Путь преподавателя йоги как служение обществу. Цели и результаты. С. Глазунов.

Есть такой тонкий момент в трактовке кармы, как строго индивидуальная связь между причиной и следствием: наши поступки шаг за шагом создают наш индивидуальный путь. На бэкграунде это создает некое обособленное пространство, из которого мы делаем вылазки для взаимодействия с внешним миром, но это не так. Мы постоянно находимся в приливе океана вселенной, но лишь свет осознания даёт ключи к волевой сопричастности ежесекундного тока всепроникающего и единого бытия. Так, сделанный столетия назад некачественный фундамент дома будет проявляться в виде трещин на верхних этажах спустя много поколений жильцов, так и мир, в который мы входим: его палитра была заложена нами в течение многих жизней, и то, что он несовершенен, — лишь сигнал о критической массе недеяния.

Порой внешний мир не отвечает нашим идеалам. Откуда это несоответствие? В чём коренятся наши идеалы, и на чём зиждется карикатура «несоответствующего» нам мира? Возможно, мы несём в себе священный шлейф от прошлого присутствия в горних мирах, а тоска по дому развинчивает в наших глазах современный миф. 

Капля — неразрывная часть океана, в ней заключена спесь всей стихии. Это утверждение растворяет индивидуальность или эгоцентричность и приближает нас к разоблачению «неидеального мира». Мы не можем воспринимать реальность вне нашего опыта, не можем её идентифицировать, если она не является нашей проекцией, записью в системе нашего кода, а значит, мы есть причина вида за окном, мировых войн и «плохой» погоды. Звучит громко, но кто если не мы? В этой перспективе карма становится градусом вселенной, зеркалом, в котором отражается всегда немного больше, чем опыт только этого воплощения. Возможно, наше воплощение есть предпосылка к разрешению проблемы несоответствий внешнего и внутреннего, и первым шагом может послужить размытие этих границ для вхождения в открытую реальность. Если внешний мир есть только отражение внутреннего, или мы способны видеть только срез мира, адекватный нашему опыту, то преображение мира — только наша задача, наша проблема, наша материя, жаждущая духа огня для великой сублимации.

Ом. Веди меня от незнания к знанию. Веди меня от тьмы к свету. Веди меня от смерти к бессмертию.

От тьмы к свету… В мириадах смыслов этой мантры заключена также идея гуру, наставника, проводника и, возможно …преподавателя йоги в контексте заданной темы. Санскритское слово «гуру» состоит из «гу» — тьма и «ру» — свет. Так учитель ведёт ученика от тьмы неведенья к свету знания. Учитель не учит, он обнажает плоды опыта, отдаёт их миру. Это мужской способ быть в подражании Солнцу. Учитель приходит, когда готов ученик, его готовность суть священное воспоминание о том, что Солнце находится над головой, а источник света выше мысли. Это простое воспоминание о священной иерархии подчиняет ум, отводит ему инструментальное место, отделяет грубое от тонкого, плоть мысли от воли духа. Опыт внутренний открывает доселе неведомый, адекватный этому опыту срез вселенной. Такой опыт подобен ещё одному вспыхнувшему фонарю в непроглядной ночи мира, кали юги. Учитель зажигает их для тех, кто способен видеть, кто волен повторить опыт воспламенения в собственном очаге и тем самым зажечь ещё один фонарь, ещё одни ясные глаза, осознание, лишающее силы авидью, неведенье. 

Возможно, идея преподавания искусства йоги привлекает не всегда призванием, шансом возвращения на некогда проторенную тропу в прошлых воплощениях, а ситуацией, когда в современном мире большинство профессий лишены сакрального ядра. Идея служения основательно подзабыта, на замену ей пришла идея эксплуатации. Профессионал эксплуатирует потребителя на основе искусственно взращённых потребностей для удовлетворения аналогичного вируса в своём существе. Качество быта индивида зависит от степени коммерциализации ремесла, а не от соответствий высоким нравственным или духовным стандартам профессии. Подобные испытания, безусловно, уже ждут йогина, вставшего на стезю преподавания, от умения их преодолевать зависит степень профанации йоги в современном мире. 

К сожалению, идея преподавателя хатха-йоги как практики повторения асан профанирует саму йогу, и в этом стоит давать себе отчёт в поисках путей адаптации этой древней традиции в современном мире. Но как любое сакральное искусство йога имеет иммунитет, отсеивающий зёрна от плевел в своей выверенной последовательности, эта традиция занимается решением вечных вопросов, а значит, и вопрос адаптации должен быть только вопросом языка, но не содержания. 

Многие учителя востока являлись частью культа Шивы или других богов. Современные учителя Индии такие, как Свами Шивананда, Айенгар, Дешикачар часто повторяют о том, что вопрос персональной религии или вегетарианства не является препятствием на пути йоги. Такое утверждение может показаться противоречивым или даже приспособленческим, но это только на первый взгляд. В этом кроется благородная деликатность учителя, и лишь подлинная мудрость гуру позволяет ему увидеть в многообразии религий единство сущего, а в вегетарианстве зрелое отношение к живым существам, окружающему миру и ответственность перед таким инструментом, как человеческое тело. Учитель не торопит события, он не способен вдохнуть энергию там, где её нет, но способен указать на заторы в живых источниках, требующих освобождения. Учитель говорит на языке ученика, он входит в его мир гостем, принесшим дары для возложения их на алтарь совместной практики, преображающие душу, освещающие залы сознания, страждущего к знанию. 

Повседневный опыт учит симметричной реакции, нас формируют, точнее формуют в удобной системе качествах и контурах. Как послушные дети своего времени, возможно, мы пытаемся втиснуть йогу в рамки своего сознания, но пусть нас в этом предостерегает строгая последовательность восьмиступенчатого пути йоги Патанджали, недаром его считают эманацией бога Адишеши: лишь боги создают законы, исполнять кои призывает сама человеческая природа.

Принимая идею реинкарнации, не лишним будет применить её в режиме текущего воплощения на практике: лишь умерев в мифологеме постмодерна, можно возродиться в существе с композицией, нанизанной на сакральную иерархию, и тем самым приблизиться к идее традиционного учителя, зажигающего фонари, раздувающего тлеющие угли в остывающих горнилах душ. Возможно, для первоначальной вспышки, молнии озарения, способной родить нечто живое, освещающее, необходима некая критическая масса разотождествления с миром, когда его законы становятся похожими на сценарий, сшитый белыми нитками, а декорации на дырявый картон из духа времени, но не стоит бояться: древние мастера йоги всегда культивировали бесстрашие, лишь с ним можно возродится из пепла зашоренного сознания. Мирче Элиаде в своем эссе «Космологическая символика погребальных ритуалов» приводит описание ритуала захоронения. Шаман девять раз пытается поднять тело умершего, и лишь на девятый поднимает и кладёт тело в яму, оглашая – дом открыт. Девять попыток символизирует девять месяцев беременности, так он поддерживает идею реинкарнации, умирание предшествует рождению. 

Йог уходит в пещеру, пусть это будет пещера души, для перерождения, иначе — уединение бессмысленно. Во мраке своего жилища он воспаляет, порождает новый огонь, новые глаза, и на горизонте восходит новое солнце – Солнце Неспящих, вышедших из ночи неведенья. Это новое светило рождается лишь для служения, солнце не может светить во внутрь и не светить во вне, его пульс тотален, оно приходи в мир согреть и наполнить светом заблудшие души, это путь бодхисаттвы, путь сострадания, соучастие предсказанной судьбе вечно изменчивого мира. 

Есть идея о том, что человек создан богом для переживания бытия, факт субъективного человеческого опыта делает бытие возможным, и оно разворачивается, как веер в своем живом многоцветии через призмы бесконечного числа душ, в пульсе вечной весны, в застывшем равноденствии, когда время теряет свой смысл, а дуальность сгорает в застывшем полдне. Это асана, застывшая фигура человеческой композиции.

Карл Густав Юнг в автобиографии, поражающей живостью индивидуального пути за рамками академической науки, описывает мировоззрение «примитивных» племён южной Африки через расшифровку культа Солнца. Шаман племени разъясняет о том, как жизнь племени помогает солнцу на его небесном пути. Это цель человека – помощь солнцу. Для него это не метафора, а отражение повседневности в режиме жизни, не отделённой от мифа, где идея разделения учителя и ученика, внутреннего и внешнего, стёрта в жерновах опыта единения с миром. Если человек способен помочь солнцу на его пути, то солнце не останется безучастным над вспаханным полем человеческой жизни.

Идея учителя проходит под знаком изобилия, а значит, и возможна лишь через призму осознания надиндивидуальной кармы, а таковая по закону соответствий раскрывается лишь в служении и единстве. Учителя востока, прикасаясь к йоге, обнажают затаившиеся родники, ждущие своей весны в каждом. Сколько нужно для этого опыта, тапаса и аскез – вопрос прикладывания энергии к отождествлению от индивидуальной к общей карме, глубина этого процесса пробуждает семя духовной практики, носящее в себе идентификацию к извечной вязи древа учителей настоящего, прошлого и будущего. 

Ом.