Аштанга йога - одна из методик познания себя

Опустив долгие теоретические обобщения об аштанга-виньяса-йоге (их, я полагаю, заинтересованные могут прочесть в более стоящей литературе), позволю себе перейти непосредственно к сути, обозначенной в названии – то есть, к этому направлению как методике познания себя.

Для меня аштанга-йога стала настоящим откровением после нескольких лет практики хатха-йоги. По сути своей, как мне кажется, йога в целом – более «мужская» практика; не в смысле своей аудитории, а по внутреннему содержанию. Она оперирует качествами, которыми мне кажутся скорее мужскими. Нет нужды их перечислять, думаю, всякий практикующий в состоянии представить, о чём идёт речь.

Потому и хатха-йогу я привыкла воспринимать как практику, использующую мою «мужскую», солнечную сторону. Этому немало способствовала и методика построения занятий, использующаяся преподавателями йоги.

С аштангой я познакомилась самым случайным образом – исследуя для общего развития разные клубы, я попала на занятие к преподавателю, занимающемуся именно этим направлением. Преподаватель была (и, слава Богу, есть) женщиной, и мало что было так естественно, как сочетание этого конкретного преподавателя и этого конкретного вида йоги. Несмотря на то, что нагрузка, которую я получила на этом занятии, была одной из самых серьёзных, которые мне довелось испытать во время практики, я этого как будто бы не замечала – я была полностью поглощена «перетеканием» из одной позы в другую, плавностью и равномерностью дыхания, а кроме всего прочего – соображениями о том, насколько эстетичен сам процесс. Я отнюдь не хочу предъявить хатха-йоге (или йоге Айенгара, к примеру) обвинений в неэстетичности, нет, здесь о другом: всё те же асаны, в которых я бывала, внезапно открылись с другой – женственной стороны.

Для меня это было одним из главных потрясений: оказывается, йога может быть очень «женской» - плавной и мягкой. Использую слово «потрясение» неслучайно – проблемы с гендерным (гендерным, не половым) самоопределением преследуют меня не первый год, тело упорно клонится к тяжёлым физическим нагрузкам, разум – к «мужским» же решениям. Аштанга же – разумеется, не в одночасье, разумеется, после определённого периода практики – стала прекрасным противовесом, позволившим заглянуть в левую часть себя и открыть немало удивительных ресурсов.

Аштангу принято журить за синкретизм – мол, это своего рода иезуитство от йоги, мало что общего имеющего с «настоящей», «аутентичной» йогой. Предоставлю споры о направлениях и их аутентичности тем, кто, практикуя десятилетиями, пришёл к определённым выводам. Я пока только прощупываю особенности каждого стиля, и открытия, подобные описанному, для меня скорее повод для радости, чем для споров о том, что «правильнее», «настоящее» и «аутентичнее». «Правильнее», на мой взгляд, тот путь, который приносит правильные плоды