Опыты на животных?! Есть альтернатива!

Опыты на животных?! Есть альтернатива!
Неопубликованная статья для журнала "Animal Stamp"

С проблемой опытов на животных я столкнулась впервые в 16 лет, когда пошла на подготовительные курсы биофака МГУ. Оказалось, что для того, чтобы получить образование ботаника, мне придётся принимать участие в экспериментах на животных. Это было абсолютно несовместимо с моими жизненными принципами, которые на тот момент уже окончательно сформировались, и незадолго до этого я приняла для себя решение стать вегетарианкой по этическим соображениям, а затем и отказаться от мехов.

С идеей поступления в МГУ я, завсегдатай всех школьных олимпиад по биологии, вынуждена была расстаться. Однако, получить любимое образование мне все-таки удалось, для чего пришлось досконально изучать учебные планы различных вузов. Единственная этическая проблема, с которой я столкнулась на 4 курсе института - коллекция насекомых по энтомологии. Однако мне удалось перехитрить кафедру и предложить взамен двойную коллекцию редких болезней растений по фитопатологии.

В годы обучения в институте ко мне в руки однажды попала статья в какой-то газете, из которой я впервые узнала, как на животных проверяют безопасность косметики. Я до сих пор сохранила этот текст… «При испытании косметики, чистящих средств и новых соединений, разрабатываемых промышленностью, животные дышат парами вещества, концентрация которых так велика, что большая часть животных умирает от отравления. Промышленный тест Драйза для косметических средств проводится следующим образом. Кроликам наносят испытываемое вещество на глаз, фиксируют голову специальным воротником и ожидают в течение 21 дня. Животное не может потереть лапой глаз, который разъедает нанесенный препарат. Часто тест заканчивается тем, что роговица мутнеет и гибнет глаз. Другой известный промышленный тест для определения токсичности «ЛД-50» (летальная доза - 50) состоит в том, что группе животных вводится возрастающая доза испытуемого вещества и задача экспериментатора – определить дозу, которая за установленное время убивает 50% животных. Обычно вещество вводится в организм животного с помощью трубки, вставленной через пищевод в желудок».

Эта информация повергла меня в шок, и на следующий день я приняла решение не пользоваться косметикой. Пришлось распрощаться и с помадой, и с разноцветной тушью для ресниц, которая была так популярна в студенческих кругах. Тогда, в начале 90-х альтернатив не было никаких (первая этичная косметика с изображением перечеркнутого кролика в кружке в России появилась позже) и подруга в качестве утешения привезла мне из Узбекистана натуральную растительную косметику – сурьму.

Тема экспериментов на животных, или «вивисекции» (от двух латинских слов: «vivus» - живой и «sectio» - рассекание, буквально "резать по живому") не переставала выходить у меня из головы, и в этот же период я прочитала книгу Андре Жида, которая ещё больше утвердила меня в жестокости и бессмысленности такого подхода. В книге рассказывалось о семье вивисектора, который изучал воздействие на крыс всевозможных факторов, в том числе и голода. Жена вивисектора, жалея крыс, подкармливала их втайне от мужа, а он, не догадываясь об этом, продолжал каждый день их взвешивать и делать свои бессмысленные научные выводы…

Больше всего меня интересовали психотипы личностей, выбирающих себе поприще экспериментаторов над животными. Я силилась и не могла понять, что заставляет только что закончившего школу человека, стоящего перед выбором целого мира профессий - пеки хлеб, сажай сады, строй дома, изучай историю, проводи раскопки, пиши сценарии и т.д. - становиться чьим-то мучителем и посвящать свою жизнь пыткам над абсолютно беззащитными существами. Я ещё могу понять мотивацию стрелявших в затылок, которых система принуждала быть палачами из страха самим не оказаться жертвой. Но что движет теми, кто по собственной воле наблюдает за перегревами животных в печах, вызывает у них травмы черепа, компрессию тканей и ожоги? Фанатичный исследовательский интерес? Забота о благополучии людей?

Жизнь предоставила мне огромное поле для изучения этого вопроса, когда я устроилась работать физиологом растений в научно-исследовательский институт. Я работала с культурами растительных клеток, а недалеко от моей лаборатории находился медико-биологический корпус с виварием. Однажды в виварии по халатности сотрудников произошла авария, в результате которой пар из лопнувшей трубы всю ночь наполнял помещение, а запертые в клетках подопытные животные не могли освободиться и оказались сваренными заживо. От этой новости у меня потемнело в глазах. Ещё больший шок я испытала, когда услышала обсуждение аварии самими сотрудниками вивария. Они весело шутили на эту тему, предлагая руководству института в качестве компенсации задолженности по зарплате раздать сотрудникам института бульон из сваренных животных… Тот же шутливый тон я услышала и в другой раз, когда посетовала на разъеденные серной кислотой манжеты халата, а пришедшая в гости к моим коллегам сотрудница вивария решила меня ободрить: «Это у вас-то грязная работа?! То ли дело наши халаты, забрызганные кровью!»

Моё постоянное общение в этой среде позволило мне сделать следующие выводы, подтверждение которым я позже нашла в книге Джульетт Геллатли «Безмолвный ковчег». Экспериментаторы на животных делятся на два типа. Первый – фанатики от науки, движимые исследовательским интересом. Они машинально проводят болезненные манипуляции на животных, не замечая их страданий. Второй и более многочисленный тип – это те, кто совершенно осознанно причиняет животных боль, найдя возможность в рамках закона реализовать свои патологические наклонности.

Моя попытка спасти однажды рождённых на территории НИИ щенков, которых лаборатория токсикологии присмотрела для своих опытов, показала мне всю несостоятельность локального подхода в решении этой проблемы, которая имеет достаточно глубокие корни. На место спасённых и с трудом пристроенных мной щенков лаборатория тут же нашла других. Я поняла, что бороться с гигантской индустрией смерти нужно на более глубинном уровне…

В 1994 году мой целенаправленный поиск единомышленников, не приемлющих убийства животных ради мяса, мехов, опытов и развлечений (охоты, рыбалки, корриды, боёв и т.д.) завершился успехом. Жизнь свела меня с основоположником российского движения за права животных Павловой Татьяной Николаевной (1931-2007), которая как раз и оказалась автором статьи, из-за которой я отказалась в своё время от косметики.

Павлова открыла для меня мир совершенно других людей. Стратегические и творческие способности Татьяны Николаевны в сочетании с двумя её образованиями - лингвистическим и биологическим - позволили ей достичь небывалых высот! В те годы она организовывала биоэтические комитеты врачей в различных НИИ, добивалась принятия первых правовых документов в защиту подопытных животных, проводила социальные опросы врачей об их отношении к опытам, сотрудничала с российскими и зарубежными учёными, разрабатывающими гуманные альтернативы опытам на животных, переводила массу литературы о проблеме вивисекции.

В книгах Павловой я нашла самый глубокий анализ проблемы опытов на животных. Я осознала масштаб этой гигантской сферы, уносящей ежегодно жизнь 150 млн. животных, которых используют в 4 основных областях: проверка безопасности лекарств (65%), фундаментальные научные исследования (включая медицинские, военные, космические) – (26%), косметика и бытовая химия (8%), учебный процесс (1%). Из общения с учёными-«альтернативщиками» я узнала о том, что сегодня эксперименты на животных подвергаются резкой критике уже не с позиции этики, как это было в 19 веке, когда вивисекцию яростно осуждали Бернард Шоу, Виктор Гюго, Чарльз Дарвин, Иеремия Бентам, Эрнест Сетон-Томпсон, Марк Твен, Роберт Бернс, Джон Голсуорси, Лев Толстой и Альберт Швейцер, а со стороны науки, поскольку остро встал вопрос о неправомерности переноса полученных данных с одного биологического вида (животных) на другой (человека).

Однажды Павлова предложила мне поехать на встречу со студентами, отказавшимися от участия в опытах на животных. Мысль о том, что я сейчас увижусь со своими единомышленниками, заставила меня трепетать от счастья! На этой встрече я познакомилась с Еленой Маруевой – моей коллегой на протяжении всех последующих 14 лет жизни. Лена, мечтавшая стать ветврачом для того, чтобы помогать животным, была шокирована жестокостью опытов во время обучения. Тогда редко кто из студентов решался открыто выступить против опытов, поэтому энтузиазм Лены покорил Ника Джукса, руководителя InterNICHE (Международная сеть организаций за гуманное образование), приехавшего в Россию налаживать контакты. Ник предложил Лене стажировку за рубежом для ознакомления с альтернативами опытам на животных в учебном процессе.

После того, как Лена получила диплом Эдинбургского университета, мы образовали Центр защиты прав животных «Вита», одно из направлений деятельности которого – внедрение альтернатив опытам на животных в учебном процессе и науке.

Наш с Еленой тандем оказался на редкость гармоничным и плодотворным. Энтузиазм и творческие замыслы не иссякали! Единомышленников прибавлялось. Со временем сложился костяк из энтузиастов, прошедших испытание временем. Осуществляя плотное сотрудничество с ИнтерНИЧ, Британским Союзом за отмену вивисекции (BUAV), Европейской коалицией против болезненных экспериментов на животных (ECEAE) и Всемирным обществом защиты животных (WSPA) мы взялись за реализацию масштабных академических проектов по замене подопытных животных гуманными альтернативами. Дорогу прогрессу!

Прежде всего, мы сосредоточили внимание на учебном процессе, поскольку именно эта сфера связана с формированием менталитета будущих медиков, ветеринаров и биологов, т.е. тех специалистов, которые в дальнейшем разойдутся работать по всем остальным сферам использования животных

Детально изучив программу российских вузов, мы пришли к выводу, что часть опытов вообще не нуждается в замене ввиду их примитивности, крайне низкой педагогической ценности и неблагоприятному воздействию на психику студентов. Это, прежде всего, опыты по курсу патологической физиологии, когда российским студентам наглядно демонстрировали гибель животных при пропускании электрического тока, перегреве, охлаждении и т.д.

Вот ещё пример классического студенческого опыта. Лягушке на лапу кладут кусочек бумаги, смоченный в слабом растворе серной кислоты. Через некоторое время кислота начинает жечь кожу, и лягушка отдёргивает лапку. А теперь представьте, что будет, если на лапку положить бумажку, пропитанную раствором кислоты очень сильной концентрации? Конечно, она задёргает лапой намного быстрее, чем в первый раз! Этот опыт настолько примитивен, что любой школьник предугадает его результат.

К сожалению, в сфере гуманизации образования Россия сильно отстаёт от Европы, где на сегодняшний день учёными разработано несколько тысяч альтернатив к экспериментам на животных в учебном процессе. Альтернативы – это трехмерные 3-D модели и манекены, динамические симуляторы, муляжи, компьютерные программы, видеофильмы, культуры тканей и клеток, трупы животных, умерших естественной смертью. Огромную, ни с чем не сопоставимую роль играет клиническая практика: сначала студенты наблюдают, как опытные врачи лечат больных животных, потом ассистируют во время операций и прочих процедур, затем начинают сами оперировать под контролем специалистов. При многих университетах мира функционируют ветклиники, заменившие виварии. То есть вместо того, чтобы убивать здоровых животных, студенты помогают лечить больных, которым действительно нужна ветеринарная помощь.

Совместно с ИнтерНИЧ мы открыли в России «библиотеку альтернатив», из которой студенты и преподаватели могли брать на временное пользование различные альтернативы, заменяющие опыты на животных – компьютерные программы, муляжи, манекены, видеофильмы и т.д.. Вторым важным шагом ИнтерНИЧ и «Виты» в альтернативном образовании стало создание русскоязычных виртуальных программ по физиологии и фармакологии - Physiology Simulators и ExPharm. Компьютерные программы позволяют провести виртуальное рассечение животных при изучении анатомии или смоделировать эксперименты в виртуальной лаборатории. Например, программа по фармакологии Экс-фарм даёт студентам возможность изучить воздействие на животных различных групп химических веществ. На экране – виртуальная мышь (кролик, морская свинка и др.) и секундомер, с помощью которого студенты могут по фазам наблюдать состояние животного в зависимости от введения различных доз препарата.

Самый наглядный вид альтернатив студенческим опытам, которые мы внедрили в учебный процесс – модели, манекены, тренажёры. Многообразие существующих хирургических тренажеров включает в себя: модели кожи, внутренних органов и конечностей. Эти модели предоставляют студентам возможность овладеть такими основными навыками, как координация глаза и руки, использование инструментов и техника наложения швов. Более сложные манекены используются для овладения навыками внутривенных инъекций, интубации и катетеризации животных, а также торакоцентеза и реанимации животных. Так, например, муляж желудка собаки, заполненный глицерином, даёт возможность попрактиковаться в разрезании и сшивании ткани желудка. Муляж кожи позволяет научиться делать подкожные и внутримышечные инъекции. Пластиковый муляж крысы «Кокен-рэт» учит студентов правильно делать инъекции в хвостовую вену, проводить интубацию. Поливинилхлоридный муляж крысы «PVC-rat” позволяет отработать микрохирургические навыки, например, сшивание почечных вен и артерий.

Самыми популярными у российских студентов оказались муляжи собаки Джерри и кошки Флаффи. Эти муляжи создавались для тренировки оказания первой медицинской помощи животным и отработки множества различных терапевтических процедур. На Джерри можно отработать такие навыки, как искусственное дыхание, массаж сердца, накладывание шин и повязок, прощупывание пульса, взятие крови, внутривенные инъекции, торакоцентез, интубация трахеи. Но главное преимущество Джерри – это симулятор сердечных и дыхательных шумов. Преподаватели Санкт-Петербургской государственной академии ветеринарной медицины, изучая возможности Джерри, пришли в восторг: «Услышать сразу 14 видов патологического дыхания – это просто чудо! В реальной практике навык различать десятки типов дыхания больных животных ветврач обретает только после многих лет постоянной практики». Ещё одно уникальное изобретение австрийских хирургов, которое нам удалось сегодня внедрить в учебный процесс - хирургический тренажёр «П.О.П.-трэйнер» (P.O.P trainer- Pulsating Organ Perfusion), созданный для отработки эндоскопических навыков (бескровная хирургия, проведение операций, управляемых с помощью монитора компьютера). Тренажёр представляет собой замкнутую систему, снабжённую специальным насосом, в которую помещают орган или систему органов от этично полученного трупа животного (погибшие в результате несчастного случая и др.). Артерии органа, предварительно катетеризированные, соединяют с трубкой внутри тренажёра. Насос качает окрашенную в красный цвет жидкость внутрь органа. Тренажёр накрывают специальной тканью, имитирующей брюшную стенку, через разрезы в которой вводятся эндоскопические инструменты.

В 2004 году в помощь студентам медико-биологических и ветеринарных факультетов России мы выпустили сборник "Нужны ли опыты на животных в учебном процессе?" В брошюре собраны истории студентов разных стран, получивших образование без участия в опытах, а также доклады преподавателей и специалистов, внедряющих альтернативные методы.

Первое в России ток-шоу о нравственной проблеме студенческих опытов, организованное 1 каналом совместно с «Витой», прошло в сентябре 2004 года. В ток-шоу приняли участие российские «звёзды», организации по защите животных, юристы.

Несколько лет постоянных переговоров с вузами, передач в СМИ, рассылки альтернатив для апробации и т.д. нам понадобилось на то, чтобы первые вузы России отказались от опытов на животных и убедились в преимуществах предложенных им альтернатив. На сегодняшний день10 российских вузов перешли на гуманное образование, и 14 вузов апробируют альтернативные модели.

Первый исторический договор о прекращении проведения опытов на животных был подписан 24 октября 2005 года на кафедре фармакологии Санкт-Петербурской Государственной академии ветеринарной медицины, где совместно с ИнтерНИЧ и Международной Ассоциацией против болезненных экспериментов на животных (IAAPEA) мы оборудовали компьютерный класс на 20 мест и внедрили компьютерные программы. Вторым российским вузом, отказавшимся от опытов, стала Великолукская Сельхозакадемия, в которой виварий был преобразован в ветклинику.

Для того, чтобы стимулировать переход вузов на гуманные методы обучения, в 2007 году мы учредили специальный приз – бронзовая скульптура «Лягушка» - благотворительная работа известного российского скульптора Александра Цигаля. Приз был учреждён 5 организациями: Центром защиты прав животных «Вита», Международным сообществом за гуманное образование ИнтерНИЧ, Ассоциацией практикующих ветврачей России, Международной Ассоциацией против болезненных экспериментов на животных IAAPEA (консультативный орган при ООН) и Комитетом по этике взаимоотношений человека и животных при РАН (Российской академии наук).

Титула «Самый гуманный вуз России» удостоились 2 первых вуза, внедрившие альтернативы - Санкт-Петербургская Государственная академия ветеринарной медицины и Великолукская сельхозакадемия. Торжественное награждение вузовс участием российских «звёзд» состоялось в московском Доме Скульптора в День защиты прав животных 10 декабря 2007 года.

В 2008 году «Вита» перевела две книги известного доктора медицины Роберта Шарпа «Наука проходит испытание» и«Жестокий обман» . Эти издания совершили переворот в сознании многих людей, разрушив их традиционные представления о том, что всеми достижениями в медицине мы обязаны опытам на животных. Шарп провёл огромную исследовательскую работу по изучению истории медицинских открытий, представив миру достоверные доказательства неэффективности экспериментов на животных.

В настоящее время «Вита» выпустила фильм «Подопытная парадигма» на основе книг Шарпа и к началу учебного года готовит фильм об успехе альтернативного образования с участием вузов России, Украины и Беларуси. Ирина Новожилова, президент Центра защиты прав животных "Вита", 2009