Измени себя — изменится Мир вокруг
Логотип клуба OUM.RU

Невидимая рука. Часть 26, 27, 28.

ГЛАВА 26. АТОМНАЯ БОМБА.

Именно в 1945 г. война стала набирать обороты. Ей не суждено было закончиться так быстро, как это могло бы произойти.

Япония попыталась завершить войну 14 февраля 1945 г., когда из дешифрованного послания Японского правительства Русскому, Американское правительство узнало о ее намерении капитулировать [1]. Но Американское правительство не было готово пойти навстречу попыткам Японцев закончить войну. Маршалл Джордж Маршалл — Начальник Штаба Армии США дал ясно понять, что слабо верит в Японские мирные инициативы [2].

Эти мирные предложения были повторены в июне 1945 г., когда Россия получила от Японии послание о готовности прекратить войну. Оно снова было перехвачено Американским правительством, но никакой реакции не последовало.

Причина нежелания Америки прекратить войну стала ясна 6 августа 1945 г., когда Соединенные Штаты сбросили первую атомную бомбу на Хиросиму, Япония. Американские ВВС пытались предупредить население города, что он наверняка будет разрушен, поскольку они разбросали над городом 720.000 листовок, утверждавших, что Хиросима будет … стерта с лица земли, если Япония немедленно не капитулирует [3]. Большая часть населения ушла из города, однако, по оценке, около 250.000 человек осталось.

Было принято решение сбросить вторую бомбу: Не созывалось никакого совещания на высшем уровне с целью обсудить необходимость второй бомбы, не было сделано попытки определить, стимулировали ли первая бомба или вступление в конфликт России Россия объявила войну Японии 8 августа 1945 г. намерение Японии капитулировать [4].

Гарри Трумену, принявшему президентство после смерти Президента Рузвельта 12 апреля 1945 г., принадлежат слова, сказанные после того, как на Хиросиму была сброшена первая бомба: . Это величайшее событие в истории [5].

Среди занимавших высокие посты в Американском правительстве были и такие, кто считал, что сбрасывать на Японию обе бомбы не было необходимости. Так, Адмирал William Leahy официально заявлял: Я был твердо убежден, что наша война с Японией подошла к такой точке, когда ее поражение являлось только вопросом времени и изнурения [6].

Все еще строят предположения, почему в качестве целей для двух атомных бомб были отобраны города Хиросима и Нагасаки, поскольку ни тот, ни другой город не являлись основными военными целями. Некий писатель предлагает объяснение: Хиросима и Нагасаки… были главными центрами местного Христианского населения [7].

Имеется несколько свидетельств, что перед тем, как бомбы были сброшены на Японию, у Президента Рузвельта имелись и другие мысли относительно использования этого чрезвычайно мощного и разрушительного оружия против невинных людей: Президент… приготовил речь ко Дню Джефферсона. Рузвельт намеревался открыто показать всему миру "опасность того, что политики будут принимать как неизбежность уничтожение невинных людей для достижения своих целей, а ученые сосредоточатся на средствах и пренебрегут конечными результатами своих исследований8.

Во всяком случае, Рузвельт скончался до того, как мог произнести эту речь, поэтому мир никогда не узнает наверное, какой смысл он придавал этой речи.

Интересно отметить, что во время войны Япония ни разу не сделала попытки напасть на Россию. Во время Второй мировой войны Россия была союзницей Америки и, следовательно, предполагаемым противником Японии. Но равно и Россия не напала на Японию до того, как была сброшена первая атомная бомба. Это странно, поскольку Россия вела войну с союзницей Японии — Германией, а, в соответствии с условиями уже упоминавшегося Тройственного Пакта, обе стороны должны были воевать друг с другом. Нападение Японии на Россию имело бы решающие последствия для Германии по двум причинам:

  1. Для России открылся бы второй фронт, и она была бы вынуждена перебросить войска на войну с Японией, тем самым ослабляя давление на союзника Японии — Германию.
  2. Возможно, что пришлось бы закрыть Русский порт Владивосток, где разгружалась большая часть Американских военных материалов по ленд-лизу. Эта акция должна была помочь Германии, лишив Россию большей части военных поставок, необходимых ей для продолжения войны с Германией.

8 августа 1945 г. — день, когда Россия окончательно решила вступить в войну с Японией, и произошло это всего лишь за шесть дней до капитуляции этой страны. Строились предположения, что причина такого хода событий — это логическое обоснование передачи Японской собственности или имущественных прав Русским после войны, поскольку в этом случае они были официальными противниками Японии.

Одним из Американцев, обративших внимание на странное поведение Американского правительства, был Генерал Джордж С. Паттон. Он повидал достаточно такого, что заставило его желать сложить свои полномочия, чтобы он смог «сказать, именно то, что я хочу» об Американской «мягкости к Коммунистическим» установкам во время войны. Паттон достаточно знал военные порядки, чтобы просто уйти в отставку и говорить откровенно, поскольку военные высокого ранга, даже в отставке, все еще находятся под контролем правительства. Это подчинение власти правительства распространяется и на их возможность открыто высказываться по основным спорным вопросам. Сложи Паттон с себя полномочия, он мог бы говорить по своему усмотрению.

Паттон был очень недоволен тем, что произошло, поскольку Россия получила большую часть Восточной Европы, и многие слышали, что по окончании войны он собирался рассказать об этом предательстве Американскому народу.

Но, перед тем как у него появилась возможность сложить полномочия, он был убит, попав в госпиталь после автомобильной катастрофы.

В 1979 г. бывший тайный агент Управления Стратегических Служб — УСС, дал интервью, в котором заявил, что его просили убить Паттона. Это был … Douglas Bazata, опытный разведчик, утверждавший, что он получил указание на ликвидацию Паттона в 1944 г. По словам Базаты, приказ нанести «удар» поступил не откуда-нибудь, а из самого легендарного Управления Стратегических Служб — прямо от его директора «Дикого Билла» Донована [9].

Когда Базату спросили, почему столько лет спустя он, наконец, решился сделать публичное признание, он сказал, что … его здоровье пошатнулось и он хотел, чтобы Американский народ узнал правду.

Газета, поместившая интервью, заявила, что у нее имелся … профессиональный аналитик, который подверг интервью Базаты тщательному контент анализу с использованием Оценки Психологического Стресса. Его вывод: нет никаких доказательств лжи Базаты.

По словам Базаты, хотя он и взял более 10.000 долларов за ликвидацию Паттона, он не несет ответственности за его фактическую смерть. Однако он заявил, что знает, кто убил Паттона, и что тот был умерщвлен дозой цианида в госпитале, куда он попал после автомобильной катастрофы, и что погиб он от цианида.

Примерно в то время, когда погиб Паттон, Вторая мировая война приближалась к концу. Но трагические события войны все еще были далеки от завершения.

Победившие Союзники должны были переселить более шестнадцати миллионов Немцев из их родных мест в Центральной и Восточной Европе. Причины этого изгнания по сию пору не ясны, хотя перемещение было согласовано правительствами Союзников.

В октябре 1944 г. Советская армия наступала на запад через страны Восточной Европы. Это движение на запад … вызвало массовое бегство гражданского населения Германии на Запад. Спасались бегством от четырех до пяти миллионов человек… Остались также миллионы Немцев… Крупные Немецкие анклавы… остались на чужой территории предвоенной Польши, в Венгрии, Румынии и Югославии. Однако, за два последних года войны оформилась далеко идущая политика Союзников… направленная на… радикальное удаление Немцев из Восточной и Центральной Европы. По завершении Потсдамской Конференции 17 июля - 2 августа 1945 г. был объявлен протокол, Статья 13 которого санкционировала перемещение Восточных Немцев в остатки бывшего Рейха Германии [10].

Поскольку Немцев переселяли из родных мест насильно, … имели место акты невероятной жестокости и садизма. Беспомощных людей прикладами выгоняли из их жилищ, женщин насиловали, мужчин мобилизовывали на рабский труд, тысячи были интернированы в лагеря в ожидании высылки… [11].

После войны победившие Союзники провели в Нюренберге процессы над Военными преступниками. Одним из признанных виновным в насильственной отправке Немцев и прочих на принудительный труд, был Albert Speer — Министр Вооружений и боеприпасов Германии. Шпеер писал в своей книге Inside the Third Reich Внутри Третьего Рейха: Депортация труда, бесспорно, международное преступление. Я не сожалею о своем приговоре, хотя другие страны делают сейчас то же самое, что и мы [12].

Многие также видели безнравственность депортации и пытались обратить на это внимание правительства США. К ним относился и Robert Murphy — Политический Советник США по Германии, который писал в Государственный Департамент: При виде страданий… сознанием немедленно возвращаешься к Дахау и Бухенвальду. Это — широкомасштабное возмездие… осу-ществляющееся… на женщинах, детях, бедных, немощных [13].

Никто не услышал, особенно Соединенные Штаты, и депортация продолжалась. Трагедия в том, что … более 2 миллионов Немцев не пережили своего насильственного переселения [14].

Теперь война была окончена, Немцы были перемещены из своих новых домов, и Европа могла начать восстановление после огромных разрушений. Теперь можно было определить суммарную цену войны:

Более 50 миллионов человек погибло, из них 23 миллиона в военной форме, остальные гражданские, большинство из них страшной смертью [15].

Во Второй мировой войне не было победителей, за исключением стран, которые теперь контролировали территории, находившиеся во время войны под вопросом. Один Американский генерал — Albert C. Wedemeyer, сделал правильный вывод, что Россия являлась единственным победителем:

Сталин стремился создать благоприятные условия для реализации Коммунистических целей на Балканах и в Западной Европе. Он оказался единственным победителем в войне. Мы Союзники обеспечили появление более враждебной, угрожающей, хищной силы, чем Нацистская Германия, силы, которая порабощает больше людей, чем мы освободили [16].

Того же мнения, что и Генерал Ведемейер, придерживался в Европе бывший Министр Иностранных Дел Румынии Принц Michel Sturdza, написавший в своей книге о Второй мировой войне — The Suicide of Europe Самоубийство Европы: Второй мировой войне… суждено было оставить одного единственного победителя…: Международный Коммунизм, воплощенный в Советской России [17].

Итак, Вторая мировая война была позади.

Однако, как указывал Генерал Ведемейер, Америка создала гораздо более угрожающую силу: Советскую Россию.

Цитированные источники:

  1. Frazier Hunt, The Untold Story of Douglas MacArhtur, p.390.
  2. Frazier Hunt, The Untold Story of Douglas MacArhtur, p.375.
  3. John Toland, «The Secret Attempts to Surrender», Look, September 22, 1970, p.33.
  4. John Toland, «My God, What Have We Done?», Look, October 6, 1970, p.54.
  5. John Toland, «My God, What Have We Done?», p.53.
  6. Senator Joseph McCarthy, America's Retreat From Victory, p.48.
  7. Rose Martin, Selling of America, Samta Monica, California: Fidelis Publishers Inc., 1973, p.46.
  8. William Stevenson, A Man Called Intrepid, p.491.
  9. Spotlight, October 15, 1979, p.16.
  10. Alfred de Zayas, Nemesis at Potsdam, p. xx.
  11. Alfred de Zayas, Nemesis at Potsdam, p. xxii.
  12. Alfred de Zayas, Nemesis at Potsdam, p.203.
  13. Alfred de Zayas, Nemesis at Potsdam, p.115.
  14. Alfred de Zayas, Nemesis at Potsdam, p. xix.
  15. Carroll Quigley, Tragedy and Hope, p.1310.
  16. Albert C. Wedemeyer, Wedemeyer Reports, p.92.
  17. Prince Michel Sturdza, The Suicide of Europe, Boston, Los Angeles: Western Islands, 1968, p.68.

ГЛАВА 27. РАЗОБЛАЧИТЕЛИ.

Странные события Второй мировой войны произвели предсказуемые последствия в некой части мериканского народа. Кто-то видел в них реальные козни людей, которые, по существу, хотели, чтобы Россия выиграла мировую войну.

Существовали, по крайней мере, три человека, обладавшие властью и, следовательно, возможностью разоблачить истинные причины этих событий, которые попытались это сделать.

Первым был Frank Murphy, который к тому времени, когда это ясно понял, был Верховным Судьей. В 1938 г. Президент Рузвельт назначил его Министром Юстиции, а позднее он занял вакантное место в Верховном Суде.

Однажды случай свел его с Конгрессменом Мартином Диесом — Председателем Комиссии Палаты Представителей по Анти-Американской Деятельности. Мерфи сказал Диесу: Мы обречены! Обречены Соединенные Штаты! Коммунисты заправляют всем. Они получили контроль над Рузвельтом, а заодно и над его женой [1].

Спустя несколько лет, в 1949 г., Мерфи попал в больницу в Детройте и умер от сердечного приступа, как раз перед тем, как его намеревались выписать ввиду его выздоровления.

Конгрессмен Диес был убежден, что Мерфи убили.

Вторым человеком, который, несомненно, все сообразил, был James Forrestal — первый Министр Обороны Америки. Свидетельства доверия Форрестолу впечатляли. Он стал партнером и Президентом Dillon, Read and Company — международной банковской фирмы, а в апреле 1944 г. был назначен Военно-Морским Министром. За этим, 17 сентября 1947 г. последовало его назначение Министром Обороны. Позднее, Президент Гарри Трумен попросил его уйти в отставку, что он и сделал 2 марта 1949 г.

Форрестол смотрел на события заключительной части Второй мировой войны с большой тревогой, поскольку видел, как Американское правительство последовательно уступает Русским в важных вопросах. Его объяснение этих событий было простым: Эти люди не являются неопытными или глупыми. Они хитры и изумительны. Последовательность никогда не была признаком глупости. Если бы они были просто тупы, то случайно ошибались бы и в нашу пользу [2].

Такие мысли Министра Обороны наверняка создавали ему врагов среди тех, кто вредил Америке. Один писатель так оценивает обстановку:

У Коммунистов, как Американских, так и Европейских, имелась веская причина ненавидеть Джима Форрестола: он ненавидел их. Он возник из Второй мировой войны, посвятив себя уничтожению Коммунизма.

Он противодействовал каждой уступке, ведущей к вступлению России в войну с Японией. Он боролся с попытками Генерала Маршалла принудить Чан Кай-ши объединиться с Китайскими Коммунистами. Он боролся с людьми в Государственном Департаменте, пытавшимися отдать Средиземноморье России [3].

Он… был встревожен тем, что воспринимал как доверие Рузвельта Сталину… Кошмаром Форрестола было то, что сам капитализм был осажден во всем мире.

Во время войны его личная картотека угрожающе разбухла — заполненная названиями журналов, организаций и отдельных лиц, которые находились «под Коммунистическим влиянием» [4].

После того, как Трумен попросил его уйти в отставку, Форрестол уехал во Флориду. Представляя, что Форрестол испытывал эмоциональное перенапряжение, Белый Дом послал Главного психоневролога Военно-Морского Госпиталя в Бетезде штата Мэриленд осмотреть Форрестола. Форрестол не просил, чтобы этот врач — д-р George N. Raines, осмотрел его. В сущности, даже у Белого Дома не было никакого основания посылать врача, поскольку Форрестол больше не работал на правительство и, следовательно, более не имел касательства к федеральному правительству.

Однако было решено, что Форрестолу следует поехать в Военно-Морской Госпиталь Бетезды. Еще до отъезда Форрестола из Флориды в госпиталь, его личные дневники: … состоявшие из пятнадцати папок с вкладными листами — всего три тысячи страниц, были поспешно вывезены из его бывшего кабинета в Пентагоне и упрятаны под замок в Белом Доме, где они оставались в течение года [5].

Перед отъездом в Бетезду Форрестол рассказал своему другу, что за ним была установлена слежка, а его телефон прослушивался. Еще он говорил о надвигающейся войне в Корее, хотя до ее начала оставалось пятнадцать месяцев. Форрестол сказал: Они собираются застать нас врасплох. Через год начнут умирать Американские солдаты [6].

Форрестол ясно видел все те же силы, планирующие войну в Корее за целых пятнадцать месяцев до ее начала. Он должен был ощущать, что это были те самые планировщики, которые подготовили катастрофу в послевоенной Европе, когда, по мнению Форрестола, страны Восточной Европы были переданы Коммунизму.

После отъезда Форрестола в Бетезду, его брат спросил д-ра Рэйнса, был ли его брат в полном здравии. Д-р Рэйнс ответил утвердительно.

Однако, поведение д-ра Рэйнса в отношении допуска к Форрестолу его брата и семейного священника — Монсиньора Maurice S. Sheehy, выглядело необычным, чтобы не сказать больше. Он напрочь отказал им в возможности навестить Форрестола. Шихи пытался повидаться с Форрестолом шесть раз, но каждый раз получал отказ.

Наконец, 22 мая 1949 г. Генри Форрестол решил увезти своего брата в сельскую местность. Он позвонил в госпиталь и сказал, что едет забирать своего брата. Но буквально за несколько часов до отхода поезда, он получил известие о смерти брата.

Удивительно, что Форрестол умер в тот самый день, когда его брат намеревался забрать его из госпиталя [7].

Говорят, что 22 мая 1949 г. бывший Министр Обороны выпрыгнул из окна шестнадцатого этажа госпиталя и разбился. Его тело было найдено в нелепой позе на выступающей части третьего этажа. Пояс его купального халата туго обвивал шею и был завязан узлом.

Госпиталь выступил с подготовленным заявлением, что Форрестол покончил с собой. За этим незамедлительно последовало почти такое же заключение коронера.

Было выдвинуто предположение, что в ночь на 22 мая Форрестол встал с постели и через холл прошел к незапертому окну. Именно здесь он привязал один конец пояса от купального халата к батарее отопления, а другой — вокруг шеи. Затем, по этой версии, он открыл окно и прыгнул вниз, «пытаясь повеситься».

Некоторые детали, касающиеся этого мнимого самоубийства, представляются фальшивыми. Например: Форрестол не оставил предсмертной записки.

Он не был опасно болен, и у него не имелось причин медицинского характера, чтобы покончить с собой. В самом деле, д-р Рэйнс признавал, что состояние здоровья Форрестола улучшилось настолько, что его выписка из госпиталя была близка.

Не было ни единого клочка пояса от халата, или отметины на батарее, свидетельствовавших, что здесь когда-либо привязывали пояс.

Пояс не был разорван во время предполагаемого повешения. Шнур был крепко затянут на шее Форрестола, но бывший моряк Форрестол явно не затянул другой конец на батарее.

Вкратце: вопреки представлению, внушенному тогда общественности, у Форрестола не было ни одной обычной причины убивать себя.

Он не испытывал финансовых затруднений. У него не было неприятностей личного характера. В основном, он был здоров.

Единственно возможный мотив, который мог у него быть для самоубийства, как согласится каждый, это — депрессия по поводу потери работы как Министра Обороны и/или клевета газетных фельетонистов и радиокомментаторов.

Однако, Форрестол едва ли мог убить себя и по этим причинам. Он был бойцом всю свою жизнь. Он энергично строил планы — сразу же по выписке из госпиталя начать карьеру журналиста и написать книгу. Эти планы, говорил он своим друзьям, позволят ему перейти в наступление на своих хулителей и разоблачить их истинные побуждения.

Что касается «депрессии по поводу потери работы» как возможной причины самоубийства, то Форрестол в любом случае собирался вскоре оставить свой пост в правительстве [8].

Монсиньор Шихи возложил вину за смерть Форрестола на тех, кто препятствовал его свиданию со старым другом: Если бы мне позволили повидаться с моим другом — Джимом Форрестолом… и облегчить его душу самым старым и верным лекарством, известным человечеству религия, сегодня он был бы жив. Его кровь падет на головы тех, кто мешал мне с ним увидеться [9].

По смерти Форрестола состоялось полуофициальное расследование.

Оно было проведено офицером медицинской службы по приказу из Военно-Морского Госпиталя в Бетезде и "не обнаружило, что Форрестол совершил самоубийство. Слово «самоубийство» не прозвучало ни разу: консилиум обнаружил только, что Форрестол скончался … в результате повреждений, множественных, крайней тяжести, полученных при падении…" [10].

Быть может, ключ к смерти Форрестола находится в его дневниках.

Эти бумаги были: цензурованы… тремя разными учреждениями… Белым Домом;…; Пентагоном; и, наконец, они были просмотрены и кратко изложены Walter Millis под видом подготовки к печати для серии статей в Нью-Йорк Трибюн [11].

На Миллисе также лежала ответственность за публикацию дневников издательством Viking Press в 1951 г. Таким образом, то, что Форрестол написал в своих дневниках, вероятно, никогда не станет известно Американской общественности. Тройная цензура, по всей видимости, уничтожила существо опасений Форрестола.

Возможным ключом к содержанию дневников является официальное заявление Монсиньора Шихи: Много, много раз в своих письмах ко мне Джим Форрестол взволнованно, со страхом и горечью писал об огромном зле, которое творилось и непрестанно творится людьми, занимающими высокие посты в правительстве Соединенных Штатов, которые, по его убеждению, были Коммунистами или находились под влиянием Коммунистов, и которые, по его словам, формировали политику правительства Соединенных Штатов так, чтобы помогать Советской России и вредить Соединенным Штатам [12].

Любопытно видеть, что мнение, будто Форрестол был ненормальным в момент своей смерти, до сих пор предлагается Американской общественности как версия. Взять, например, ответ Вальтера Скотта в колонке «Парад личностей» его журнала «Парад» от 24 мая 1981 г. на следующий вопрос:

Вопрос: Вступал ли когда-нибудь Президент Гарри Трумен в сговор с Американской прессой, чтобы скрыть истину о безумии Джеймса Форрестола — нашего первого Министра Обороны?

Ответ:… пресса отказывалась открыть общественности, что Форрестол страдал жестоким психозом в самом конце 1940-ых гг. В это время он был явно не в себе… [13].

В своей книге «Трагедия и надежда» д-р Кэрролл Квигли выражает то же самое мнение, сообщая читателю, что: Он лишился рассудка от переутомления и вышел в 1949 г. в отставку, вскоре после этого покончив с собой [14].

Наверное, Американский народ никогда не узнает, что случилось с Джеймсом Форрестолом. Остались только ключи к его трагической смерти.

Третьим, пришедшим к осознанию того, что с Американской политикой происходит что-то неладное, был Сенатор Джозеф МакКарти, которому пришлось заплатить за свое знание как своей репутацией, так и, впоследствии, самой жизнью.

Кампания по очернению Сенатора МакКарти была продолжительной и, фактически, растянулась до наших дней. Изучение фактов покажет, почему его имя столь запятнано даже и по сей день.

Благодаря Форрестолу, который лично предупреждал новичка-Сенатора об опасности Коммунистической угрозы и «поименно назвал» ему ключевые фигуры в нашем федеральном правительстве, которые последовательно формировали нашу политику и программы к выгоде Советской России [15].

История МакКарти началась, вероятно, 22 марта 1947 г., когда Президент Гарри Трумен издал Исполнительный Указ № 9835, положивший начало федеральной программе лояльности, которая запрещала прием на работу неблагонадежных элементов [16]. 10 июня 1947 г. за ним последовал меморандум, направленный Государственному Секретарю Джорджу Маршаллу Сенатской Комиссией по Назначениям. Меморандум, в частности, гласил:

В Департаменте зарегистрирован экземпляр предварительного отчета ФБР по Советской шпионской деятельности в Соединенных Штатах, в которую втянуто большое число служащих Государственного Департамента, некоторые из них — очень высокого ранга…

Существует продуманная, выверенная программа, выполняемая не только для защиты Коммунистических кадров на высоких постах, но и для сведения к нулю мер безопасности и контрразведки.

Если это станет известно до того, как Государственный Департамент примет меры, это будет национальным позором [17], [18].

Секретарь Маршалл не обратил на отчет никакого внимания. Подобное бездействие побудило Сенатора МакКарти написать в своей книге America’s Retreat From Victory Америка уступает победу следующее о Джордже Маршалле: Если бы он беззаветно служил делу Соединенных Штатов, эти решения были бы грубейшей ошибкой. Если же они следовали тайной модели, которую мы до сих пор не можем разгадать, они могли бы быть в высшей степени успешными [19].

Позднее, 13 марта 1948 г. Президент Трумен смягчил свою позицию по отношению к подрывным элементам, когда … издал распоряжение, предписывающее всем федеральным служащим скрывать информацию по лояльности и безопасности персонала от членов Конгресса… [20].

Это распоряжение, очевидно, должно было чрезвычайно затруднить преследование всех подрывных и неблагонадежных элементов через правительственные каналы, и, конечно, препятствовать расследованиям ведомств, ответственных за розыск тех, кто ставит под угрозу безопасность Американского правительства.

Позднее, в 1949 г., сразу после Дня Благодарения, трое мужчин пришли в кабинет Сенатора МакКарти и… показали Сенатору стостраничное резюме подрывной деятельности Коммунистов в Соединенных Штатах, в том числе их значительное проникновение в Государственный Департамент. Документ, подготовленный под руководством J. Edgar Hoover главы ФБР, уже был представлен в Белый Дом, Государственному Секретарю, и руководителям других заинтересованных федеральных ведомств.

В нем подробно рассказывалось о шпионских сетях, действующих в правительстве США, включавших большое число служащих Государственного Департамента, некоторые — на очень высоких постах.

Прочитав документ, Сенатор МакКарти был настолько потрясен открывшимся ему, что взял на себя обязательство что-либо предпринять в данном случае [21].

Так зародилась легенда о МакКарти.

Всего через несколько месяцев, 9 февраля 1950 г. Сенатор МакКарти «что-либо предпринял в данном случае». Он произнес речь перед Женским Республиканским Велоклубом в графстве Огайо, Западная Виргиния, в которой сказал: У меня на руках пятьдесят семь примеров лиц, которые оказались либо имеющими членский билет, либо безусловно верными Коммунистической Партии, но которые, несмотря ни на что, все еще помогают формировать нашу иностранную политику [22].

Сенсационные обвинения МакКарти стали появляться во всех газетах страны.

В Солт Лейк Сити он отверг предложение назвать имена Государственному Секретарю Dean Acheson. В то время действовало распоряжение президента, запрещающее правительству передавать документы о лояльности служащих США кому-либо вне Исполнительной Власти, включая, конечно, и комиссии Конгресса по расследованию.

Какой прок в том, чтобы называть Ачесону имена Коммунистов и им сочувствующих, доказывал МакКарти, если нельзя получить подлинные документы, а доказательства предъявить народу.

Что мешало Государственному Секретарю просто принять список, заявив, что никто в нем не является ни Коммунистом, ни подрывным элементом, и тем самым закрыть дело [23].

11 февраля 1950 г. Сенатор МакКарти послал телеграмму Президенту Трумену, предлагая ему представить список всех служащих Государственного Депертамента, чья благонадежность считается сомнительной, и требуя от него отменить президентское распоряжение.

Сенатор МакКарти был уверен, что картотека благонадежности Государственного Департамента докажет его правоту, но ему никогда не представлялось возможность получить к ней доступ, поскольку: Пресс-атташе Государственного Департамента… опубликовал гневное опровержение: «Нам ничего не известно о Коммунистах в этом Департаменте, и если мы кого-нибудь обнаружим, они будут немедленно уволены» [24].

Те, кто считал, что МакКарти дискредитировал и порочил невинных людей, теперь знают, что он очень заботился о том, чтобы не раскрыть имена людей, бывших в его списках, и: 20 февраля 1950 г., не называя имен, он передал своим коллегам в Сенате краткую сводку фактов на восемьдесят одного человека — пятьдесят семь были упомянуты в Велоклубе, и двадцать четыре дополнительных примера меньшей важности, где доказательства были не столь неопровержимы [25].

Два дня спустя: … был назначен Специальный Подкомитет Комиссии Сената по Иностранным Отношениям с поручением провести «полное и всестороннее изучение и расследование, работают ли или работали в Государственном Департаменте лица, нелояльные Соединенным Штатам». Однако, вместо изучения обвинений МакКарти, Комитет занялся самим МакКарти. Председатель Комитета Millard Tydings задал тон расследованию, похвалившись: Дайте мне три дня публичных слушаний, и МакКарти больше никогда не сунется в Сенат [26].

В Соединенных Штатах стали подниматься Анти-МакКартистские настроения. Даже газета Коммунистической Партии — Daily Worker от 15 апреля 1950 г. внесла свою лепту: Коммунисты живо сознают вред, который наносит шайка МакКарти [27].

Гэс Холл — руководитель Американской Коммунистической Партии, убеждал: Члены Коммунистической Партии и все антифашисты должны быть в первых рядах в борьбе за избавление нашей страны от фашистской отравы Маккартизма [28].

Таким образом, МакКарти, стараясь заставить правительство избавиться от уже известных личностей в его рядах, ведущих подрывную деятельность, был вынужден столкнуться с Коммунистической Партией и правительственным комитетом по расследованию.

Казалось, что МакКарти одержал победу, когда 4 мая 1950 г. Президент Трумен изменил свое мнение и заявил, что данные по лояльности в приведенных МакКарти случаях будут предоставлены в распоряжение Комитета [29]. Но когда они были доставлены в Комитет, МакКарти заявил, что они «урезаны», «сведены к минимуму» и «подделаны» [30]. Позднее, 12 июля 1950 г. МакКарти опубликовал документы, на основании которых он утверждал, что досье были неполны. Эти документы являются письменными показаниями под присягой четырех людей, принятых на временную работу в Государственный Департамент осенью 1946 г., и назначенных в «проект досье», целью которого, по их словам, было удаление из личных дел служащих Департамента всей порочащей информации [31].

Так МакКарти сразился с Государственным Департаментом и последний отразил удар сокрытием истины.

МакКарти также говорил Американской общественности, что именно в 1945 г., на Ялтинской конференции, Рузвельт и Сталин планировали не только Корейскую Войну, в которую тогда были втянуты Соединенные Штаты, но также и Вьетнамскую войну, которая должна была последовать через 10-12 лет. 23 сентября 1950 г. МакКарти заявил: Здесь был подписан смертный приговор молодым людям, которые сегодня умирают в Корее. Здесь был подписан смертный приговор молодым людям, которые будут умирать завтра в джунглях Индокитая Вьетнам.

Он также видел, что все эти козни были делом гигантского заговора и говорил об этом. Он писал: Как можем мы объяснить наше теперешнее положение, пока мы не верим, что люди, занимающие высокие правительственные посты, сговариваются, чтобы принести нам несчастье? Это должно быть результатом огромного заговора, столь громадного по масштабам, что перед его лицом бледнеют все прежние подобные авантюры в истории человечества. Бесчестный заговор, столь низкий, что когда его окончательно разоблачат, его руководители навсегда заслужат проклятие всех честных людей… [32]. Что мы можем сделать с этой непрерывной цепью решений и действий, способствующих стратегии поражения? Их нельзя объяснить некомпетентностью… Законы вероятности предписывают, чтобы часть… решений служила бы интересам страны [33].

Заметно сходство этого заявления со словами Джеймса Форрестола о том, что «последовательность никогда не являлась признаком тупости.»

МакКарти становился слишком опасным для заговора, который он начал раскрывать. Поэтому начались клеветнические выпады, в надежде, что они погубят его, выпады, подобные: Я одобряю то, что он делает, но возражаю против его методов. Или: Он обвиняет людей просто по ассоциации.

МакКарти понимал, что эта клевета — несправедлива, и писал об этом в своей книге, опубликованной в 1952 г.: Всякий раз, когда я прошу тех, кто возражает против моих методов, указать «неприемлемые методы», я снова слышу в ответ бессмысленное повторение избитых фраз из Коммунистической Daily Worker: «безответственные обвинения» и «клевета на невинных людей». Но сколько бы я ни просил назвать хотя бы одного невинного человека, который был бы «очернен» или «необоснованно обвинен», ответом всегда было молчание [34].

Позднее, в 1953 г., правительство конкретизировало обвинения МакКарти, опубликовав 30 июля отчет под названием Interlocking Subversion in Government Departments Взаимосвязанная подрывная деятельность в правительственных учреждениях, составленный Сенатской подкомиссией по внутренней безопасности. В нем, в частности, говорилось: Советская международная организация осуществляет успешное и значительное проникновение в Правительство Соединенных Штатов, и это проникновение еще полностью не выявлено. Оно простирается от низших должностей до политики самого высокого уровня и руководящих постов в нашем правительстве. Несмотря на то, что Федеральное Бюро Расследований и другие органы безопасности сообщали обширные сведения об этом Коммунистическом проникновении, Исполнительная власть почти ничего не сделала, чтобы прервать восхождение Советских агентов в правительстве… [35].

Поэтому было принято решение «прижать МакКарти», поскольку нашлись люди, считавшие, что он слишком близко приближается к истине. И 21 января 1954 г.: … в кабинете Министра Юстиции… состоялось совещание по выработке анти-МакКартистской стратегии [36].

На совещании присутствовали: Генри Кэбот Лодж — Посол США в Объединенных Нациях; Herbert Brownell — Министр Юстиции; William Rogers — заместитель Министра Юстиции впоследствии Государственный Секретарь у Президента Никсона; Sherman Adams и Gerald Morgan — помощники Президента; и John G. Adams — советник, Министерство Армии.

На этом совещании было решено, что Джон Адамс начнет собирать сведения, чтобы использовать их как основу для составления обвинений против Сенатора МакКарти… [37].

Одной из попыток подставить МакКарти была книга Richard H. Rovere под названием Senator Joe McCarthy Сенатор Джо МакКарти [38].

Ведущие Американские средства массовой информации пришли к мнению, что самым серьезным обвинением против МакКарти является его злонамеренное «очернение» невинных людей, наделение их ругательными прозвищами.

М-р Ровир, безусловно, не являлся сторонником Сенатора, и называл его в своей книге следующим образом: хулиган, подстрекатель, сорт нигилиста, очернитель, политический убийца, предводитель черни, практикующий черную магию, первоклассный лгун, князь ненависти, скрытый гомосексуалист, истинный лицемер, морально распущенный, возможный сумасшедший, бесчеловечный обманщик, мошенник, запойный пьяница, дьявол.

Утешительно сознавать, что именно этот Сенатор чернил людей и обзывал их!

Однако, определенные люди нравились м-ру Ровиру. Он назвал Социалиста Нормана Томаса «преданным защитником свободы и благопристойности».

Несколько месяцев спустя, 22 апреля 1954 г., после того, как МакКарти поставил под сомнение правильность решения Армии продвинуть предполагаемого Коммуниста, начались знаменитые слушания: Армия против МакКарти.

17 мая 1954 г. был сделан следующий шаг к уничтожению Сенатора МакКарти, когда Президент Эйзенхауэр, сменивший Гарри Трумена, «издал правительственное распоряжение, запрещающее дачу свидетельских показаний членами Исполнительной власти без предварительного разрешения — которое, конечно, не было дано» [39].

Эйзенхауэр позволил и себе выказать резко отрицательные чувства по отношению к МакКарти. В апреле 1969 г. он писал о этом в Reader’s Digest: С самого начала великое множество людей настоятельно советовало… «сокрушить» МакКарти, публично осудив его. Когда я отказался, я подвергся сильной критике с разных сторон. На самом деле, всеми фиб-рами души я жаждал сделать в точности то, на чем настаивали мои критики, но я был уверен, что это — неправильная тактика [40].

Обвинения в адрес МакКарти достигли критической точки 30 июля 1954 г., когда Сенатор Ralph Flanders предложил резолюцию, осуждающую Сенатора МакКарти за «поведение, неподобающее члену Сената. — Прим. перев.». В резолюции было сорок шесть различных пунктов обвинения и для их расследования была назначена комиссия. По окончании слушаний, было рекомендовано вынести порицание не по сорока шести пунктам, а всего лишь по двум [41].

Однако, обвинения, выдвинутые Флэндерсом, не были написаны ни им самим, ни его сотрудниками: Мало кому было известно, что речь, произнесенная Сенатором Флэндерсом при внесении резолюции, так же, как и сама резолюция, были написаны для него Национальным Комитетом за Эффективный Конгресс, созданным… Артуром Голдсмитом… [42].

Весьма показательно, что Артур Голдсмит, который создал организацию, составившую обвинения против МакКарти — это тот же самый Артур Голдсмит, имевший возможность принимать решения за Коммунистическую Партию Соединенных Штатов. Стоит вспомнить, что никто иной, как д-р Додд — член Коммунистической Партии, обнаружила, что такой невероятной властью обладал богатый Голдсмит.

Позднее Сенат проголосовал по обвинениям и большинством голосов вынесли «осуждение», а не «порицание» Сенатора. «Осуждение» мягче «порицания».

После всех голословных утверждений о том, что МакКарти «очерняет невинных людей», была ли у него самого возможность подтвердить свои обвинения?

Сейчас, обращаясь в прошлое, можно ознакомиться с документами.

Мог ли МакКарти доказать правоту своих утверждений, что в Государственном Департаменте был, по меньшей мере, восемьдесят один подрывной элемент?

  1. Бюро по Лояльности затребовало пятьдесят семь таких дел, и пятьдесят четыре обвиняемых подтвердили обвинения МакКарти, уволившись под их тяжестью.
  2. К ноябрю 1954 г. все лица из списка МакКарти восемьдесят один человек оставили правительственную службу, будучи уволены или отказавшись от должности.
  3. Сенатская Подкомиссия по Внутренней Безопасности сообщила, что на 27 июня 1956 г. шеф собственной службы безопасности Государственного Департамента Scott McLeod составил список на 847 подрывных элементов в этом учреждении.

Может показаться, что главный грех Джо МакКарти — недооценка масштаба Коммунистического проникновения в Государственном Департаменте [43].

Также показательно, что организация под названием Конституционная Лига Просвещения Нью-Йорка предложила 10.000 долларов любому, кто сумеет доказать, что человек, названный хоть раз Сенатором МакКарти Коммунистом или их Подставным Лицом, на самом деле таковым не являлся. Хотя это предложение было широко опубликовано по всей Америке, никто вознаграждения так и не востребовал [44].

Как же объяснял Сенатор МакКарти то, что его вначале оклеветали, а затем проголосовали за его осуждение? Вспомним, что он написал в своей книге «Америка уступает победу»: Как можем мы объяснить наше теперешнее положение, пока мы не верим, что люди, занимающие высокие правительственные посты, сговариваются, чтобы принести нам несчастье? Это должно быть результатом огромного заговора, столь громадного по масштабам, что перед его лицом бледнеют все прежние подобные авантюры в истории человечества [45].

Далее он объясняет, что, по его мнению, составляет цель этого заговора: Принизить мировое значение Соединенных Штатов, ослабить нас в военном отношении, смутить наш дух разговорами о капитуляции на Дальнем Востоке, и слабить нашу волю к противлению злу. Каков конец? Это кончится тем, что нас будут сдерживать, разобьют, и, в конечном счете, мы падем жертвой Советских происков изнутри и Русской военной мощи извне [46].

МакКарти скончался 2 мая 1957 г., в Военно-Морском Госпитале Бетезды, том самом госпитале, где Министр Обороны Джеймс Форрестол «покончил с собой». Утверждалось, что МакКарти умер от «острой почечной недостаточности». Теперь уже известно, что у МакКарти был инфекционный гепатит. Писатель д-р Medford Evans в своей книге «The Assassination of Joe McCarthy» Убийство Джо МакКарти исследует обстоятельства смерти МакКарти: Человек, в истории болезни которого указан инфекционный гепатит, и впрямь может внезапно умереть от токсического гепатита, смертельного в любом случае.

Токсический гепатит вызывается, как видно из названия, любым из нескольких ядов, в том числе, хлороформом, ртутью, ядами змей, но наиболее подходит, вероятно, четыреххлористый углерод — растворитель, обычно применяемый для химической чистки.

Едва уловимая или быстро исчезающая концентрация может оказаться роковой для человека, страдающего гепатитом [47].

Когда МакКарти попал в госпиталь, его «немедленно положили в кислородную палатку» и Эванса спрашивали: Вы полагаете, что кто-то сумел пронести туда четыреххлористый углерод? [48].

По убеждению Эванса четыреххлористый углерод мог быть легко пронесен в кислородную палатку и быстро распылен во время сна МакКарти. Вдыхание отравы человеком, страдающим инфекционным гепатитом, должно было стать смертельным.

Д-р Эванс так отзывается об общем состоянии здоровья МакКарти:

Весной 1957 г. состояние здоровья МакКарти было таково, чтобы сделать невероятной его быструю смерть от естественных причин [49].

Как бы то ни было, тело МакКарти не было подвергнуто вскрытию [50], и поэтому действительная причина его смерти может никогда не обнаружиться.

На похоронах МакКарти Его Преосвященство Монсиньор John K. Cartwright произнес надгробную речь, в которой отметил: … Коммунизм — величайший враг нашего общества… Не всякий понял с самого начала, а многие не понимают до сих пор, что угроза Коммунизма является внутренней в той же степени, что и внешней, гражданской, равно как и военной. Но этот человек прекрасно все видел, и понимал, что это зло, с которым не может быть никакого соглашения… [51].

Бывший член Коммунистической Партии Louis Budenz так сказал о Сенаторе: Уничтожение Джо МакКарти оставляет открытым путь для запугивания любого влиятельного лица, которое действует против Заговора. Коммунисты сделали его своей главной мишенью потому, что хотели сделать из него символ, напоминающий политическим лидерам Америки, что нельзя вредить Заговору или его планам завоевания мира [52].

Однако д-р Эванс отмечает, что не Коммунистическая Партия добилась окончательного уничтожения Сенатора МакКарти. Он писал: Необходимо указать отношение Коммунистической Партии — признанного врага МакКарти, каковым тот и был — к Американскому «истеблишменту», который был, предположительно, анти-Коммунистическим, и на который МакКарти никогда не нападал, но который напал на него и, на самом деле, больше явился непосредственным орудием уничтожения, чем Коммунистическая Партия [53].

Именно этот «истеблишмент», которому следовало бы объединиться с Сенатором в его борьбе с Коммунистической Партией, и завалил его окончательно.

Воистину, это было странное партнерство.

Но оно достигло цели.

Цитированные источники:

  1. American Opinion, February, 1971, p.14.
  2. Medford Evans, The Assassination of Joe McCarthy, Boston, Los Angeles: Western Islands, 1970, p.113.
  3. Congressional Record, December 6, 1950, p.16179.
  4. Charles L. Mee Jr., Meeting At Potsdam, New York: Dell Publishing, 1975, p.26.
  5. Cornell Simpson, The Death of James Forrestal, Boston, Los Angeles: Western Islands, 1966, p.7.
  6. Cornell Simpson, The Death of James Forrestal, p.5.
  7. Cornell Simpson, The Death of James Forrestal, p.9.
  8. Cornell Simpson, The Death of James Forrestal, p.15.
  9. Congressional Record, Senate, December 6, 1950, p.16181.
  10. Cornell Simpson, The Death of James Forrestal, p.41.
  11. Cornell Simpson, The Death of James Forrestal, p.82.
  12. Cornell Simpson, The Death of James Forrestal, p.84.
  13. Walter Scott, «Personality Parade», Parade magazine, May 24, 1981, inside cover.
  14. Carrol Quigley, Tragedy and Hope, p.913.
  15. Cornell Simpson, The Death of James Forrestal, p.147.
  16. William F. Buckley, Jr., and L. Brent Bozell, McCarthy and His Enemies, Chicago: Henry Regnery Company, 1954, p.17.
  17. Roy Cohn, McCarthy, The Answer to Tail Gunner Joe, New York: Manor Books, Inc., 1977, p.9.
  18. Senator Joseph McCarthy, America's Retreat From Victory, pp.8-9.
  19. Senator Joseph McCarthy, America's Retreat From Victory, p.37.
  20. William F. Buckley, Jr., and L. Brent Bozell, McCarthy and His Enemies, p.20.
  21. Frank A. Capell, «McCarthyism», American Opinion, January, 1973, p.63.
  22. James Drummey, «McCarthy», American Opinion, May, 1964, p.3.
  23. Roy Cohn, McCarthy, The Answer to Tail Gunner Joe, p.3.
  24. Roy Cohn, McCarthy, The Answer to Tail Gunner Joe, p.3.
  25. James Drummey, «McCarthy», American Opinion, May, 1964, p.3.
  26. James Drummey, «McCarthy», American Opinion, May, 1964, p.3.
  27. The Review of the News, March 28, 1979.
  28. James Drummey, «McCarthy», American Opinion, May, 1964, back cover of pamphlet.
  29. William F. Buckley, Jr., and L. Brent Bozell, McCarthy and His Enemies, p.352.
  30. William F. Buckley, Jr., and L. Brent Bozell, McCarthy and His Enemies, p.352.
  31. William F. Buckley, Jr., and L. Brent Bozell, McCarthy and His Enemies, p.353.
  32. William F. Buckley, Jr., and L. Brent Bozell, McCarthy and His Enemies, p.388.
  33. David Brion Davis, The Fear of Conspiracy, Ithaca and London: Cornell Paperbacks, 1971, p.4.
  34. Frank A. Capell, «McCarthyism», American Opinion, January, 1973, p.75.
  35. Frank A. Capell, «McCarthyism», American Opinion, January, 1973, p.69.
  36. Frank A. Capell, «McCarthyism», American Opinion, January, 1973, p.73.
  37. Frank A. Capell, «McCarthyism», American Opinion, January, 1973, p.73.
  38. Richard J. Rovere, Senator Joe McCarthy, New York: Harper amp; Row, 1959.
  39. Roy Cohn, McCarthy, The Answer to Tail Gunner Joe, p. xv.
  40. Dwight D. Eisenhower, «We Must Avoid the Perils of Extermism», Reader's Digest, April, 1969, pp.103-108.
  41. James Drummey, «McCarthy», American Opinion, May, 1964, p. P.
  42. Frank A. Capell, «McCarthyism», American Opinion, January, 1973, p.77.
  43. James Drummey, «McCarthy», American Opinion, May, 1964, p.8.
  44. Frank A. Capell, «McCarthyism», American Opinion, January, 1973, p.75.
  45. Senator Joseph McCarthy, America's Retreat From Victory, pp.135-136.
  46. Senator Joseph McCarthy, America's Retreat From Victory, p.138.
  47. Medford Evans, The Assassination of Joe McCarthy, p.2.
  48. Medford Evans, The Assassination of Joe McCarthy, p.12.
  49. Medford Evans, The Assassination of Joe McCarthy, p.4.
  50. Medford Evans, The Assassination of Joe McCarthy, p.11.
  51. Frank A. Capell, «McCarthyism», American Opinion, January, 1973, p.78.
  52. James Drummey, «McCarthy», American Opinion, May, 1964, p.9.
  53. Medford Evans, The Assassination of Joe McCarthy, p.53.

ГЛАВА 28. КОРЕЙСКАЯ ВОЙНА.

В 1944 г. Совет по Международным Отношениям подготовил для Государственного Департамента секретный меморандум, который положил начало процессу нашего вовлечения в войну в Корее. В нем, в частности, говорилось: Слепое поклонение суверенитету все еще так сильно в общественном сознании, что шансы завоевать общенародное одобрение Американского членства в чем-то, приближающемся к надгосударственной организации, окажутся малы. Многое будет зависеть от того, какой подход используется для дальнейшего просвещения народа…

В изложении меморандума говорилось: Ссылались на дальнейшее затруднение, а именно, на затруднение, вытекающее из положения Конституции, согласно которому только Конгресс может объявить войну. Этому доводу противопоставлялось утверждение, что соглашение позволит преодолеть препятствие, не говоря уже о том, что наше участие в таких полицейских акциях, какие могут быть рекомендованы международной организацией по безопасности, совсем не обязательно истолковывать как войну [1].

Таким соглашением был Договор Объединенных Наций, созданный в 1945 г., по существу, Советом по Международным Отношениям на Конференции ОН в Сан-Франциско в Американскую делегацию входили сорок семь членов СМО.

Корейская война занимает исключительное место в истории: … первый раз мировая организация проголосовала за использование коллективных вооруженных сил, чтобы остановить вооруженную агрессию [2] [.

Корейская Война стала возможной благодаря Потсдамской и Ялтинской конференциям, когда в конце Второй мировой войны Союзные правительства, представленные Черчиллем, Сталиным и Рузвельтом разделили Корею на Северную и Южную. Северная Корея быстро создала армию в 187.000 человек, получая боевую технику, необходимую для ведения войны, от России артиллерию, танки, самолеты и т.д.. Южная Корея сформировала армию лишь в 96.000 человек, не полностью укомплектованную боевой техникой.

Одной из причин этого несоответствия их военного оснащения является то обстоятельство, что, хотя Соединенные Штаты и проголосовали за военную помощь Южной Корее в размере 10 млн. долларов, лишь малая ее часть поступила в страну [3].

Генерал Дуглас МакАртур, впоследствии командовавший этими силами, писал в своей книге «Reminiscences» Воспоминания:

У Южной Кореи по 38 Параллели разделительная линия между Северной и Южной Кореями имелось четыре дивизии.

Они были хорошо обучены, их личный состав отличался храбростью и патриотизмом, но они были оснащены и организованы как полицейские силы, а не боевые части.

У них было только легкое вооружение, не было авиации и флота и не хватало танков, артиллерии и многого другого необходимого снаряжения.

Решение экипировать и подготовить их подобным образом было принято Государственным Департаментом. Довод, представленный Государственным Департаментом в пользу такого решения, состоял в том, что это было необходимой мерой для удержания Южных Корейцев от нападения на Северную Корею — странное, близорукое рассуждение, конечно, открывающее путь для Северо-Корейского нападения [4].

Однако, нападение Северной Кореи не должно было явиться неожиданностью, поскольку Генерал Альберт Ведемейер предупредил Президента Гарри Трумена, что Северные Корейцы готовятся к вторжению. И 25 июня 1950 г. они перешли 38-ую параллель и открыли военные действия.

Русские, имей они такое желание, могли удержать Объединенные Нации от вмешательства, наложив свое вето: Советы, используя в качестве предлога то, что Красный Китай не был членом ОН, демонстративно покинули Совет Безопасности. Тогда Совет, в отсутствие России, проголосовал за вторжение ОН в Корею — решение, которое Советский Союз мог, если бы присутствовал, заблокировать, наложив свое вето. После голосования, при том, что Красный Китай все еще не был принят в Объединенные Нации, Советы вернулись в Совет Безопасности [5].

Некоторые рассматривали отсутствие России во время этого решающего голосования как умышленный маневр с ее стороны: … Советы сами развязали войну. Это значит, что они знали, когда она начнется. Если бы они хотели нас удержать, Сталин велел бы своему представителю в ОН Якову Малику забыть про бойкот, занять свое место в Совете Безопасности и проголосовать «нет». Тот факт, что Советы этого не сделали, доказывает, что они не только не хотели удержать нас от Корейской Войны, но, что они хотели заманить нас в нее [6].

Спустя два дня после вторжения в Южную Корею, Китайцы на Тайване, чувствуя, что для них пришла пора выступить против Коммунистического правительства континентального Китая, получили жестокий выговор от Президента Трумена: … Я призываю Китайское правительство на Формозе Тайвань прекратить воздушные и морские операции против материка [7].

И Трумен не только заявил, что претензии свободных Китайцев к Коммунистическому Китаю противоречат Американской политике, но также приказал Американскому Флоту войти в Тайваньский Пролив, чтобы обеспечить это [8].

Впоследствии Генерал Дуглас МакАртур рассказал, что он рассматривал эту акцию как преднамеренное действие со стороны Американского правительства, обеспечивающее вступление в войну Красного Китая. Он писал:

Возможность вступления Красного Китая в Корейскую Войну существовала с тех пор, как в июне Вашингтон отдал Седьмому Флоту приказ нейтрализовать Формозу, что, в результате, защитило континентальный Красный Китай от нападения полумиллионной армии Чан Кай-ши.

Это высвободило две больших армии Красного Китая, предназначенных для защиты побережья центрального Китая и позволило перебросить их в другое место.

Это означало, что вождям Коммунистического Китая почти не пришлось беспокоиться о возможной высадке Националистов на материк со стороны Формозы, и они могли совершенно безопасно перекинуть Красные войска на север в Маньчжурию, выше реки Ялу.

Это дало мощный толчок их военным планам в Корейской войне, поскольку Красный Китай мог теперь вступить в Корейскую Войну в любое удобное время, не опасаясь нападений Националистических войск Формозы с фланга и тыла [10].

Но эти действия Американского правительства не остановили Тайваньское правительство Чан Кай-ши, который, менее чем через неделю после того, как Северные Корейцы перешли 38-ую параллель, предложил Государственному Департаменту передовые силы в 33.000 человек, которые могут быть отправлены в Корею в течение пяти дней после принятия предложения. Предложение было вежливо отклонено [11].

В то время Формоза являлась членом Объединенных Наций и, следовательно, могла быть представлена в Силах Объединенных Наций, но Американское правительство этого шага не допустило.

Не прошло и нескольких месяцев, как стали вырисовываться последствия тактики Государственного Департамента. В октябре 1950 г. Генерал МакАртур стал понимать, что Красные Китайцы сосредоточивают свои войска в Маньчжурии, севернее реки Ялу. Разведывательное донесение об этом прошло незамеченным в Государственном Департаменте, который сообщил МакАртуру, что возможности Китайского вмешательства в войну не существует. Однако, Государственный Департамент ошибался, поскольку 15 октября 1950 г. Красный Китай перешел реку Ялу, разделявшую Северную Корею и Красный Китай.

Все то время, пока шла война с Красным Китаем и Северными Корейцами, Генерала МакАртура не покидало ощущение, что в его разведке имеет место утечка информации и что его стратегические планы были заранее известны противнику. Один из старших войсковых командиров МакАртура — Генерал Walton Walker … постоянно жаловался… что его операции были заранее известны неприятелю через источники в Вашингтоне [12].

Вся правда в том, что стратегические планы МакАртура и в самом деле попадали в руки Северных Корейцев, которыми командовали Русские офицеры.

По Конституции Соединенных Штатов порядок подчиненности для любого офицера идет вверх через Исполнительную Ветвь власти и оканчивается Президентом, который является высшей инстанцией для принятия военных решений. Конечно, МакАртур, в соответствии с требованиями Конституции, был обязан подчиняться приказам своего высшего командира, но по договору, связывающему Соединенные Штаты с Объединенными Нациями, приказы проходили по инстанциям, минуя Президента, в кабинет в Объединенных Нациях, занимаемый Заместителем Генерального Секретаря по политическим вопросам и Совету Безопасности, который докладывал лично Генеральному Секретарю.

По секретному соглашению, подписанному Государственным Секретарем Эдвардом Стеттиниусом в 1945 г., ключевой пост чиновника, контролировавшего такие вопросы, как «действия по наведению порядка», должен был занимать Коммунист из какой-либо Восточноевропейской Коммунистической страны. Во время Корейской Войны этот пост занимал Константин Зинченко из России. У Северных Корейцев были Русские военные советники и, впоследствии, стало известно, кто именно руководил военными усилиями Северной Кореи. Согласно пресс-релизу Министерства Обороны от 15 мая 1964 г. высокопоставленные Русские военные фактически руководили военными действиями Северной Кореи. В сообщении утверждалось: Северокорейский майор опознал в двух Русских «советниках» Генерала Васильева и Полковника Долгина. Васильев, по его словам, отвечал за все действия по ту сторону 38-ой параллели. Другой пленный… сказал, что своими ушами слышал, как 25 июня Генерал Васильев отдал приказ наступать [13].

Приказы Генерала Васильева также шли по инстанциям через Объединенные Нации. Он был Председателем Военно-Штабного Комитета Объединенных Наций, который, вместе с Заместителем Генерального Секретаря по политическим вопросам и Совету Безопасности, несет ответственность за военные действия перед Советом Безопасности [14].

Это означало, что при планировании военных усилий Северной Кореи полномочиями обладали двое Русских, а один из них планировал усилия Объединенных Наций. В сущности, Коммунисты направляли действия обеих воюющих сторон! [15].

Русские не только контролировали обе воюющие стороны и обеспечивали технических советников для военных усилий Северной Кореи, они предоставляли Русских летчиков для боев с Американцами: Генерал-лейтенант Samuel E. Anderson — командуюший Пятым Воздушным Флотом, обнаружил, что в Корейской Войне уже более двух с половиной лет сражаются части Советских ВВС… [16].

Генерал МакАртур, сознавая, что Красный Китай был готов вступить в войну, четко представлял, что единственный путь сорвать его массированное вторжение, это — разбомбить мосты через реку Ялу. Он приказал Генералу Stratemeyer Командующему ВВС уничтожить мосты через Ялу следующим утром самолетами Б-29 и, тем самым, перерезать этот удобный путь сообщения между Маньчжурией и Северной Кореей. Немедленно последовала телеграмма от Государственного Секретаря Джорджа Маршалла, отменяющая мой приказ и предписывающая мне «отложить бомбардировку всех целей в пределах пяти миль от Маньчжурской границы» [17].

Помимо этого, МакАртур получил приказ не преследовать Северо-Корейские самолеты, удирающие в Маньчжурию, равно как и не мог он бомбить базу снабжения в городе Racin.

МакАртур считал, что среди этих решений самым непонятным из всех был отказ разрешить мне бомбить важный центр снабжения в Racin, который находился не в Маньчжурии или Сибири Россия, а за множество миль от границ на северо-востоке Кореи. Racin являлся основным складом, на который Советский Союз отправлял припасы из Владивостока для Северо-Корейской Армии [18].

25 ноября 1950 г. командующий Китайской Красной Армией Генерал Lin Piao перебросил все свои войска через реку Ялу в Северную Корею. МакАртур считал, что … им должны были передать сообщение, гарантирующее, что мосты через Ялу останутся священными, а их базы никто не тронет [19].

К сожалению, это было правдой, так как даже Генерал Линь Бяо позднее признал, что он никогда бы не пошел в наступление и не стал бы рисковать своими людьми… если бы я не был уверен, что Вашингтон удержит Генерала МакАртура от принятия соответствующих ответных мер против моих путей снабжения и коммуникаций [20].

Позже Генерал МакАртур напишет, что приказ не бомбить мосты на Ялу … был самым неоправданным и непостижимым решением в нашей отечественной истории, когда-либо навязанным войсковому командиру [21]. Один из военачальников МакАртура — Генерал ВВС Джордж Стрейтмейер сказал, что у нас было достаточно авиации, бомбардировщиков, истребителей, разведчиков так, что я мог раздолбать все их снабжение, их аэродромы на той стороне Ялу; я бы мог разбомбить этих чертей отсюда и до Мукдена, остановить железные дороги и воюющие Китайцы были бы лишены снабжения… Но нам не позволили сделать это. И, в результате, в Корее было пролито море Американской крови [22].

Лидер Меньшинства в Палате Представителей Joseph Martin также выразил свою озабоченность явным нежеланием администрации победить в Корее, применяя такую тактику, как отказ в разрешении бомбить стратегические военные цели: Если мы не способны победить в Корее, эту Администрацию следует отдать под суд за убийство тысяч Американских парней [23].

Конгрессмен Мартин был причастен к заключительной главе истории Генерала МакАртура в Войне в Корее. 8 марта 1951 г. он написал МакАртуру, интересуясь его взглядами на внешнюю политику и общую стратегию на Дальнем Востоке, подав, между прочим, мысль, что правительство Свободного Китая на Формозе следует использовать в войне в Корее, дабы снизить давление на Американские вооруженные силы.

В письме от 20 марта 1951 г. Генерал МакАртур ответил, что Китайским Националистам следует позволить вступить в войну. Кроме того, он писал: Думается, что кое-кому трудно осознать, что именно здесь, в Азии, Коммунистические заговорщики решили сделать свою игру в глобальном завоевании, и что мы, следовательно, приняли участие в споре, возникшем на поле боя; что здесь мы сражаемся за Европу с оружием в руках, тогда как дипломаты все еще борются с помощью слов; что если мы проиграем войну коммунизму в Азии, падение Европы неизбежно, а выиграем — и Европа, по всей вероятности, избежит войны и пока сохранит свободу… Мы должны победить. Победу ничто не заменит [24].

Очевидно, Президент Гарри Трумен читал письмо Генерала МакАртура и пришел к выводу, что генералам не следует определять внешнюю политику. Он решил освободить его от командования. 10 апреля 1951 г.

Президент объявил Американскому народу: С глубоким сожалением, я пришел к заключению, что Генерал Армии Дуглас МакАртур неспособен искренно поддерживать политику Правительства США и Объединенных Наций в случаях, имеющих отношение к его официальным обязанностям [25].

Генерал МакАртур ответил: … никогда еще в истории не был использован более решительный способ освобождения от обязанностей, нежели со мной — без разбирательств, без возможности для защиты, без учета прошлого [26].

Трумен заменил МакАртура военачальником, которому, как он считал, можно было доверить поддержку политики администрации — Генералом Matt\hew B. Ridgeway, членом Совета по Международным Отношениям [27].

Под командованием Риджуэя война, потихоньку, затухала, пока 27 июля 1953 г. не было подписано перемирие. Американский Генерал Mark Clark, подписавший его со стороны Соединенных Штатов, утверждал, что он приобрел … незавидную известность, став первым в истории военачальником Армии Соединенных Штатов, подписавшим перемирие, не одержав победы [28].

Одним из последних публичных выступлений Генерала МакАртура, посвященных Корейской войне, была речь, произнесенная им 5 декабря 1952 г.: Никогда ранее эта страна не вела смертный бой с враждебной силой, лишенная военной цели, не имея другой политики, кроме ограничений на проведение операций, и даже не признавая формально состояние войны [29].

Значимые результаты Корейской Войны можно резюмировать так:

  1. Война помогла Красному Китаю укрепить контроль над своим народом, который уже созревал для мятежа из-за голода и суровых условий существования.
  2. Соединенные Штаты утратили большую часть престижа, превратившись в бумажного тигра, не способного одолеть крохотную Северную Корею.
  3. Соединенные Штаты пожертвовали десятками тысяч Американских жизней и миллиардами долларов, поскольку другие страны Объединенных Наций не хотели, чтобы Америка дралась всерьез.
  4. Соединенные Штаты еще более приучили народ к мысли о будущем контроле над Американскими вооруженными силами со стороны Объединенных Наций; и
  5. Впервые за всю военную историю Америки Соединенные Штаты не были победителями [30].

Цитированные источники:

  1. American Opinion, December, 1980, p.35.
  2. Carroll Quigley, Tragedy and Hope, p.972.
  3. Frazier Hunt, The Untold Story of Douglas MacArthur, p.447.
  4. Douglas MacArthur, Reminiscences, Greenwich, Connecticut: Fawcett Publications, 1964, pp. 373-374.
  5. Reed Benson and Robert Lee, «What's Wrong With the United Nations», The Review of the News, September 9, 1970, p.9.
  6. American Opinion, December, 1980, p.36.
  7. G. Edward Griffin, The Fearful Master, Boston, Los Angeles: Western Islands, 1964, p.174.
  8. Frazier Hunt, The Untold Story of Douglas MacArthur, p.459.
  9. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.408.
  10. Frazier Hunt, The Untold Story of Douglas MacArthur, p.459.
  11. Frazier Hunt, The Untold Story of Douglas MacArthur, p.459.
  12. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.426.
  13. G. Edward Griffin, The Fearful Master, p.176.
  14. G. Edward Griffin, The Fearful Master, p.176.
  15. G. Edward Griffin, The Fearful Master, p.177.
  16. G. Edward Griffin, The Fearful Master, p.172.
  17. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.419.
  18. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.415.
  19. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.426.
  20. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.426.
  21. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.423.
  22. William P. Hoar, «The Forgotten War in Korea», American Opinion, November, 1977, p.18.
  23. William P. Hoar, «The Forgotten War in Korea», p.18.
  24. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.440.
  25. Eldorous L. Dayton, Giv'em Hell, Harry, p.200.
  26. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.447.
  27. American Opinion, July-August, 1980, p.111.
  28. New York Times, June 10, 1953, pp.1,3.
  29. Douglas MacArthur, Reminiscences, p.464.
  30. G. Edward Griffin, The Fearful Master, p.178.