У. и М. Сирс. Готовимся к родам (гл. 2)

Чтобы оценить, в каком направлении движется практика родов, полезно знать, какими они были раньше.

РОДЫ: ПРОШЛОЕ И НАСТОЯЩЕЕ

Чтобы оценить, в каком направлении движется практика родов, полезно знать, какими они были раньше. В этой области произошло много изменений – как полезных, так и не очень. Исчез страх, что во время родов может умереть либо мать, либо ребенок. Сегодня такое случается крайне редко. Защитники современного акушерства хвастаются, что никогда раньше роженицам и новорожденным не обеспечивалась подобная безопасность. Оппоненты возражают, что 25 процентов родов заканчиваются кесаревым сечением, и это значит, что американский подход к родам не так уж хорош. Кроме того, многие родители чувствуют, что современный «высокотехнологичный» подход к родам лишает их ощущения контроля и мешает полноте ощущений. Посмотрим, какой путь развития прошла современная практика родов, и что могут сделать родители, чтобы усовершенствовать ее.

РОДЫ ДО 1900 ГОДА: ДОМ, МИЛЫЙ И РОДНОЙ ДОМ

В прежние времена роды были общественным событием, происходившим в стенах дома. Помогать роженице приходили подруги и родственники, причем это занятие считалось сугубо женским делом. И действительно, в шестнадцатом веке врача-мужчину могли даже сжечь на костре за то, что он взял на себя роль повивальной бабки. Опытные матери помогали облегчить состояние роженицы и подсказывали новичкам, что нужно делать, а после родов продолжали ухаживать за молодой матерью во время ее вынужденного «заточения». Женщины рожали в присутствии знакомых помощниц в комфортной обстановке собственного дома.

Повитухи. До начала двадцатого века почти на всех родах присутствовали повитухи. Эти женщины славились своими умелыми руками, а искусством родовспоможения они овладевали не по книгам, а учились у других повитух, а также на собственном опыте, основой которого было представление о родах как о естественном процессе. Инструментом повитухи были ее руки, и она занималась роженицей, а не только родовыми путями. Женщины обычно рожали в вертикальном положении, а повитухи приспосабливались к их нуждам. В то время врачи никак не участвовали в родах; это было женское дело, окруженное представлениями, которые доктора относили к категории «магии» или «предрассудков».

Однако в те времена роды были совсем не простым делом. Женщины боялись умереть во время родов. Церковь советовала беременным женщинам заранее покаяться и примириться с Господом – на случай, если они не переживут родов. Влияние церкви распространялось даже на такие сугубо личные события, как роды, и женщин убеждали, что родовые муки – это неизбежное следствие первородного греха. На всех женщин несправедливо распространяли «проклятие Евы», упоминаемое в Книге Бытия (3:16): «... в болезни будешь рождать детей»1. Врачи того времени также верили в церковный догмат о неизбежности боли. К счастью, в 30-х годах двадцатого века британский акушер Грантли Дик-Рид бросил вызов этому мрачному взгляду на роды, заявив: «Роды не обязательно должны сопровождаться болью».

1 Обратите внимание на те слова из Книги Бытия (3:17), что обращены к Адаму: «... со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей». В оригинале в отношении и Адама, и Евы используется одно и то же слово «скорбь». Мужчины-переводчики привнесли в текст собственные предрассудки, интерпретировав древнееврейское слово «эстев» как «скорбь» для Адама и «болезнь» для Евы. В настоящее время исследователи Библии считают, что в обоих случаях правильнее было бы перевести это слово как «тяжелый труд».

Перемены назрели. С приходом века науки и разума роды стали объектом исследования. В результате появилось стремление понять естественный процесс родов и, что более важно, научиться управлять им. Здесь свое слово сказали врачи.

В начале девятнадцатого века чисто мужские медицинские факультеты Европы привлекали американцев, которые хотели стать врачами. Курс, посвященный родам и родовспоможению, составлял лишь незначительную часть медицинской подготовки. Врачи, отпугиваемые ритуалами, которыми были окружены роды, чувствовали какую-то магию, скрывавшуюся за профессией повитухи. Повитухи приглашали врача лишь в тех случаях, когда возникали осложнения. Врач делал кесарево сечение только для того, чтобы спасти ребенка, когда мать уже умерла или должна была умереть.

Присутствие мужчин при родах. В отличие от Европы Америка более благосклонно отнеслась к идее присутствия врачей при родах. Между повитухами-женщинами и врачами-мужчинами развернулась затяжная война, не прекращающаяся до сих пор. Врачам, вернувшимся из Европы с теоретическими знаниями о родах, была нужна работа. Их первая маркетинговая стратегия заключалась в том, чтобы убедить женщин, что вооруженный знаниями мужчина способен облегчить естественный процесс родов и предотвратить осложнения. Роды в присутствии врача-мужчины вошли в моду, и женщины были готовы платить за это немалые деньги. В конечном итоге представительницы среднего и высшего классов в массовом порядке начали пользоваться услугами врачей, оставив повитух и акушерок для бедных и необразованных слоев населения. Роды стали отправной точкой для того, чтобы врач взял на себя заботу о здоровье всех членов семьи. Оказание помощи при родах превратилось в один из способов формирования медицинской практики и получения статуса уважаемого профессионала. В те времена врачи придерживались следующей логики: роды – это дело медицины, а поскольку врач имеет медицинское образование, роженица нуждается в помощи врача.

Профессиональные инструменты. После прихода мужчин в сферу, ранее считавшуюся чисто женской, роды неизбежно подверглись механизации. Для многих врачей родовые пути женщины мало чем отличались от механического насоса, и они изобретали инструменты для совершенствования процесса родов. Возьмем, к примеру, акушерские щипцы. Появившийся в восемнадцатом веке и поначалу использовавшийся лишь для извлечения мертворожденных детей, этот холодный металлический инструмент стал средством вторжения мужчин в область, где раньше доминировали женщины. Протаскивание ребенка по родовым путям при помощи щипцов превратилось в стандартную процедуру «современных» родов. Мужчин обучали пользоваться этим инструментом в учебных заведениях, которые можно сравнить с современными ремесленными училищами; эти люди пришли на рынок как «мужчины-повитухи». Акушерские щипцы считались инструментом, неподобающим «неквалифицированной» женщине-повитухе. Эти железные руки дали мужчинам – а впоследствии и врачам – преимущество в конкурентной борьбе за рынок. Кроме того, щипцы принесли с собой в процесс родов и другие серьезные перемены. При использовании акушерских щипцов женщине приходилось лежать на спине, чтобы мужчина-акушер или врач могли работать этим инструментом. Для того чтобы обеспечить пространство для щипцов, требовалась эпизиотомия, или хирургический разрез, расширяющий отверстие влагалища.

Расцвет акушерства и закат повитух. В Европе акушеры-мужчины и повитухи мирно сосуществовали вместе – это было нечто вроде совместного предприятия. Учебные заведения готовили и тех, и других. Женщины-акушерки помогали при неосложненных родах (дома или в больнице), а врачи принимали роды, требовавшие специальных знаний. В некоторых странах, например, в Голландии, такая ситуация сохранилась до наших дней, обеспечивая самую лучшую в мире статистику безопасности матери и ребенка. Однако в Америке этот диктуемый здравым смыслом подход к родам так и не был реализован.

Последний удар по ремеслу повитух и акушерок нанесло лицензирование. К началу двадцатого века лицензия превратилась в синоним компетентности, и акушерке требовалось подтверждать свою квалификацию перед лицензионной комиссией штата, которую контролировали приобретавшие все большее влияние медики. В идеале, лицензирование должно было усовершенствовать и популяризировать акушерскую помощь, но этого не случилось. К этому времени акушерки утратили независимость и работали под наблюдением врачей. Даже профессор кафедры акушерства медицинского факультета Гарварда был мужчиной. Общество было склонно недооценивать искусство акушерок и больше ценило университетское образование, чем вековой опыт. Акушерки помогали женщинам рожать, доверяя природе и оставляя время для естественного завершения родов, что не согласовывалось с научным подходом. Врач же, получавший подготовку ученого, не доверял природе и стремился управлять ходом событий.

Чья вина? У вас может возникнуть вопрос, как женщины допустили такое? Практика родов не появилась на пустом месте, а формировалась постепенно, испытывая влияние различных социальных факторов. Чтобы понять, как это случилось, необходимо проанализировать мировоззрение, превалировавшее в ту эпоху. В те времена женщины боялись страданий и смерти во время родов. Любые новые методы, обещавшие повысить шансы на выживание ребенка и уменьшить страдания матери, с энтузиазмом встречались женщинами. Желание безопасных и безболезненных родов значило больше, чем пол того, кто принимает роды. Это желание было настолько сильным, что женщины преодолели викторианскую скромность и доверились акушерам-мужчинам. Страх перед смертью или длительными родовыми муками заставил женщин верить в любые обещания облегчить их участь.

Новая акушерская наука предлагала услуги, которые были востребованы обществом. Однако женщины хотели того, что врачи дать не могли – безболезненные роды без всякого риска. Хлороформ и эфир, иногда приводившие к смерти матери и ребенка, никак нельзя было назвать безопасными. Женщины и врачи выбирали наилучший доступный вариант – с учетом традиций и научных знаний того времени. Врачи были убеждены, что дают женщинам то, что те хотят. Но где-то посередине между народной мудростью и наукой лежала еще не оформившаяся область знаний. Именно отсутствие этого важного звена – информированности женщины – и создавало не разрешенные на тот момент проблемы.

В разнообразных книгах, посвященных истории этого предмета, стало модно ругать сложившуюся в те времена систему. Однако их авторы упускают из виду один важный исторический факт. Ожидать от женщин и врачей в восемнадцатом и девятнадцатом столетиях какого-то иного образа действий не приходится – совершенно естественно, что они не могли обладать мышлением современного человека. Женщины девятнадцатого века отличались от современных. Первая женщина в городе, прибегнувшая к помощи акушера-мужчины, брала на себя ответственность за выбор, отличавшийся от выбора ее подруг. Она считала свой выбор правильным. Откуда ей было знать, что современные женщины смотрят на эту проблему иначе? Одна из рожениц рассказывала нам: «Моя бабушка родила первых двух детей дома, а третьего в больнице. Она не могла понять, почему я решила рожать детей дома. Как только появилась такая возможность, она прибегла к услугам больницы. На проблему выбора «дом или больница» она смотрит совсем по-другому». Представьте себе, что женщина начала двадцатого века наблюдает, как женщины девяностых годов рожают детей в состоянии наркотического опьянения. Сомнительно, что у нее сложилось бы высокое мнение о наших умственных способностях.

Хорошо это или плохо, но дело сделано. Изменения, произошедшие в практике родов в восемнадцатом и девятнадцатом столетиях, нельзя оценить однозначно. С одной стороны, новая акушерская наука развеяла многие предрассудки, окружавшие роды. «Механизировав» роды, наука сняла завесу тайны с этого процесса. Научные знания о нормальном процессе родов позволили понять причину осложнений и выработать способы борьбы с ними. С другой стороны, упадок искусства повитух и расцвет научного акушерства дегуманизировал роды, превратив их в задачу по управлению временем, а также позволил мужчинам и инструментам взять на себя «управление» процессом, с которым природа и так прекрасно справлялась.

ПРАКТИКА РОДОВ В ПЕРИОД 1900–1950 ГГ. – РОДЫ ПО-АМЕРИКАНСКИ

К началу двадцатого века женщины поверили, что врачи способны обеспечить им более безопасные и быстрые роды, чем традиционные акушерки. Женщины почти ничего не знали, что происходит с их телом и как оно работает во время родов. Кроме того – и это еще важнее, – они перестали доверять своему телу. Последним ударом по вере в себя стало следующее событие, в корне изменившее практику родов: роды из дома были перенесены в больницу.

На чьей территории? Дом роженицы был последним остатком «территории», когда-то контролировавшейся самой женщиной. К началу двадцатого века освященная веками традиция рожать дома разделила участь повитух. До 1900 года в больницах появлялись на свет менее 5 процентов детей; к 1936 году эта цифра увеличилась до 75 процентов, а к 1970 году – до 99 процентов. Приоритетами больницы были стандартные процедуры, эффективность и прибыль. Стоит отметить, что в 1890 году (точно так же, как и в 1990) не существовало доказательств, что роды под наблюдением врача безопаснее, чем домашние роды в присутствии опытной акушерки. Роженицы и врачи просто считали их более безопасными, и этот взгляд на роды сохраняется по сей день. На самом же деле статистика говорит о том, что домашние роды под присмотром акушерки были гораздо безопаснее. После того как роды переместились из дома в больницы, резко увеличилась смертность женщин от «родильной горячки» (инфекции). Причиной этой трагедии стали переполненные палаты и плохо вымытые руки врачей – в то время еще не знали о бактериологической природе этого осложнения и не имели антибиотиков для борьбы с ним.

К началу двадцатого века семейный врач, оказывающий акушерскую помощь, стал более квалифицированным. В его медицинском чемоданчике появились инструменты и средства обезболивания (применялись такие анестетики, как хлороформ и эфир). Он был убежден, что природа знает свое дело, но она слишком медлительна, и что он может усовершенствовать или, по меньшей мере, ускорить естественный процесс. Ждать долгие часы и не использовать свои медицинские знания – это было выше его сил. «Не стойте просто так – делайте что-нибудь!» – эта фраза стала девизом для тех, кто принимал роды. Акушерка же верила в мудрость природы и обладала достаточным терпением, чтобы ждать. Как бы то ни было, вторжение мужчин в эту сферу, а также перенос родов из дома в больницу стали главными поворотными пунктами в истории родов. Сегодня эти факторы по-прежнему влияют на практику родов.

Модные течения в сфере родов. Вскоре стало модным рожать в больнице – в противоположность предыдущим десятилетиям, когда больницы служили для приема бедных и несчастных. Во все времена стандарты в медицине определялись средним классом и высшими слоями общества, и к 40-м годам двадцатого века роды в больнице стали общепринятой практикой. Женщины больше не хотели сидеть взаперти. Сформировалась мода на материнство, и беременные женщины теперь с гордостью появлялись на публике. Роды в больнице были составной частью этой тенденции. Это было новое направление в акушерстве, а «новое» отождествлялось с лучшим.

Превосходной иллюстрацией взглядов того времени может служить выдержка из журнальной статьи 1926 года:

«А зачем вообще нужна больница? – спросила молодая женщина у знакомого акушера. – Почему бы не родить ребенка дома?»
«А что вы будете делать, если ваш автомобиль сломается на проселочной дороге?» – ответил врач вопросом на вопрос.
«Попытаюсь починить его», – сказала эмансипированная женщина.
«А если не сможете?»
«Тогда организую доставку в ближайший гараж».
«Совершенно верно. Именно там есть нужные инструменты и квалифицированные механики, – согласился врач. – То же самое можно сказать и о больнице. Я смогу выполнить свою работу наилучшим образом – а в медицине должно быть только так – не в тесной маленькой комнате или в частном доме, а там, где у меня есть нужное оборудование и умелые помощники. Если что-то пойдет не так, у меня под рукой будут все известные средства для борьбы с опасностью».

Кто станет оспаривать это?

Безболезненные роды. Для женщин облегчение родовых мук было более важным, чем вопрос о месте родов или о том, кто будет их принимать. Поскольку анестетики находились в распоряжении врачей, именно врачи взяли под контроль индустрию родов. В начале двадцатого века в Германии был разработан метод безболезненных родов, который получил название «сумеречного сна» и который предполагал применение трех видов наркотических препаратов. В самом начале родов женщине делали укол морфия, чтобы приглушить боль, затем вводили воздействующий на память скополамин, чтобы женщина не ощущала своего тела и забыла о родовой травме, а на последней стадии давали ей вдохнуть дозу хлороформа или эфира, отключая сознание во время прохождения ребенка по родовым путям. С приходом «сумеречного сна» будущая мать из активного участника родов превращалась в пребывающего в полубессознательном состоянии пациента.

Замечание Марты. В начале шестидесятых годов, когда я только начинала учиться на медсестру, у женщин, наконец, возникли подозрения. Я помню рассказы своих преподавателей о женщинах в состоянии «сумеречного сна», которые вели себя как дикие звери, так, что их приходилось привязывать к кроватям. Они терпели ужасные муки, но не могли ничем себе помочь; просыпаясь, они даже не помнили, что с ними происходило. Я уверена, что ухаживавший за этими женщинами персонал просто не представлял себе, что все может быть по-другому, и что люди, рассказывавшие эти ужасные истории, способствовали появлению целого поколения девушек с преувеличенным страхом перед родами, который сохранялся на протяжении нескольких десятилетий после того, как метод «сумеречного сна» вышел из употребления.

Американские врачи поначалу отвергли эти анестетики как ненадежные и небезопасные. Однако женщины настаивали на их применении. Женщины из обеспеченных слоев общества даже ездили в Германию, чтобы избежать родовых мук, а по возвращении превозносили преимущества «сумеречного сна» и популяризовали применение этого метода. Врачей-мужчин, которые опасались использовать эти препараты, обвиняли в отсутствии сострадания к женщинам – в те времена избавление от родовых мук считалось неотъемлемой частью движения за права женщин. Больницы уступили требованиям клиентов и включили «сумеречный сон» в список преимуществ родов в больнице. В 20-х годах двадцатого века «сумеречный сон» стал такой же визитной карточкой больниц, как «семейные роды» в 80-х годах, и превратился в стандарт акушерской практики. Вместо того чтобы сосредоточиться на причинах боли (страх и напряженность), больницы делали акцент на страхе боли, предлагая лекарства для ее устранения.

Роды в больнице. Добиваясь успехов в своем стремлении к безболезненным и безопасным родам, женщины утрачивали возможность играть активную роль в появлении ребенка на свет. Анестезия принесла значительные изменения в практику родов, сложившуюся с незапамятных времен. Смена вертикального положения на горизонтальное – эта практика сохраняется в больницах и по сей день – была абсолютно необходимой, поскольку теперь женщина находилась под воздействием наркотических препаратов и не могла ходить в процессе родов или тужиться, помогая ребенку выйти наружу. Анестетики лишали ее возможности управлять своим телом, что привело к появлению ремней для рук и ног. К этому новому беспомощному положению во время родов прибавились такие унизительные (и абсолютно ненужные!) процедуры, как клизма и бритье лобка. Роженицу превращали в идеального пациента для хирургической операции – чистого и спящего.

Теперь – поскольку женщина была не в состоянии родить сама – требовалось извлечь ребенка из ее тела. Это означало применение акушерских щипцов, эпизиотомии, а иногда и медикаментозных препаратов для ускорения и стимуляции родов. Немилосердный разрез при эпизиотомии преподносился как необходимость – для ускорения второй фазы родов и для предотвращения разрывов.

После родов женщину отвозили в послеоперационную палату, где она отходила от наркоза после «операции». Через несколько часов она просыпалась в своей палате и узнавала, кто у нее родился, девочка или мальчик. Тем временем младенцы тоже приходили в себя после испытаний, которых они себе никогда бы не пожелали. Новорожденного клали в металлический ящик и отвозили в детскую палату к другим безымянным младенцам, где он оставался прикованным к этому ящику. Накачанных наркотиками ребенка и мать соединяли для кормлений, проводившихся по жесткому графику каждые четыре часа, но большую часть времени они проводили отдельно друг от друга, чтобы мать отдохнула, а ребенка могли осмотреть «специалисты». Мать не только не принимала участия в процессе родов, но и была лишена возможности ухаживать за собственным ребенком – считалось, что ради ее же блага и блага новорожденного.

Роды как болезнь

В начале двадцатого века ролы рассматривали как патологический процесс, требующий медицинской помощи. Солидные учебники акушерства провозглашали, что здоровые роды естественным путем проходят лишь у незначительного числа женщин и что в большинстве случаев этот процесс нуждается в усовершенствовании. Акушерам-гинекологам внушали, что все женщины обязаны испытать на себе преимущества щипцов и эпизиотомии. Потребовалось шестьдесят лет, чтобы врачи изменили свою точку зрения и осознали тот факт, что медицинское вмешательство требуется лишь в крайне ограниченном числе случаев. Взгляд на роды как на патологию, а также необходимость для врача спасти женщину от «природных опасностей», пропагандировались известным в 20-х годах акушером Джозефом Дили: «Я часто думал, что женщине, возможно, природой предназначено погибнуть в процессе воспроизведения рода – подобно тому, как самка лосося умирает после того, как отложит икру».

Во всех этих изменениях был лишь один положительный аспект. Роженицы доверяли врачам свою безопасность во время родов, и это перекладывало ответственность на плечи врачей. Квалификация врачей росла, и больницы стали предлагать все более качественную помощь. Врачи-мужчины, принимавшие роды, получили более подходящий для их профессии титул. Словосочетание «мужчина-повитуха» звучало несколько странно и даже уничижительно. Теперь врача, специализирующегося на родах, стали называть акушером (obstetrician, от латинских ob и stare, – что, по иронии судьбы, переводится как «стоять рядом, наблюдать»). Однако вместо того чтобы стоять рядом на тот случай, если понадобится их помощь, акушеры стали на пути естественного процесса родов.

Управляемые роды – управляемые дети. Теперь женщины утратили веру в свою способность рожать и переложили всю ответственность на специалистов. Эта неуверенность распространилась и на такую сферу, как материнство. Женщины стали спрашивать врачей: «Что мне делать, если ребенок заплачет?» Они желали получить ответы, основанные на принципах науки, измеримые и контролируемые. Именно в этом кроется причина появления жестких режимов и сурового воспитания, которые якобы не давали избаловать детей. Самым абсурдным нововведением была замена грудного вскармливания искусственным. Многие женщины верили, что искусственное молоко, которое изобретали ученые, гораздо лучше подходит ребенку, чем то, что вырабатывается организмом матери. Врачи решали, должна ли мать кормить младенца – они брали пробу ее молока, встряхивали в бутылочке и рассматривали на свет, определяя его плотность. Переход от грудного вскармливания к искусственному, похоже, удовлетворил и учеников, и учителей. Мать освобождалась от обязанности самой вскармливать свое дитя. Искусственное вскармливание было удобно и врачам, поскольку – в отличие от грудного вскармливания – этим процессом можно было управлять, выписывая рецепты и внося разнообразные изменения. Они могли что-то сделать. Искусственное молоко стало еще одним способом привязать молодых матерей к врачам. Подобно новому акушерству, искусственное вскармливание превратилось в стандарт для образованной и обеспеченной части общества. Прабабушка рассказывала нам о том, как врач проверял плотность ее грудного молока при рождении всех четверых детей: «Два раза он говорил, что я «способна кормить». В двух других случаях он предупредил, что я могу навредить ребенку своим некачественным молоком. После рождения всех детей я была абсолютно здорова, но мне даже не приходило в голову оспорить предписания врача».

Матери сдались под нажимом этой маркетинговой практики, и к 1960 году доля грудного вскармливания упала до жалких 20 процентов. Даже женщины, делавшие выбор в пользу грудного вскармливания, были вынуждены рано отнимать ребенка от груди. Изменения в практике родов и вскармливания младенцев привели к переменам в воспитании. Детям было предписано соблюдать строгий режим, и они больше не спали со своими матерями. Как и в случае с родами, матери больше полагались на сочинявших книги специалистов по воспитанию детей, чем на здравый смысл и понимание потребностей своего ребенка. В вопросах рождения и воспитания детей женщины верили не в народную мудрость и собственную интуицию, а в наставления признанных специалистов.

Ради их же блага? Оглядываясь назад, можно с уверенностью сказать, что во взглядах на роды и вскармливание детей царила полная неразбериха, однако ничьей вины в этом не было. Женщины искренне верили, что медицинское вмешательство в естественный процесс осуществляется ради их же блага, а врачи были убеждены, что спасают женщин от мучений и смерти во время родов. И положение действительно улучшилось: матери имели все основания ожидать, что покинут родильную палату живыми и со здоровым ребенком. Страх смерти или инвалидности, не дававший покоя роженицам, остался в прошлом – произошло это, правда, скорее вследствие выявления бактериального характера инфекции и изобретения антибиотиков, чем из-за изменения места родов или замены акушерки врачом. Тем не менее, к концу 50-х годов двадцатого века женщины стали ставить под сомнение тенденцию придать родам медицинский характер. На протяжении следующих десятилетий женщины будут внимательно вглядываться в картину родов, задаваясь вопросом: «Что же здесь не так?»

ПРАКТИКА РОДОВ В ПЕРИОД 1950–1990 ГГ. – ПРИОРИТЕТ ЖЕНЩИНЫ

Поворотным пунктом в истории родов стали 60-е годы, когда матери наконец стали брать на себя ответственность за выбор варианта родов. Пришло время, когда некоторые женщины задумались о том, что роды могут быть не такими. Они чувствовали, что их чего-то лишают, и были полны решимости вернуть себе это. Следующие несколько десятилетий они боролись за свои права, но роды уже настолько срослись с медициной, что женщинам было трудно отстаивать свои требования перед сообществом акушеров-гинекологов.

Другим препятствием для реформы в сфере родовспоможения стало отсутствие альтернатив. Повитухи практически исчезли. К 1970 году акушерская наука добилась такого признания, что почти от каждых родов женщины ожидали получить здоровую мать и здорового ребенка. Большинство женщин не находили в себе сил противостоять медицинско-технологическому истеблишменту и – если честно – не были уверены в необходимости этого противостояния. Менее покорные страстно и даже воинственно требовали перемен. Они не желали возвращаться к временам средневековья, но были убеждены, что современное акушерство, прикрываясь идеей прогресса, «вместе с водой выплескивает и ребенка».

Школы подготовки к родам

В шестидесятых годах женщины начали делиться друг с другом знаниями о родах. Курсы по подготовке к родам давали женщинам возможность управлять процессом родов, демонстрируя, что это пойдет на благо как матери, так и ребенку. По мере того как женщины брали на себя ответственность за связанные с родами решения, отмечалась постепенная гуманизация того, что происходило в родильной палате. Роженицы стали требовать, чтобы отец ребенка принимал участие в родах. До 70-х годов двадцатого века человек, участвовавший в зачатии ребенка, был отлучен от родов. Потребительский спрос привел мужчин в родильную палату, чтобы они могли видеть появление своего ребенка, а также поддержать супругу. Такие слова, как «выбор» и «альтернатива», были очень модными в 60-е годы, что нашло отражение в девизе Международной ассоциации подготовки к родам (ICEA): «Свобода выбора через знание альтернатив».

Обезболивающие средства. Главной проблемой родов по-прежнему оставалась боль, но теперь женщины начали понимать, что могут повлиять на свое восприятие боли при помощи методов, описанных в книгах Грантли Дик-Рида «Роды без страха», Роберта Брэдли «Роды с мужем-инструктором», а также в работах французского акушера Фернана Ламаза. Еще в 30-х годах двадцатого века доктор Дик-Рид поставил под сомнение общепринятое положение о неизбежности боли во время родов. Дик-Рид считал, что сочетание расслабления и информированности поможет справиться с болью. Он был убежден, что при должном понимании и поддержке нормальные роды не обязательно должны быть болезненными. Двадцать лет спустя инструкторы по подготовке к родам признали его правоту и стали знакомить женщин с его методикой. Сформировались два направления подготовки к родам. Одно учило роженицу отвлекаться от боли и от того, что происходит в ее теле. Однако неудовлетворенность эскарпистскими методами и внимание, которое стало уделяться внутреннему миру человека, привели к появлению нового подхода к управлению родами: женщине предлагалось не отвлечься от боли, а понять физиологический процесс родов, прислушаться к внутренним сигналам и действовать в соответствии с ними. Этот метод в большей степени соответствовал психологии женщины. Роды представляли собой «психосексуальный опыт», которого женщины не хотели лишаться. В основе всех новых методик, несмотря на различия, лежало одно основное положение: женщина может управлять болью во время родов или, по меньшей мере, сказать другим, как это делать. И самое главное – женщина способна контролировать роды. Более того, это является ее обязанностью.

Назад к природе. Философия возврата к природе начала 70-х годов и вызов авторитетам, характерный для 60-х годов, оказали влияние на отношение к родам. Люди начали скептически относиться к научному прогрессу и ко всем официальным учреждениям, в том числе и медицинским. Предпочтение стали отдавать естественным родам. Точно так же, как в начале века модным считалось спать во время родов, в шестидесятых и семидесятых годах упор делался на сохранение полного сознания. Ощущения во время родов следовало испытать в полной мере, а не сглаживать их медикаментозными средствами или портить больничными правилами и процедурами. Для женщин естественные роды стали желанной целью, тогда как официальная медицина считала их модной, но недостижимой мечтой.

Большой маскарад. После того как закончился послевоенный бум рождаемости, больницы, опасаясь, что их родильные палаты опустеют, стали прислушиваться к реальным консультантам – тем, кто рожал детей. Побуждаемые скорее запросами клиентов, чем искренним стремлением к переменам, больницы начали предлагать альтернативы. Первым из нововведений стали так называемые альтернативные центры родов (ABC), в которых создавалась приближенная к домашней обстановка. Однако этой достойной одобрения инициативы было явно недостаточно. Цветные занавески в комнатах таких центров не могли скрыть медицинский подход к родам. Врачи и медсестры были по-прежнему убеждены, что роды представляют собой потенциальный медицинский кризис, а не естественный процесс, требующий понимания и поддержки. И действительно, 70-е годы характеризуются еще большим внедрением технологии в практику родов.

Возвращение домой. Небольшая часть женщин осознала невозможность изменения медицинского подхода к родам и полностью порвала с официальной медициной, предпочитая рожать дома или в независимых (то есть «неподконтрольных больницам») родильных центрах. Многие люди считали таких женщин, осмелившихся отказаться от безопасных и отвечающих санитарным нормам больничных условий, «безответственными», но женщины возражали, что именно ответственность заставляла их искать альтернативные варианты родов.

Высокотехнологичные роды. В 70-х годах двадцатого века в родильной палате появился электронный фетальный монитор – прибор, оказавший существенное влияние на практику родов в последующие десятилетия. Сторонники объявляли фетальный монитор спасающим жизнь устройством, которое может выявить опасность для ребенка во время родов и подать сигнал врачу, чтобы тот вовремя вмешался и предупредил травму или даже смерть новорожденного. Оппоненты возражали, что фетальный монитор создает больше проблем, чем разрешает. Как бы то ни было, младенцы на протяжении многих тысячелетий покидали чрево матери без помощи электроники. Правы были обе стороны. Фетальные мониторы сохранили разум и жизнь многим детям, но в то же время стали причиной большого числа неоправданных хирургических вмешательств и укрепили веру в то, что лишь тонкая грань отделяет любые роды от опасного для жизни кризиса. Тем не менее, фетальные мониторы завоевали прочную популярность задолго до того, как была доказана их бесполезность или безопасность.

Хирургическое вмешательство. В период с 1970 по 1990 годы доля кесаревых сечений подскочила с 5 до 25–30 процентов. Задумайтесь об этом! Возможно ли, чтобы за двадцать лет органы деторождения 30 процентов женщин пришли в негодность? Может быть, дело не в организме роженицы, а в системе акушерской помощи? В основе увеличения доли кесаревых сечений лежали многие причины, в том числе использование фетальных мониторов и кризис «преступной халатности» в акушерской практике.

Роды и закон. Страх ответственности, пропитавший родильные палаты в конце двадцатого века, оказал огромное влияние на практику родов. Когда на свет появлялись дети с теми или иными отклонениями – даже если ничьей вины в этом не было, – кто-то должен был за это расплачиваться. За последние двадцать лет сумма страховки от преступной халатности врача утроилась – так же, как и количество кесаревых сечений. На несчастье зарабатывались деньги. Угроза судебного преследования черной тучей нависла над родильной палатой, влияя на принимаемые решения. До сих пор в основе принимаемых врачом решений лежало благополучие матери и ребенка. Теперь же главной целью врача, похоже, становилось стремление избежать судебного иска. «Сделали ли вы все возможное, чтобы предотвратить травму ребенка?» – спрашивали в суде обвиняемого врача. «Все» – это означает использование всех известных тестов и видов вмешательства, которые – независимо от того, пошли ли они на пользу матери и ребенку – обелят врача в суде. Мы убеждены, что пока акушеры не избавятся от страха судебного преследования и не будут найдены более совершенные способы компенсации родовых травм (например, такие, как фонд помощи при родовых травмах), женщины не получат возможности рожать так, как они хотят.

Роды без боли. Даже в 80-е годы двадцатого века центральной проблемой оставалось облегчение боли. Несмотря на то, что на курсах по подготовке к родам женщин учат использовать собственное тело для ослабления боли или хотя бы для управления ею, многие выбирают вариант родов, обещающий избавление от боли, что в настоящее время предполагает применение эпидуральной анестезии. Специалисты по акушерской анальгезии также усовершенствовали свою методику и теперь могут включать и выключать обезболивающие препараты на разных стадиях родов, обеспечивая матерям полноценные ощущения и некоторую свободу движений. Философия восьмидесятых годов «нет ничего невозможного» проложила себе путь в родильную палату.

90-Е ГОДЫ И ДАЛЬШЕ: ЧТО НАС ЖДЕТ ВПЕРЕДИ

Мы убеждены, что 90-е годы станут десятилетием, когда женщины реализуют свое право выбора в отношении родов – что для них лучше, доступнее и удобнее. Философия «нет ничего невозможного» уступит место пониманию того, что это неверно. Женщины должны делать выбор на основе полной информации и понимать, что за все приходится платить.

Женщины помогают друг другу. Мы уверены, что одна из тенденций, которая выйдет на первый план в 90-х годах, – это понимание того, что во время родов женщина нуждается в помощи женщины. Мы уже стали свидетелями появления новой профессии – профессионального ассистента роженицы. Эта женщина – обычно акушерка, инструктор по подготовке к родам или медсестра – специально подготовлена для того, чтобы оказывать помощь и поддержку молодой матери во время родов. Поток энергии от опытного ветерана к новичку помогает молодой матери действовать в согласии со своим телом, распознавать его сигналы и соответствующим образом реагировать на них, чтобы процесс родов протекал более комфортно и эффективно. Ассистент также играет роль посредника между роженицей и ее супругом, с одной стороны, и обслуживающим персоналом – с другой, помогая женщине участвовать в принятии решения, если рассматривается необходимость вмешательства. Однако, как мы увидим к главе 3, этот ассистент не заменяет отца ребенка.

Деньги и роды. В каждом десятилетии можно выделить свою движущую силу происходивших процессов, и в девяностые годы такой силой стали деньги – или, если быть более точным, их недостаток. Возрастающая стоимость медицинского обслуживания в Америке и требование равного доступа к здравоохранению делали неизбежной необходимость выбора. У некоторых женщин традиционная страховка с высокими выплатами позволяла выбирать врачей, но многие лишились свободы выбора и были вынуждены пользоваться услугами тех врачей, которые были указаны в страховом полисе. Общество не знало, что происходит за закрытыми дверьми страховых компаний. В ближайшем будущем от всех компаний потребуют страховать своих работников, и американская система свободного предпринимательства уже открывает двери для страховых брокеров, каждый из которых обещает больше за меньшие деньги. Медицинское обслуживание будет передано в ведение компании, которая обещает обеспечить минимальные затраты, что приведет к невозможности выбрать врача – причем такую ситуацию сами работники изменить не смогут, а работодателям это не по карману. Конечно, это хорошо, что люди застрахованы, – только что они получат за свои деньги?

Эти перемены затронут не только акушеров-гинекологов. Исчезнет законная гордость, которую испытывает врач, которого выбрали благодаря репутации компетентного и внимательного специалиста. Теперь причина выбора проста: «Вы значитесь в моей страховке». Однако многие страховые полисы предусматривают значительное сокращение гонорара врача, и поэтому ради сохранения своего заработка акушер-гинеколог вынужден либо принимать в два раза больше женщин, либо тратить в два раза меньше времени на каждую из них. Парадокс заключается в том, что в конечном итоге женщины требуют, чтобы им уделяли больше времени, но не желают или не могут платить за это.

К положительным моментам можно отнести то, что экономические реалии заставляют людей задуматься о том, что для них важно, возможно, необходимо и желательно, а затем искать способы получить это. Люди начинают задаваться вопросом, так ли уж необходима эта дорогостоящая врачебная помощь и сложная технология для безопасных и приносящих удовлетворение родов. Мы предполагаем, что большинство женщин (или страховых компаний) выберут следующую модель как наиболее удовлетворительную и экономичную: акушерка в качестве главного ассистента и врач в качестве консультанта. В последние пять лет двадцатого века, по мере того, как Америка будет определяться со своими приоритетами, мы станем свидетелями давно назревшего пересмотра взглядов на экономические аспекты родов.

Изменения в философии родов. Следует ожидать сдвига во взглядах на роды – их перестанут приравнивать к болезни и признают естественным процессом. Внимание и ресурсы сосредоточатся на 90 процентах матерей, которые могут родить ребенка при минимальном медицинском вмешательстве, что даст возможность улучшить акушерскую помощь тем 10 процентам, которые нуждаются в помощи специалистов.

Изменение положения роженицы. «Ловцы младенцев», приготовьтесь к переменам! Сидящий врач и лежащая на спине пациентка – это картинка из прошлого. Ей на смену приходят активные роды и роды в вертикальном положении.

Увеличение числа акушерок. Большее распространение получит сотрудничество акушерок и врачей. Акушерка будет наблюдать за беременной женщиной и помогать при нормальных родах, дав врачу возможность заниматься тем, чему его учили – оказывать индивидуальную помощь роженицам, у которых возникли осложнения. Результатом для потребителя станет повышение качества медицинской помощи, поскольку врачи, профессиональные ассистенты и акушерки будут работать вместе, обеспечивая каждой матери безопасные и приносящие удовлетворение роды.

Возвращение домой? Домашние роды могут стать одним из доступных для женщин вариантов лишь при выполнении двух условий: во-первых, если акушерки смогут организоваться и поддерживать высокий уровень подготовки, лицензирования и саморегулирования – а их будут воспринимать как квалифицированных специалистов, – и, во-вторых, если врачи и больницы проявят желание обеспечить необходимую медицинскую подстраховку. Часть женщин всегда будут предпочитать роды в домашних условиях. Лицензирование вместо запрета, а также медицинское сопровождение и поддержка сделают домашние роды еще безопаснее. Тогда акушерки, принимающие роды на дому, смогут действовать в рамках закона и станут частью системы здравоохранения.

Естественные или управляемые роды? Многие женщины будут считать, что больничная обстановка лишает их силы и женственности. Они предпочтут рожать дома, в специальном центре или проявят достаточно настойчивости, чтобы роды в больнице обеспечили бы им «полноту ощущений». Однако останутся и женщины, которые сделают выбор в пользу управляемых родов. Это те, кого удовлетворяет нынешний американский вариант родов и кто хочет иметь некоторый «опыт» родов, но предпочитает комплекс из искусственной стимуляции, питоцина, электронного мониторинга плода и эпидуральной анестезии. Оба варианта родов будут доступны – в зависимости от желания женщины или медицинских показаний.

Новая щадящая технология. В целом, высокотехнологичные методы будут применяться лишь при необходимости и так, чтобы они не препятствовали естественному процессу родов. Следует ожидать, что на протяжении следующего десятилетия доля кесаревых сечений уменьшится вдвое – при условии реформы законодательства, совершенствования техники и выхода акушерок на первый план в качестве главного специалиста, принимающего роды.

ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ СДЕЛАТЬ

Женщины должны взять на себя ответственность за связанные с родами решения. Врачи – как никогда раньше за всю историю акушерства – готовы к переменам. Дороговизна медицинского обслуживания стала обязательной темой выступлений политиков, информированность женщины значительно повысилась, а сложившаяся практика родов вызывает все большее недовольство. Проявите себя разумным потребителем. Проанализируйте доступные варианты. Опираясь на собственные желания и потребности, выберите ассистентов и место родов, которые лучше всего подойдут для вас и вашего ребенка. Если эти варианты доступны в вашем регионе – добивайтесь их. Практику родов должны диктовать не врачи и страховые компании, а сами женщины. В следующем поколении именно тот, кто вынашивает ребенка, будет определять условия его появления на свет. Нас ждут перемены к лучшему. Мы предвидим, что девяностые годы станут золотым веком акушерства – и самым подходящим временем для того, чтобы родить ребенка.