By arrangement with Shambhala Publications, Inc.,

P.O. Box 308, Boston, Massachusetts, 02115, USA

www.shambhala.com

Публикуется по согласованию

с Издательством «Шамбала Пабликейшнз»,

Бостон, Массачусетс, США,

и

Агентством Александра Корженевского

Перевод с английского Ф. Маликовой

Дзонгсар Кхьенце

Отчего вы не буддист

В этой книге, написанной в оригинальном и даже не

сколько вызывающем стиле, Дзонгсар Кхьенце Ринпоче,

известный учитель тибетского буддизма, развенчивает мно -

гие ошибочные мнения, распространённые в буддийской

среде, застарелые стереотипы и фантазии. С необычайной

силой и своеобразием стиля изложения он выражает самую

суть буддизма в четырёх простых утверждениях, известных

также как Четыре печати буддийского воззрения, представ

ляя их читателю как ряд животрепещущих личных вопро

сов, требующих ответа.

По мнению автора, лишь дав утвердительный ответ на

все эти вопросы, сказав чёткое и недвусмысленное «да», вы

по праву сможете называть себя буддистом.

Посвящается сыну Шуддходаны, индийскому царевичу,

Без которого и не узнал бы, что я просто скиталец...

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 7

Глава первая

САМООБМАН И НЕПОСТОЯНСТВО 15

Глава вторая

ЭМОЦИИ И БОЛЬ 52

Глава третья

ВСЁ - ПУСТОТА 84

Глава четвёртая

НИРВАНА - ВНЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ 1 2 3

Заключение 158

Послесловие

О ПЕРЕВОДЕ ТЕРМИНОВ 185

Благодарности 188

ВВЕДЕНИЕ

Как-то раз, совершая трансатлантический пе

релёт, я сидел в самолёте в среднем кресле сред

него ряда, и сосед решил выказать мне своё дру

желюбие. По моей бритой голове и тёмно-крас

ному одеянию он догадался, что я буддист. Когда

принесли еду, сосед тактично предложил заказать

для меня что-нибудь вегетарианское. Сделав пра

вильный вывод, что я буддист, он на этом основа

нии решил, что я не ем мяса. Так завязалась наша

беседа. Перелёт был долгим, и, чтобы развеять ску

ку, мы толковали о буддизме.

С годами я стал понимать, что люди часто свя

зывают буддизм и буддистов с такими понятиями,

как мир, медитация и ненасилие. Скорее всего,

многие думают, что быть буддистом — это попро

сту носить шафрановое или тёмно-красное одея

ние и безмятежно улыбаться. К а к ревностному

последователю учения Будды, мне бы только гор

диться такой репутацией, особенно в части отказа

от насильственных действий, что так редко встре

чается в наш век войн и всяческого насилия, в том

- 7 -

числе религиозного. На протяжении всей истории

человечества религия порождала жестокость. Даже

сейчас главное место в новостях занимают сооб

щения о насилии, творимом религиозными экст

ремистами. Однако я полагаю, что могу с полной

уверенностью сказать, что буддисты себя этим не

запятнали. Насилие никогда не имело никакого

места в распространении буддизма. И всё же, как

знающему буддисту, мне не совсем нравится, ког

да буддизм ассоциируют только с вегетарианством,

ненасилием, умиротворённостью и медитацией.

Царевич Сиддхартха, пожертвовавший всеми бла

гами и роскошью жизни во дворце, чтобы отпра

виться на поиски просветления, наверняка стре

мился к чему-то большему, чем пассивная само-

устранённость и опрощение.

Хотя по своей сути буддизм очень прост, объяс

нить его не так легко. Он почти непостижимо сло

жен, обширен и глубок. Хотя буддизм нельзя на

звать религией, и тем более теистической, его труд

но и з л а г а т ь , не о б л е к а я в теоретические и

религиозные понятия. По мере того как буддизм

распространялся по разным уголкам мира, насла

ивающиеся культурные особенности, которые в нём

накапливались, делали его ещё более сложным для

понимания. Такие свойственные теистическим ре

лигиям внешние атрибуты, как использование бла

говонных курительных свечей, колокольчиков,

красочных головных уборов, могут привлекать

внимание людей, но в то же время могут стать пре

пятствиями. Принимая всё это за «буддизм», люди

упускают из виду самую его суть.

Подчас удручённый тем, что учения Сиддхарт-

хи не находят такого понимания, какого бы мне

- 8 -

хотелось, а иногда и из собственных амбиций я

склонялся к мысли о реформации буддизма с це

лью сделать его легче — более прямолинейным и

пуританским. Однако было бы ошибкой и заблуж

дением воображать (как это иногда делал я ) , что

можно упростить буддизм, сведя его к чётко опре

делённым, рассчитанным практикам, вроде трёх

разовой медитации, а также к следованию опреде

лённому «дресс-коду» и убеждённости в некото

рых идеологических постулатах, например в том,

что весь мир должен быть обращен в буддизм. Если

бы мы могли обещать, что такие практики немед

ленно дадут ощутимый результат, думаю, в мире

было бы больше буддистов. Но когда я стряхиваю

с себя эти фантазии (которые овладевают мною не

так уж часто), мой трезвый ум говорит мне, что

мир, населённый людьми, называющими себя буд

дистами, необязательно станет лучшим миром.

Многие ошибочно думают, что Будда — это

«Бог» буддистов. Даже среди тех, кто живёт в так

называемых буддийских странах — в Корее, Япо

нии и Бутане, есть подобное представление о Буд

де и буддизме. Вот почему в этой книге мы попе

ременно используем имя Сиддхартхаи Будда, что

бы напомнить читателю, что Будда был просто

человеком и что этот человек стал просветлённым

существом — буддой.

Понятно, что у кого-то может сложиться пред

ставление о буддистах как о последователях неко -

его человека по имени Будда. Однако сам Будда

указал, что нужно чтить не человека, а мудрость,

которой он учит. Точно так же считается само со

бой разумеющимся, что центральное место в буд

дизме занимают постулаты о карме и перерожде-

- 9 -

нии. Существуют и другие явные заблуждения п о

добного рода. Например, иногда тибетский буд

дизм называют ламаизмом, а дзэн и вовсе не от

носят к буддизму как таковому. Бывает, люди, не

сколько более информированные, но тем не менее

заблуждающиеся, используют такие слова, к а к

«пустота» и «нирвана», не понимая их подлинно

го смысла.

Когда возникает разговор вроде того, что завя

зался у меня с моим соседом в самолёте, небуддист

может невольно задать такой вопрос: «А что имен -

но отличает буддиста от небуддиста? » Ответить на

этот вопрос труднее всего. Если ваш собеседник

питает подлинный интерес, то полный ответ — не

тема для лёгкого разговора за обедом, а слишком

широкие обобщения могут привести к неправиль

ному пониманию. Естественно, я исхожу из пред

положения, что вы стремитесь дать собеседнику

верный ответ, затрагивающий самую основу этой

духовной традиции, которая существует уже две с

половиной тысячи лет!

Буддистом можно назвать того, кто признаёт

следующие четыре истины:

Всё составное непостоянно.

Все эмоции — страдание.

Все вещи не имеют независимого бытия.

Нирвана — вне представлений.

Эти четыре положения, которые изрёк сам Будда,

называют «четыре печати». Печатью принято счи

тать некое клеймо, удостоверяющее подлинность

объекта. Ради простоты и лёгкости изложения здесь

мы будем называть эти положения как печатями,

— 1 0 -

так и истинами, причем их не нужно путать с че

тырьмя благородными истинами буддизма, кото

рые затрагивают один лишь аспект страдания. Хотя

считается, что четыре печати заключают в себе весь

буддизм, похоже, что люди не хотят о них слушать.

Без дальнейших объяснений эти утверждения за

частую лишь нагоняют уныние на слушающих и

вовсе не способствуют пробуждению в них живого

интереса. Люди меняют тему разговора, и на том

всё заканчивается.

Смысл четырёх печатей нужно понимать бук

вально, а не как метафору или нечто мистическое

и воспринимать его нужно серьёзно. Однако эти

печати не указы или предписания. Если немного

призадуматься, видно, что они не имеют отноше

ния ни к морализаторству, ни к чему-то формаль

но-ритуальному. Здесь не упоминается о хорошем

или плохом поведении. Это мирские истины, опи

рающиеся на мудрость, а мудрость — краеуголь

ный камень буддизма. Нравственность и этика

второстепенны. Если человек пару раз затянется

сигаретой или совершит небольшую глупость, это

не помешает ему стать буддистом. Однако, заметь

те, при этом я не говорю, что мы получаем некую

«индульгенцию» и вольны быть безнравственны

ми и распущенными.

Вообще говоря, мудрость проистекает от ума,

обладающего тем, что буддисты называют верным

воззрением. Н о , чтобы иметь правильное воззре

ние, вовсе не обязательно считать себя буддистом.

В конечном счёте именно такое воззрение опреде

ляет наши побуждения и действия. Именно воз

зрение направляет нас на путь буддизма. Если в

дополнение к четырём печатям мы можем принять

- 1 1 -

и исповедовать нравственное поведение, то тогда

мы станем ещё лучшими буддистами. Но отчего же

вы не буддист?

Если вы не можете признать, что все составные

или созданные вещи непостоянны, если вы счи

таете, что есть какая-то исходная первичная

субстанция или идея, которая постоянна, то вы

не буддист.

Если вы не можете признать, что эмоции — это

страдание, если вы верите, что на самом деле не

которые эмоции исключительно приятны, то вы

не буддист.

Если вы не можете признать, что все явления

иллюзорны и пусты, если вы верите, что неко

торые вещи существуют независимо и самодос

таточно, то вы не буддист.

И если вы верите, что просветление существует

в измерениях времени, пространства и энергии,

то вы не буддист.

Но тогда что делает вас буддистом? Вы можете

родиться в совершенно небуддийской стране, вне-

буддийской семье, не носить особой одежды и не

брить голову, можете есть мясо и обожать Эмине-

ма и Пэрис Хилтон. Это вовсе не значит, что вы не

можете быть буддистом. Чтобы быть буддистом,

вам необходимо признавать, что всё составное не

постоянно, все эмоции — страдание, все вещи ли

шены независимого самобытия, а просветление —

вне рассудочных понятий.

- 1 2 -

Нет нужды постоянно и непрерывно памятовать

об этих четырёх истинах: они должны просто пре

бывать в вашем уме.

Ведь вам не нужно постоянно вспоминать соб

ственное и м я : когда вас спросят, вы тут же его

вспомните. В этом нет сомнений. Каждого, кто при

знал эти четыре печати, даже независимо от учений

Будды, даже при условии, что человек этот никогда

не слышал имени Будды Шакьямуни, можно счи

тать находящимся на том же пути, что и Он.

Пытаясь объяснить всё это человеку, сидящему

рядом со мной в самолёте, я услышал тихое похра

пывание и понял, что сосед крепко спит. Для него

наша беседа явно не развеяла скуку.

Мне нравится обобщать, и, читая эту книгу, вы

найдёте в ней море обобщений. Но для себя я оп

равдываю это тем, что считаю обобщения одним

из немногих средств общения между людьми. И это

само по себе тоже обобщение.

Я пишу эту книгу не с тем, чтобы склонить чи

тателей следовать учению Будды Ш а к ь я м у н и ,

стать буддистами и практиковать Дхарму. Я наме

ренно не упоминаю о методах медитации, о прак

тиках и мантрах. Моя главная задача — указать на

неповторимый путь буддизма, отличающий его от

других воззрений. Что же такого сказал индийский

царевич, если это заслужило столь большое уваже

ние и восхищение даже со стороны скептически

настроенных современных учёных вроде Альберта

Эйнштейна? Что он сказал такого, если это под

вигло тысячи паломников преклоняться перед ним,

падая ниц, на всём пути от Тибета до Бодхгайи?

Что выделяет буддизм из других мировых религий?

Полагая, что он сводится к четырём печатям, я

- 1 3 -

попытался изложить эти трудные понятия самым

простым языком, который мне доступен.

Первоочередным для Сиддхартхи было доб

раться до самого корня, до сути проблемы. Буд

дизм не привязан ни к какой культуре. Он не несёт

пользу только какому-то ограниченному сообще

ству и не связан с властью, управлением и полити

кой. Сиддхартху не интересовали учёные трактаты

и доказуемые наукой теории. Его не заботило,

плоский наш мир или круглый. Его практический

интерес заключался в ином. Он хотел добраться до

самой сути страдания. Я надеюсь, мне удастся по

казать вам, что его учения — это не грандиозная

философская система, которую досконально изу

чают, а затем благополучно ставят на полку, но

действенное, логически обоснованное воззрение,

которое может постигать и применять на практике

каждый. С этой целью я постарался использовать

примеры из всех аспектов нашей жизни: от р о м а н

тических увлечений до возникновения цивилиза

ции, как мы его себе представляем. Хотя эти при

меры отличаются от тех, что использовал Сиддхар -

тха, тот смысл, который он в них вкладывал,

актуален и значим и поныне.

Однако Сиддхартха говорил и то, что его слова

не следует принимать на веру, в силу авторитета

говорящего, не подвергая их анализу и критичес

кому осмыслению. Тем более нужно тщательно

проверять слова заурядного человека вроде меня,

и посему я призываю вас тщательно анализировать

все те мысли и утверждения, которые вы найдёте

на этих страницах.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Самообман

и непостоянство

. • • .

Будда не был небожителем. Он был просто че

ловеком. Но не совсем простым, потому что он

был царевичем. Он носил имя Сиддхартха Гаута-

ма, и в его распоряжении были все жизненные бла

га: прекрасный дворец в Капилавасту, преданная

жена и сын, любящие родители, верные поддан

ные, пышные сады с павлинами и множество утон -

чённых придворных куртизанок. Его отец, Шуд-

дходана, позаботился о том, чтобы в стенах двор

ца предупреждались все его желания и исполнялись

все прихоти. Ведь астролог предсказал новорож

дённому царевичу, что тот может стать отшельни

ком, а Шуддходана решил, что Сиддхартха должен

унаследовать его трон. Жизнь во дворце протека

ла в роскоши, безопасности и безмятежности. Сид

дхартха никогда не ссорился с членами своей се

мьи, а наоборот, заботился о них и очень их лю

бил. Он ладил со всеми, если не считать редких

размолвок с одним из двоюродных братьев.

Когда Сиддхартха повзрослел, ему стало любо

пытно, как живёт его страна и внешний мир. Ус-

- 1 5 -

тупив просьбам сына, царь согласился отпустить

его на прогулку за стены дворца, но строго наказал

возничему Чанне, чтобы тот показывал царевичу

только красивое и приятное. И впрямь царевича

очень порадовали горы, реки и всё богатство при

роды в его владениях. Но на обратном пути им по

пался крестьянин, который стонал на обочине,

корчась от мучительной боли. Всю жизнь Сиддхар-

тху окружали крепкие телохранители и пышущие

здоровьем придворные дамы, и вид измождённого

больного его поразил. То, что он своими глазами

убедился в уязвимости человеческого тела, произ

вело на него глубокое впечатление, и он вернулся

во дворец с тяжёлым сердцем.

Б р е м я шло, и, казалось, царевич пришёл в себя,

но он жаждал совершить ещё одно путешествие.

И снова Шуддходана с большой неохотой согла

сился . На этот раз Сиддхартха увидел ковыляющую

дряхлую и беззубую старуху. Он сразу же прика

зал Чанне остановиться.

— Почему она так ходит? — спросил царевич.

— Она старая, господин, — ответил Чанна.

— Что значит «старая»? — удивился Сиддхар

тха.

— За долгое время все составляющие её тела из -

носились, — сказал Чанна.

Потрясённый увиденным, Сиддхартха позволил

Чанне отвезти себя домой.

Теперь любопытство Сиддхартхи стало неуто

лимым: что же ещё таится снаружи? И он с Ч а н

ной отправился в третье путешествие. Его снова

радовали красота природы, горы и быстрые пото -

ки. Но на обратном пути им встретились люди, не

сущие на носилках распростёртое безжизненное

- 1 6 -

тело. Никогда в жизни Сиддхартха не видел ниче

го подобного. Ч а н н а объяснил, что это бренное

тело на самом деле мертво.

— А к другим тоже придёт смерть? — спросил

Сиддхартха.

— Да, мой господин, она придёт ко всем.

— И к моему отцу? И даже к моему сыну?

— Да, ко всем. Богат ты или беден, высокой к а

сты или низкой, смерти не избежать никому. Та

кова судьба всех, кто родился на этой земле.

Впервые слыша историю о том, как в уме Сид-

дхартхи стало зарождаться постижение, мы впол

не можем подумать, что он был по меньшей мере

чрезвычайно простодушен.

Странно слышать о том, как царевич, которо

го готовят к тому, чтобы возглавить страну, за

даёт такие детские вопросы. Но кто по-настоя

щему наивен, так это мы сами. В наш век инфор

мации нас окружают изображения разложения и

смерти — обезглавливание, бои быков, кровавые

убийства. Эти картины вовсе не призваны напо

минать н а м о нашей участи, а используются с

целью стимуляции страстей, развлечения и нажи

вы. Смерть стала продуктом потребления. Боль

шинство из нас глубоко не задумывается о при

роде смерти. Мы не отдаём себе отчёта в том, что

наше тело и окружающая среда состоят из неус

тойчивых элементов, которые могут распасться

при малейшем толчке.

Разумеется, мы знаем, что настанет день, ког

да мы умрём. Но большинство, если только н а м

не поставили диагноз неизлечимой болезни, счи

тает, что на данный момент н а м ничего не гро

зит. В тех редких случаях, когда мы думаем о

- 1 7 -

смерти, нас заботят такие вопросы: «Большое ли

наследство я оставлю после себя?» или «А где

развеют мой прах?», и в этом смысле мы дей

ствительно люди недалёкие.

Совершив третье путешествие, Сиддхартха п о -

настоящему убедился в своём бессилии защитить от

неизбежной смерти своих подданных, родителей и,

главное, возлюбленную супругу Яшодхару и сына

Рахулу. Он был в силах спасти их от таких несчас

тий, как нужда, голод и отсутствие крова, но не мог

защитить от старости и смерти. Снедаемый этими

мыслями, Сиддхартха пытался беседовать на тему

смерти со своим отцом.

Неудивительно, что царь был озадачен тем,

что его сын настолько поглощён тем, что он счи

тал отвлечённым в о п р о с о м . Ш у д д х о д а н у всё

больше пугало, что его сын исполнит предсказа

ние и предпочтёт стезю аскета, вместо того что

бы по праву унаследовать царский трон. В те вре

мена было неслыханным, чтобы знать и богачи

становились аскетами. Хотя на внешнем уровне

Шуддходана и пытался развеять навязчивую идею

Сиддхартхи, его не покидали мысли об услышан

ном пророчестве.

Это было не мимолётное меланхолическое н а

строение. Сиддхартха был одержим этими мыс

лями. Чтобы царевич не впал в ещё более глубо

кое уныние, Шуддходана велел ему впредь не по

к и д а т ь пределов д в о р ц а и т а й н о п р и к а з а л

царедворцам не спускать с царевича глаз. П р и

этом он, как любой заботливый отец, делал всё,

что мог, чтобы создать видимость благоденствия,

скрывая от взора царевича любые свидетельства

смерти и разложения.

18

ДЕТСКИЕ ПОГРЕМУШКИ

И ДРУГИЕ СПОСОБЫ ОТВЛЕЧЬСЯ

Во многих отношениях все мы чем-то напомина

ем Шуддходану. В повседневной жизни нам тоже

хочется защитить себя и других от правды. Мы ста

новимся слепы к явным знакам разрушения. Мы

подбадриваем себя, стараясь «не фиксироваться на

этом», и культивируем «позитивный», или «жиз

неутверждающий» образ мышления.

Отмечая дни рождения, мы задуваем свечи, не

думая о том, что погасшие свечи можно в равной

степени рассматривать как напоминание о том, что

мы стали на один год ближе к смерти. Мы празд

нуем Новый год с фейерверками и шампанским,

отвлекая себя от того факта, что старый год уже не

вернётся, а новый полон неведомого — может слу

читься что угодно.

Если это «что угодно» нам неприятно, мы на

меренно переключаем своё внимание, подобно

тому как мать отвлекает ребёнка погремушками и

игрушками. Если нас что-то гнетёт, мы отправля

емся по магазинам, чем-то себя балуем, идём в

кино. Мы строим несбыточные планы и собираемся

в течение жизни добиться всяческих благ: купить

виллу на море, удостоиться награды и мемориаль

ной доски, досрочно выйти на пенсию, ездить на

дорогих автомобилях, иметь хороших друзей и се

мью, прославиться, попасть в Книгу рекордов Гин

несса. В более позднем возрасте мы хотим для себя

преданного спутника, с которым можно было бы

путешествовать или разводить чистопородных пу

делей. Журналы и телевидение насаждают и под

крепляют такой взгляд на счастье и успех, посто-

- 1 9 -

янно завлекая нас всё новыми иллюзиями. Такие

представления об успехе — это наши «погремушки

для взрослых». Вряд ли то, что занимает нас в тече

ние дня, будь то наши мысли или поступки, свиде

тельствует о нашем понимании недолговечности и

хрупкости жизни. Мы попусту тратим время, ожи

дая, например, когда в кинотеатре начнётся очеред

ной никчёмный блокбастер. Или торопимся домой,

чтобы посмотреть по телевизору очередное реали-

ти-шоу. Пока мы сидим, проглатывая один за дру

гим рекламные ролики, ожидая... время, отпущен

ное нам в этой жизни, безвозвратно утекает.

Для Сиддхартхи было достаточно взглянуть на ста

рость и смерть, чтобы в нём зародилось страстное

желание узнать истину во всей её полноте. После

своего третьего путешествия он несколько раз пы -

тался самостоятельно покинуть дворец, но каждый

раз тщетно. Наконец, в ту памятную ночь, после

шумного пиршества и веселья, весь двор был окол

дован волшебными чарами, которым не поддался

только Сиддхартха. Он прошёл по всем залам и

обнаружил, что все, от царя Гуддходаны до пос

ледних слуг, погружены в глубокий сон. Буддисты

верят, что напавшая на всех сонливость явилась

результатом коллективной благой кармы всех лю

дей, поскольку послужила толчком к появлению в

этом мире великого существа.

Придворные куртизанки, которым не нужно

было ублажать царских особ, храпели во сне с от

висшими челюстями, их конечности были раски

нуты как попало, а унизанные драгоценными

перстнями пальцы утопали в яствах. Словно сло

манные цветы, они утратили свою красоту. Сид-

- 2 0 -

дхартха не бросился наводить порядок, как это

сделали бы мы. Такое зрелище только усилило его

решимость. То, что красавицы лишились своей

прелести, было ещё одним доказательством непо

стоянства. Пока все спали, царевич мог наконец

уйти незамеченным. Бросив последний взгляд на

Яшодхару и Рахулу, он выскользнул из дворца,

скрывшись в ночной тьме.

Во многих отношениях и мы с вами напоминаем

Сиддхартху. Пусть мы не принцы с павлинами, но

у нас тоже есть какое-то положение в обществе,

домашние кошки или собаки и бесчисленные обя

занности. Есть у нас и свои дворцы: однокомнат

ные квартиры в трущобах, таунхаусы в пригороде

или пентхаусы в Париже — и собственные Яшод-

хары и Рахулы. И дела всё время идут неважно.

Бытовая техника ломается, соседи скандалят, кры

ша протекает. Наши любимые и близкие умирают

или же просто похожи на саму смерть по утрам,

перед тем как проснуться, и челюсти у них отвиса

ют точно так же, как у придворных куртизанок

Сиддхартхи. Возможно, они насквозь прокурены

или от них пахнет чесноком от съеденного накану

не соуса. Они ворчат на нас и чавкают, пережёвы

вая пищу с открытым ртом. Однако мы доброволь

но остаёмся во всём этом и не пытаемся бежать.

Или же, если мы уже сыты по горло, думаем: «Ну

хватит, пора порвать эти отношения и начать всё

снова с другим человеком!» Нам никогда не надо

едает этот круговорот, потому что мы надеемся и

верим, что где-то «там» нас ждёт совершенный

сердечный друг или сияющая вершина благополу

чия — Шангри-Ла. Столкнувшись с повседневны-

- 2 1 -

ми неприятностями, мы по привычке думаем, что

можем изменить всё к лучшему: всё поправимо,

зубы можно почистить, всё у нас будет в порядке.

Ещё мы можем думать, что настанет день, ког

да мы достигнем совершенства, став опытными и

научившись на уроках своей жизни. Мы ждём, что

станем мудрыми старцами, вроде Йоды из «Звёз

дных войн», не понимая, что зрелость — просто

один из аспектов разложения. Подсознательно нас

манит ожидание, что мы достигнем такой стадии,

когда нам уже не понадобится ничего исправлять.

В один прекрасный день мы обретём «вечное сча

стье». Мы убеждены в счастливой развязке. Как

будто всё, что мы делали до сих пор, было репети

цией. Нам кажется, что наше решающее представ

ление впереди, а потому взор наш устремлён в бу

дущее и мы не живём сегодняшним днём.

Для большинства людей это бесконечное обуст

ройство и переустройство, улучшение чего - то и есть

существование. На самом деле мы ждём, когда

начнётся жизнь. Под должным давлением боль

шинство из нас признается-таки, что стремится к

некоей грядущей высшей ступени: уединиться в

бревенчатом домике в Кенненбанкпорте или в хи

жине в Коста-Рике. А может быть, мы мечтаем

прожить остаток дней в идеализированном лесис

том ландшафте, как на китайских картинах, без

мятежно медитируя в чайном домике, созерцая

водопад и пруд-кои.

Кроме того, мы склонны думать, что после

смерти мир будет жить по-прежнему. То же солн

це будет светить, и те же планеты будут вращаться

на своих орбитах, как они делали это, по нашему

мнению, с начала времён. Наши дети унаследуют

- 2 2 —

землю. Это показывает, насколько мы не осозна

ём переменчивость этого мира и всех его явлений.

Дети не всегда переживают родителей, а пока они

живы, не обязательно соответствуют нашему иде

алу. Ваши милые послушные детки могут вырасти

в чудовищ-наркоманов, которые водят домой та

ких же дружков. У самых праведных в мире роди

телей-пуритан бывают дети — ярко выраженные

гомосексуалисты, точно так же как у некоторых

самых отрешённых хиппи дети становятся неокон

серваторами. Однако мы продолжаем держаться

за архетипы семьи и мечтаем, чтобы у нас были

родословная, фамилия и традиции, сохраняемые

потомками.

ПОИСКИ ИСТИНЫ МОГУТ ПОКАЗАТЬСЯ

НЕДОСТОЙНЫМ ЗАНЯТИЕМ

Важно понять, что царевич не бросал своих семей

ных обязанностей; он бежал не для того, чтобы

присоединиться к общине органического садовод

ства и земледелия, и не потому, что его звала ро

мантическая мечта. Он оставил дом с решимостью

отца семьи, жертвующего удобствами, чтобы до

быть необходимое и достаточное пропитание для

своих домашних, даже если сами они этого пока не

понимают. Мы можем представить, каково было

горе Шуддходаны и его отчаяние на следующее

утро. Точно такое же отчаяние охватывает совре

менных родителей, обнаруживающих, что их дети-

подростки сбежали в Катманду или на Ибицу в

погоне за какими-то утопическими идеалами, как

- 2 3 -

это делали дети-цветы шестидесятых годов п р о

шлого столетия (многие из которых тоже проис

ходили из вполне благополучных и обеспеченных

семей). В отличие от них Сиддхартха не надевал

расклешенные джинсы, не делал пирсинга и тату

ировок, не красил волосы в огненный цвет — он

лишь снял свои царские уборы. Сбросив с себя эти

предметы одежды, отмечающие его принадлеж

ность к высокообразованной аристократии, он на

кинул на себя лишь обрывок ткани и стал нищен -

ствующим странником.

Наше общество, так привыкшее судить о людях

не по их качествам, а по тем благам, которыми они

владеют, ожидало бы от Сиддхартхи, что он будет

жить во дворце, вести привилегированную жизнь и

поддерживать славу своего рода. Образцом успеш

ности в нашем мире служит Билл Гейтс. Вряд ли мы

будем считать таким образцом Махатму Ганди. В

некоторых азиатских странах, как и на Западе, ро

дители заставляют детей добиваться успехов в шко

ле даже в ущерб их здоровью. Детям требуются хо

рошие оценки, чтобы их приняли в школы «Лиги

плюща», а дипломы этой лиги дают возможность

получить престижную работу в банке или крупной

корпорации. И всё это для того, чтобы семья могла

продолжать свою вековую династию.

Представьте, что ваш сын, осознав, что такое

смерть и старость, вдруг бросает свою блестящую

и прибыльную карьеру. Он уже не видит смысла

работать по четырнадцать часов в день, подхалим -

ничая перед своим начальником, рьяно подминая

соперников, разрушая окружающую среду, и с

пользуя детский труд и живя в постоянном напря

жении для того лишь, чтобы получить несколько

- 2 4 -

недель ежегодного отпуска. Он говорит вам, что

хочет перевести в наличные свои ценные бумаги,

раздать всё сиротам и стать бродягой. Что бы вы

сделали? Дали благословение и стали радостно де

литься со своими друзьями новостью, что ваш сын

наконец пришёл в чувство ? Или же вы скажете ему,

что он окончательно сошёл с ума, и отправите к

психиатру?

Отвращение к смерти и старости само по себе

ещё не стало бы для царевича достаточной причи

ной, чтобы оставить жизнь во дворце и пуститься в

неведомое. Сиддхартха предпринял столь реши

тельное действие, поскольку не мог обнаружить

объяснение тому факту, что такова судьба всех су

ществ, которые когда-либо родились или родятся.

Если всё, что родилось, должно разрушиться и уме

реть, тогда павлины в саду, драгоценности, балда

хины, благовония, музыка, золотой поднос для ту

фель, заморские графины, узы, связывающие его с

Яшодхарой и Рахулой, его семья и его страна, —

всё это не имеет никакого смысла. Зачем всё это?

Зачем человеку в здравом уме проливать кровь и

слёзы ради того, что, как ему известно, в конечном

счёте или испарится само, или будет оставлено по

зади? Мог ли он и дальше оставаться посреди ис

кусственного благополучия своего дворца?

Куда же мог отправиться Сиддхартха? И внут

ри дворца, и за его стенами нет такого места, где

можно было бы спрятаться от смерти. За всё своё

царское богатство он не мог бы купить отсрочку.

Искал ли он бессмертия? Мы знаем, что это бес

полезно. Нас занимают мифы о бессмертных гре

ческих богах, истории о святом Граале с эликси

ром бессмертия и о Понсе де Леоне, ведущем сво-

- 2 5 -

их конкистадоров на тщетные поиски «источника

молодости». Мы подсмеиваемся над легендарным

китайским императором Цинь Шихуаном, кото

рый послал в дальние страны юных девственниц и

девственников на поиски снадобья, дарующего

долголетие. Н а м может показаться, что Сиддхар-

тха хотел того же самого. Верно, что он покинул

дворец с несколько наивной мыслью — он не мог

дать бессмертия своей жене и сыну, — но его поис

ки не были тщетными.

ЧТО ОБНАРУЖИЛ БУДДА

Не вооружённый никакими научными методами

исследования, царевич Сиддхартха сидел на охап

ке травы куша под фикусом пиппала, исследуя при -

роду человека. После длительного углублённого

размышления он постиг, что любая форма, в том

числе наша плоть и кровь, а также все наши э м о

ции и всё, что мы воспринимаем, — это составные

вещи, результат соединения двух или более частей.

Когда сходятся две или большее количество состав -

ляющих, возникает новое явление: гвозди и доски

становятся столом, вода и листья — чаем, а страх,

преданность и спаситель — Богом. Этот конечный

продукт не имеет независимого бытия, отдельного

от его частей. Вера в его истинное, независимое

существование — величайшее заблуждение. М е ж

ду тем сами части также подвержены переменам.

Именно благодаря соединению их индивидуальные

качества меняются, и вместе они становятся чем-

то другим — они «составное».

- 2 6 -

Сиддхартха понял, что это применимо не толь

ко к человеку и его восприятию, но и ко всему: миру

в целом, вселенной, — потому что всё взаимоза

висимо, всё подвержено переменам. Ни одна со

ставляющая во всём мироздании не существует в

автономном, постоянном, чистом состоянии. Ни

книга, которую вы держите в руках, ни мельчай

шие атомы, ни даже боги. Как только что-то по

является в пределах досягаемости нашего ума,

пусть даже в нашем воображении — например че-

тырёхрукий человек, — это что-то будет зависеть

от существования чего - то другого. Таким образом,

Сиддхартха обнаружил, что непостоянство не зна

чит смерть, как мы обычно думаем, — оно подра

зумевает перемену. Всё, что меняется по отноше

нию к другой вещи, пусть это совсем незаметная

перемена, подчиняется законам непостоянства.

Благодаря этому постижению Сиддхартха на

конец понял всё о страдании, связанном со смерт

ностью. Он признал, что перемены неизбежны и

что смерть — только часть этого круговорота. Кро -

ме того, он постиг, что нет такой всемогущей силы,

которая могла бы обратить вспять движение к

смерти, а потому для него не существовало более

опасности стать пленником обманчивых надежд.

ЕСЛИ нет слепой, беспочвенной надежды, нет и ра

зочарования. Если ты знаешь, что всё непостоян

но, ты ни за что не держишься, а если ты ни за что

не держишься, то не рассуждаешь с точки зрения

обладания или утраты, а потому живёшь действи

тельно наполненной жизнью.

Пробуждение Сиддхартхи от иллюзии посто

янства даёт нам основание называть его Буддой,

Пробуждённым. Ныне, спустя две с половиной

- 2 7 -

тысячи лет, мы понимаем: то, что он открыл и

чему учил, — бесценное сокровище, вдохновив

шее миллионы людей, образованных и неграмот

ных, богатых и бедных, от царя Ашоки до Аллена

Гинсберга, от хана Хубилая до Махатмы Ганди,

от Его Святейшества Далай-ламы до рок-куми

ров «Бисти Бойз». С другой стороны, появись

Сиддхартха сейчас, он был бы немало разочаро

ван, потому что открытия его в большинстве сво

ём остаются невостребованными. Я не имею в

виду, что современная наука и технология на

столько шагнули вперёд, что результаты его иссле

дования оказались опровергнутыми или утратили

свою актуальность. Никто пока не стал бессмер

тным. Рано или поздно каждый должен умереть,

и, согласно статистике, это делают ежедневно

около двухсот пятидесяти тысяч человек. Наши

близкие умирали и будут умирать. Но мы всё рав

но испытываем потрясение и скорбь, когда уми

рает любимый человек, и мы продолжаем искать

источник молодости или тайную формулу долго

летия. Походы в магазины здорового питания,

пищевые добавки и витамины, занятия йогой, ко

рейский женьшень, пластическая хирургия, инъ

екции коллагена и увлажняющие лосьоны — всё

это служит очевидным доказательством того, что

мы тайно разделяем желание императора Цинь

Шихуана обрести бессмертие.

Царевичу Сиддхартхе уже не был нужен элик

сир бессмертия. Поняв, что все вещи составные, что

процесс их распада бесконечен и что ни одна из со

ставляющих во всём мироздании не существует

сама по себе, в неизменном, чистом состоянии, он

обрёл освобождение. Всё, что является составным

- 2 8 -

(подразумевается, как мы теперь понимаем, всё

без исключения), и его непостоянство связаны во -

едино, как вода и кубик льда. Бросив кубик льда в

стакан с напитком, мы получаем и то и другое. Вот

так, глядя на прохожего, Сиддхартха видел его од

новременно живым и разлагающимся, пусть тот и

был совершенно здоров.

Возможно, вы подумаете, что жить с такими

мыслями не слишком весело, однако видеть обе

стороны довольно увлекательно. Вы можете полу

чить от этого огромное удовлетворение. Это не то,

что американские горки надежд и разочарований,

взлётов и падений. Если рассматривать реальность

с этой точки зрения, то всё вокруг нас начинает

растворяться. Ваше восприятие явлений преобра

жается и в некотором смысле становится более яс

ным. Очень легко увидеть, насколько люди увле

чены и захвачены этим катанием на американских

горках, и вы невольно проникаетесь состраданием

к ним. Действительно, одна из причин вашего со

страдания заключается именно в том, что непос

тоянство столь очевидно, однако люди продолжа

ют его не замечать.

МИМОЛЁТНОСТЬ

По своей природе существование всего составного

связано со временем: имеет место его начало, се

редина и конец. Этой книги раньше не было, те

перь она есть, а потом она развалится. Точно так

же то «я», которое существовало вчера, — то есть

вы, — отличается от того «я», которое существует

- 2 9 -

сегодня. Плохое настроение сменилось хорошим,

вы что-то узнали, ваша память обогатилась, ца

рапина на коленке немного зажила. Наше кажу

щееся непрерывным существование являет собой

череду начал и концов, связанных временем. Даже

сам акт творения требует времени: есть время до

существования, время становления и время окон

чания акта творения.

Те, кто верит во всемогущего Бога, обычно не

анализируют своё представление о времени, п о

скольку предполагается, что Бог-Творец вневре -

менная сущность и независим от времени. Чтобы

уверовать во всемогущего, всесильного Творца, мы

должны принять во внимание аспект времени. Су

ществуй этот мир всегда, Создатель не был бы ну

жен. Следовательно, его не должно было существо

вать до творения, а потому требуется последова

тельность в р е м е н и . П о с к о л ь к у С о з д а т е л ь —

скажем Бог — неизбежно подчиняется законам

времени, Он тоже должен быть подвержен пере

менам, даже если речь идёт о единственной пере

мене — создании этого мира. И это замечательно.

Всеведущий и неизменный Бог не может менять

ся, так что лучше иметь непостоянного Бога, ко

торый способен откликаться на молитвы и влиять

на погоду. Однако, раз действия Бога являются со

вокупностью начал и концов, Он непостоянен,

другими словами, подвержен изменчивости и не

надёжен.

Если нет бумаги, нет и книги. Если нет воды,

нет льда. Если нет начала, нет и конца. Суще

ствование одного во многом зависит от другого,

а потому нет такой вещи, как истинная незави

симость и самодостаточность. Вследствие взаимо-

- 3 0 -

зависимости, если одна составляющая — напри

мер ножка стола — хоть немного изменяется, то

всё явление в целом тоже претерпевает измене

ние, целостность его теряет былую стабильность.

Хотя мы думаем, что способны управлять пере

меной, по большей части это невозможно из-за

бесчисленных незримых влияний, о которых мы

и не подозреваем. И вследствие этой взаимоза

висимости распад всех вещей в их текущем или

изначальном состоянии неизбежен. Каждая пере

мена заключает в себе элемент смерти. Сегодня —

это смерть вчерашнего дня.

Большинство людей признают, что всё рождён

ное неизбежно должно умереть. Однако наши оп

ределения «всего» и «смерти» могут разниться.

Для Сиддхартхи рождённое подразумевает всё м и

роздание: не только цветы, грибы и людей, но всё,

что родилось, возникло или любым образом соеди

нилось вместе. Смерть же подразумевает любой

распад, разделение на составные части. У Сиддхар

тхи не было ни грантов на исследования, ни ассис

тентов-лаборантов — свидетелями его поисков

были только горячая индийская пыль да немного

численные, бредущие мимо буйволы. П р и таком

оснащении он постиг истину непостоянства на глу

боком уровне. Открытие, сделанное Сиддхартхой,

не было столь же впечатляющим, как обнаруже

ние новой звезды; его целью не было внедрение

нравственных установок, учреждение обществен -

ного движения или новой религии; не было оно и

пророчеством. Непостоянство — простой земной

факт. Совершенно невероятно, чтобы в один пре

красный день какая-то строптивая и своенравная

составная вещь стала постоянной. Ещё менее ве-

- 3 1 -

роятно, чтобы нам удалось логически и экспери

ментально доказать её существование. Однако в

наше время мы или обожествляем Будду, или п ы

таемся «превзойти» его с помощью наших продви

нутых науки и технологии.

И ВСЁ ЖЕ МЫ ПРОДОЛЖАЕМ

ИГНОРИРОВАТЬ ЭТОТ ФАКТ

Через две тысячи пятьсот тридцать восемь лет после

того, как Сиддхартха вышел за ворота дворца, — в

то время года, когда многие миллионы людей ве

селятся и развлекаются в преддверии Нового года,

в то время, когда одни вспоминают о Боге, а дру

гие с головой погружаются в рождественские рас

продажи, — мир потрясло катастрофическое цу

нами. Даже самые чёрствые из нас застыли от ужа

са. Когда по телевидению показывали этот сюжет,

некоторые из нас хотели, чтобы наконец вмешался

Орсон Уэллс, объявив, что всё это и н с ц е н и р о в к а ,

или примчался бы Человек-паук, чтобы спасти

положение.

Нет сомнения, что сердце царевича Сиддхарт-

хи разрывалось бы от боли при виде жертв цуна

ми, смытых волной. Но ещё больше оно разрыва

лось бы от того, что мы были застигнуты врасплох

и тем самым подтвердили своё неизменное отри-

Орсон Уэллс был автором радиопостановки по роману

Герберта Уэллса «Война миров» (1938 г.). Представ

ленная в форме репортажа с места событий, она вызвала

небывалую панику среди слушателей, всерьёз восприняв -

ших известия о нападении марсиан. — Прим. пер.

- 3 2 -

цание непостоянства. Н а ш а планета состоит из

подвижной магмы. Любая часть суши: Австралия,

Тайвань, обе Америки — словно роса, готовая со

рваться с острия травинки. Однако строительство

небоскрёбов и туннелей не прекращается. Неудер

ж и м а я вырубка лесов ради одноразовых палочек

для еды и рекламной макулатуры только способ

ствует более активному проявлению непостоян

ства. Любому явлению приходит конец, и призна

ки его наступления не должны нас удивлять, одна

ко убедить нас в этом очень трудно.

Д а ж е после такого сурового напоминания, как

цунами, впечатление о смерти и разрушениях

скоро сотрётся из памяти и благополучно забудет

ся. На том самом месте, где люди опознавали

тела своих близких, будут воздвигнуты роскошные

курорты. Во всём мире люди будут по-прежнему

поглощены составлением и выстраиванием «ре

альности», надеясь достичь вечного, непреходя

щего счастья. Пожелание «счастья навеки» есть

не что иное, как скрытое пожелание постоянства.

Придумывание таких понятий, как «вечная лю

бовь», «постоянное счастье» и «спасение», — ещё

одно свидетельство непостоянства. Наши желания

и реальные результаты явно не соответствуют друг

другу. Мы намереваемся утвердиться сами и уп

рочить свой мир, но забываем, что разрушение

начинается с того самого мига, что и создание.

Мы не хотим разрушения, но то, что мы делаем,

ведёт прямо к нему.

Будда советовал, что мы по меньшей мере дол

ж н ы стараться помнить о непостоянстве, а не

умышленно замалчивать его. Храня осознавание

2 Отчего вы не буддист

- 3 3 -

составной природы явлений, мы начинаем пони

мать непостоянство. Осознавая взаимозависи

мость, мы осознаём непостоянство. А помня о

том, что вещи непостоянны, мы вряд ли будем

рабски следовать необоснованным предположе

ниям, закоснелым верованиям (как религиозным,

так и вполне светским), искусственным системам

ценностей или слепой вере. Такая осознанность

спасает нас от всевозможных трагедий личного,

политического и межличностного характера. Мы

начинаем понимать, что не всё целиком в нашей

власти ни сейчас, ни в будущем, а потому не нуж

но ждать, чтобы события соответствовали нашим

предвкушениям и опасениям, надеждам и стра

хам. Нам некого винить, когда дела плохи, по

тому что существуют бесчисленные причины и

условия, от которых это зависит. Мы можем пе

ренести это понимание с самых дальних горизон

тов нашего воображения на субатомный уровень.

Нельзя полагаться даже на мельчайшие элемен

тарные частицы.

НЕУСТОЙЧИВОСТЬ

Наша планета Земля, то место, где вы сидите сей

час, читая эту книгу, в конце концов станет такой

же безжизненной, как Марс, — если только ещё

раньше в неё не врежется метеорит. Или же какой-

то сверхвулкан, заслонив солнечный свет изверга

емым пеплом, может погубить всякую жизнь на

Земле. Многие из звёзд, которые мы мечтательно

рассматриваем на ночном небе, уже давно погиб-

- 3 4 -

ли, и мы наслаждаемся лучами, идущими от звезд,

угасших миллионы световых лет назад. На нашей

хрупкой Земле континенты всё ещё продолжают

перемещаться по поверхности. Триста миллионов

лет назад известные нам теперь континенты Ю ж

ной и Северной Америки были частью единого м а

терика, который геологи называют Пангеей.

Но нам не нужно ждать триста миллионов лет,

чтобы увидеть перемены. Даже за одну короткую

жизнь мы можем стать свидетелями того, как ве

ликие империи исчезают, будто капля воды на го

рячем песке. Например, Индия долгое время под

чинялась императрице, которая жила в Англии, а

её флаг развевался во многих странах по всему зем -

ному шару. Но ныне уже нельзя сказать, что солн

це над британским флагом не заходит. Так назы

ваемые народности и нации, с которыми мы себя

так прочно отождествляем, постоянно претерпе

вают изменения. Например, такие воинственные

народы, как маори и навахо, некогда сотни лет вла

девшие своими территориями, теперь живут как

национальные меньшинства, загнанные в резерва

ции, в то время как иммигранты, прибывшие из

Европы и осевшие на новом месте за последние 2 5 0

лет, являются правящим большинством. Китайцы -

ханьцы всегда называли маньчжуров «чужие», но

теперь Китай заявляет о себе как о республике,

объединяющей много этнических групп, так что

теперь маньчжуры стали «нашими». Однако, не

смотря на это постоянное преобразование, мы

продолжаем жертвовать жизнью и здоровьем ради

того, чтобы укрепить свою нацию, границы своей

страны и своё общество. Сколько крови было про

лито во и м я политических систем на протяжении

- 35 -

столетий? Каждый общественный строй формиру

ется и складывается из бесчисленных неустойчи

вых факторов: экономики, урожая, личных амби

ций, состояния сердечно-сосудистой системы ли

дера, страстей, любви и удачи. Легендарные вожди

тоже не вечны: одни утратили ореол славы, пото

му что курили не затягиваясь2, а другие пришли к

власти всего лишь из-за того, что не до конца были

пробиты дырочки в избирательных бюллетенях.

Сложность непостоянства и неустойчивости всех

составных явлений становится ещё более ярко вы

раженной в области международных отношений,

поскольку понятия «союзники» и «враги» всё вре

мя меняются. Было время, когда Америка ярост

но набрасывалась на врага под именем «комму

низм». Даже Че Гевара, великий народный герой,

был заклеймён как террорист, потому что принад

лежал к определённой партии и носил берет с крас

ной звездой. Вряд ли он был таким уж совершен

ным коммунистом, каким мы его рисуем. Теперь,

спустя несколько десятилетий, Белый дом подли

зывается к Китаю, единственной и огромной к о м

мунистической стране, предоставляя ей статус

«страны наибольшего благоприятствования» и

закрывая глаза именно на то, против чего Амери

ка обычно издаёт боевой клич.

Наверное, именно и з - з а изменчивости пред

ставлений о врагах и друзьях Сиддхартха отказал

ся взять с собой на поиски истины Чанну, когда тот

умолял его об этом. Даже его ближайший наперс-

Намёк на получившее широкую известность признание

Билла Клинтона о том, что в студенческие годы он курил

марихуану, «но не затягиваясь». — Прим. пер.

-56-

ник и друг был подвержен переменам. Мы часто

ощущаем перемену в личных взаимоотношениях.

Лучший друг, с которым вы делились своими са

мыми сокровенными тайнами, способен стать ва

шим злейшим врагом, потому что эти близкие от

ношения дают ему преимущество в борьбе против

вас. Между президентом Бушем, Усамой бен Ла

деном и Саддамом Хусейном произошёл публич

ный и скандальный разрыв. Эту троицу долго свя

зывали очень тёплые отношения, но теперь они ста

ли примером заклятых врагов. Используя знание

глубоко личных подробностей из жизни друг дру

га, они устроили кровавую бойню, заплатив мно

гими тысячами жизней людей, чтобы навязать дру

гим собственные варианты «нравственности».

Поскольку мы гордимся своими принципами и

зачастую навязываем их другим людям, представ

ление о нравственности всё ещё сохраняет для нас

какую-то ценность. Однако определение н р а в

ственности на протяжении человеческой истории

изменялось, соответствуя духу эпохи. Колеблю

щийся американский показатель политической

корректности и некорректности поразительно лу

кав. Как бы вы ни относились к различным наро

дам и культурным группам, кто-то всё равно бу

дет чувствовать себя обиженным. Правила всё вре -

мя м е н я ю т с я . В один п р е к р а с н ы й день мы

приглашаем друга на обед, и, поскольку он ревно

стный вегетарианец, нам приходится продумывать

соответствующее меню. Н о , придя в следующий

раз, он спрашивает: «А где же мясо? », потому что

теперь он уже ревностный последователь белковой

диеты. Или же тот, кто отстаивал мнение о необ

ходимости воздержания до брака, может вдруг ув-

- 3 7 -

лечься случайными связями, однажды попробовав,

что это такое.

В искусстве Древней Азии женщину изобража

ли с обнажённой грудью, и даже в современности

в некоторых азиатских странах для женщины счи

тается вполне допустимым ходить с нагим до по

яса торсом. Но вот телевидение и система запад

ных ценностей совместными усилиями знакомят

этих людей с новой этикой. Вдруг становится без

нравственным ходить без бюстгальтера. Те, кто не

прикрывает грудь, считаются отсталыми и даже

могут попасть за решётку. Грудь сама по себе не

представляет собой ничего плохого, и она никак не

изменилась, но изменилась мораль. Вследствие

этой перемены грудь превратилась во что-то гре

ховное, и в результате Федеральная комиссия по

связи Соединённых Штатов оштрафовала С и - б и -

эс на 5 5 0 тысяч долларов за то, что Джанет Джек

сон в течение трёх секунд показывала всего лишь

одну грудь.

ПРИЧИНЫ И УСЛОВИЯ:

ЯЙЦО СВАРЕНО, И С ЭТИМ

УЖЕ НИЧЕГО НЕ ПОДЕЛАЕШЬ

Говоря о «составных вещах», Сиддхартха имел в

виду нечто, большее, чем зримые и осязаемые я в

ления, такие, например, как Д Н К , ваша собака,

Эйфелева башня, яйцеклетки и сперматозоиды.

Ум, время, память и Бог — тоже вещи составные.

И каждый из составных компонентов, в свою оче

редь, зависит от нескольких уровней собрания.

- 3 8 -

Точно также, говоря о непостоянстве, он выходил

за пределы обычных представлений о «конце», на

пример, о том, что смерть случается только один

раз — и всё кончено. Смерть длится с момента

рождения, с момента создания. Каждая переме

на — это разновидность смерти, а потому каждое

рождение заключает в себе смерть чего-то ещё.

Возьмите варёное куриное яйцо. Без постоянной

перемены процесс варки яйца не мог бы состоять

ся. Результат — варёное яйцо — требует неких ос

новных причин и условий. Ясно, что нужны яйцо,

кастрюлька с водой и какой-то нагреватель. Кро

ме того, есть некие не столь существенные причи

ны и условия, например наличие кухни, освеще

ние, таймер, рука, которая положит яйцо в каст

рюльку. Другое важное условие — это отсутствие

помех, например: не должно отключиться элект

ричество или не должна зайти коза, которая опро

кинет кастрюльку. Кроме того, каждое из условий

— например курица — требует наличия другого

ряда причин и условий. Скажем, нужно, чтобы

другая курица снесла яйцо, из которого вылупится

наша курица; нужно безопасное место, чтобы это

случилось; нужен корм для курицы. Цыплёнку

нужно какое-то помещение, где бы он рос. Можно

продолжить дальнейшее дробление, вычленяя не

заменимые и необязательные требования, вплоть

до субатомного уровня, называя всё большее чис

ло форм, функций и наименований.

Когда все бесчисленные причины и условия со

шлись вместе и нет никаких помех и препятствий,

результат будет неизбежен. Многие ошибочно

принимают это за некий «фатум», судьбу или

удачу, но у нас есть ещё и наша энергия и воля, с

- 3 9 -

тем чтобы извлечь желаемый результат из сово

купности условий, по крайней мере в начале про

цесса. Но в определённый момент, даже если мы

будем молиться, чтобы яйцо не сварилось, оно

сварится.

Подобно яйцу, все явления порождены мириа

дами составляющих, а потому изменчивы. Почти

все эти мириады компонентов не подчиняются на

шей воле, а потому не согласуются с нашими ожи

д а н и я м и . С а м ы й неперспективный кандидат в

президенты может выиграть выборы и потом при

вести страну к миру и процветанию. Кандидат, к о

торого вы поддерживаете, может победить на вы

борах, а потом привести страну к экономическому

и социальному краху, сделав вашу жизнь несчаст

ной. Допустим, вы считаете либералов левого тол

ка очень просвещёнными политиками, но на самом

деле они могут действовать на руку фашистам и

скинхедам, глядя на них снисходительно или даже

пропагандируя терпимость к тому, что возмути

тельно и нетерпимо. Или же они защищают лич

ные права тех, чья единственная цель — уничто

жить личные права и свободы других людей.

Этот же принцип непредсказуемости применим

ко всему: ко всем формам, чувствам, восприяти

я м , традициям, любви, доверию и недоверию,

скептицизму — и даже ко взаимоотношениям меж

ду духовными наставниками и учениками, а также

между людьми и их богами.

Все эти явления непостоянны. Взять, например,

скептицизм. Жил-был один канадец — само воп

лощение скепсиса. Он обожал ходить на буддийс

кие учения, чтобы спорить с учителями. Он был

действительно очень подкован в буддийской ф и -

- 4 0 -

лософии, поэтому его доводы звучали весьма убе

дительно. Ему очень нравилось повторять цитату

из буддийских учений о том, что слова Будды сле

дует тщательно анализировать, а не принимать на

веру. Теперь, спустя несколько лет, он стал верным

последователем одного известного медиума-кон

тактёра. Этот отъявленный скептик сидит перед

своим поющим гуру, и слёзы преданности тому, кто

не может выдвинуть и малой толики логических

обоснований своего учения, ручьём текут у него из

глаз. Вере или преданности полагается быть непо

колебимой, но, как и скепсис и тому подобные со

ставные явления, она непостоянна.

Гордитесь ли вы своей принадлежностью к ка

кой-то религии или тем, что не принадлежите ни к

какой духовной традиции, вера играет важную роль

в вашей жизни. Даже «неверующий» должен ве

рить — полностью, слепо верить — в собственную

логику или доводы, основанные на собственных

переменчивых чувствах. Так что нет ничего уди

вительного, что то, что всегда казалось нам столь

убедительным, больше таковым кажется. Алогич

ная природа веры проявляется достаточно явно:

она представляет собой одно из самых ярко выра

женных составных и взаимозависимых явлений.

Вера может возникнуть благодаря надлежащему

облику, воспринятому в нужное время и в нужном

месте. Ваша вера может опираться на кажущееся

родство и идеальную совместимость. Допустим, вы

женоненавистник и встречаете человека, пропове

дующего ненависть к представительницам п р е

красного пола. Вы найдёте его проповеди убеди

тельными, согласитесь с ним и станете в него ве

рить. Вашу преданность может подкрепить что-то

- 4 1 -

совсем несущественное, вроде общей любви к ан

чоусам. И л и , допустим, к а к о й - т о человек или

организация способны уменьшить ваш страх перед

неведомым. Другие факторы: семья, ваша страна

или общество, в которых вы родились, — всё это

часть собрания элементов, которые объединяются

в том, что мы называем верой.

Граждане многих буддийских стран, таких как

Бутан, Корея, Япония и Таиланд, слепо преданы

буддийскому учению. Однако немало молодых

людей в этих странах разочаровались в буддизме,

потому что информации о нём мало, а всего того,

что отвлекает от веры, в избытке, и, в конце к о н

цов, они или переходят в другую веру, или начи

нают целиком и полностью полагаться лишь на соб -

ственный здравый смысл.

НЕПОСТОЯНСТВО РАБОТАЕТ НА НАС

Весьма полезно понимать, что такое собрание ча

стей, каким образом даже одно варёное яйцо объе -

диняет в себе такое огромное количество явлений.

Учась видеть все вещи и ситуации как собрание эле -

ментов, мы учимся развивать в себе терпимость,

непредубеждённость и бесстрашие. Например, не

которые до сих пор считают Марка Чепмена един

ственным виновником смерти Д ж о н а Леннона.

Возможно, не будь наше обожание этой рок-звез

ды столь велико, у Марка Чепмена не родилась бы

идея убить Джона Леннона. Через двадцать лет

после случившегося Чепмен признался, что, стре

ляя в Джона Леннона, он не видел в нём реального

- 4 2 -

человека. Его психическая неуравновешенность

объяснялась стечением большого количества фак

торов (среди которых особенности мозговых про

цессов, воспитание, американская система психи

атрии) . Если мы способны постичь, что больной и

мучающийся ум есть собрание частей, и осознать,

при каких обстоятельствах он действовал, нам бу

дет легче понять и простить этого Марка Чепмена.

Как и в случае с варёным яйцом, убийство неиз

бежно произошло бы, даже если бы мы стали м о

литься, чтобы его не было.

Н о , возможно, даже такое понимание не изба

вило бы нас от страха перед Марком Чепменом из -

за его непредсказуемости. Страх и волнение — пре

обладающие психологические состояния челове

ческого у м а . З а страхом к р о е т с я п о с т о я н н о е

желание надёжности и предсказуемости. Мы бо

имся всего неведомого. Стремление ума к опреде

лённости зиждется на нашем страхе перед непос

тоянством.

Бесстрашие появляется, когда вы можете по

достоинству оценить неопределённость, когда у

вас есть вера в невозможность того, чтобы взаи

мосвязанные составляющие оставались непод

вижными, статичными и постоянными. Вы в са

мом подлинном смысле этого выражения будете

«готовы к худшему, надеясь на лучшее». Вы об

ретёте чувство собственного достоинства и вели

чие. Эти качества увеличивают вашу способность

работать, бороться, мириться, создавать семью и

наслаждаться любовью и личными взаимоотно

шениями. Зная, что бесчисленные возможности

лежат, ожидая тебя, прямо здесь, за ближайшим

поворотом, и понимая, что они существуют и бу-

- 4 3 -

дут существовать и дальше, вы обретёте всеобъ

емлющую осознанность и дар интуитивного пред

видения, похожие на те, что есть у талантливого

полководца, не маниакально одержимого, а по-

настоящему подготовленного.

Что до Сиддхартхи, то для него, не будь непос

тоянства, не было бы ни продвижения вперёд, ни

перемены к лучшему. Летающий слонёнок Дамбо

научился это понимать. Детёнышем он был изго

ем из-за своих огромных ушей. Он был одиноким,

печальным и всё время боялся, что его выгонят из

цирка. Но потом он обнаружил, что его «урод

ство» — редкий и бесценный дар, благодаря кото

рому он может летать. Дамбо стал всеобщим лю

бимцем. Знай он о непостоянстве с самого начала,

он не страдал бы так прежде. Осознание непосто

янства — ключ к освобождению от страха навсегда

остаться «замурованным» в какой-то ситуации,

состоянии или системе.

Личные взаимоотношения — самые изменчи

вые и посему совершенные примеры составных

явлений и непостоянства. Некоторые пары счи

тают, что способны сохранить свои отношения,

«пока смерть не разлучит», с помощью чтения

умных книг или консультаций семейного психо

аналитика. Однако, узнав, что м у ж ч и н ы — с

Марса, а женщины — с Венеры, мы получаем

ключ лишь к немногим и без того вполне очевид

ным причинам и условиям разлада. Это ограни

ченное понимание может помочь нам установить

временное согласие в межличностных взаимоот

ношениях, но оно не затрагивает многих скрытых

факторов, составляющих часть этих взаимоотно

шений. Умей мы видеть невидимое, возможно,

- 4 4 -

мы сумели бы наслаждаться совершенными вза

имоотношениями, или, быть может, тогда мы

никогда и не стали бы их создавать...

Применяя усвоенное Сиддхартхой понимание

непостоянства к взаимоотношениям, мы приходим

к ощущению блаженства, описанному в проник

новенных словах Джульетты, обращенных к Ромео:

«Прощание в час разлуки несёт с собою столько

сладкой муки...» Расставание часто бывает самым

глубоким моментом в истории взаимоотношений.

Любые отношения в итоге должны закончиться,

даже если конец им положит только смерть. П р и

мысли об этом наша оценка причин и условий,

обеспечивающих каждую связь, повышается. Осо

бенно она сильна, если один из партнёров смер

тельно болен. В этом случае уже нет иллюзии о

«вечности», и это удивительным образом осво

бождает: наши внимательность и любовь становят

ся безоговорочными, а наша радость относится

главным образом к настоящему мигу. Мы легче и

охотнее даём партнёру свои любовь и поддержку,

когда его дни сочтены.

Но мы забываем, что наши дни всегда сочтены!

Даже если рассудком мы понимаем, что всё рож

дённое должно умереть и что всё составное в конеч

ном счёте рассыплется в прах, эмоционально мы всё

равно поступаем, руководствуясь верой в постоян

ство, целиком забывая о принципе взаимозависи

мости. От этой склонности могут проистекать все

возможные негативные состояния: психическая не

уравновешенность, чувство одиночества и чувство

вины. Мы можем ощущать, что нас обманывают,

нам угрожают, нами пренебрегают, — будто весь

мир ополчился именно против нас.

- 4 5 -

КРАСОТА - В ГЛАЗАХ СМОТРЯЩЕГО

Покидая Капилавасту, Сиддхартха был не один.

В те предрассветные часы, когда его семья и слуги

спали, он пошёл на конюшню, где дремал Чанна,

его возничий и самый верный друг. Чанна онемел

при появлении Сиддхартхи, которого никто не со

провождал. Но по приказу своего хозяина он осед

лал для него любимого жеребца Катханку. Никем

не замеченные, они прошли через городские воро

та. Оказавшись на безопасном расстоянии, Сид

дхартха спешился и стал снимать с себя драгоцен

ные украшения и царские уборы. Всё это он пере

дал Чанне, наказав взять Катханку и вернуться в

город. Чанна умолял позволить ему сопровождать

царевича, но Сиддхартха был непреклонен. Чанне

пришлось вернуться и продолжать служить царс

кой семье.

Сиддхартха попросил Чанну передать семье,

чтобы за него не беспокоились, потому что он от

правляется в очень важное путешествие. Он уже

передал Чанне все свои украшения, кроме одного:

последнего символа величия, высокой касты и цар

ского достоинства — прекрасных длинных волос.

Теперь же он сам отрезал их и, отдав их Чанне, один

отправился в путь. Сиддхартха приступал к свое

му исследованию непостоянства. Ему уже казалось

глупым отдавать столько энергии на поддержание

красоты и изысканности. Он ничего не имел про

тив красоты и ухоженной внешности; он выступал

только против веры в присущее им постоянство.

Нередко говорят: «Красота — в глазах смот

рящего». Это утверждение более глубокое, чем

может показаться на первый взгляд. Представле-

- 4 6 -

ния о красоте переменчивы; причины и условия,

определяемые модой, имеют постоянную тенден

цию изменяться, точно так же, как склонны к пе

ременам и те, кто эту красоту созерцает. Ещё в

середине XX века в Китае считалось, что девичья

стопа не должна вырастать больше десяти санти

метров. Результаты такого мучительного уродо

вания считались красивыми: мужчины даже на

ходили эротическое удовольствие в обнюхивании

ткани, которой перебинтовывали стопы. Теперь

китайские дамы претерпевают другие страдания,

удлиняя свои голени, чтобы походить на женщин

из журнала «Вог». Индийские девушки морят

себя голодом, чтобы вместо пышных ф о р м —

столь совершенных и привлекательных в живо

писных изображениях Аджанты — приобрести

угловатые линии парижских моделей. Западные

звёзды немого кино славились тем, что рот у них

был меньше, чем их глаза, а в наши дни пришла

мода на большие рты с губами-сосисками. Воз

можно, у грядущих знаменитостей будут губы как

у ящерицы и глаза как у попугая. Тогда всем жен

щинам с пухлыми губами придётся тратиться на

операции по уменьшению губ.

НЕПОСТОЯНСТВО -

ХОРОШИЕ НОВОСТИ

Будда не был пессимистом или глашатаем дурных

вестей. Он был реалистом в отличие от нас, стре

мящихся уйти от действительности. Утверждая, что

все составные вещи непостоянны, он не имел в

- 4 7 -

виду, что это плохие новости: это просто данность,

научный факт. В зависимости от ваших взглядов и

вашего п о н и м а н и я этого факта он может стать

ключом к вдохновению и надежде, славе и успеху.

Например, если говорить о глобальном потепле

нии и бедности как о следствии алчности капита

лизма, то этим бедствиям можно дать обратный ход

именно благодаря непостоянству всех составных

явлений. Вместо того чтобы уповать в этом деле на

сверхъестественные силы, н а п р и м е р на Б о ж ь ю

волю, нам достаточно всего лишь просто понимать

природу составных явлений. П о н и м а я явления, вы

можете ими управлять и тем самым воздейство

вать на причины и условия. Наверное, вы удиви

тесь, узнав, что такая мелочь, как отказ от исполь

зования полиэтиленовых пакетов, может отсрочить

глобальное потепление.

Осознавая непостоянство причин и условий, мы

приходим к пониманию того, что в наших силах

преобразить препятствия и сделать невозможное

возможным. Это верно для всех областей жизни.

Если у вас нет автомобиля «феррари», вы вполне

можете создать условия для его приобретения. Если

«феррари» существует в природе, у вас есть воз

можность стать владельцем одной из этих прекрас

ных машин. Точно так же, если вы хотите жить

дольше, вы можете бросить курить и больше дви

гаться. Есть вполне обоснованная надежда на до

стижение желаемого результата. Безнадёжность —

как и её противоположность, слепая надежда, —

это результат веры в постоянство.

Вы можете преображать не только свой физи

ческий мир, но и мир своих эмоций, обращая, на

пример, смятение во внутреннюю умиротворён-

- 4 8 -

ность, благодаря освобождению от амбиций или

превращая заниженную самооценку в уверенность

в себе, благодаря добрым поступкам и милосердию.

Если все мы научимся ставить себя на место дру

гих, мы получим мир в своём доме, мир со своими

соседями и с другими странами.

Всё это примеры того, как мы можем влиять на

составные явления на мирском уровне. Сиддхарт-

ха также обнаружил, что непостоянны даже самые

жуткие круги ада и проклятия, потому что и они —

собрания из множества составных частей. Ад не

существует как некое постоянное состояние где-то

под землёй, где осуждённые и низвергнутые туда

претерпевают вечные муки. Он больше похож на

кошмарный сон. Сон, в котором вас топчет слон,

объясняется рядом причин и условий: в первую

очередь это то, что вы спите, и к тому же у вас мог

ли быть какие-то неприятные жизненные пережи

вания, связанные со слонами. Неважно, сколько

длится кошмар: в это время вы находитесь в аду.

Потом благодаря причинам и условиям — прозве -

нел будильник или вы просто выспались — вы про -

буждаетесь. Сновидение — это временный ад,

и он мало чем отличается от нашего представле

ния о «настоящем» аде.

Точно так же, если вы кого-то ненавидите, с

кем-то враждуете и вынашиваете планы мести, это

само по себе переживание ада. Ненависть, поли

тические манипуляции и желание отомстить —

причины ада на нашей земле, например, когда

мальчишка — меньше ростом, тоньше и легче, чем

А К - 4 7 , который он тащит, — лишён возможности

поиграть хоть денёк или отпраздновать свой день

рождения, потому что несёт солдатскую службу.

- 4 9 -

Это не что иное, как ад. В эти ады мы попадаем

из-за причин и условий, а потому можем и выб

раться из этих адов, используя, как советовал Буд

да, противоядие от злобы и ненависти — любовь и

сострадание.

Непостоянство — это не предсказание армагед

дона или апокалипсиса и не кара за наши грехи. По

своей сути оно не негативно и не позитивно: это

просто часть процесса объединения составных ча

стей. Обычно мы ценим только одну половину цик

ла непостоянства. Мы можем приветствовать рож

дение, но не смерть; приобретение, но не потерю;

конец экзаменов, но не их начало. Истинное осво

бождение приходит благодаря признанию всего

цикла в целом и отказу от привязанности к тому,

что кажется нам приемлемым. П о м н я об измен

чивости и непостоянстве причин и условий, как

позитивных, так и негативных, мы можем обра

тить их себе на пользу. Богатство, здоровье, покой

и слава временны и преходящи в той же мере, как

и их противоположности. И конечно же, Сиддхар -

тху не влекли к себе небеса и райские наслаждения.

Ведь они тоже непостоянны.

Может возникнуть вопрос: почему Сиддхартха

сказал, что все «составные вещи» непостоянны?

Почему он просто не сказал, что все вещи непос

тоянны? Было бы корректным утверждение о том,

что все вещи непостоянны, без добавления уточ

н я ю щ е г о слова « с о с т а в н ы е » . О д н а к о н у ж н о

пользоваться любой возможностью, с тем чтобы

напоминать себе о первой части этого в ы р а ж е

ния — «составные», чтобы сохранять логику, зак

лючающуюся в этом выражении. «Собрание» —

- 5 0 -

понятие очень простое, однако заключает в себе

столько уровней смысла, что для его глубокого по

нимания необходимо постоянное напоминание.

Ничто из того, что существует или действует в

этом мире, что создано в воображении или на ма

териальном уровне, что проходит через ваш ум,

и даже сам ваш ум — ничто не останется вечно

таким, каково оно есть сейчас. Вещи могут сохра

няться, пока длится восприятие их вами в этой

ж и з н и или д а ж е в следующем поколении; но

опять-таки они могут исчезнуть раньше, чем вы

того ожидаете. В любом случае перемена неиз

бежна. Здесь нет никакой степени вероятности

или случайности. Если вы ощущаете безысход

ность, вспомните это, и у вас больше не будет

оснований для отчаяния, потому что любая его

причина тоже изменится. Всё должно изменить

ся. Нет ничего невероятного в том, что Австра

лия станет частью Китая, а Голландия — частью

Турции. Нет ничего невероятного в том, что вы

станете причиной смерти другого человека или

будете прикованы к инвалидному креслу. А воз

можно, вы станете миллионером, или спасителем

человечества, или нобелевским лауреатом мира,

или просветлённым существом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Эмоции и боль

На протяжении многих лет, отданных созер

цанию и подвижничеству, Сиддхартха оста

вался непреклонен в своей решимости найти корен -

ную причину страдания и избавить от страдания и

самого себя и других существ. Он направился в Ма-

гадху, в сердце Индии, чтобы продолжить там свою

медитацию. По пути он встретил продавца травы,

которого звали Соттхия. Тот предложил Сиддхар-

тхе охапку травы куша. Сиддхартха воспринял это

как счастливое предзнаменование: в Древней Ин

дии трава куша считалась средством очищения. Он

не стал продолжать своё путешествие, а решил ос

тановиться и медитировать именно там. Он на

шёл место, где можно было сидеть на плоских кам -

нях под деревом пиппала, подстелив траву куша.

Безмолвно он поклялся: «Пусть сгниёт это тело,

пусть я рассыплюсь в прах, но я не встану, пока

не найду ответ».

Сидящий под деревом в созерцании Сиддхарт

ха не остался незамеченным. Мара, царь демонов,

услышав клятву Сиддхартхи, почувствовал силу его

- 5 2 -

решимости. Мара лишился сна: ведь он знал, что

Сиддхартха обладает силой, способной сокрушить

и ввергнуть в хаос все его владения. Опытный пол

ководец, Мара послал пять самых прекрасных сво

их дочерей отвлечь и соблазнить царевича. Когда

девушки (мы называем их апсарами, или небесны

ми девами-нимфами) направились к Сиддхартхе,

они были п о л н о с т ь ю уверены в своём д а р е

обольщения. Но, едва они приблизились к погру

жённому в созерцание царевичу, их красота стала

вянуть. Они иссохли и постарели, лица их стали

уродливыми, а кожа начала источать зловоние.

Сиддхартха даже не шелохнулся. Удручённые ап-

сары вернулись к отцу, который рассвирепел, ус

лышав их рассказ. Кто посмел отвергнуть его до

черей?! В ярости Мара призвал всю свою свиту:

огромное войско, снаряжённое всеми вообразимы

ми видами оружия.

Нападая, воинство Мары действовало в полную

силу. Но, к их ужасу, стрелы, копья, камни и всё

прочее, чем они метили в Сиддхартху, превраща

лось в дождь из цветов, как только приближалось к

своей цели. Через несколько часов безуспешных

попыток Мара и его войско обессилели и вынуж

дены были признать поражение. Наконец, Мара

приблизился к Сиддхартхе и коварными речами

пытался уговорить его отказаться от своих духов -

ных поисков. Сиддхартха же ответил, что не м о

жет этого сделать, поскольку уже потратил на эти

поиски много жизней.

— А чем докажешь, что ты действительно при

лагал усилия так долго? — спросил Мара.

— Мне не нужны доказательства, — ответил

Сиддхартха, — земля — мой свидетель.

- 5 3 -

И с этими словами он коснулся земли — и зем -

ля сотряслась, а Мара растаял в воздухе. Так Сид-

дхартха обрёл освобождение и стал буддой. Он от

крыл способ покончить со страданием в самом его

корне, и не только для себя, но и для всех людей.

Место, где произошла эта заключительная битва с

Марой, ныне называется Бодхгайей, а дерево, под

которым он сидел, — деревом бодхи.

Такова история, которую буддийские матери

рассказывают своим детям на протяжении многих

поколений.

ЧТО ТАКОЕ ЛИЧНОЕ СЧАСТЬЕ

Вопрос «Какова цель или в чём смысл нашей ж и з

н и ? » попросту некорректен для буддиста, потому

что предполагает, что где-то вовне, в пещере или

на горной вершине, может находиться нечто, я в

ляющееся такой конечной целью или абсолютным

смыслом. Такой вопрос предполагает, что мы м о

жем разгадать эту тайну, учась у живущих святых,

читая книги или осваивая эзотерические практи

ки. Если вопрос опирается на предположение о

том, что много кальп назад какой-то человек или

бог набросал чертёж некоей цели, то это вопрос

теистический. Буддисты не верят во всемогущего

Создателя, и у них нет идеи о том, что цель жизни

была кем-то когда-то установлена и определена

или что это надлежит сделать теперь самому.

Более уместно задать буддисту простой вопрос:

«Что такое жизнь?» Исходя из нашего понимания

н е п о с т о я н с т в а , ответ д о л ж е н быть о ч е в и д е н :

- 5 4 -

«Жизнь — это длинная череда составных явлений,

а потому жизнь непостоянна». Это бесконечная

смена одного другим, собрание мимолётных впе

чатлений. Н е с м о т р я на существование мириад

форм жизни, всех нас объединяет одно — ни одно

живое существо не хочет страдать. Все мы — от

президентов и миллиардеров до трудолюбивых му

равьев, пчёл, креветок и бабочек — хотим быть сча

стливыми.

Разумеется, понятия «страдание» и «счастье»

для разных существ имеют довольно разное напол

нение, даже если взять сравнительно небольшой

мир людей. То, что для одного является страдани

ем, для другого — счастье, и наоборот. Для неко

торых людей быть счастливым — значит просто

ухитряться выживать, а для других — иметь семь

сот пар модельной обуви. Одни находят счастье в

том, чтобы иметь на бицепсах такую же татуиров

ку, как у Дэвида Бэкхема. Подчас ценой счастья

бывает жизнь другого существа, как, например, в

том случае, когда счастье одного зависит от того,

завладеет ли он плавником акулы, ножкой цыплён

ка или пенисом тигра. Для одних эротическое и

возбуждающее ощущение — это нежное щекотание

перышком, а другие предпочитают тёрки для сыра,

кнуты и цепи. Король Эдуард VIII предпочёл ж е

нитьбу на разведённой американке короне власти

теля могущественной Британской империи.

Даже у одного человека понятия «счастье» и

«страдание» по прошествии определённого вре

мени могут меняться местами. Беспечность м и

молётного флирта может внезапно смениться

другим чувством, когда один захочет более серь

ёзных отношений: надежда сменяется страхом.

- 5 5 -

Б детстве нравится строить песочные замки на бе

регу, подросткам нравится смотреть на девушек в

бикини или на юношей - серферов с обнажённым

торсом. Счастье для людей среднего возраста —

это деньги и карьера. А когда вам далеко за во

семьдесят, счастье — это коллекционирование

керамических солонок. Для многих удовлетворе

ние требований, предъявляемых этими бесконеч

н ы м и и изменчивыми представлениями, и есть

«цель жизни».

Многие из нас узнают, что такое счастье и

страдание, от социума, в котором мы живём: об

щественное устройство диктует н а м оценку н а

шей удовлетворённости. Это вопрос общих цен

ностей. Два человека с противоположных конти

нентов могут испытывать одинаковые чувства —

удовольствие, отвращение, страх, — основанные

на совершенно разных культурных «индикаторах»

счастья. Китайцы считают деликатесом куриные

лапы, а французы любят намазывать на тосты

паштет из гусиной печёнки. Вообразите, каким

был бы мир, если бы не было капитализма и к а ж

дая страна и отдельный человек действительно

жили согласно прагматической коммунистической

философии Мао Цзэдуна: мы были бы полностью

счастливы без мегамоллов, шикарных автомоби

лей, кофеен «Старбакс», без конкуренции, без

пропасти между бедными и богатыми, но со все

общей системой здравоохранения, а велосипеды

ценились бы больше, чем « х а м м е р ы » . Вместо

этого мы учимся, чего н а м нужно хотеть. Лет

десять назад в отдалённом гималайском королев

стве Бутан характерным символом достатка были

видеомагнитофоны. Постепенно этот символ был

- 5 6

вытеснен внедорожником «тойота ленд-крузер»,

свидетельствующим о принадлежности его обла

дателя к национальному клубу «Счастье и про

цветание» .

Эта склонность считать, что норма, принятая

той или иной группой, должна быть нашей нормой,

формируется в очень раннем возрасте. В первом

классе вы видите, что у всех детей есть пенал опре

делённого вида. У вас появляется «потребность»

тоже заиметь такой, чтобы не отличаться от осталь -

ных. Вы говорите об этом маме, и от того, купит

она вам эту вещь или нет, зависит уровень вашего

счастья. То же самое продолжается и в вашей

взрослой жизни. У соседа есть плазменный теле

визор или новый внедорожник, и потому вам хо

чется того же самого, но только больше и ещё но

вее. Дух соперничества и желание иметь то же, что

и другие, присутствуют и на культурном уровне.

Зачастую мы оцениваем обычаи и традиции дру

гой культуры более высоко, чем собственные. Н е

давно один тайваньский учитель решил отпустить

длинные волосы и носить причёску, являвшуюся

традиционной для Китая в течение многих столе

тий. Н а п о м и н а я древнего китайского воина, он

выглядел весьма элегантно, но директор школы

пригрозил, что уволит его, если тот не станет «при

лично вести себя», то есть не сделает себе корот

кую стрижку в стиле XXI века. Теперь его коротко

остриженная голова с жёсткими волосами выгля -

дит так, будто его ударило током.

Довольно удивительно наблюдать, как китай

цы стесняются своих корней, но в Азии мы видим

много таких примеров комплекса превосходства-

неполноценности. С одной стороны, азиаты очень

- 5 7 -

гордятся своей культурой, а с другой — стыдятся,

считая её отсталой. Они замещают её западной

культурой почти во всех областях жизни — в одеж

де, музыке, нравственности и даже в политичес

кой системе.

Как на личном, так и на социокультурном уров -

не мы перенимаем иностранные, чуждые методы

достижения счастья и преодоления страдания, ред

ко понимая, что эти методы зачастую приносят

результат, почти противоположный ожидаемому.

Наше неумение приспособиться создаёт ряд новых

невзгод, потому что теперь мы не только продол

жаем страдать, но вдобавок ощущаем ещё и отчуж

дение от собственной жизни, неспособные «впи

саться» в существующую систему.

Некоторые из этих культурных определений

«счастья» до некоторой степени действительно

корректны и справедливы. Вообще говоря, круг

лая сумма в банке, удобное жилище, хорошее пи

тание, приличная обувь и другие основные аспек

ты комфорта и удобства — всё это и вправду дела

ет нас счастливыми. Но опять-таки индийские

садху и странствующие отшельники Тибета счаст

ливы потому, что у них нет нужды в кольце для

ключей, они не боятся, что у них украдут их добро:

ведь им нечего запирать.

ОБЩЕПРИЗНАННЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ

СЧАСТЬЯ

Задолго до того, как Сиддхартха достиг знамени

того места просветления в Бодхгайе, он шесть лет

- 5 8 -

сидел под другим деревом. Он изнурял плоть, пи

таясь лишь несколькими зёрнами риса и утоляя

жажду несколькими каплями воды; он не мылся

и не стриг ногтей. Тем самым он стал образцом

для своих собратьев — других духовных искате

лей, с которыми он практиковал. Он был настоль

ко выдержан, что детям местных пастухов, кото

рые щекотали ему уши травинками и трубили

дудками прямо в лицо, никогда не удавалось вы

вести его из себя. Но однажды, через много лет

чрезвычайных лишений, он постиг: то, что он де

лал, было неверно, это путь крайностей, очеред

ная ловушка, точно такая же, как куртизанки,

сады с павлинами и ложки, инкрустированные

драгоценностями. И он решил покончить с аске

тизмом и искупаться в протекавшей рядом реке

Найраньджане (нынешняя Пхалгу). К полному

изумлению собратьев, он даже принял парного

молока от крестьянской девушки Суджаты. Счи

тается, что духовные товарищи покинули Сид-

дхартху, полагая, что тот дурно на них повлияет

и это повредит их практике.

Можно понять, почему эти аскеты покинули

Сиддхартху, ведь он нарушил свои обеты. Люди

всегда стараются найти счастье, стремясь не толь

ко к материальным благам, но и к духовным. М и

ровая история во многом вращается вокруг рели

гии. Религии дают людям свет на пути и правила

поведения: учат любить своих соседей, исповедо

вать золотое правило (поступать с людьми так,

как ты хотел бы, чтобы они поступали с тобой. —

Прим. пер.), практиковать щедрость и медита

цию, пост и жертвенность. Однако эти на первый

взгляд полезные принципы могут превратиться в

- 5 9 -

крайность, в пуританскую догму, из-за которой у

людей появляются ненужное чувство вины и низ

кая самооценка. Довольно часто верующие смот

рят свысока на другие религии, проявляя край

нюю нетерпимость и используя свою веру для

оправдания культурного или даже физического

геноцида. Повсеместно существует великое мно

жество примеров подобного разрушительного ре

лигиозного рвения.

Желая счастья и облегчения страданий, люди

полагаются не только на существующую религию,

но на житейскую мудрость, а то и на политические

лозунги. Теодор Рузвельт сказал: «Если бы мне

пришлось выбирать между справедливостью и м и

ром, я выбрал бы справедливость». Но справед

ливость с чьей точки зрения? Какой интерпрета

ции этого понятия нам предлагается следовать?

Экстремизм — это просто предпочтение одной идеи

о справедливости и отрицание всех других.

Возьмём другой пример. Легко увидеть всю

привлекательность мудрости Конфуция, предпи

сывающего, например, уважать и слушаться стар

ших и не выставлять напоказ недостатки и ошибки

своей семьи и страны. Его мудрость очень праг

матична и может быть полезна для жизни в этом

мире. Все эти правила способны быть мудрыми

руководствами, но во многих случаях они приво

дили к чрезвычайно неприятным последствиям,

например к отсутствию гласности, замалчиванию

нелицеприятных фактов действительности или по

давлению иных взглядов на происходящее. С к а

жем, одержимость идеей о «сохранении лица»,

«невынесении сора из избы» и послушании стар

шим вылилась в многовековую историю обмана и

- 6 0 -

лжи как по отношению к ближайшим соседям, так

и к целым народам.

Если иметь в виду подобный исторический кон

текст, то не будет ничего удивительного в привыч

ке к лицемерию, глубоко укоренившейся во мно

гих азиатских странах, например в Китае и Синга

пуре. Р у к о в о д и т е л и многих стран осуждают

феодализм и монархизм, хвастаясь тем, что ввели

у себя демократию или коммунизм. Но те же са

мые руководители, пользующиеся таким почётом

у своего народа и скрывающие свои преступления

и ошибки, остаются на своём посту до последнего

вздоха или до тех пор, пока не передадут его из

бранному ими преемнику. Мало что изменилось по

сравнению со старой феодальной системой. Закон

и правосудие призваны поддерживать мир и согла

сие в обществе, но во многих случаях система пра

восудия обслуживает мошенников и богачей, тог

да как бедные и невинные страдают от несправед

ливых законов.

Мы, люди, больше, чем каким-либо другим ув

лечением или работой, поглощены погоней за сча

стьем и желанием избавиться от страдания, ис

пользуя для этого бесчисленные методы и мате

риальные объекты.

Вот почему у нас есть скоростные лифты, ноут -

буки, перезаряжаемые батарейки, посудомоечные

машины, тостеры, сами выстреливающие хлеб с

нужной степенью поджаренности, пылесосы для

уборки собачьего дерьма, работающие на бата

рейках щипчики для удаления волосков из носа,

унитазы с подогреваемыми сиденьями, новокаин,

мобильные телефоны, виагра, ковровые покры

тия от плинтуса до плинтуса... Но все эти удоб-

- 6 1 -

ства в равной степени неизбежно служат и источ

ником проблем.

Целые страны стремятся к счастью и прекра

щению страдания в больших масштабах: борются

за территорию, нефть, пространство, финансовые

рынки и власть. Они ведут превентивные войны,

чтобы не допустить потенциально возможного

страдания в будущем. На индивидуальном уров

не мы делаем то же самое, применяя профилак

тические медицинские средства, принимая вита

мины, делая прививки, сдавая анализы крови и

просвечивая всё своё тело с помощью компьютер

ной томографии. Мы ищем признаки грозящего

нам страдания. Обнаружив их, мы сразу стара

емся найти способ лечения. Каждый год появля

ются новые методы, средства и справочные изда

ния, нацеленные на то, чтобы принести долго

временное избавление от страдания и, в идеале,

устранить проблему в принципе как таковую.

Сиддхартха тоже старался пресечь страдание в

корне. Но он не витал в фантазиях о политичес

кой революции, переселении на другую планету

или о создании новой мировой экономики. Он не

помышлял даже о создании новой религии или о

разработке свода правил поведения, которые при

несли бы с собой мир и согласие. С открытым

умом Сиддхартха исследовал страдание и благо

даря неустанному размышлению обнаружил, что

самый его корень — это наши эмоции. На самом

деле они и есть страдание. Так или иначе, прямо

или косвенно, все эмоции рождаются из эгоизма,

в том смысле, что заключают в себе привязан

ность к своему «я». Кроме того, он обнаружил,

- 6 2 -

что, несмотря на кажущуюся реальность, эмоции

не являются неотъемлемой частью нашего суще

ства. Они и не родились вместе с нами, и не на

сланы на нас каким-либо человеком или богом.

Эмоции возникают, если сходятся особые причи

ны и условия, например, когда вам вдруг прихо

дит на ум, что кто-то вас осуждает, или прези

рает, или отнимает у вас то, что принадлежит вам

по праву. Тогда возникают соответствующие эмо

ции. В тот миг, когда мы принимаем эти эмоции,

вовлекаемся в них, в тот миг, когда мы попада

емся на эту удочку, мы утрачиваем осознанность

и здравомыслие. Мы «выходим из себя». Так

Сиддхартха нашёл своё решение — осознанность.

Если вы искренне хотите устранить страдание,

вам необходимо развить в себе осознанность, об

ратить внимание на свои эмоции и научиться «не

выходить из себя».

Если вы понаблюдаете за своими эмоциями, как

это делал Сиддхартха, если вы будете стараться ус

тановить их происхождение, то обнаружите, что все

они коренятся в отсутствие правильного понима

ния, а потому изначально ошибочны. По сути, все

эмоции — разновидности предубеждения: в каж

дой эмоции всегда заключена доля концептуаль

ного суждения.

Например, если факел вращают с достаточной

скоростью, мы видим огненное кольцо. Просто

душных детей да и взрослых это зрелище увлека

ет и завораживает. Малые дети не вычленяют

руку, держащую факел, сам факел и огонь от него.

То, что они видят, для них реально: их увлекает

оптический обман, огненное кольцо. Сколько бы

он ни ДЛИЛСЯ, пусть одно мгновение, дети полно-

- 6 3 -

стью и глубоко в нём убеждены. Точно так же

многие из нас заблуждаются относительно види

мости собственного тела. Глядя на своё тело, мы

не думаем о нём как о совокупности отдельных

частей: молекул, генов, сосудов, плоти и крови.

Мы думаем о теле как о едином целом, и, более

того, мы предвзято полагаем, что это и есть ис

т и н н о существующий о р г а н и з м , н а з ы в а е м ы й

«тело». Убеждённые в этом, сначала мы хотим

иметь плоский живот, изящные кисти рук, стать

и высокий рост, загорелое и красивое лицо или

соблазнительную, точёную фигуру. Потом, поме

шавшись на этом, мы тратимся на членство в

спортивном клубе, на увлажнители, чаи для по

худания, на «диету Южного побережья», на йогу,

тренажёры и лавандовое масло.

Будто дети, поглощённые и заворожённые зре

лищем огненного кольца, которое их изумляет и

даже пугает, мы проявляем различные эмоции по

отношению к внешнему виду и благополучию соб

ственного тела. Если говорить об огненном коль

це, то взрослые, как правило, отдают себе отчёт,

что это просто иллюзия, а потому оно не вызывает

в них столь бурных эмоций. Исходя из здравого

смысла, мы понимаем, что кольцо состоит из сво

их составных частей: из движения руки, держащей

горящий факел. Утомлённый зрелищем старший

брат может относиться к младшему свысока, по

кровительственно. Однако м ы , взрослые, видя

кольцо, можем понять завороженность малыша,

особенно если всё происходит ночью, в сопровож

дении танцев, необычной музыки и в обстановке

общего подъёма. В таком случае даже для нас,

взрослых, это зрелище может быть захватываю-

- 6 4 -

щим, хотя мы и понимаем, что в основе его лежит

иллюзия. По мнению Сиддхартхи, это понима

ние — зачаток сострадания.

БЕСКОНЕЧНОЕ РАЗНООБРАЗИЕ

ЭМОЦИЙ

По мере того как углублялась его медитация,

Сиддхартха начал постигать иллюзорную суть всех

явлений и, поняв это их качество, по-другому

взглянул на свою прежнюю жизнь во дворце, на

пиры и сады с павлинами, на своих друзей и се

мью. Он увидел, что так называемая семья — всё

равно что постояльцы гостиницы, путники, вре

менно поселившиеся под одной крышей. Рано или

поздно — с приходом смерти, а то и раньше — все

собравшиеся разойдутся кто куда. П о к а некая

группа людей остаётся вместе, их взаимоотноше

ния наполнены доверием, ответственностью, лю

бовью, общими успехами и неудачами — и всё это

порождает бесконечное разнообразие драмати

ческих ситуаций.

Сиддхартха мог очень ясно увидеть, как легко

людям увлечься представлением об идиллической

семейной жизни, идеей близости и родства, и все

ми приятными моментами жизни во дворце. Дру

гие не могли видеть реальность так, как он: подоб

но взрослому, понимающему, что огненное коль

цо в ночи — лишь иллюзия, собрание частей,

лишённых собственной сущности. Но словно доб

рый отец, без надменности и покровительственного

отношения к тем, кто этой иллюзией заворожён, он

3 Отчего вы не буддист

- 6 5 -

видел, что в этом круговороте нет ни плохого, ни

хорошего, нет вины и нет обвиняемых, — и это да

вало ему возможность чувствовать одно лишь ве

ликое сострадание.

Теперь, когда кругозор Сиддхартхи не был ог

раничен рамками жизни во дворце, он мог видеть

отсутствие сущности собственного материального

тела. Это тело по своей природе было для него тем

же самым, что и огненное кольцо. Пока кто-то ве

рит, что такая вещь по-настоящему существует —

один миг или вечно, — эта его вера коренится в заб -

луждении. Заблуждение есть не что иное, как не

достаток осведомлённости. Если кому-то недостаёт

осведомлённости, буддисты называют такое состо

яние сознания неведением. Именно из этого неве

дения возникают наши эмоции. Как мы увидим,

этот процесс, начинающийся утратой осведомлён

ности и заканчивающийся появлением эмоций,

можно исчерпывающим образом объяснить с по

мощью четырёх истин.

В этом мире существует безграничное разнообра

зие эмоций. Из наших ошибочных суждений, пред

рассудков и неведения каждый миг рождаются бес

численные эмоции. Н а м знакомы любовь и нена

висть, чувства вины и невиновности, преданность,

уныние, ревность и гордость, страх, стыд, печаль и

радость, а также множество других чувств. В неко

торых языках есть такие слова для обозначения эмо -

ций, для которых в нашем языке нет названий, а

потому они не существуют. В некоторых уголках

Азии нет слова для обозначения романтической

любви, тогда как у испанцев есть множество слов для

определения разных аспектов такой влюблённости.

-66-

По мнению буддистов, существует бесчисленное

множество эмоций, для которых в разных языках

существуют наименования, но ещё больше таких,

которые превосходят нашу способность давать оп

ределения в рамках логического мышления. Неко

торые эмоции кажутся поддающимися разумному

объяснению, но большинство из них иррациональ

но. Некоторые с виду мирные эмоции на самом деле

коренятся в агрессивности. А есть и такие эмоции,

которые почти неуловимы. Мы м о ж е м считать

кого-то совершенно бесстрастным и невозмутимым,

но это состояние — само по себе эмоция.

Эмоции могут быть ребяческими. Например, вы

можете рассердиться из-за того, что кто-то дру

гой не сердится, а вы считаете, что ему следовало

бы это делать. Или в какой-то день вы огорчаетесь

потому, что ваша подруга слишком многого хочет,

а завтра огорчаетесь потому, что она хочет чего-то

недостаточно. Некоторые эмоции кажутся случай

ному наблюдателю забавными, как, например,

когда принц Чарльз, тайно флиртуя со своей тог

дашней любовницей Камиллой Паркер Боулз, за

метил ей, что не прочь бы перевоплотиться её там

п о н о м . Н е к о т о р ы е э м о ц и и п р о я в л я ю т с я к а к

вздорная самонадеянность, например, как у хозя

ев Белого дома, навязывающих всему миру своё

понимание свободы. Навязывание другим своего

личного мнения с применением силы, шантажа,

обмана или тонких манипуляций — это тоже часть

нашей эмоциональной деятельности. Немало хри

стиан и мусульман страстно хотят обратить языч

ников в свою «истинную веру», дабы помочь им

избежать геенны огненной и проклятия, тогда как

экзистенциалисты рьяно пытаются превратить ре-

3*

- 6 7 -

лигиозных людей в язычников. Эмоции проявля

ются и в виде нелепой гордости, питаемой, напри

мер , патриотами - индийцами по отношению к Ин -

дии, которая в теперешнем её виде была создана

британским колониальным правлением. Многие

патриотически настроенные американцы ощутили

самодовольную радость, когда президент Буш с

капитанского мостика авианосца «Авраам Л и н

кольн» объявил о победе над Ираком, хотя на са

м о м деле война только начиналась. Отчаянное

стремление завоевать уважение — это тоже э м о

ция: возьмите Малайзию, Тайвань и Китай, сорев

нующихся в том, кто построит самое высокое в мире

здание, будто это и есть доказательство их мощи.

Эмоции могут быть болезненными и извращённы -

ми, приводя к педофилии и зверской жестокости.

Один мужчина даже поместил в Интернете объяв -

ление, что ищет молодого человека, желающего

быть убитым и съеденным. Он получил многочис

ленные отклики и в конце концов действительно

убил и сожрал одного из своих респондентов.

ПОСМОТРИМ В КОРЕНЬ -

(НЕСУЩЕСТВУЮЩЕЕ) «Я»

Все эти разнообразные эмоции и их последствия

проистекают от заблуждения, а заблуждение это

берёт начало в одном-единственном источнике,

корне всякого неведения — привязанности к свое

му «я».

Мы предполагаем, что у каждого из нас есть своё

«я», что существует некий феномен, называемый

- 6 8 -

«я». Однако «я» — это всего лишь очередное заб

луждение. Обыкновенно мы сами производим на

свет это представление о своём «я», которое затем

кажется нам чем-то надёжным и незыблемым.

Н а м и владеет идея о том, что это понятие обозна

чает нечто устойчивое и реальное. Мы думаем,

поднимая руку: я есть вот эта форма. Мы думаем:

у меня есть форма — вот моё тело. Мы думаем: эта

форма и есть я — я высокий. Мы думаем: я нахо

жусь в этой форме, указывая на свою грудь. То же

самое с нашими чувствами, восприятием и дей

ствиями. У меня есть чувства, я воспринимаю то-

то и то-то... Но Сиддхартха постиг, что нет ника

кой независимой сущности, которую можно ква

лифицировать как «я» и обнаружить где-либо,

внутри или снаружи тела. Как и оптический обман

огненного кольца, «я» — иллюзорно. Это обман,

основополагающая ошибка, то, что в конечном

счёте не обладает бытием. Но точно так же, как нас

завораживает огненное кольцо, нас завораживает

и представление о том, что мы — это «я». Рассмат -

ривая своё тело, чувства, восприятие, действия и

сознание, мы понимаем, что всё это разные эле

менты того, о чём мы думаем как о «себе», однако

если бы мы провели исследование, то обнаружили

бы, что «я» не пребывает ни в одной из этих со

ставляющих. Привязанность к заблуждению о сво

ём «я» — это смехотворный акт неведения; он уве

ковечивает неведение и приводит ко всевозможным

страданиям и разочарованиям. Что бы мы ни де

лали в нашей жизни, всё зависит от того, как мы

воспринимаем своё «я», а потому, если это вос

приятие опирается на заблуждения — что неизбеж

но так, — то заблуждение пронизывает всё, что мы

- 6 9 -

делаем, видим и переживаем. И дело здесь не про

сто в детском непонимании оптических законов,

света и движения: всё наше бытие основано на

чрезвычайно шатких посылках.

В тот миг, когда Сиддхартха обнаружил отсут -

ствие «я», он также обнаружил и отсутствие како

го-либо независимо существующего зла — есть

только неведение. В частности, он размышлял о

связанном с созданием ярлыка «я» неведении, к о

торое наклеивает этот ярлык на абсолютно лишён -

ное основы составное явление, приписывает ему

значимость и изо всех сил его защищает. Это неве

дение, как обнаружил Сиддхартха, прямо ведёт к

страданию и мучениям.

Неведение — это просто незнание фактов, не

верное знание или неполное знание. Все эти раз

новидности неведения влекут за собой непонима

ние и ошибочное истолкование, преувеличение и

преуменьшение. Допустим, отыскивая своего дру

га, вы увидели его вдалеке. Приблизившись, вы

обнаруживаете, что ошиблись и приняли за друга

какое-то чучело. Вы, конечно же, разочаруетесь.

Ведь не чучело подшутило над вами и не друг ко -

варно вас обманул: вас ввело в заблуждение ваше

собственное неведение. Всё, что мы делаем, пови

нуясь неведению, ненадёжно. Когда мы действуем

без понимания или с неполным пониманием, у нас

нет основания для уверенности. Здесь проявляет

ся наше исконное сомнение, оно-то и порождает

все эти эмоции, имеющие имя и безымянные, я в

ные и скрытые.

Единственная причина, по которой мы ощуща

ем уверенность в том, что достигнем вершины ле

стницы или что наш самолёт взлетит и благополуч

70 -

но приземлится в нужном месте, заключается в

том, что мы пребываем в блаженном неведении.

Но это блаженство недолговечно, поскольку бла

женное неведение есть не что иное, как постоян

ное преувеличение наших шансов на то, что нам

обязательно повезёт, и недооценка существующих

препятствий. Разумеется, причины и условия дей

ствительно сходятся вместе и события происходят

именно так, как мы того ожидали, но мы смотрим

на этот успех как на нечто само собой разумеюще -

еся. Мы используем это как доказательство того,

что иначе и быть не могло, что наши предположе

ния были верны и обоснованны. Но такие предпо

ложения — всего лишь пища для ошибочного по

нимания. Всякий раз, когда мы делаем предполо

жение — например, о том, что понимаем свою

супругу, — мы обнажаем себя, словно открытую

рану. Предположения и ожидания, опирающиеся

на кого-то или что-то постороннее, делают нас

уязвимыми. В любой момент может выскочить

одно из бесчисленных возможных несоответствий

и бросить пригоршню соли на наши предположе

ния, отчего мы содрогнёмся и взвоем.

ПРИВЫЧНА - СОЮЗНИК «Я»

Вероятно, величайшее открытие в истории челове

чества — это постижение Сиддхартхой того, что

независимо существующего «я» нет в природе, что

это просто ярлык-обозначение, а потому привя

занность к нему есть неведение. Однако, сколь бы

ни был непрочен этот ярлык, уничтожить его —

- 7 1 -

непростая задача. Ярлык, называемый «я», — са

мое прочное из всех представлений.

Открытие Сиддхартхой ошибочности представ

ления о «я» символически выражено в истории о

сокрушении Мары. Традиционно именуемый злым

владыкой мира желаний, Мара — это не что иное,

как владевшая самим Сиддхартхой привязанность

к «я». Принято изображать Мару красивым и м о

гучим воином, не знающим п о р а ж е н и й . К а к и

Мара, «я» могущественно и ненасытно, себялю

биво и лживо, жадно до внимания, умно и тщес

лавно. Трудно вспомнить, что, подобно иллюзии

огненного кольца, «я» — лишь собрание частей, что

оно не существует независимо и подвержено еже

секундным переменам.

Привычные стереотипы восприятия ослабляют

наши попытки справиться с привязанностью к «я».

Д а ж е простые привычки очень живучи. Может

быть, вы и осознаёте, какой вред наносит курение

вашему здоровью, но это далеко не всегда убежда

ет вас бросить курить, особенно если вам нравятся

сам ритуал, утончённая форма сигареты, клубы

голубоватого табачного дыма, вам нравится, как

этот душистый дым обволакивает ваши пальцы. Но

привычка к «я» — не просто пагубная привязан

ность, вроде курения сигарет. Эта привычка коре

нится в нас с незапамятных времён. Именно так

мы идентифицируем самих себя. Именно это «я»

мы сильнее всего любим, а подчас и яростнее всего

ненавидим. Кроме того, именно его существова

ние мы так усердно стараемся утвердить. Почти

всё, что мы делаем, всё, что думаем или имеем, в

том числе и наш духовный путь, — это средства,

служащие для того, чтобы подтвердить его суще-

- 7 2 -

ствование. Именно «я» боится неудач и жаждет

успеха, страшится ада и мечтает о небесах обето

ванных. «Я» терпеть не может страдания, но в то

же самое время любит его причины. Оно с тупым

упрямством ведёт войны во имя мира. Оно желает

просветления, но недолюбливает путь к просвет

лению. Оно желает работать по-социалистически,

а жить по-капиталистически. Когда «я» ощущает

одиночество, оно мечтает о дружбе. Его одержи

мость теми, кого оно любит, проявляется в страс

ти, которая может легко превратиться в ненависть.

Его потенциальные оппоненты — например духов -

ные пути, призванные победить эго, — зачастую

искажаются им и становятся союзниками «я».

В искусстве шулерской игры ему нет равных. Буд

то шелковичный червь, оно окутывает себя коко

ном, но в отличие от этого червя не знает, как выр

ваться наружу.

БИТВА С «Я»

Во время битвы в Бодхгайе Мара применял про

тив Сиддхартхи разнообразное оружие. Например,

у него были особые стрелы. Каждая стрела обла

дала губительной силой, например: одна вызыва

ла страсть, другая — притуплённость ума, третья —

гордость, четвёртая — раздоры, пятая — самодо

вольство, шестая — лишала осознанности. В буд

дийских сутрах мы читаем, что Мара остаётся не

побеждённым в каждом из нас — он непрестанно

пускает в нас свои отравленные стрелы. Поражён

ные стрелами Мары, сначала мы цепенеем, а по-

- 7 3 -

том яд пропитывает все наше существо, постепен

но разрушая его. Когда мы утрачиваем осознан

ность и цепляемся за «я» — это действует вызыва

ющий оцепенение яд Мары. За этим в наше созна

ние неизбежно вкрадываются разрушительные

эмоции, пропитывая нас насквозь.

Если нас поразила стрела страсти, все наши

обычные чувства, рассудительность и здравый ум

улетучиваются, а ложная гордость, развращённость

и безнравственность просачиваются внутрь и за

нимают их место. Отравленные, мы не останавли

ваемся ни перед чем, чтобы заполучить желаемое.

Человек, поражённый страстью, может найти сек

суально привлекательной уличную проститутку с

формами бегемота, хотя красивая девушка предан -

но ждёт его дома. Словно мотылёк на огонь и рыба

на крючок с наживкой, многие из нас на этой зем

ле попадали в ловушку, соблазнённые едой, сла

вой, похвалой, деньгами, красотой и почётом.

Страсть может проявиться и как жажда влас

ти. Охваченные ею, мировые лидеры совершенно

безразличны к тому, что их жажда власти разру

шительна для планеты. Если бы не алчность не

которых людей, жаждущих наживы, автострады

были бы полны машин, питаемых солнечными

батареями, и никто в мире не голодал бы. Такие

достижения возможны физически и технологичес

ки, но явно невозможны с точки зрения правя

щих в мире эмоций. А тем временем мы ворчим

насчёт о к р у ж а ю щ е й нас н е с п р а в е д л и в о с т и и

осуждаем таких людей, как Д ж о р д ж Буш-млад

ший. Сами поражённые стрелами алчности, мы

не видим, что именно наше собственное жела

ние — иметь такие удобства, как дешёвая импорт-

- 7 4 -

ная электроника, и такие предметы роскоши, как

внедорожник «хаммер», — на самом деле спо

собствует несправедливым войнам, опустошаю

щим наш мир. Каждый день в Лос-Анджелесе во

время часа пик специальная полоса для автомо

билей, перевозящих несколько человек, пуста,

тогда как тысячи машин с одиноким водителем

заполоняют остальную часть дороги. Даже те, кто

устраивает марши протеста под лозунгом «Нет

кровопролитию ради нефти!», нуждаются в не

фти, чтобы иметь возможность покупать привоз

ные киви для своих фруктовых десертов.

И з - з а стрел М а р ы вспыхивают бесконечные

распри. На протяжении всей истории религиозные

деятели, которые, по всеобщему мнению, должны

быть выше страстей и служить для нас образцами

чистоты и праведности, оказываются столь же жад

ными до власти. Они манипулируют своими пос

ледователями, угрожая им адскими муками и суля

райское блаженство. Ныне мы видим, что поли

тики манипулируют выборами и предвыборными

кампаниями до такой степени, что без малейшего

зазрения совести обрушивают крылатые ракеты

«томагавк» на ни в чём не повинные страны, если

это может склонить общественное мнение на их

сторону. Кого заботит, выиграли ли вы войну, если

вы уже выиграли выборы? Иные политики выстав

ляют напоказ свою религиозность, инсценируют

покушение на себя, фабрикуют героев и организу

ют катастрофы — и всё это с целью утолить свою

жажду власти.

Если человеческое «я» переполнено гордостью,

на эмоциональном уровне это может проявиться

бесчисленным множеством способов: фанатизм,

- 7 5 -

расизм, моральная неустойчивость, боязнь непри

ятия, боязнь неприятностей, бесчувственность —

вот лишь некоторые из них. Движимые мужской

гордостью, представители сильного пола умаляют

роль и подавляют энергию более чем половины

людского рода — женщин. В период ухаживания

обе стороны проявляют гордость, постоянно оце

нивая, достаточно ли хорош для них другой чело

век и достаточно ли они хороши для другого чело -

века. Движимые гордыней, иные семьи тратят це

лые состояния на свадебную церемонию, длящуюся

один день, хотя заключённый брак, возможно, и

не будет долгим, в то время как в тот же день и в

той же деревне люди умирают с голода. Турист на

рочито и демонстративно даёт десять долларов чае -

вых швейцару за то, что тот толкнул перед ним вра

щающуюся дверь, а в следующую минуту торгует

ся из - за пятидолларовой футболки с продавщицей,

которая пытается заработать на жизнь для своего

младенца и семьи.

Гордость и жалость тесно связаны между со

бой. Если вам кажется, что жизнь у вас тяжелее

и несчастнее, чем у других, это просто проявле

ние привязанности к собственному «я». Когда у

«я» возрастает жалость к самому себе, не оста

ётся места для сострадания к другим. В нашем

несовершенном мире так много людей страдали в

прошлом и страдают по сей день. Однако стра

дания некоторых людей считаются более «важны

ми» страданиями. Хотя у нас нет точной статис

тики, можно с уверенностью сказать, что число

коренных жителей Америки, убитых европейца

ми при колонизации Северной Америки, по мень

шей мере равно числу жертв других случаев ге-

- 7 6 -

ноцида, признанных историками. Однако соот

ветствующего общепризнанного термина — тако

го, как антисемитизм или холокост, — который

обозначал бы эту немыслимую бойню, нет.

Массовые убийства, организованные Сталиным

и Мао Цзэдуном, тоже не имеют отличительных

наименований, хотя и существуют музеи, беско

нечные документальные и полнометражные филь -

мы и судебные иски о реабилитации. Мусульмане

жалуются, что их преследуют, но забывают о том,

какие разрушения несли с собой их предки-мого

лы, которые завоевали большую часть Азии, рас

пространяя ислам. Свидетельства тогдашнего ра

зорения видны до сих пор — это древние руины

п а м я т н и к о в и храмов, некогда возведённых из

любви к другому богу.

Существует гордость от принадлежности к ка

кой-то школе, традиции или религии. Христиане,

иудеи и мусульмане верят в одного и того же Бога,

и в некотором смысле они — братья. Но вследствие

гордости, которую питают последователи этих ре

лигий, и их мнения о том, что именно они «пра

вильные», религии эти стали причиной большего

количества смертей, чем две мировые войны, вме

сте взятые.

Причина расизма — эта та же отравленная стрела

гордости. Многие азиаты и африканцы обвиняют в

расизме белых жителей Запада, но расизм существу

ет и в Азии. На Западе есть хотя бы антирасистские

законы и на официальном уровне расизм осужда

ют. Однако сингапурская девушка не может при

гласить своего мужа-бельгийца домой, чтобы по

знакомить с семьёй. Этнические китайцы и индий

цы в М а л а й з и и не могут получить статус

- 7 7 -

«бхумипутры»3 на протяжении многих поколений.

В Японии многие родившиеся там корейцы всё ещё

не натурализовались. Хотя многие белые усынов

ляют цветных детей, вряд ли состоятельная азиат

ская семья когда-либо усыновит белого ребёнка.

Немало уроженцев Азии считают такое смешение

культур и рас неприемлемым. Интересно, как ази

аты восприняли бы противоположную ситуацию:

если бы белым людям миллионами пришлось миг

рировать в Китай, Корею, Японию, Малайзию, Са

удовскую Аравию и Индию? Что, если бы они орга

низовывали свои общины, отнимали у местных ра

бочие места, выписывали себе с родины невест,

поколение за поколением разговаривали на своём

языке, отказываясь говорить на языке исконных

жителей этой страны, и в довершение всего поддер

живали религиозный экстремизм у себя на родине?

Другая стрела Мары — зависть. Это одна из

эмоций, более всего свойственных неудачникам.

Она проявляется иррационально и порождает при -

чудливые истории, чтобы сбить вас с толку. Она

может поразить внезапно в самое неожиданное

время, например, когда вы наслаждаетесь прослу

шиванием классической симфонии. Хотя у вас нет

никакого намерения стать виолончелисткой и вы

никогда и пальцем не прикасались к виолончели,

вас может охватить зависть к ни в чём не повинной

виолончелистке, с которой вы никогда даже не

встречались. Одного того факта, что она талант

лива, будет достаточно, чтобы отравить ваш ум.

Почти весь мир завидует Соединённым Штатам.

Многие из религиозных и политических фанатиков,

«Сына земли», или коренного жителя. — Прим. ред.

- 7 8 -

высмеивающих и критикующих США, называя аме -

риканцев подручными сатаны и империалистами,

вывернулись бы наизнанку, чтобы получить «грин

кард», если таковой у них ещё нет. Движимое чёр

ной завистью, общество, зачастую подстрекаемое

средствами массовой информации, почти всегда

набрасывается на тех, кто пользуется успехом в фи

нансовой, физической или интеллектуальной об

ласти. Некоторые журналисты предпринимают по

пытки защищать аутсайдеров и «простых людей»,

но часто они боятся упоминать, что некоторые из

этих «аутсайдеров» на самом деле фанатики. Эти

журналисты отказываются освещать какие-либо их

преступления, а те немногие, которые отваживаются

высказаться открыто, рискуют быть заклеймённы

ми как экстремисты или шовинисты.

Эгоистически желая заполучить больше учени

ков-последователей, коварный Мара проповедует

свободу, но если кто-то по-настоящему ею вос

пользуется, вряд ли Маре это понравится. По су

ществу, мы предпочитаем, чтобы свобода предназ

началась только для нас, а не для других существ.

Неудивительно, что, если мы или кто-то ещё дей

ствительно станем пользоваться всеми своими сво -

бодами, нас не везде будут приветствовать. Так

называемые свобода и демократия — просто ещё

одна система подчинения, выстроенная Марой.

А КАК ЖЕ ЛЮБОВЬ?

Вы можете думать, что не все эмоции — страда

ние: а как же любовь, радость, творческое вдохно-

- 7 9 -

вение, преданность, восторг, покой, чувство един

ства, чувство удовлетворения, утешение? Мы счи

таем, что эмоции необходимы для творческого са

мовыражения: поэзии, музыки и других видов ис

кусства. Н а ш е определение страдания нечётко и

ограниченно. Сиддхартха дал более широкое и при

этом намного более точное и чёткое определение

страдания.

Некоторые виды страдания, например враж

дебность, ревность или головная боль, обладают

я в н ы м и отрицательными качествами, тогда как

другие вовсе не кажутся нам столь тягостными.

Для Сиддхартхи всё, что имеет такое качество, как

неопределённость и непредсказуемость, — страда

ние. Например, любовь может приносить радость

и удовлетворение, но она не возникает сама по себе,

ни с того ни с сего. Она зависит от кого - то или чего -

то, а потому непредсказуема. Как минимум чело

век зависит от объекта любви, и в известном смыс

ле он всегда «на поводке». Дополнительных же

неявных условий не счесть. По этой причине со

вершенно бессмысленно ругать своих родителей

за наше несчастливое детство или ругать самих себя

за разлад между родителями, потому что нам со

вершенно неведомы многие скрытые зависимые

условия, связанные с этими ситуациями.

Для обозначения счастья и несчастья тибетцы

используют слова рангванг и ш енванг. Дать их точ -

ный перевод трудно. Ранг — значит «я», «сам»,

«моё», ванг — «сила», «власть», «права» или «пол

номочие» , а гиен — «другой». Вообще говоря, пока

человек сам управляет ситуацией, он счастлив, ког

да же им командует кто-то другой, он несчастлив.

Поэтому счастье — это когда человек обладает пол-

- 8 0 -

ной властью, свободой выбора, правами, когда у

него нет препятствий, нет поводка. Иначе говоря,

это свобода выбора и свобода невыбора, свобода

быть активным или бездействовать.

Есть определённые вещи, которые мы можем

делать, чтобы изменить обстоятельства в свою

пользу, например: принимать витамины, чтобы

стать сильным, или пить кофе, чтобы взбодриться.

Но мы не можем защитить мир от потрясений, и з

бавить его от очередного цунами. Мы можем не

допустить, чтобы голубь разбился о лобовое стекло

нашего автомобиля. Но мы не можем контроли

ровать других водителей на скоростной автостра

де. Большая часть нашей жизни связана с попыт

кой сделать других людей счастливее, главным об

разом затем, чтобы нам самим было спокойнее.

Нет ничего приятного в том, чтобы жить рядом с

человеком, который постоянно хмур. Но мы не

можем всё время поддерживать в другом человеке

радужное настроение. Мы можем попытаться, и,

допустим, иногда это нам будет удаваться, но это

потребует от нас приложения огромных сил. Н е

достаточно в самом начале взаимоотношений один

раз сказать: «Я тебя люблю». Вам до самого конца

придётся делать всё, что положено: посылать цве

ты, проявлять знаки внимания. Если вы хоть раз

чем-то пренебрежёте, всё пойдёт прахом. А иног

да, даже если вы посвящаете своему объекту всё

внимание, он может неправильно вас понять, не

знать, как принять ваши чувства, или вовсе остать

ся равнодушным. Молодой человек предвкушает

ужин при свечах с девушкой своей мечты, вообра

ж а я события предстоящей ночи, как он будет уха

живать и очаровывать эту девушку. Но это всего

- 8 1 —

лишь мечта, предположение. Обоснованное это

предположение или необоснованное, оно всегда

остаётся только догадкой. На самом деле мы не

можем всё время быть стопроцентно готовыми ко

всему. Поэтому нашим препятствиям и противни

кам достаточно всего лишь одного процента вре

мени, чтобы все их злонамеренные козни оказались

успешными, — и вот ненужное слово случайно сры

вается у нас с языка, мы нечаянно испускаем газы

в самый неподходящий момент или всего на миг

отворачиваемся от монитора рентгеновского а п

парата на пункте досмотра в аэропорту.

Возможно, нам кажется, что не так уж мы и

страдаем, а если и страдаем, то страдания эти со

всем невелики. Ведь мы не вынуждены жить в тру

щобах и нам не грозит стать жертвами резни в Ру

анде. Многие думают: у меня всё в порядке, я

дышу, я завтракаю, всё идёт как нельзя лучше — я

не страдаю. Но что они имеют в виду? Уверены ли

они во всём этом на сто процентов? Они что, пе

рестали ожидать перемен к лучшему? Забыли о

подстерегающих опасностях? Если подобное отно

шение проистекает от подлинной удовлетворённо

сти и оценки того, чем они уже обладают, то о не

обходимости именно такого взгляда на вещи и учил

Сиддхартха. Но на самом деле мы редко демонст

рируем подобную удовлетворённость: в нашем уме

всегда присутствует свербящее чувство, что нужно

сделать что-то ещё, и эта неудовлетворённость ве

дёт к страданию.

Сиддхартха пришёл к выводу: нужно развивать

осознание собственных эмоций. Если вы способ

ны хотя бы немного осознавать эмоции в миг их

возникновения, вы ограничиваете их активность,

- 8 2 -

и они становятся похожими на подростков, за ко

торыми присматривает воспитатель. Вы наблюда

ете, и сила Мары уменьшается. Отравленные стре

лы не причинили Сиддхартхе вреда, поскольку он

понимал, что они — всего лишь иллюзия. Точно так

же наши собственные бурные эмоции станут не

более опасными, чем лепестки цветов. А когда ап-

сары приблизились к Сиддхартхе, он ясно видел,

что они — просто составные явления, подобные

огненному кольцу, в результате чего они утратили

свои чары. Они не смогли нарушить его покой.

Точно так же мы избавляемся от искушения, видя,

что объекты нашего желания — это на самом деле

просто составные явления.

Если вы начинаете обращать внимание на то,

какой вред могут причинить эмоции, в вас разви

вается осознанность. Если вы обладаете осознан

ностью — например, вы понимаете, что находи

тесь на краю пропасти, — вы осознаёте, какая опас

ность вам грозит. Вы всё равно можете продолжать

двигаться вперёд и делать то, что делали: идти по

краю обрыва с осознанностью «Уже не так страш

но, но даже увлекательно». Истинный источник

страха — незнание. Осознанность не подразуме

вает, что вы больше не живёте: на самом деле с ней

ваша жизнь становится куда более наполненной.

Если, поднося к губам чашку чая, вы понимаете

горечь и сладость всего преходящего, значит, вы

по-настоящему наслаждаетесь этой чашкой чая.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Всё — пустота

Вскоре после достижения Сиддхартхой просвет -

ления его слова, которые мы называем Дхар

мой, стали п р о н и к а т ь во все слои индийского

общества. Дхарма выходила за пределы кастовой

системы и была в равной мере притягательна для

высокородных и отверженных, для богатых и бед

ных. В III веке до нашей эры на индийском субкон -

тиненте жил один из величайших правителей древ

ности — царь Ашока, беспощадный воитель и ти

ран, который без колебаний убил своих близких

родственников, чтобы укрепить свою власть. Но

даже царь Ашока в конце концов открыл истину

Дхармы и стал пацифистом, сторонником мира и

ненасилия. Ныне он известен в истории как один

из самых влиятельных покровителей буддизма.

Благодаря таким покровителям, как Ашока,

Дхарма продолжала расцветать, распространяясь

во всех направлениях и выйдя далеко за пределы

Индии. В I тысячелетии новой эры, на расстоянии

тысячи километров от Бодхгайи, в тибетской де

ревне Кья Нгаца родился другой обычный человек

- 8 4 -

с исключительными способностями. После кош

марного детства, обучившись чёрной магии, буй

ный юноша, дабы отомстить виновникам за стра

дания его рано овдовевшей матери и её малолет

него сына, убил не один десяток родственников и

соседей. Он бежал из дома и в конце концов встре

тился с крестьянином по имени Марпа, великим

учителем Дхармы и переводчиком, который рас

сказывал о природе бытия и способе жизни, как

некогда этому учил Сиддхартха. Юноша преобра

зился. Один из самых знаменитых святых йогинов

Тибета, он стал известен под именем Миларепа.

Д а ж е сегодня его песни и истории вдохновляют

сотни тысяч людей. Наследие его мудрости пере

давалось через непрерывную линию преемствен

ности учителей и учеников.

Миларепа учил своих последователей, что сло

ва Сиддхартхи непохожи на другие философские

учения, которые мы читаем для удовольствия или

как пищу для ума, а затем ставим на полку. Мы

м о ж е м по-настоящему практиковать Дхарму и

применять её в повседневной жизни. Среди пер

вого поколения учеников Миларепы был блестя

щий учёный по имени Речунгпа. Хотя Миларепа

говорил ему, что практика, объединённая с ж и з

нью, более важна, чем теоретическое изучение,

Речунгпа всё равно отправился в Индию, намере

ваясь получить классические наставления по ф и

лософии в одном из величайших буддийских уни

верситетов, существовавших в то время. Речунгпа

в самом деле прилежно учился у многих индийс

ких учёных и святых. Когда через много лет Речун

гпа вернулся в Тибет, его старый учитель Миларе

па пошёл встретить его на пустынном плоскогорье.

- 8 5 -

После того как, обменявшись приветствиями, они

некоторое время обсуждали учёбу, вдруг разрази

лась сильная буря с градом. На открытой равнине

спрятаться было некуда. Миларепа заметил на зем -

ле полый рог яка и быстро укрылся в нём — при

этом рог не увеличился в размерах, а Миларепа не

стал меньше. Сидя в этом сухом укрытии, Мила

репа пропел песню, сообщая Речунгпе, что в этом

ячьем роге осталось ещё много свободного места...

если только его ученик понял природу пустоты.

Возможно, вы подумаете, что эта история о Ми-

ларепе и ячьем роге — просто волшебная сказка. Или

если вы человек доверчивый, то можете счесть, что

всё дело в магии, которую применил тибетский йо-

гин. Но, как мы увидим, это тоже не так.

ПРИВЯЗАННОСТЬ И ПУСТОТЕ

Одержав победу над Марой и его войском, Сид-

дхартха постиг пустоту как отсутствие независимо -

го бытия. Он понял: всё, что мы видим, слышим,

ощущаем, представляем и знаем как существую

щее, — просто пустота, которой мы приписываем

некую «подлинность». Такое навешивание ярлы

ков или восприятие мира как истинного объясня

ется сильной индивидуальной и коллективной при

вычкой — так делаем мы все. Сила привычки столь

велика, а представление о пустоте столь малоприв

лекательно для нас, что очень немногие преиспол

нены желания добиваться обретения постижения

подобно Сиддхартхе. Вместо того мы блуждаем,

словно путники, потерявшиеся в пустыне, которые

- 8 6 -

видят вдали цветущий оазис. На самом деле этот

оазис — просто отражение марева на песке, но от

чаяние, жажда и надежда заставляют путешествен -

ника видеть в нём воду. Из последних сил добрав

шись туда, путник обнаруживает, что это только

пустой мираж, и его переполняет горькое разоча

рование.

Хотя мы и не считаем себя пребывающими в

столь же отчаянном положении и полагаем, что мы

образованны и находимся в трезвом уме и твёрдой

памяти, но если мы видим и ощущаем всё как ис

тинно существующее, то мы ведём себя подобно

тому человеку в пустыне. Мы стремимся найти

подлинную дружбу, безопасность, признание и ус

пех или просто мир и покой. Н а м даже, возмож

но, удастся обрести некое подобие того, чего мы так

страстно желаем. Но если мы зависим от внешних

обстоятельств, то, как и того путника, в конце кон

цов нас ждёт разочарование. Вещи не таковы, ка

кими кажутся: они непостоянны, и не в наших си

лах всецело контролировать происходящее.

Если мы действительно глубоко проанализиру

ем положение вещей, как это делал Сиддхартха, то

обнаружим, что такие ярлыки, как «форма», «вре

мя», «пространство», «направление» и «размер»,

довольно легко устранить. Сиддхартха понял, что

даже «я» существует только на относительном

уровне, точно так же как мираж в пустыне. Его

постижение остановило для него круговорот ожи -

даний, разочарований и страдания. В миг своего

освобождения он подумал: «Я нашёл путь, кото

рый глубок, полон покоя, ясен, свободен от край

ностей, исполняет желания и подобен животворя

щему нектару. Но если я попытаюсь его выразить,

- 8 7 -

если я попробую ему учить, никто не будет спосо

бен слушать, услышать и понять. А потому я оста

нусь в лесу, сохраняя это состояние покоя». Счи

тается, что, узнав об этом намерении Сиддхартхи,

боги Индра и Брахма явились перед ним и проси

ли не уединяться в лесу, а учить ради блага других

существ. «Даже если не каждый услышавший пой

мёт все твои учения, — сказали они, — будут и те

немногие, которые смогут их понять. И помочь

хотя бы этим немногим — достойная задача».

Уважая их желания, Сиддхартха отправился в

город Варанаси, который даже в те дни был круп

ным духовным и культурным центром Древней

Индии, где у реки Ганг собрались интеллектуалы и

мыслители. Когда Сиддхартха прибыл в Сарнатх,

что близ Варанаси, он повстречал своих бывших

собратьев - аскетов, давным - давно оставивших его,

когда он нарушил свои обеты, выпив молока, под

несённого Суджатой. Завидев приближающегося

Сиддхартху, они быстро сговорились не обращать

на него внимания: они не станут с ним здоровать

ся, не говоря уж о том, чтобы вставать и низко кла

няться. «Вот идёт этот обманщик», —усмехнулись

они. Но для того, кто постиг пустоту, как это сде

лал Сиддхартха, такие понятия, как похвала или

осуждение, почёт или презрение, хорошее и пло

хое, не имеют ни малейшего смысла. Это всего лишь

ничего не значащие слова, а потому нет нужды ре

агировать на них так, как если бы они были чем-то

реальным и значимым. Вот почему Сиддхартха

приближался, с умом, начисто лишённым какого-

либо тщеславия, сомнения или гордыни. Поступь

Сиддхартхи, который ничуть не выглядел смущён

ным, была так величественна, что пять отшельни-

- 8 8 —

ков невольно встали при его приближении. Так что

свою первую проповедь Сиддхартха произнёс

именно тогда и там, а его первыми учениками стали

бывшие собратья-аскеты.

НАША ОГРАНИЧЕННАЯ ЛОГИКА

Сиддхартха вполне обоснованно полагал, что про

поведь его учения будет отнюдь не лёгкой задачей.

В мире, где царят алчность, гордыня и косный ма

териализм, трудно учить даже таким начальным

принципам, как любовь, сострадание и благотво

рительность, не говоря уж об абсолютной истине

пустоты всего сущего. Мы держимся за своё бли

зорукое мышление и ограничены рамками м и р

ского прагматизма. Чтобы мы сочли что-то дос

тойным наших затрат времени и сил, оно должно

быть осязаемым и приносить немедленную пользу.

Согласно этим критериям, пустота, как её опреде

лил Будда, кажется нам совершенно бесполезной.

Мы можем подумать: «Какая польза от размыш

ления о непостоянстве и пустоте мира явлений?

Какая мне выгода от пустоты?»

При нашей ограниченной логике мы имеем ряд

определений того, что имеет смысл и что бес

смысленно, и пустота не входит в эти рамки. П о

лучается, что идея о пустоте попросту не поме

щается в наши головы. Это объясняется тем, что

человеческий ум действует на основе одной не

адекватной системы логики, хотя в нашем распо

ряжении имеется бесчисленное количество иных

логических систем. Мы действуем так, будто ты-

- 8 9 -

сячи лет истории предшествовало этому момен

ту, а если бы кто-то сказал нам, что вся челове

ческая эволюции прошла за то время, которое

потребовалось нам, чтобы сделать глоток кофе,

мы не смогли бы этого понять. Точно так же,

когда в буддийских учениях мы читаем, что один

день в аду равен пяти сотням лет, мы считаем, что

в религии эти цифры нужны просто для того, что

бы запугать паству и сделать людей покорными.

Но представьте, что вы отдыхаете неделю со сво

ей дорогой возлюбленной, — это время пролета

ет стремительно и длится не дольше щелчка паль

цами. С другой стороны, одна ночь в тюрьме,

проведённая в компании буйного насильника,

покажется вам вечностью. Если смотреть с этой

точки зрения, наше представление о времени уже

не будет казаться таким уж устойчивым.

Некоторые из нас могут допустить в свою сис

тему мышления небольшую долю неведомого, ос

тавляя какое-то место для таких явлений, как я с

новидение, интуиция, привидения, родственные

души и т. д., но по большей части мы опираемся на

«чёрно-белую», научно обоснованную логику.

Горстка так называемых одарённых людей может

отважиться или ухитриться выйти за пределы ус

ловностей, и, пока их взгляды не слишком шоки

рующие, возможно, они сумеют привлечь к себе

внимание, как, например, художник Сальвадор

Дали. Также есть немногие знаменитые йогины,

которые сознательно ступают за рамки общепри

нятых норм и почитаются как «божественные бе

зумцы» . Но если вы действительно заходите слиш

ком далеко за принятые границы, если вы полнос

тью захвачены идеей пустоты, вас вполне могут

- 9 0 -

принять за человека ненормального, неадекватного

или попросту сумасшедшего.

Однако Сиддхартха отнюдь не был человеком

неразумным. Он просто утверждал, что обычное

рациональное мышление ограниченно. Мы не м о

ж е м или не хотим понять то, что находится вне

зоны нашего к о м ф о р т а . Гораздо более удобно

иметь дело с линейными понятиями: «вчера», «се

годня», «завтра», чем говорить: «время относи

тельно» . Мы попросту не запрограммированы ду

мать, что способны поместиться в ячьем роге, не

изменяясь в размерах и не принимая иную форму.

Мы не можем сломать свои представления о боль -

шом и малом. Вместо этого мы постоянно огра

ничиваем себя своей сковывающе узкой, но «на

дёжной» точкой зрения, доставшейся нам по на

следству от предшествующих поколений. Однако

при ближайшем рассмотрении эта точка зрения не

выдерживает никакой критики. Например, пред

ставление о линейном времени, на котором зиж

дется современный мир, не объясняет тот факт, что

у времени нет ни истинного начала, ни конца.

Используя это рациональное объяснение, кото

рое в лучшем случае неточно, мы определяем, или

помечаем, вещи как «истинно существующие».

В этом процессе подтверждения подлинности ок

ружающей нас реальности главную роль играют

функция, непрерывность и общее мнение. Мы счи

таем: если что-то способно выполнять некую функ

цию — например, ваша рука функционирует, дер

жа эту книгу, — то оно должно существовать как

нечто постоянное, абсолютное и достоверное я в

ление. Изображение руки неспособно выполнить

аналогичную функцию, а потому мы знаем, что это

- 9 1 -

не настоящая рука. Точно также, если что-то, как

нам кажется, обладает качеством непрерывности

— например, если мы видели гору вчера и она ос

талась там же сегодня, — мы ощущаем уверенность

в том, что она «реальна» и останется на том же

месте завтра и послезавтра. И если другие люди

подтверждают, что видят то же самое, что видим

мы, у нас появляется ещё более твёрдая уверен

ность, что эти вещи действительно существуют.

Разумеется, мы не намеренно занимаемся обо

снованием, утверждая и отмечая ярлыками истин

ное существование вещей: вот это истинно суще

ствующая книга в моих истинно существующих ру

ках, но подсознательно мы действуем в полной

уверенности, что мир существует как нечто незыб

лемое, и это воздействует на образ наших мыслей и

чувств каждое мгновение каждого дня. Только в тех

редких случаях, когда мы смотрим в зеркало или

видим мираж, мы действительно осознаём, что

некоторые вещи — лишь кажущиеся видимости.

В зеркале нет плоти и крови, а в мираже — воды.

Мы «знаем», что отражения в зеркале нереальны,

что они лишены независимого бытия. Такое пони

мание может дать нам возможность заглянуть не

много глубже, но мы заходим не дальше, чем нам

разрешает наш рациональный ум.

Когда нам предлагают представить, как чело

век умещается в ячьем роге, не меняясь в разме

рах, у нас остаётся небольшой выбор. Мы можем

быть «рациональными» и заявить о неправдопо

добности этой истории. Или же мы можем подой

ти к ней с мистической верой в колдовство или со

слепой верой и сказать: «Да, Миларепа был воис

тину великим йогином! Конечно же, он был спо-

- 9 2 -

собен и не на такое!» В любом случае наша точка

зрения неверна, потому что отрицание — разно

видность недооценки, а слепая вера — разновид

ность переоценки.

ВЧЕРАШНЯЯ РЕКА: ПРИМЕНЕНИЕ

НЕПОЛНОЙ ЛОГИКИ

Благодаря неустанному размышлению Сиддхартха

ясно увидел изъяны в этих общепринятых формах

оценки, рационалистического обоснования и наве

шивания ярлыков. Конечно же, в некотором роде

всё это приносит пользу: ведь наш мир живёт по

этим общим правилам. Если мы, люди, говорим о

том, что истинно и подлинно существует, то харак

теризуем его как нечто определённое, не вообража

емое, реальное, доказуемое, неизменное и необус

ловленное. Разумеется, мы говорим, что некоторые

вещи изменяются. Бутон становится цветком, а мы,

несмотря на его перемены, продолжаем думать о

нём как об истинно существующем. Рост и переме

ны — часть нашего твёрдого представления о при

роде цветка. Мы удивились бы гораздо больше, если

бы он стал неизменным. Так что в этом смысле наши

ожидания изменений неизменны.

Река, несущая прохладные воды, постоянно ме

няется, а мы продолжаем называть её рекой. П р и

дя на её берег через год, мы считаем, что это та же

самая река. Но как она может быть той же самой?

Если мы выделим один аспект или качество, это

тождество рушится. Вода другая; Земля, вращаю

щаяся и перемещающаяся в галактике, находится в

- 9 3 -

другом месте; листья опали и сменились другими.

Всё, что осталось, — это видимость этой реки, по

хожая на ту, которую мы видели тогда. «Види

мость» — довольно неустойчивая основа для «ис

тины». Путём простого анализа мы обнаружива

ем, что подпорками нашей условной реальности

служат весьма расплывчатые обобщения и предпо -

ложения. Хотя Сиддхартха использовал слова, по

хожие на те, которыми обычные люди определяют

«истину», — не воображаемая, определённая, не

изменная, необусловленная, — о н употреблял их как

точные термины, а не как общие слова. По его мне

нию, «неизменное» должно обозначать то, что не

изменно во всех измерениях без исключения, даже

при самом тщательном и скрупулёзном анализе.

Наше обычное определение «истины» — это ре

зультат неполного анализа. Если анализ приводит

к удовлетворяющему нас ответу, если он даёт нам

то, чего мы хотим, мы не выходим за его рамки:

«Это действительно сэндвич? На вкус он похож на

сэндвич, и я буду его есть». На этом наш анализ

заканчивается. Парень ищет себе подругу, он ви

дит девушку, она красивая, и он перестаёт анали

зировать и подходит к ней. Анализ Сиддхартхи идёт

всё дальше и дальше, пока сэндвич и девушка не

будут разложены на атомы, а потом и атомы пере

станут быть пределом для такого анализа. Не най

дя в конечном итоге ничего, Сиддхартха был далёк

от разочарования.

Сиддхартха обнаружил, что единственный спо

соб определить что-то как истинно существую

щее — это доказать, что оно существует само по

себе и свободно от толкования, придумывания и

перемен. П о д это данное Сиддхартхой определе-

- 9 4 -

ние не подпадает ни одна из кажущихся действен -

ными схем и механизмов повседневной жизни —

физических, эмоциональных или умозрительных.

Все они состоят из неустойчивых, непостоянных

частей. А потому всё время изменяются. Мы м о

ж е м понять это утверждение применительно к

обычному миру. Например, можно сказать, что

ваше отражение в зеркале не является истинно су

ществующим, поскольку появляется в зависимос

ти от того, стоите вы перед зеркалом или нет. Будь

оно независимым, оно имело бы место даже при

условии отсутствия вашего лица. Точно так же ни

одна вещь не существует истинно, вне зависимости

от бессчётного множества причин и условий.

Когда мы смотрим на огненное кольцо, нам не

трудно понять условия его появления. Мы призна

ём, что, пока все составляющие взаимодействуют,

огненное кольцо действительно существует... в дан

ный момент. Но почему мы не можем рассуждать

точно так же о книге, которую держим в руке, или

о кровати, на которой лежим? Этот предмет выг

лядит как книга, другие тоже видят в нём книгу, он

служит книгой. Но когда вы начинаете эту книгу

анализировать, к ней тоже применим принцип «в

данный момент». Всё, что мы воспринимаем в те

чение жизни, пребывает «в данный момент». Вещи

существуют лишь на какой-то момент, только мы

не отваживаемся или не желаем рассматривать их

подобным образом. А поскольку н а м недостаёт

мудрости видеть вещи, разбирая их на составные

части, нас устраивает смотреть на них как на це

лое. Если у павлина выщипать все перья, мы уже

не будем замирать перед ним в восхищении. Но мы

не должны стремиться воспринимать мир именно

- 9 5 -

таким образом. Это всё равно что, нежась в посте

ли, смотреть сладкий сон, слегка осознавая, что

спишь, и не желая просыпаться. Или, например,

когда, видя красивую радугу, вы не хотите подой

ти ближе, чтобы она не исчезла. Иметь мужество

проснуться и заняться исследованием — именно это

буддисты называют отречением. В противополож

ность распространённому представлению буддий

ское отречение — это не самобичевание и не суро -

вый аскетизм. Сиддхартха желал и был способен

видеть, что всё наше бытие — просто ярлыки, на

вешанные на явления, которые не существуют ис

тинно, и именно благодаря этому он достиг духов

ного пробуждения.

БУДДА Н£ БЫЛ МАЗОХИСТОМ

Многие люди, имея лишь смутное представление о

том, чему учил Будда, считают, что буддизм — это

какое-то извращение, что буддисты отрицают сча

стье и думают только о страдании. Они полагают,

что буддисты избегают красоты и физических удо -

вольствий, потому что всё это — искушения. П р е д

полагается, что буддисты должны быть целомуд

ренными и исповедовать воздержание. На самом

деле в учениях Сиддхартхи предубеждений против

красоты и наслаждения отнюдь не больше, чем

против других представлений, — ведь мы не счи

таем, что такие вещи реально существуют.

У Сиддхартхи был один ученик-мирянин, воин

по имени Манджушри, известный своими хитро

умными выдумками и умением вводить в заблуж-

- 9 6 -

дение других. Среди других учеников был очень

прилежный и уважаемый монах, славившийся сво

ей практикой «медитации на уродстве», одного из

методов, предназначенных для тех, кто склонен

поддаваться вожделению и страстен по натуре. Эта

медитация заключается в том, что нужно представ -

лять всех живых существ как совокупность жил,

хрящей, кишок и тому подобного. Манджушри ре

шил, прибегнув к своим сверхъестественным спо

собностям, испытать прилежного монаха. Он пре

вратился в прекрасную апсару и явился перед мо -

н а х о м , чтобы искушать его. Н е к о т о р о е в р е м я

добродетельный монах оставался невозмутим и не

поддавался искушению. Но Манджушри принял

такой неодолимо чарующий облик, что монах стал

поддаваться его чарам. Он был искренне удивлён,

потому что за многие годы медитации ему удава

лось хранить бесстрастие в присутствии самых кра

сивых женщин. Поражённый и разочарованный

самим собой, монах решил спасаться бегством. Но

Манджушри в облике апсары преследовал его до

тех пор, пока обессиленный монах не рухнул на

землю. Когда соблазнительница стала прибли

жаться к нему, он подумал: «Ну вот, теперь эта

красавица станет меня обнимать!» Он крепко заж

мурился и стал ждать, но ничего не происходило.

Когда он наконец открыл глаза, апсара растаяла и

его взору явился Манджушри, который сказал,

смеясь: «Думать, что кто-то красив, — это лишь

концепция, умозрительное представление. П р и в я

занность к этому представлению сковывает тебя,

порабощает и лишает свободы. Но если ты дума

ешь, что кто-то уродлив, это тоже умозрительное

представление и оно тоже порабощает тебя».

4 Отчего вы не буддист

- 9 7 -

Каждый год мы тратим огромные суммы денег

на то, чтобы добавить привлекательности себе и

тому, что нас окружает. Но что такое красота? Мы

можем сказать, что она — в глазах смотрящего,

однако миллионы людей включают программу, где

показывают конкурс красоты на звание «мисс Все

ленная» , чтобы им сказали, кто во всей Вселенной,

по мнению жюри, самая красивая женщина. Пред

полагается, что эти десять человек дают н а м нео

споримое определение красоты. Конечно, всегда

будут несогласные с мнением жюри, если учиты

вать тот факт, что на конкурс не приглашают упи -

танных красавиц из Папуа-Новой Гвинеи и гра

циозных женщин из африканского племени, кото

рые носят кольца на своих вытянутых шеях.

Если бы Сиддхартха присутствовал на шоу, где

выбирают «мисс Вселенную», он имел бы в виду

совсем другой тип высшей красоты. Для его взора

та, что получает корону, не могла бы воплощать

абсолютную красоту, потому что её красота зави

сит от смотрящего на неё. Поскольку определение

«абсолютного» для Сиддхартхи требует независи

мости от всех условий, победительнице не нужно

было бы такого внешнего условия, как конкурс,

потому что все в мире сами собой согласились бы с

тем, что она обладает абсолютной красотой. Если

же она поистине красива, в принципе не может су

ществовать такого момента, когда она «чуточку не

так красива». Она должна быть красива, когда зе

вает, храпит во сне, когда слюни текут у неё изо рта,

когда она справляет нужду или превращается в

дряхлую старуху, — всё время.

Вместо того чтобы считать одну из конкурсанток

более или менее красивой, чем другие, Сиддхартха

видел бы пустоту: то, что все женщины свободны от

уродливости и красоты. Красота, которую он видит,

пребывает в сотнях миллионов ракурсов, в которых

можно рассматривать каждую из конкурсанток.

Если взять всё изобилие точек зрения во вселенной,

то кто-то будет смотреть на эту женщину с ревнос

тью, для кого-то она — возлюбленная, дочь, сест

ра, мать, друг, соперница. Для крокодила она —

корм, а для паразита — среда обитания. Для Сид-

дхартхи вся эта вереница сама по себе удивительно

прекрасна. Будь хоть одна из этой череды красавиц

истинно и безупречно прекрасной, ей пришлось бы

застыть в этом состоянии красоты на веки вечные.

Ей не понадобились бы никакие наряды и купаль

ники, освещение и губная помада. Тем не менее

феерический парад конкурсанток продолжается, и

теперь, здесь и сейчас, зрелище это столь же пре

красно и захватывающе, как наше старое составное

и непостоянное огненное кольцо.

ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ИСТИНА: «НЕЧТО»,

СУЩЕСТВУЮЩЕЕ «НЕКИМ ОБРАЗОМ»

Согласно буддийской философии, всё, что воспри

нимает ум, не существует до тех пор, пока созна

ние его не воспримет: оно зависит от ума. Оно не

существует независимо, а потому не существует

истинно. /\ело не в том, что чего-то не существует.

Буддисты называют воспринимаемый мир отно

сительной истиной — истиной, которую измеряет

и оценивает наш обычный ум. Чтобы определить

истину как абсолютную, она должна быть «непри-

4

-99-

думанной» — не являться плодом воображения, но

должна быть независимой от чьих-то толкований

и интерпретаций.

Хотя Сиддхартха постиг пустоту, пустота не

была выдумана им или кем-то ещё. Пустота — не

результат его открытия и не теория, разработан

ная им, с тем чтобы помочь людям стать счастли

выми. Учил бы Сиддхартха пустоте или нет, она

всегда была пустотой, как бы парадоксально ни

звучали слова о том, что пустота была всегда, —

ведь она существует вне времени и лишена формы.

Пустоту не следует толковать и как отрицание бы

тия — то есть мы не можем сказать, что не суще

ствует и наш относительный мир, ведь, отрицая

что-то, сначала нужно признать наличие того, что

подлежит отрицанию. Пустота не перечёркивает

наше повседневное восприятие. Сиддхартха никог

да не говорил, будто вместо того, что мы воспри

нимаем, существует нечто более впечатляющее,

более хорошее, чистое или более Божественное. Не

был он и нигилистом, отрицающим внешние про

явления или функционирование мирского бытия.

Он не говорил, что нет такого явления, как радуга

или чашка чая. Мы можем наслаждаться своими

впечатлениями и переживаниями, но одно лишь

наше восприятие чего бы то ни было не может оз -

начать, что явление это истинно существует. Сид

дхартха просто предлагает нам непредвзято иссле

довать собственное восприятие, задумавшись, а не

является ли оно всего лишь мимолётной иллюзией,

подобной некому видению, сну наяву.

Если вам предложат взмахнуть руками и поле

теть, вы скажете: «Я не могу», потому что наше

восприятие относительного мира таково, что ф и -

— 100 —

зической возможностью летать вы обладаете не в

большей степени, чем способностью спрятаться в

ячьем роге. Но допустим, вы спите и видите сон,

что летаете по небу. Если во сне вам скажут: «Люди

не умеют летать», вы ответите: «Да? А я умею —

видишь?» — и улетите. Сиддхартха согласился бы

с обоими вариантами: вы не умеете летать наяву и

умеете летать во сне. Всё зависит от сошедшихся или

не сошедшихся причин и условий; условие, необ

ходимое для вас, чтобы вы могли летать, — сон. Без

этого условия вы не можете летать, а с ним — м о

жете. Если вам снится, что вы летаете, и вы про

должаете верить, что можете летать и после про

буждения, это уже сложный случай. Вы попробу

ете, упадёте и будете разочарованы. Сиддхартха

говорит, что в относительном мире, даже проснув -

шись, мы остаёмся во сне неведения, как те двор

цовые куртизанки в ночь его бегства из прежнего

существования. Когда сходятся нужные причины

и условия, всё может появиться. Но когда эти ус

ловия исчерпываются, проявление видимостей

прекращается.

Рассматривая наше восприятие в этом мире как

сновидение, Сиддхартха обнаружил, что привыч

ка держаться за обычную видимость нашего подоб -

ного сну относительного мира, полагая, что он ис

тинно существует, ввергает нас в бесконечный кру

говорот страданий и тревог. Мы н а х о д и м с я в

глубокой спячке, будто шелковичный червь в сво -

ём коконе. Мы свили вокруг себя реальность, ос

нованную на собственных идеях и представлени

ях, фантазиях, надеждах, страхах и заблуждениях.

Н а ш кокон стал очень прочным и весьма детально

проработанным. Плоды нашего воображения ка-

- 1 0 1 -

жутся нам настолько реальными, что мы остаемся

в плену этого кокона. Но мы можем освободиться

из этого плена, просто поняв, что всё это целиком

наше воображение.

В природе существует бесчисленное множество

способов пробудиться от этого сна. Даже такие

вещества, как пейот и мескалин, могут дать нам

смутное представление об иллюзорной стороне

«реальности». Однако наркотики не могут дать

полного пробуждения хотя бы только потому, что

такое пробуждение зависит от посторонней хими

ческой субстанции, и, когда действие мескалина

заканчивается, прекращается и наше пережива

ние. Предположим, вы увидели очень тяжёлый

сон. В этом случае требуется всего лишь проблеск

понимания, что вы спите, — и вы проснётесь. Эта

вспышка может возникнуть в самом сновидении.

Когда во сне вы делаете что-то необычное, вы

можете вдруг понять, что видите сон. Пейот и

мескалин могут дать искру кратковременного

прозрения, раскрыв силу нашего ума и воображе

ния. Галлюцинации помогают на краткий миг

осознать, насколько осязаемыми и правдоподоб

ными могут быть иллюзии. Однако употребление

таких веществ совершенно нежелательно, потому

что они дают всего лишь искусственное пережи

вание, которое на самом деле может быть вред

ным для здоровья. Вместо этого необходимо по

родить в себе стремление пробудиться раз и на

всегда, не опираясь при этом ни на какие внешние

воздействия и стимулирующие факторы. Гораздо

больше пользы, если постижение наше приходит

изнутри. Что нам по-настоящему нужно, так это

пробудиться от своих привычных стереотипов,

— 1 0 2 -

фантазий и ненасытной алчности. Упражнение

ума и медитация — самый быстрый, самый бе

зопасный и действенный способ внутренней ра

боты с потоком собственного сознания. Как ска

зал Сиддхартха, «ты сам себе учитель».

«ЭТО ПРИВЯЗАННОСТЬ

ПОРАБОЩАЕТ ТЕБЯ»

Сиддхартха вполне понимал, что в относительном

мире можно приготовить чашку изысканного улун -

ского чая и с удовольствием выпить её; он не гово

рил: «Чая не существует» или «Чай — это пусто

та». Если уж ему нужно было бы что-то сказать,

это могло быть предположение о том, что чай не

таков, каким кажется, например: чай — это сухие

листочки, заваренные в горячей воде и размякшие.

Однако некоторые фанатичные любители чая, ув

лечённые этими листьями и составлением из них

особых смесей, создают такие марки, как «Желез

ный дракон», и продают по сотне долларов за не

большую пачку. Д Л Я них это не просто лист в воде.

Именно поэтому спустя пятьсот лет после пропо -

ведей Сиддхартхи один из продолжателей его

Дхармы, которого звали Тилопа, сказал своему

ученику Наропе: «Не видимости тебя порабоща

ют, а твоя привязанность к ним»..

Ж и л а - б ы л а на свете красивая монахиня по

имени Утпала. Один влюблённый в неё мужчина

не давал ей проходу. Его преследования досажда

ли ей, и она старалась его всячески избегать, но

ничего не помогало. Наконец в один прекрасный

- 1 0 3 -

день, к его полному изумлению, монахиня подо

шла к нему и стала лицом к лицу. Не находя слов,

он выпалил, что любит её глаза. Тогда она без ко

лебаний вырвала свои глаза и протянула ему. П о

трясённый, он понял, насколько легко человек ста

новится одержим собранием отдельных частей.

Оправившись от потрясения и ужаса, он стал уче

ником этой монахини.

В другой буддийской притче рассказывается о

двух странствующих дзэнских монахах. Они соби

рались переправиться через реку, когда появивша

яся невесть откуда молодая женщина попросила их

перенести её через бурный поток. Оба монаха со

блюдали высокие обеты безупречной нравственно -

сти, и им не дозволялось прикасаться к женщинам,

однако, недолго думая, старший монах подхватил

женщину себе на спину и перенёс через реку. На

другом берегу он опустил её на землю и без лишних

слов пошёл дальше. Спустя несколько часов пути

молодой монах вдруг воскликнул: «Разве мы не

монахи? Почему ты нёс эту женщину?»

Старший монах ответил: «Я давно уж её оста

вил. А почему ты всё несёшь её и никак не можешь

с ней расстаться?»

В миг ясности мы способны постичь пустоту от

влечённых понятий, таких как красота или урод

ливость, — ведь они достаточно понятны, — но нам

гораздо труднее осознать пустоту таких конкрет

ных вещей, как автомобиль, который требует ре

монта, счёт, который требует оплаты, опасное для

здоровья высокое кровяное давление, семья, кото

рая нас поддерживает или сама нуждается в нашей

поддержке и заботе. Вполне объяснимо, что мы не

желаем и не способны смотреть на эти вещи как на

- 1 0 4 -

иллюзии. Гораздо более нелепо, когда мы гоняем

ся за всякими причудами вроде высокой моды,

изысканной кухни, известности и членства в элит

ных клубах. Есть немало людей, настолько изба

лованных, что иметь телевизор в каждой комнате

или две сотни пар обуви кажется им настоятель

ной необходимостью. Страстное желание приоб

рести ещё одну пару кроссовок Nike в спортивном

магазине или костюм от Джорджио Армани в ши

карном бутике далеко от естественной потребнос

ти в том, что жизненно необходимо. Бывает, в м а

газинах даже случаются драки из-за дамских су

мочек. Такие составные явления, как искусство

упаковки товара и иные маркетинговые техноло

гии, настолько хорошо продуманны и эффектив

ны, что мы становимся рабами фирменных этике

ток и брендов, спокойно воспринимая нелепые и

шокирующие ценники, совершенно не соответству

ющие фактической стоимости изделия.

Поскольку большинство людей присоединяют

ся к той точке зрения, что эти вещи имеют ценность,

то заботящейся о своём имидже поклоннице кож

галантереи от Луи Вуиттона трудно понять, что её

одержимость сумочкой из натуральной кожи ли

шена сущности, не говоря уже о том, что лишена

сущности и сама эта сумочка. Подкрепляемое об

щественным мнением представление о важности

буржуазного статуса и «правильных» этикеток ста

новится ещё более прочным в нашем уме, что де

лает наш мир ещё более искусственным.

В дополнение к тому, что нами манипулируют

сборщики всевозможных платежей и гении марке

тинга, за наше сознание борются различные поли

тические системы — демократия и коммунизм, аб-

- 1 0 5 -

страктные понятия — индивидуальные права и сво -

боды человека, нравственные позиции — недопу

стимость абортов и борьба за легализацию эвтана

зии, или «права умереть». Мир политики полон

подобных ярлыков, а вероятность истинного, муд

рого лидерства ничтожно мала и стремится к нулю.

Люди экспериментировали с различными система

ми правления и администрирования, и каждый из

них имеет определённые преимущества, однако

множество людей при этом продолжает страдать.

Возможно, встречаются политики по-настоящему

честные, но, чтобы выиграть выборы, они должны

обозначить себя как сторонники прав сексуальных

меньшинств или противники прав сексуальных

меньшинств, даже если у них нет особого пристра

стия к этому вопросу. Чтобы уживаться в этом так

называемом демократическом мире, мы чаще всего

против своей воли уступаем мнению большинства,

даже если его позиция абсурдна.

Давным-давно в одной засушливой стране п о

чтенный прорицатель предсказал, что через семь

дней наконец пойдёт дождь. Его предсказание ока

залось верным, и вся страна возрадовалась. Потом

он предсказал дождь из драгоценностей, и снова его

предсказание оправдалось. Народ разбогател и был

очень счастлив. Следующее предсказание заклю

чалось в том, что через семь дней пойдёт ещё один

дождь — колдовской и всякий, кто напьётся этой

воды, сойдёт сума. Царь приказал свите запастись

огромным количеством хорошей воды, чтобы не

пришлось пить заколдованную дождевую воду. Но

у его подданных не было возможности хранить

столько воды. Когда пошёл дождь, они стали пить

эту воду и сошли с ума. Только царь оставался в

— 106 —

здравом уме, но он не смог управлять своими су

масшедшими подданными, а потому прибег к пос

леднему средству — тоже напился колдовской

воды. Чтобы управлять людьми, ему нужно было

разделить с ними их безумие.

К а к и на конкурсе на звание «мисс Вселен

ная», всё на этом свете, то, что мы делаем или о

чём думаем, основано на весьма ограниченной

системе общепринятой логики. Мы придаём кон

сенсусу слишком большое значение. Если боль

шинство считает что-то верным, то обычно это

становится общепризнанным. Глядя на малень

кий пруд, мы, люди, видим просто пруд, но для

рыб, водящихся в этом пруде, он — их вселенная.

Если мы занимаем демократическую позицию, то

водные обитатели должны взять верх, потому что

их намного больше, чем нас, тех, кто смотрит на

пруд. Правило большинства не всегда справедли

во. Ужасные фильмы-блокбастеры могут соби

рать огромные деньги, а чудесный независимый

фильм посмотрит только горстка людей. А п о

скольку мы опираемся на групповое мышление,

миром зачастую правят самые недальновидные и

безнравственные политики — ведь демократия

апеллирует к наименьшему общему знаменателю.

ИСТИНА: НЕ ВЫДУМКА, НЕ МАГИЯ,

НЕ СМЕРТЬ

Н а м , чьим умом владеет прагматизм, трудно п о

нять пустоту. Вот почему историю о том, как М и -

ларепа нашёл убежище в ячьем роге, почти всегда

- 1 0 7 -

воспринимают как сказку. Она не может уместить

ся в нашем мелком мозгу, как океан не может уме

ститься в колодце. Жила-была в колодце лягушка.

Однажды ей повстречалась лягушка с берега океа

на. Она рассказывала своей новой знакомой неве

роятные истории о своём океане и расхваливала его

необъятность. Но лягушка из колодца не могла ей

поверить: она считала, что её колодец — самый

большой и самый сказочный в мире водоём, пото

му что ей просто не с чем было его сравнить и у неё

не было ни опыта, ни оснований думать иначе. Тог

да океанская лягушка взяла колодезную с собой

прогуляться на океан. Увидев безбрежный простор

океана, та умерла от разрыва сердца.

Не следует, однако, думать, что духовное п о

стижение обязательно заканчивается летальным

исходом. Н а м вовсе не нужно уподобляться той

колодезной лягушке, падая замертво, когда н а м

покажут пустоту. Будь у океанской лягушки чуть

больше сострадания и опыта, она могла бы стать

лучшим проводником и колодезная лягушка оста

лась бы жива. Возможно, в конце концов она пе

реселилась бы на берег океана. Для понимания пу

стоты не обязательно быть сверхъестественно ода

рёнными. Чтобы увидеть вещи как совокупности,

состоящие из множества составных частей и объе

динённые скрытыми причинами и условиями, до

статочно желания и соответствующей подготовки.

Обретя такое понимание, человек ощущает себя как

сценограф или помощник оператора, который при

шёл на сеанс в кино. Профессионалы видят боль

ше, чем видим мы. Они видят, как была располо

жена камера, какие применялись линзы и освети

тельные приборы, как с помощью компьютерной

— 108 —

анимации создавались картина толпы и все прочие

кинематографические приёмы, о которых зрители

и не подозревают, а потому для специалистов по

кров иллюзии прозрачен. Тем не менее, смотря

кино, они также могут получать от этого огромное

удовольствие. Таков пример этого «трансценден

тального юмора» Сиддхартхи.

•

ЭМОЦИЯ - ГАЛСТУК И АРКАН

Классический буддийский пример, используемый

для пояснения пустоты, — змея и верёвка. Допус

тим, есть трусоватый человек по имени Джек, к о

торый панически боится змей. Вот Джек идёт по

слабо освещенной комнате, видит в углу свившую

ся змею и страшно пугается. На самом деле это по

лосатый галстук от Джорджио Армани, но, объя

тый ужасом, Джек настолько уверен в реальности

того, что видит, что может даже умереть от испу

га. Причиной его смерти станет несуществующая

змея. П о к а Джек находится под впечатлением, что

перед ним змея, страдание и тревога, которые он

испытывает, и есть то, что буддисты называют сан-

сарой, и эта сансара — нечто вроде ловушки, в ко

торую попадает ум. К счастью для Джека, в ком

нату входит его подруга Д ж и л . Д ж и л спокойна,

разумна и понимает, что Д ж е к вообразил себе,

будто видит змею. О н а может включить свет и

объяснить, что никакой змеи нет, что на самом деле

это всего лишь галстук. Когда Джек убеждается, что

он в безопасности, его чувство облегчения и есть

то, что буддисты называют нирваной, — это рас-

- 1 0 9 -

s

крепощение и свобода. Но облегчение, испытан

ное Джеком, основано на устранении его ошибоч

ного представления о наличии опасности, хотя с

самого начала не существовало ни змеи, ни какой-

то иной причины для его страдания.

Важно понять, что, включив свет и показав от

сутствие змеи, Джил тем самым также говорит о

том, что нет и отсутствия змеи. И н ы м и словами,

она не может сказать: «Змеи уже нет», потому

что там её никогда и не было. Д ж и л не сделала

так, чтобы змея исчезла, как и Сиддхартха не со

здал пустоту. Вот почему Сиддхартха настойчиво

повторял, что не может мановением руки устра

нить страдания других людей. Его собственное ос

вобождение тоже не было даровано или пожало

вано, как некая награда. Единственное, что мог

сделать Сиддхартха, — это на основе собственного

опыта объяснить, что никакого страдания нет, то

есть зажечь для нас свет.

О б н а р у ж и в Д ж е к а о ц е п е н е в ш и м от ужаса,

Д ж и л могла поступить по-разному. О н а могла

прямо показать, что змеи нет, а могла применить

некий искусный метод — выпроваживание змеи из

комнаты. Но если бы Д ж е к был настолько напу

ган, что даже при свете не сумел бы отличить змею

от галстука, а действия Джил были бы неумелыми,

то её вмешательство только ухудшило бы ситуацию.

Так, если бы она помахала галстуком перед лицом

Джека, он бы мог умереть от остановки сердца.

Однако если Джил действует искусно и видит, что

Джек галлюцинирует, она может сказать: «Да, я

вижу змею» — и осторожно вынести галстук из

комнаты, чтобы в этот момент Джек почувствовал

себя в безопасности. Потом, когда он расслабит-

- П О -

ся, его можно будет мягко подвести к тому, чтобы

он понял: змеи не было и в помине.

ЕСЛИ бы Джек вообще не входил в комнату и не

было этого недоразумения, то и весь сценарий —

мерещилась змея или не мерещилась — был бы ан

нулирован. Но поскольку Джек увидел «змею» и

стал участником развития событий, поскольку он

онемел от страха, ему требуется средство избавле

ния. Дхарму иногда называют святым путём, хотя,

строго говоря, в буддизме нет как таковой концеп

ции святости или божественности. Путь — это ме

тод, средство, которое ведёт нас из одного места в

другое; в данном случае путь ведёт нас от неведе

ния к отсутствию неведения. Мы используем слова

«святой» или «священный» потому, что мудрость

Дхармы может избавить нас от страха и страдания,

а роль эта обычно отводится некоему божеству.

Наша повседневная жизнь полна неопределён

ности, случайных радостей, тревог и эмоций, ко

торые сжимают нас в своих кольцах, будто змеи.

Наши надежды, страхи, честолюбивые устремле

ния и общая истерия создают тьму и тени, благо

даря которым иллюзия змеи становится ещё более

яркой и отчётливой. Как трусливый Джек, мы ищем

выход во всех углах затемнённой комнаты. Един

ственная цель учения Сиддхартхи — помочь таким

трусам, как мы, понять, что наши страдание и бе

зумие коренятся в иллюзиях.

Хотя Сиддхартха не мог уничтожить страдание

взмахом волшебной палочки или с помощью не

коей Божественной силы, он действовал мастерс

ки, когда понадобилось включить свет. Он дал

много путей и методов, позволяющих обнаружить

истину. На самом деле в буддизме можно следо-

— 111 —

вать десяткам тысяч путей. Но почему, спросите

вы, не упростить дело, сведя их все в один метод?

Дело в том, что, подобно тому как при разных бо

лезнях требуются разные лекарства, так и для лю

дей разных традиций, культур и склада ума необ

ходимы разные методы. Какому из них следовать,

зависит от состояния ума ученика и от мастерства

учителя. Вместо того чтобы с самого начала оше

ломлять каждого слушателя наставлениями о пус

тоте, Сиддхартха учил основную массу своих пос

ледователей таким распространённым методам,

как медитация и правила поведения: «Творите

добро, не берите чужого, не лгите». Он предлагал

им разные уровни отречения и аскетизма: от бри

тья головы до воздержания от мяса, в зависимости

от характера ученика. Пути с ярко выраженными

элементами религиозности и дисциплины хорошо

подходят для тех, кто поначалу не способен слы

шать о пустоте или постичь, а также для тех, кто по

характеру склонен к аскетизму.

СТИЛЬ УЧЕНИЯ БУДДЫ:

ДХАРМА КАК ПЛАЦЕБО

Некоторые считают, что строгие правила и добро

детельное поведение и есть сущность буддизма, но

это лишь небольшая составная часть искусных и

обильных методов, преподанных Буддой. Он знал,

что не каждый способен с самого начала понять

высшие истины. Многим из нас трудно переварить

такие положения, как «ад — это просто восприя

тие нами собственной агрессивности», не говоря

— 112 —

уже о том, чтобы воспринять представление о пус

тоте. Будда вовсе не хочет, чтобы Джек попал в

персональный «ад», но он также не может посо

ветовать Джеку работать со своими ощущениями

и агрессивностью, потому что Джек этого просто

не поймёт. Поэтому ради блага Джека Будда учит,

что существует ад, а чтобы туда не попасть и не ва

риться в чане с расплавленным железом, Джеку

нужно отказаться от своих недобродетельных, дур -

ных поступков и эмоций. Буддийские реалии про

низаны подобными учениями, и мы очень часто

можем видеть на стенах буддийских храмов изоб -

ражения адов: множество горящих тел и жуткие

нагромождения льда. Эти картины можно воспри -

нимать буквально или метафорически, в зависи

мости от способностей ученика. Обладатели выс

ших способностей знают, что источник нашего по

вседневного ада, наше страдание, проистекает от

образа нашего восприятия. Они знают, что нет ни

Судного дня, ни судии. Когда Миларепа проявил

ся в ячьем роге, Речунгпа сам был на пути к тому,

чтобы стать великим учителем. У него были огром

ные способности, позволявшие понимать пустоту

разумом, и достаточно высокий уровень духовных

достижений, чтобы действительно увидеть Мила-

репу в ячьем роге, но его постижения не хватило,

чтобы присоединиться к учителю. Конечная цель

Будды — помочь Джеку понять, подобно тем уче

никам с высшими способностями, что нет никаких

адских миров, отдельных от его собственной агрес

сивности и неведения. На время сведя к миниму

му свои неблагие поступки, Д ж е к станет менее

одержим своими восприятиями, страхами и навяз -

чивыми мыслями.

- 1 1 3 -

* * *

Слово карма практически стало синонимом буддиз -

ма. Обычно считают, что это разновидность мора

листической системы воздаяния: есть плохая карма

и есть хорошая карма. Однако карма — это просто

закон причинно-следственной связи, который не

следует путать с моралью или этикой. Никто, в том

числе и сам Будда, не устанавливал фундаменталь

ных правил о том, что вредно, а что полезно. Любое

побуждение и действие, которое отдаляет нас от та

ких истин, как «всё составное непостоянно», может

повлечь за собой вредные последствия, или плохую

карму. А любое действие, которое приближает нас

к пониманию таких истин, как «все эмоции — стра

дание» , может принести благотворные последствия,

или хорошую карму. По скончании ваших дней не

Будда станет вас судить: только вы сами по-насто

ящему знаете, какие побуждения стояли за теми или

иными вашими поступками.

Беседуя со своим учеником по имени Субху-

ти, Сиддхартха сказал: «Те, кто видит Будду как

форму, и те, кто слышит Будду как звук, имеют

ложное воззрение». Спустя четыреста лет Нагар -

джуна, великий буддийский учёный Индии, ска

зал то же самое. В своём знаменитом трактате по

буддийской философии он посвятил целую главу

«анализу будды» и сделал вывод, что в абсолют

ном смысле не существует никакого внешнего

будды. Д а ж е ныне можно услышать такие буд

дийские изречения, как «если увидишь будду на

дороге, убей его». Конечно, это нужно понимать

иносказательно: разумеется, никто не призывает

к убийству. Имеется в виду, что истинный буд-

- 1 1 4 -

да — это не некий существующий вне вас спаси

тель, который зависит от времени и пространства.

С другой стороны, на нашей земле действительно

появился человек по имени Сиддхартха, который

потом стал известен как Будда Гаутама и ходил

босой по улицам Магадхи, собирая подаяние.

Этот будда произносил проповеди, ухаживал за

больными и даже навестил свою семью в Капи-

лавасту. Причина, по которой буддисты не соби

раются оспаривать, что этот материальный будда

жил в Индии в V веке до нашей эры — а не, на

пример, в современной Хорватии, — это истори

ческие свидетельства о том, что на протяжении

столетий он служил источником вдохновения в

И н д и и . Он был великим учителем, п е р в ы м в

длинной линии сведущих учителей и учеников. И

только. Однако для искреннего духовного иска

теля вдохновение — это всё.

Чтобы вдохновлять людей, Сиддхартха исполь -

зовал много искусных методов. Как-то раз один

монах заметил прореху на одежде Будды Гаута-

мы и предложил её залатать, но Будда отказался

от его предложения. Он продолжал ходить и со

бирать подаяние в рваной одежде. Когда он на

правился к пристанищу одной нищей женщины,

монах был озадачен, потому что знал: у неё нет

ничего, что она могла бы подать. Увидев порван

ную одежду Сиддхартхи, женщина предложила

починить с помощью той единственной нити, к о

торая у неё была. Сиддхартха принял дар и при

этом сказал, что благодаря этой заслуге в следую

щей жизни эта женщина родится небесной цари

цей. Эта история, передаваясь из уст в уста, п о

будила многих быть щ е д р ы м и .

- 1 1 5 -

В другой истории рассказывается, как Сид-

дхартха предостерегал мясника, дав ему настав

ление о том, что убийство порождает дурную кар

му. Однако мясник ответил: «Но я только это и

умею — так я зарабатываю на жизнь». Сиддхар-

тха посоветовал ему хотя бы взять обет не уби

вать от заката до восхода. Не то чтобы он дал

мяснику разрешение убивать в дневное время, но

так он помогал ему постепенно уменьшать бремя

своих неблагих деяний. Всё это примеры искус

ных методов, которые применял Будда, чтобы

учить Дхарме. Он не провозглашал себя неким

божеством и не обещал, что бедная женщина от

правится на небеса в награду за починку его

одежды, — только её собственная щедрость стала

причиной её счастливой судьбы.

Возможно, вам покажется, что это парадокс.

Будда противоречит сам себе, когда утверждает,

что его самого не существует, что всё — пустота,

а потом учит нравственности и спасению. Одна

ко такие методы необходимы, чтобы не напугать

людей, которые не готовы понять пустоту. Они

успокаиваются и подготавливаются к настоящим

учениям. Это всё равно что сказать: «Да, здесь

змея!» — и выбросить галстук в окно. Эти бесчис

ленные методы представляют собой часть пути.

Однако и сам путь следует в итоге оставить, как

вы оставляете лодку, когда переправились на дру

гой берег. Прибыв на место, вы должны выса

диться на берег. В момент полного пробуждения

вам нужно будет оставить буддизм. Духовный

путь — это временное решение, плацебо или ус

покоительное средство, которое принимают, пока

не поймут пустоту.

- 1 1 6 -

ПОЛЬЗА ПОНИМАНИЯ

Наверное, вы всё ещё раздумываете: «А какова

польза от понимания пустоты?» Поняв пустоту,

вы продолжаете ценить всё то, что предстаёт пе

ред вами как существующее, но не привязывае

тесь при этом к иллюзиям, полагая их чем-то

реальным, и освобождаетесь от непрестанного

разочарования, подобного тому, которое испыты

вает ребёнок, пытающийся догнать радугу. Вы

видите эти иллюзии насквозь и всегда помните о

том, что в первую очередь их создаёт ваше «я».

В о з м о ж н о , вас п о - п р е ж н е м у м о ж е т ч т о - т о

взволновать, опечалить или рассердить, но в вас

всегда будет присутствовать уверенность, как у

зрителя в кино, который может легко относиться

к разыгрываемой драме, потому что прекрасно

понимает, что это просто фильм. Ваши надежды

и страхи как минимум теряют былую силу и рас

сеиваются, словно вы осознали н а к о н е ц , что

змея — это всего лишь галстук.

Если мы ещё не постигли пустоту, не в полной

мере понимаем, что все вещи — иллюзии, то мир

кажется нам реальным, осязаемым и незыблемым.

Наши надежды и страхи тоже становятся прочны -

ми и весомыми, а потому неконтролируемыми.

Например, если вы твёрдо верите в свою семью, то

вы совершейно уверены в том, что ваши родители

о вас позаботятся. Вы не думаете этого о незна

комце на улице: у него нет перед вами таких обя

зательств. Понимание составных явлений и пони

мание пустоты даёт человеку некоторый простор во

взаимоотношениях. По мере того как вы начинае

те понимать различные переживания ваших роди -

— 1 1 7 -

телей, давление, которое они испытывают, и все

воздействующие на них обстоятельства, у вас и з

меняются возлагаемые на родителей ожидания, и

вы никогда не испытаете сильного разочарования.

Когда некоторые из нас сами становятся родите

лями, даже небольшое понимание взаимозависи

мости существенно смягчает наши ожидания по

отношению к детям, которые могут увидеть в этом

проявление родительской любви. Без такого пони

мания, несмотря на все наши добрые намерения,

любовь к детям и желание заботиться о них, наши

ожидания и требования могут стать для них чрез -

вычайно обременительными.

Точно так же, благодаря пониманию пустоты,

вы теряете интерес к любым внешним атрибутам и

м н е н и я м , выдвигаемым и отвергаемым обще

ством: к политическим системам, науке и техно

логиям, к глобальной экономике, свободному об

ществу, Организации Объединённых Н а ц и й . Вы

становитесь похожи на взрослого, которого не

очень привлекают детские игры. Много лет вы до

веряли всем этим институтам и верили, что они

могут успешно решить задачи, с которыми не спра

вились системы прошлого. Но мир вовсе не стал

более безопасным или приятным местом.

Речь не идёт о том, что вам нужно выпасть из

общества. Обладать пониманием пустоты — не

значит стать равнодушным к жизни, напротив, у

вас развивается чувство ответственности и состра

дание. Если Д ж е к вопит, скандалит, кричит на

всех, чтобы прекратили запускать в дом змей, и вы

знаете, что это объясняется его заблуждением, вы

ему сочувствуете. Возможно, другие не так снис

ходительны, а потому ради Джека вы стараетесь за-

- 1 1 8 -

жечь в доме какой-нибудь свет. На грубом, поверх

ностном уровне вы всё ещё будете бороться за свои

права, держаться за свою работу, проявлять поли

тическую активность, но, когда ситуация меняет

ся, в вашу пользу или наоборот, вы будете к этому

готовы. Вы избавляетесь от слепой веры в то, что

всё, чего вы желаете и ожидаете, должно непре

менно осуществиться, и не скованы более привя

занностью к конечному результату.

Не так уж редко многие из нас предпочитают

оставаться в темноте. Мы не способны увидеть

иллюзии, которые создают нашу повседневную

ж и з н ь , потому что у нас не хватает мужества

вырваться из сети, в которую мы попали. Мы по

лагаем, что сейчас у нас всё идёт достаточно хо

рошо или вскоре наладится, если мы будем про

должать в том же духе. Это подобно тому, как

если бы мы шли по лабиринту, где у нас уже есть

привычный маршрут, и не хотели бы пробовать

другие н а п р а в л е н и я . Мы не хотим рисковать,

поскольку, по нашему мнению, нам есть что те

рять. Мы боимся, что, увидев мир с точки зре

ния пустоты, мы выпадем из общества, утратим

респектабельность, а с ней и своих друзей, семью

и работу. Соблазнительная притягательность это

го иллюзорного мира делает своё дело: она так

роскошно упакована! Нас непрерывно убеждают

в том, что мыло придаст нам райский аромат, что

диета Ю ж н о г о побережья чудодейственна, что

д е м о к р а т и я — единственная успешная ф о р м а

правления, что витамины придадут силу нашему

организму. Мы редко слышим о другой стороне

правды, и в этих редких случаях сообщение даёт

ся в конце мелким шрифтом. Представьте, как

- 1 1 9 -

Д ж о р д ж Буш-младший отправляется в И р а к и

заявляет там: «Демократия американского типа

может и не подходить для вашей страны...»

Будто ребёнок в кино, мы увлекаемся иллюзи

ей. Отсюда берут начало наше тщеславие, често

любивые замыслы и тревоги. Мы влюбляемся в со

зданные нами иллюзии и чрезмерно гордимся своей

внешностью, своей собственностью и своими дос

тижениями. Мы словно носим поверх лица маску

и гордо думаем, что эта маска и есть действитель

но мы сами.

Жили-были пятьсот обезьян, и одна из них счи

тала себя очень умной. Однажды ночью эта обезь

я н а увидела отражение луны в озере. Она гордо

объявила собратьям: «Если мы пойдём к озеру и

выловим луну, то станем героями, которые её спас

ли». Сначала другие обезьяны ей не поверили. Но

когда они своими глазами увидели, что луна упала в

озеро, решили попытаться её спасти. Они забрались

на дерево, ухватились за хвост друг другу итак смог

ли добраться до мерцающей в воде луны. Только

последняя обезьяна ухватила было луну, как ветка

обломилась, и все они упали в озеро. Плавать обе

зьяны не умели, и, когда они стали барахтаться в

воде, отражение луны исчезло в поднятых ими вол

нах. Движимые жаждой славы и новизны, мы по

хожи на тех обезьян, считая, что очень умны, когда

совершаем свои открытия, и убеждая своих соро

дичей видеть и думать то же самое, что и мы. К это -

му нас подталкивает честолюбивое желание быть

спасителем, мудрецом, провидцем. У нас есть все

возможные мини-амбиции — скажем, произвести

впечатление на ту или иную девушку, или масштаб

ные амбиции, например высадиться на Марсе. И

- 1 2 0 -

время от времени мы сваливаемся в воду, причем

плавать мы не умеем, а ухватиться там не за что.

***

Когда Сиддхартха постиг пустоту, ему было всё

равно, лежать ли под деревом бодхи на траве куша

или во дворце на шёлковых подушках. Более высо

кая ценность шитых золотом подушек целиком

обусловлена человеческими амбициями и желани

ями. На самом деле для отшельника, удалившего

ся в горы, трава куша может быть мягче и чище, а

лучше всего то, что, когда она придёт в негодность,

это не причинит ему беспокойства. Вам не нужно

опрыскивать её репеллентами, чтобы ваши кошки

не точили об неё когти. Жизнь во дворце полна та

ких «драгоценных предметов», которые требуют

непрестанного ухода. Если бы Сиддхартху заста

вили сделать выбор, он предпочёл бы циновку из

травы, чтобы не о чем было слишком заботиться.

Мы, люди, считаем, что широта взглядов — это

несомненное достоинство. Чтобы расширить свой

кругозор и стать терпимее, важно не держаться

только за то, что приносит нам удовлетворение и к

чему мы привыкли. Полезно набраться мужества,

чтобы выйти за рамки норм, а не застревать в при

вычных границах мирской логики. Если мы сумеем

выйти за эти границы, то поймём, что пустота до

смешного проста. То, что Миларепа укрылся в ячь

ем роге, станет не более удивительным, чем если бы

кто-то надел пару перчаток. Вся трудность заклю

чается в нашей привязанности к использованию той

же самой старой и проверенной логики, граммати

ки, алфавита и математических уравнений. Если мы

сумеем помнить о составной природе этих привы-

- 121 -

чек, то сможем избавиться от них. В этом нет ниче

го невозможного. Всё, что требуется, — это полное

наличие, с одной стороны, нужных условий, а с дру

гой — своевременной информации. В таком случае

вы можете вдруг понять, что все средства и инстру

менты, на которые вы опираетесь, не так уж жёст

ки: они достаточно гибки. Ваша точка зрения из

менится. Если кто-то, пользующийся вашим дове

рием, скажет вам, что ваша жена, которой вы были

недовольны долгие годы, на самом деле — богиня

богатства, принявшая облик простой женщины, то

ваше отношение к ней совершенно изменится. Точ

но так же если в хорошем ресторане вы, смакуя каж

дый кусочек, наслаждаетесь замечательным бифш

тексом со всевозможными соусами, а потом ваш

начальник сообщит, что на самом деле это было че

ловеческое мясо, то ваше ощущение мгновенно из

менится на противоположное. Прежде вкусное

обернётся для вас отвратительным.

Если вам приснилось пятьсот слонов, то, проснув

шись, вы не гадаете, как же это слоны поместились

в вашу комнату, ведь их не существовало ни до, ни

во время, ни после этого сна. Однако, когда вы ви

дите их во сне, они совершенно реальны. Однаж

ды вы поймёте, и не только умом, что нет таких

вещей, как «большое» и «малое», «приобретение»

и «потеря», что всё это относительно. Тогда вы су

меете понять, как Миларепа уместился в ячьем роге

и почему такой тиран, как царь Ашока, склонил

голову перед этой истиной и принял её.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Нирвана —

вне представлений

По мнению буддистов, до той жизни, в которой

Сиддхартха достиг просветления, он бессчётное

множество раз рождался в облике птиц, обезьян,

слонов, царей, цариц и во многих своих жизнях был

бодхисаттвой: существом, чья единственная цель —

устранить собственное неведение на благо всех су

ществ. Но именно в той жизни, когда Сиддхартха

стал индийским царевичем, он, сидя под деревом

бодхи, в конце концов победил Мару и достиг дру

гого берега, другого края сансары. Это состояние на

зывают нирваной. Достигнув нирваны, он произ

нёс первую проповедь в Сарнатхе, близ Варанаси, и

в течение всей своей долгой жизни продолжал учить

по всей Северной Индии. Его учениками были мо

нахи и монахини, цари и военачальники, куртизанки

и купцы. На путь отречения вступили и многие чле

ны его семьи, в том числе его жена Яшодхара и его

сын Рахула. По всей Индии и за её пределами его

почитали как величайшего среди людей. Но он не

стал бессмертным. Посвятив всю свою долгую

жизнь передаче учения, он покинул этот мир в мес-

- 123 —

те, которое называется Кушинагар. К тому времени

он, выйдя за пределы даже нирваны, достиг состо

яния паринирваны.

НЕБЕСА: РАЙСКИЕ КАНИКУЛЫ

ДО СКОНЧАНИЙ ВРЕМЁН?

Нирвана, просветление, освобождение, избавле

ние, небеса — эти слова любят произносить мно

гие, но мало кто удосуживается вникнуть в подлин

ное значение этих терминов. Каково будет оказать -

ся в одном из этих состояний? Д а ж е если мы

считаем, что нирвана — это далеко не то же самое,

что небеса, наши представления о небесах и нир

ване в общих чертах довольно схожи. Небеса, или

нирвана, — это то, куда мы отправляемся после

смерти, если при жизни много лет вели себя долж

ным образом, занимались духовной практикой и

были сознательными, благонравными граждана

ми. Там мы встретимся со многими своими ста

рыми друзьями, потому что это такое место, где

собираются все добродетельные покойники, тогда

как не столь добродетельные покойники мучаются

в преисподней. Наконец - то у нас есть возможность

разгадать все тайны бытия, завершить незакончен

ные дела, внести некоторые коррективы в содеян

ное и, быть может, увидеть свои прошлые жизни.

Вокруг, ласкаясь к нам, порхают ангельские мла

денцы без явных признаков пола. Наше жилище

удовлетворяет все наши мыслимые потребности и

желания, располагаясь в общине других обитате

лей нирваны, соблюдающих правила нирваничес-

- 1 2 4 -

кого общежития и чтущих законы. Там не нужно

запирать окна и двери и, вероятно, нет нужды в

полиции. Если там и есть политики, все они люди

достойные и честные. Всё в точности соответствует

нашим пожеланиям, и место это чем-то напоми

нает эдакий идеальный дом престарелых. А воз

можно, некоторые из нас воображают наичистей

ший белый свет, необъятный простор, радуги и об

лака, н а к о т о р ы х м ы б л а ж е н н о п о к о и м с я ,

совершенствуя свои способности ясновидения и

всеведения. Там не нужно бояться смерти, потому

что вы уже умерли и терять больше нечего. Един

ственной нашей заботой может быть беспокойство

за судьбу некоторых дорогих нашему сердцу дру

зей и членов семьи, которых мы покинули.

Сиддхартха считал все эти варианты загробной

жизни пустыми ф а н т а з и я м и . П р и ближайшем

рассмотрении подобное типичное представление о

небесах окажется не таким уж привлекательным,

и то же самое можно сказать о просветлении.

Уединённый отдых, экзотический тур, медовый

месяц, пикник — всё это приятно, но только не в

том случае, когда они длятся вечно. Если наш

восхитительный отпуск слишком затянулся, мы

начинаем скучать по дому. Если в безоблачной

жизни нет никакого представления о страдании

или опасности, она может наскучить. В тот миг,

когда у вас появляется знание, что подобные я в

ления существуют, у вас возникает выбор: или

смотреть на всё это свысока, или преисполниться

сочувствия к тем, кто страдает. Но тогда что в

этом «небесного»? Здесь, в земном мире, мы

можем смотреть детективы, триллеры и эротичес

кие фильмы. На небесах вы не можете употреб-

- 1 2 5 -

лять неприличных слов или носить вызывающую

одежду, потому что если вы всеведущи, то знае

те, что за всем этим стоит. В этом мире после

тяжёлой рабочей недели мы можем уйти в загул

в пятницу вечером. Мы м о ж е м наслаждаться

сменой времён года и устанавливать новейшие

программы на свой компьютер. Мы можем от

крыть утреннюю газету, прочитать обо всех не

счастьях, случившихся в мире, и фантазировать о

том, что бы мы сделали, если б можно было по

меняться местами с мировыми лидерами. На са

м о м же деле все эти наши «простые удоволь

ствия» — настоящие проблемы, вполне явные и

очевидные. Если вы смотрите футбол с пивом в

руке, то вам придётся наблюдать за игрой целых

два часа, не имея возможности заняться ничем

другим. Вас будет раздражать, если вам помеша

ют. Вам нужно будет оплачивать кабельное теле

видение и еду. У вас может подняться уровень

холестерина и заболеть сердце, если в счёте пове

дёт другая команда.

В отличие от всего этого просветление, которое

мы воображаем, — это неизменная территория

свободы от проблем. Как мы будем чувствовать

себя в состоянии, где нет никаких препятствий?

Н а м пришлось бы обходиться без всего того, что

нас волнует, без достижения успеха и развлечений,

которые, по нашему мнению, и составляют наше

счастье. Поклонников творчества Эминема навер

няка будет тошнить от всех этих звуков арфы, раз

дающихся на небесах: они хотели бы слушать его

последний альбом с непристойными текстами.

Если бы мы получили просветление, как мы его

представили, то не смогли бы наслаждаться филь-

- 1 2 6 -

м а м и с захватывающим сюжетом: наша способ

ность всеведения лишила бы их развязку всякой

неожиданности. Мы лишились бы и радостного

волнения на ипподроме, потому что уже знали бы,

какая лошадь победит.

Ещё одна особенность, обычно приписываемая

просветлению или небесам, — бессмертие. Прибыв

на своё новое место жительства на облаках, мы уже

никогда не умрём, а потому нам ничего не остаёт

ся, как жить вечно. Мы застряли, и деваться неку

да. У нас есть всё, о чём мы когда-либо мечтали,

за исключением выхода из этого положения, сюр

призов, увлекательных испытаний, удовлетворения

и свободы воли, потому что она нам уже не нужна.

ЕСЛИ принять всё это во внимание, то, с нашей те

перешней точки зрения, просветление — это состо

яние полнейшей скуки.

Однако большинство из нас не подвергает кри -

тической оценке свою версию загробной жизни: мы

предпочитаем видеть эту перспективу туманной,

подразумевая лишь, что там нас ждёт достойное

место окончательного упокоения. Просветление,

которого мы жаждем, — оно должно быть вечным,

чем-то вроде постоянного места жительства. Или

же кое-кто, возможно, полагает, что сумеет вер

нуться, погостив в этом бренном мире в качестве

некоего божества или высшего существа, облада

ющего особыми силами, которых нет у нас, смерт

ных. В таком качестве они будут иметь « Б о ж е

ственную неприкосновенность», подобно дипло

мату, путешествующему по особому паспорту. Как

они считают, эта их неприкосновенность и высо

кое положение дадут им возможность получить все

необходимые визы и забрать с собой своих близ-

- 1 2 7 -

ких. Но возникает закономерный вопрос: если у

некоторых из этих новых иммигрантов имеется

собственный установившийся образ мыслей — до

пустим, им нравится носить какие-то вызывающие

носки, которые смущают других небожителей, —

не случится ли на небесах конфликт? А если всем

«хорошим людям» предоставляют членство в не

бесном сообществе или нирване, чья версия счас

тья восторжествует?

Конечная цель всех живых существ, как бы мы

её ни определяли, — это счастье. Нет ничего уди

вительного, что счастье — неотъемлемая часть оп

ределения жизни на небесах или просветления.

Достойная загробная жизнь обязательно подразу

мевает, что мы наконец получаем всё то, к чему

стремились в этой жизни. Обычно наша личная

версия небес похожа на наш нынешний мир, разве

только усовершенствованный и благоустроенный.

СЧАСТЬЕ - НЕ ЦЕЛЬ

Большинство из нас верит, что высшее свершение

на духовном пути обретается лишь после того, как

завершится эта жизнь. Мы привязаны к своему

нечистому окружению и телу, а потому нам тре

буется умереть, чтобы достичь полного успеха.

Только после смерти мы достигнем состояния бо -

жества или просветления. Поэтому лучшее, что мы

можем сделать в жизни, — это готовиться к смер

ти: ведь наши теперешние поступки определят, воз

несёмся мы на небеса или будем низвергнуты в ад.

Некоторые уже утратили надежду. Им кажется,

- 1 2 8 -

что они по сути своей люди греховные или злые и

не заслуживают того, чтобы попасть в рай, — им

уготована дорога в преисподнюю. Точно так же

многие буддисты умом понимают, что каждое ж и

вое существо обладает одинаковым потенциалом,

или внутренней сущностной природой, аналогич

ной природе Гаутамы Будды, но на эмоциональ

ном уровне им кажется, что им недостаёт качеств

или способностей, необходимых для того, чтобы

получить доступ к золотым вратам просветления.

По крайней мере не в этой жизни.

Для Сиддхартхи состояние конечного упокое

ния, небеса это или нирвана, — вовсе не какое-то

место или удел: это избавление от смирительной

рубашки заблуждения. Если вы всё же потребуете,

чтобы вам указали физическое место, то им может

оказаться именно то место, где вы сидите сейчас.

Для Сиддхархти это было то самое место на плос

ком камне и охапке травы куша под деревом бодхи

в нынешнем индийском штате Бихар. Каждый м о

жет посетить это физическое место даже сегодня.

Та версия свободы, которой придерживался Сид-

дхартха, не исключительна. Она достижима в этой

жизни и зависит от отваги, мудрости и усердия са

мого человека. Нет никого, кто не обладал бы этим

потенциалом, включая даже тех существ, которые

томятся в адских мирах.

Счастье не было целью Сиддхартхи. Его путь в

конечном счёте ведёт не к «счастью» в нашем по

нимании этого слова. Это прямая дорога к свобо

де от страдания, свободе от иллюзии и заблужде

ния. Так что нирвана — это не счастье и не несча

стье. Она выходит за пределы любых двойственных

понятий, подобных этим. Нирвана — это покой.

5 Отчего вы не буддист

- 1 2 9 -

Сиддхартха учил Дхарме с той целью, чтобы пол

ностью освободить таких людей, как Джек, кото

рый панически боится змей и из-за этого вынуж

ден страдать. Это значит, что дело вовсе не в том,

чтобы Джек испытал облегчение, поняв, что змея

ему не угрожает. Он должен понять, что с самого

начала никакой змеи не было, а был только гал

стук от Джорджио Армани. И н ы м и словами, цель

Сиддхартхи в том, чтобы избавить Джека от стра

даний и затем помочь ему понять, что с самого на

чала не было никакого независимо существующего

страдания.

Мы могли бы сказать, что одно лишь понима

ние истины влечёт за собой достижение просвет

ления. Возможность нашего продвижения по сту

пеням пути к просветлению, называемым уровня

ми бодхисаттвы, зависит именно от степени нашего

понимания истины. Если в театре ребёнок испу

гался страшного чудовища, то страх может прой

ти, если малыша познакомить с актёром, снявшим

костюм за кулисами. Точно так же вы освобожда

етесь в той мере, в какой способны видеть подо

плёку всех явлений и понимать истину. Даже если

актёр снимает лишь маску, страх значительно

уменьшается. Аналогично если человек понимает

истину только частично, он достигает соответствую -

щего освобождения.

Скульптор может изваять из мрамора прекрас

ную женщину, но ему следует поостеречься и не

воспылать страстью к своему творению. Как П и г

малион создал статую Галатеи, так и мы сами со

здаём и своих друзей и врагов, но в процессе забы

ваем об этом. И з - з а того, что нам недостаёт осоз

нанности, наши творения превращаются в нечто

— 1 3 0 -

осязаемое и реальное, и мы запутываемся ещё

больше. Если же вы в полной мере поймёте, и не

только умом, что всё — лишь ваше творение, вы

освободитесь.

Хотя счастье считается не более чем концепци

ей, неким умозрительным представлением, тем не

менее в буддийских текстах для описания просвет

ления используются такие термины, как «великое

блаженство». Нирвану и в самом деле можно по

нимать как радостное состояние, потому что сво

бода от заблуждения и неведения, счастья и несча

стья — это блаженство. Видеть, что источник заб

луждения и неведения, например змея, никогда не

существовал, — это ещё лучше. Вы ощущаете ог

ромное облегчение, когда пробуждаетесь от страш

ного сна, но подлинным блаженством было бы,

если бы этот кошмар вам никогда и не снился. В

этом смысле блаженство — не то же самое, что сча

стье. Сиддхартха обращал особое внимание своих

слушателей на тщетность поисков покоя и счастья

в этом мире или в загробном, если они искренне

хотят освободиться от сансары.

ЗАПАДНЯ СЧАСТЬЯ

У Будды был двоюродный брат по имени Нанда,

который сильно, страстно любил одну из своих жён.

Они были просто одержимы друг другом, не раз

лучаясь ни днём, ни ночью. Будда понял, что для

брата настало время освободиться от этой зависи

мости, а потому он пошёл просить подаяние к его

дворцу. Обычно никаких посетителей не пускали,

- 1 3 1 -

потому что Нанда был занят только любовью, но

Будда имел особую силу воздействия. В течение

многих жизней он никогда не лгал и благодаря этой

заслуге обрёл силу убеждения. Когда страж доло

жил, что Будда ждёт у дверей, Нанда с неохотой

покинул свое любовное гнёздышко. Он чувствовал

себя обязанным хотя бы поприветствовать своего

двоюродного брата. Пока он не ушёл, жена послю -

нила палец и начертила им кружок у него на лбу,

сказав, что он должен вернуться прежде, чем этот

кружок высохнет. Но когда Нанда вышел испол

нить свой долг, Будда предложил ему посмотреть

на нечто поистине редкостное и удивительное.

Нанда попытался увильнуть от этого предложения,

но Будда настоял на своём.

Вдвоём они отправились на гору, где жило м н о

го обезьян-лангуров, среди которых особым урод

ством отличалась одна одноглазая самка. Будда

спросил Нанду: «Кто красивее: твоя жена или эта

обезьяна?» Конечно же, Н а н д а ответил, что его

жена прекраснее всех, и стал описывать её прелес

ти. Пока говорил, он вспомнил, что слюна у него

на лбу давно высохла, и ему очень захотелось вер

нуться домой. Однако вместо этого Будда перенёс

Нанду на небеса Тушита, где его взору предстали

тысячи прекрасных богинь и горы небесных бо

гатств. Будда спросил: «Кто красивее: твоя жена

или эти богини? » На этот раз Нанда поклонился и

ответил, что по сравнению с этими богинями его

жена похожа на ту одноглазую обезьяну. Тогда

Будда показал Нанде пышный трон, что стоял пу

стой посреди всех сокровищ, богинь и стражников.

Охваченный благоговением, Н а н д а воскликнул:

«Кто восседает на этом престоле? » Будда велел ему

- 1 3 2 -

спросить у богинь. Они ответили: «На земле есть

человек по имени Нанда, который собирается стать

монахом. Благодаря своим добродетельным по

ступкам он переродится на небесах и воссядет на

этот трон, чтобы мы могли ему служить». Нанда

тут же попросил Будду посвятить его в монахи.

Они вернулись в земной мир, и Нанда стал м о

нахом. Тогда Будда призвал к себе Ананду, друго

го двоюродного брата, и приказал сделать так, что -

бы все остальные монахи сторонились Нанды. Они

должны были любой ценой избегать Нанды. «Не

общайтесь с ним, потому что у вас разные намере

ния, а потому у вас разные воззрения и, конечно

же, разное поведение, — сказал Будда. — Вы стре

митесь к просветлению, а он ищет счастья и удо

вольствий». Монахи стали избегать Нанды, и тот

стал печален и одинок. Он поделился своим горем

с Буддой, посетовав, что на него никто не обраща

ет внимания. Будда велел Нанде ещё раз последо

вать за ним. На этот раз они отправились в ад, где

увидели всевозможные пытки, расчленение и уду

шение мучеников. Центром всей этой бурной дея

тельности был огромный котёл, вокруг которого

собрались все служители ада, увлечённые гранди

о з н ы м и п р и г о т о в л е н и я м и . Будда велел Н а н д е

спросить, чем они занимаются. «О, — ответили

они, — на:земле есть человек по имени Нанда, ко

торый теперь стал монахом. По этой причине он

надолго попадёт на небеса. Однако, поскольку он

не отсёк корень сансары, он будет слишком погло

щён наслаждениями мира богов, не стремясь со

здать больше благоприятных обстоятельств. Его

заслуги исчерпаются, он падёт прямо в этот котёл,

и мы его сварим заживо». В этот миг Нанда по-

- 1 3 3 -

нял, что должен отречься не только от несчастья,

но и от счастья сансары.

История Нанды показывает, насколько мы погло

щены приятными ощущениями. Подобно Нанде,

мы всегда готовы бросить своё счастье, завидев не

что ещё более привлекательное. П р и виде одногла

зой обезьяны восхищение Нанды чарующей кра

сотой жены стало ещё сильнее, но он без колеба

ний отказался от неё, когда увидел прекрасных

богинь. Будь просветление простой разновиднос

тью счастья, то и его можно было бы отбросить,

когда подвернётся что-то получше. Счастье — это

очень хрупкая предпосылка, иллюзия, вокруг ко

торой мы пытаемся выстроить свою жизнь.

Мы, люди, склонны думать о просветлённых со

своей точки зрения. Легче представить себе гипоте

тического просветлённого где-то в туманной дали,

чем присутствующее рядом, живое, дышащее про

светлённое существо, потому в нашем представле

нии такое существо должно не только обладать луч

шими человеческими чертами, но и производить

глубокое впечатление, владея высшими качествами,

талантами и дарованиями. Некоторые из нас, воз

можно, думают, что мы способны обрести просвет

ление, стараясь изо всех сил. Но, стремясь к дости

жению столь возвышенной цели, «стараться изо всех

сил», возможно, придётся, усердно трудясь и при

нося все мыслимые и немыслимые жертвы в тече

ние миллионов жизней. Такие мысли могут возник

нуть, когда мы удосуживаемся хорошенько пораз

мыслить об этом, но мы редко берём на себя такой

труд. Это слишком утомительно. Поняв, насколько

трудно избавиться от своих мирских привычек, мы

- 1 3 4 -

считаем просветление чем - то недостижимым. Даже

если я смогу бросить курить, разве могу я надеяться

отбросить такие ментальные привычки, как страсть,

гнев и неприятие? Многие думают, что мы должны

избрать для себя какого-то спасителя или гуру, что

бы он выполнил всю эту «уборку» для нас, потому

что самим нам не хватает уверенности в собствен

ных силах, и мы думаем, что не справимся с этим в

одиночку. Но такой пессимизм и самоуничижение

вовсе не являются неизбежными, если у нас есть вер -

ное понимание принципа взаимозависимости и не

много дисциплинированности, позволяющей при

менить его на практике.

НАДЕЖДА И ИЗНАЧАЛЬНАЯ ЧИСТОТА

Просветление выходит за пределы всяких сомне

ний точно так же, как выходит за пределы сомне

ния и знание, обретённое путём личного пережи

вания. Н а м нужно прийти к полному пониманию

того факта, что загрязнения ума и заблуждения,

препятствующие нашему просветлению, не есть

нечто фиксированное и застывшее. Обманчиво не

изменные и устойчивые, как и наши препятствия,

на самом деле они представляют собой преходя

щие составные явления. Понимание логики того,

что составные явления зависимы и ими можно уп

равлять, помогает нам увидеть, что их природа —

непостоянство, и прийти к выводу, что их можно

полностью устранить.

Наша истинная природа подобна стеклянному

бокалу, а омрачения подобны грязи и следам от

- 1 3 5 -

пальцев. Когда мы покупаем бокал, на нём нет сле

дов пальцев. Если он пачкается, то обычный ум ду

мает, что стекло грязное. Однако эта грязь не при

надлежит стеклу, природа которого свободна от

грязи. Но на бокале есть загрязнения и отпечатки

пальцев, и их можно убрать. Будь само стекло гряз

ным, единственным выбором было бы выбросить

бокал, поскольку грязь и бокал были бы нераздель

ны, составляя одну вещь: грязный бокал. Но всё

обстоит совсем не так. Грязь, следы от пальцев и

тому подобное появляется на стекле вследствие

определённых обстоятельств. Загрязнения эти вре

менные и устранимые. Можно использовать все

возможные методы, чтобы смыть грязь. Можно

помыть бокал в реке, в раковине или в посудомо

ечной машине или попросить прислугу сделать это.

Но какой бы способ мы ни использовали, смысл в

том, чтобы удалить грязь, а не стакан. Есть боль

шая разница между тем, чтобы отмывать стакан и

отмывать грязь. Мы могли бы возразить, что это

просто семантическое различие: говоря, что мы

моем посуду, мы подразумеваем, что смываем с неё

грязь, и в этом случае Сиддхартха согласился бы с

нашим утверждением. Но если мы думаем, что

бокал стал не совсем таким, каким был прежде, то

это неправильное представление. Поскольку по

своей природе стакан не содержит следов пальцев,

то, если мы удалим грязь, стакан не преобразит

ся — это будет тот же самый стакан, который вы

изначально купили в магазине.

Считая себя по своему существу злыми и не

вежественными и сомневаясь в своей способнос

ти обрести просветление, мы думаем, что наша

истинная природа всегда омрачена и испорчена.

- 1 3 6 -

Н о , как следы пальцев на стакане, эти эмоции не

являются внутренне присущей частью нашей при

роды: наша природа попросту временно омраче

на скоплением загрязнений от всевозможных не

благоприятных ситуаций, например вследствие

общения с недостойными людьми или непонима

ния результатов своих действий. Изначальное от

сутствие загрязнений, нашу чистую природу, ча

сто называют природой будды. Однако загрязне

ния и проистекающие от них эмоции пребывают

с нами так давно и стали настолько сильны, что

являются нашей второй природой и всегда омра

чают нас. Неудивительно, что порой нами овла

девает чувство безнадёжности.

Чтобы возвратить утраченную надежду, те, кто

находится на буддийском пути, могут начать свою

практику с такой мысли: «Мой стакан можно по

мыть» или «Я могу очиститься от всего неблаго-

го». Это будет слегка наивным отношением к си

туации, напоминающим отношение Джека, кото

рый думает, что змею необходимо убрать. Тем не

менее иногда это необходимый шаг, подготавли

вающий нас и создающий возможность увидеть

изначальную истинную природу вещей. Если не

возможно воспринимать исконную чистоту всех

явлений, то по крайней мере вера в то, что чис

того состояния м о ж н о достичь, помогает н а м

двигаться вперёд. Как тот Джек, который хочет

избавиться от змеи, мы хотим избавиться от ом

рачений, и у нас есть мужество, чтобы попытаться

это сделать, поскольку мы знаем, что это возмож

но. Н а м нужно просто применить нужные сред

ства, чтобы уменьшить силу причин и условий

наших загрязнений или же увеличить силу того,

- 1 3 7 -

что им противостоит. Например, можно разви

вать в себе любовь и сострадание, чтобы победить

гнев. Как наше желание помыть посуду происте

кает от уверенности в том, что мы способны сде

лать стакан чистым, наше воодушевление, с ко

торым мы берёмся за устранение своих омраче

ний, проистекает от веры в то, что мы обладаем

изначально чистой природой будды. Мы с уверен

ностью ставим грязную посуду в посудомоечную

машину, потому что знаем: остатки пищи можно

удалить. Если бы нас попросили помыть уголь,

чтобы он стал белым, у нас не было бы такого же

воодушевления и уверенности в успехе этого на

чинания.

ПРОБЛЕСК СВЕТА 6 ГРОЗОВОЙ ТЬМЕ

Но как же обнаружить природу будды во мраке

неведения и заблуждений? Первый знак надеж

ды для моряков, сбившихся с пути в море, — это

поймать луч света, прорезающий грозовую тьму.

Двигаясь по направлению к нему, они приближа

ются к источнику света, к маяку. Любовь и со

страдание — словно свет, посылаемый природой

будды. Поначалу природа будды — просто умоз

рительное понятие за пределами нашего поля зре

ния. Но если мы развиваем в себе любовь и со

страдание, то в конце концов сможем прибли

зиться к ней. Возможно, трудно увидеть природу

будды в тех, кто потерялся во тьме вожделения,

ненависти и неведения. Их природа будды так

далека, что нам может показаться, будто её не

- 1 3 8 -

существует вовсе. Но даже в самых низких и ж е

стоких людях случаются проблески любви и со

страдания, пусть краткие и слабые. Если уделять

должное внимание к этим редким проявлениям

благих качеств и вкладывать энергию в то, чтобы

двигаться в направлении к свету, природа будды

в таких людях сможет раскрыться.

По этой причине любовь и сострадание счита

ют самым надёжным путём к полному устранению

неведения. Сиддхартха впервые проявил сострада

ние в одном из своих прежних воплощений в очень

непривлекательном месте — будучи не бодхисат-

твой, а мучеником ада, где он переродился из-за

своей негативной кармы. Он и ещё один такой же

несчастный тащили повозку через адское пламя, а

демон-надсмотрщик погонял их сзади, нещадно

хлеща кнутом. Сиддхартха был ещё довольно си

лён, а его товарищ совсем ослаб, а потому ему до

ставалось ещё больше.

Зрелище того, как его товарища по несчастью

бьют кнутом, вдруг наполнило Сиддхартху невы

носимым состраданием. Он стал умолять демона:

«Прошу, отпусти его. Позволь, я сам потащу груз

за нас обоих». Разъярённый демон ударил Сид

дхартху по голове, и тот умер и тотчас переродился

в более высоком м и р е . Та искра сострадания,

вспыхнувшая в его сердце в момент смерти, про

должала расти и становиться всё ярче в его после

дующих перевоплощениях.

Наряду с любовью и состраданием существуют

мириады путей, позволяющих нам приблизиться к

пониманию природы будды. Даже если мы всего

лишь на интеллектуальном уровне поймём то ис

конное благо, что заключено в нас самих и во всех

- 1 3 9 -

существах, это понимание приблизит нас к совер

шенству. Это всё равно как если бы мы куда-то за

девали драгоценное бриллиантовое кольцо, но при

этом знали, что оно в нашем сундуке с семейными

сокровищами, а не потеряно где-то в горах.

Хотя мы используем такие слова, как «дости

жение», «желание» и «молитвы устремлённости к

просветлению», в конечном счёте мы не обретаем

просветление из некоего внешнего источника. Бо

лее правильно было бы говорить об обнаружении

просветления, которое всегда было с нами.

Просветление — часть нашей истинной приро

ды. Наша истинная природа — словно золотая ста

туя. Однако она всё ещё остаётся под слоем глины —

нашими загрязнениями и неведением. Поскольку

неведение и эмоции не являются неотъемлемой ча

стью нашей природы, как глина, в которой отлива

ли статую, не является её частью, то мы вправе го

ворить о таком понятии, как «изначальная чисто

та». Когда разбивают глиняную форму, статуя

предстаёт во всей красе. Когда устранены омраче

ния нашего ума, истинная природа будды обнару

живается во всём её совершенстве. Но важно пони

мать, что природа будды — это не какая-то Боже

ственная, независимо существующая душа или иная

«сущностная субстанция».

ТАК ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ?

Для нас может оставаться непонятным, что же та

кое просветление, если это и не счастье и не несча

стье? Как появляется просветлённое существо и как

— 140 —

оно действует? Что значит — обнаружить свою

природу будды?

Когда мы встречаем эти вопросы в буддийских

текстах, то обычно там даётся такой ответ: это

выходит за рамки наших представлений, невыра

зимо и неподвластно мысли. Вероятно, многие

неверно истолковывают такой вывод как хитрый

способ уйти от ответа. Но на самом деле это и

есть ответ. Н а ш а логика, язык и символы н а

столько ограниченны, что мы не способны п о -

настоящему выразить даже нечто такое земное,

как чувство облегчения: нет таких слов, чтобы в

полной мере передать другому человеку своё ощу

щение облегчения. Если даже квантовые физики

затрудняются подобрать термины, чтобы выра

зить свои теории, то как же мы можем надеяться

найти слова для описания просветления? П о к а

мы остаёмся в своём нынешнем состоянии, где

используется лишь ограниченный объём логики и

лингвистических средств и где мы остаёмся в пле

ну эмоций, мы способны лишь вообразить, на что

может быть похоже просветление. Но иногда,

благодаря усердию и логическим выводам, мы

можем получить некое приближённое представ

ление, так, видя дым, поднимающийся на горной

вершине, мы догадываемся, что там горит огонь.

Используя то, что есть в нашем распоряжении,

мы начинаем видеть и признавать, что омраче

ния возникают в силу определённых причин и

условий, которыми мы можем управлять и кото

рые в к о н е ч н о м итоге мы м о ж е м устранить.

Представлять в уме отсутствие в нас загрязнён

ных эмоций и всего негативного — это первый

шаг к пониманию природы просветления.

- 1 4 1 -

Допустим, вы страдаете от головной боли. Ваше

непосредственное желание — избавиться от неё, и

это возможно, поскольку вы понимаете, что голов

ная боль не является неотъемлемой частью вашего

существа. Затем вы стараетесь определить причи

ну головной боли, например недосыпание. После

этого вы применяете нужное средство против го

ловной боли, например, принимаете аспирин или

ложитесь вздремнуть.

В своей первой проповеди, произнесённой в Вара

наси, Сиддхартха учил следующим четырём шагам,

известным как Четыре благородные истины: осоз

най наличие страдания, откажись от причин стра

дания, ступи на путь к прекращению страдания,

знай, что страданию можно положить конец. Воз

м о ж н о , некоторые удивятся, зачем Сиддхартхе

нужно было говорить: «Осознай наличие страда

ния». Но действительно ли мы достаточно умны,

чтобы осознавать, что страдаем? К сожалению,

только когда боль достигает высшей точки, мы по-

настоящему осознаём, что это и есть мучение и стра

дание. Трудно убедить того, кто с наслаждением

поедает мороженое, что он страдает. Но потом он

вспоминает предупреждение своего врача, что ему

необходимо снизить у себя уровень холестерина и

похудеть. И если вы внимательно проанализируете

это мнимое удовольствие, начиная с того времени,

когда только появилось желание полакомиться мо

роженым, и заканчивая беспокойством по поводу

ожирения и холестерина, то вы поймёте, что всё это

время было достаточно тревожным и беспокойным.

Довольно легко согласиться, что такие эмоции,

как гнев, можно сдерживать с помощью подходя-

щего средства, допустим в течение одного дня, но

трудно поверить, что эмоция может исчезнуть на

всегда. Если мы можем представить, что человек

частично избавился от гнева и обычно кажется спо -

койным и невозмутимым, мы можем сделать сле

дующий шаг и представить такого человека, кото -

рый надолго устранил гнев. Но как ведёт себя че

ловек, преодолевший все э м о ц и и ? У того, кто

склонен к слепой вере, может создаться впечатле

ние, что такой человек — это некое покорное су

щество, сидящее скрестив ноги где-то на облаке.

Однако скептики могут подумать, что, безответ

ный и бесчувственный, он по характеру своему на

верняка напоминает овощ... если вообще такой че -

ловек может существовать.

Хотя состояние просветления невыразимо и

просветлённых невозможно определить обычным

умом, всё-таки мы продолжаем вопрошать: «Кто

такой Сиддхартха? Что он сделал такого необычай -

ного и значительного? Какой исключительный

подвиг он совершил?» В буддизме о просветлён

ности судят не по умению летать и не по наличию

физических признаков вроде третьего глаза во лбу.

Хотя Будду часто описывают как человека внешне

исключительно умиротворённого, с кожей золотого

цвета, нежными руками и царственными манера

ми, эти описания в первую очередь обращены к

наивным крестьянам и другим людям вроде нашего

старого знакомого Джека. В строго буддийских

текстах о способности Будды летать и совершать

магические действия ничего не говорится. На са

мом деле в глубинных наставлениях учеников Буд

ды постоянно предостерегают, чтобы они не при

давали излишнего значения этим несущественным

- 1 4 3 -

свойствам. Хотя он и мог обладать такими талан

тами, их никогда не причисляли к его величайшим

достижениям. Его величайшим достижением было

понимание истины, потому что именно понима

ние истины освобождает нас от страдания раз и

навсегда. Вот истинное чудо. Будда увидел ту же

старость, болезнь и смерть, которые видим мы, но

он вознамерился найти те причины, что лежат в их

основе, — и это тоже само по себе чудо. Его пости

жение, что все составные вещи непостоянны, было

его высшим триумфом. Он не одержал блестящую

победу над каким-то внешним врагом, а обнару

жил, что истинный враг — это наша привязанность

к представлению о независимо существующем «я»,

а победа над этой привязанностью — чудо намно -

го более великое, чем все сверхъестественные чу

деса, реальные или воображаемые.

Хотя честь открытия относительности времени

и пространства принадлежит современным учё

ным, Сиддхартха пришёл к тому же самому выво

ду две с половиной тысячи лет назад без всяких

грантов на проведение исследования и дорогосто -

ящих научных лабораторий — и это тоже чудо.

В отличие от многих своих современников (и по

добно многим из нас), которые оставались верны

представлению о том, что наша свобода зависит от

милости других, он обнаружил, что каждое суще

ство чисто от природы. Вооружённые этим знани

ем, все существа способны освободиться. Вместо

того чтобы удаляться от жизни в уединённое со

зерцание, Будда, движимый переполнявшим его

состраданием, поделился своими новаторскими

открытиями со всеми существами, невзирая на то,

сколь трудно было их излагать и постигать. Он раз -

- 1 4 4 -

работал путь, предлагающий десятки тысяч мето

дов, начиная с самых простых — подносить в дар

благовония, сидеть с прямой спиной и следить за

дыханием — и заканчивая сложными визуализа

циями и медитациями. Таковы были его сверхъес

тественные силы.

КАКИЕ БЛАГА ДАЁТ НАМ ВЫХОД

ЗА ПРЕДЕЛЫ ПРОСТРАНСТВА

И ВРЕМЕНИ?

Когда Сиддхартха обрёл просветление, его стали

называть Буддой. Будда — не личное имя, а обо

значение состояния ума. Слово будда обознача

ет одно качество с двумя аспектами: «совершен

ный» и «пробуждённый». И н ы м и словами, это

тот, кто очистился от загрязнений, и тот, кто до

стиг з н а н и я . Благодаря постижению, которое

Будда обрёл под деревом бодхи, он пробудился от

двойственного состояния, погрязшего в таких по

нятиях, как субъект и объект. Он постиг, что нич

то составное не может существовать постоянно.

Он постиг, что ни одна эмоция не приводит к

блаженству, если проистекает от привязанности к

«я». Он постиг, что нет никакого истинно суще

ствующего «я» и истинно существующих явлений,

которые были бы доступны восприятию. И ещё он

постиг, что само просветление запредельно поня

тиям. Эти постижения и есть то, что мы называ

ем мудростью Будды, осознанием истины во всей

её полноте. Будду называют всеведущим. Это не

значит, что Будда учился во всех университетах в

- 1 4 5 -

мире и выучил наизусть все книги. Такое изуче

ние не равносильно пробуждённому знанию, п о

тому что это двойственное знание, опирающееся

на объекты и субъекты и ограниченное своими

рамками, правилами и целями. Как мы можем

ясно видеть, при всём научном знании, которое

доступно нам сегодня, мир отнюдь не стал луч

шим местом и на деле даже, наверное, в чём-то

деградировал. Быть всеведущим не значит быть

учёным. Так что, говоря о человеке, который всё

знает, мы подразумеваем того, у кого нет «незна

ния», или неведения.

Будда пошёл дальше и указал истину просвет

лённого ума другим, чтобы и они тоже смогли ра

зорвать круг страдания; и именно за это сострада

ние он столь высоко чтим в этом мире. Если чело

век не знает, как безопасно п е р е м е щ а т ь с я по

минному полю, возможно, мы смогли бы быстро

разминировать для него проход, даже не ставя его

об этом в известность. Но это даст ему лишь вре

менную защиту, и он не узнает всей правды. Если

же объяснить человеку, что в таком-то направле

нии на нескольких милях определённым образом

заложены противопехотные мины, это спасёт его и

от непосредственного и от будущего страдания.

Благодаря этому он пойдёт вперёд и даже поделит -

ся своим знанием с другими. Точно так же Будда

учил людей быть щедрыми, если они хотят быть

богатыми, и быть сострадательными, если хотят

победить врагов. Но также он советовал: если хо

чешь быть богатым, сначала обрети удовлетворён

ность; если хочешь победить врагов, сначала по

беди собственный гнев. И наконец, он учил, что

страдание можно искоренить окончательно, раз-

- 1 4 6 -

рушив представление о «я»: ведь если нет «я», то

нет и страдания.

В знак благодарности за дарованные им учения

последователи Сиддхартхи почитают его песнопе

ниями и молитвами, в которых он восхваляется за

своё могущество, позволяющее ему уместить всю

вселенную в одном атоме. Питая такое же благо

говение, некоторые последователи желают переро

диться в совершенном мире, называемом «поле

будды». Поля будд описывают как чистые земли

размером с одну бесконечно малую частицу, на

которых будды, числом равные числу атомов во

всей вселенной, наставляют своих учеников. Как и

в случае с ячьим рогом Миларепы, неверующий

может относиться к этому как к религиозной не

былице, тогда как верующий способен принять этот

рассказ без всякой рассудочной критики, полагая:

«Конечно же, Будда может это сделать — он все

могущ» . Но если мы способны размышлять об ис

тине с точки зрения пустоты, понимая, что нет та

кой вещи, как «самое малое» и «самое большое»,

или любых других двойственных отличительных

признаков, то становится ясным, что Будда не

нуждался в какой-то особой физической силе, что

бы взять весь этот мир и поместить его в один атом.

Само понимание, что нет ни большого, ни мало

го, — и есть та сила, которая делает это возмож

ным. Мы могли бы избавиться от привычки, кото

рая не даёт нам воспринимать вещи подобным, но

нам мешает наша ограниченная логика. Мы похо

жи на женщину, страдающую анорексией или бу-

лимией: даже стройная и красивая, она просто не

может признать то, что видит в зеркале, хотя дру

гие люди не видят никаких оснований, почему она

- 1 4 7 -

считает себя толстой. Будда устранил все подоб

ные помрачения и увидел, что всё — время, про

странство, мужской или женский пол, ценности —

свободно от двойственности, а потому вселенная

может покоиться на единственном атоме. Восхва

ляя постижение Сиддхартхи, его почитатели п о

этически называли его Превзошедшим простран

ство и время. Даже его ближайшие ученики, арха-

ты, известны тем, что могут видеть небо и ладонь

как имеющие один размер, а кусок грязи и кусок

золота — как имеющие одинаковую ценность.

Достигнув просветления, Сиддхартха не оста

новил время и не достиг конца времён. Он просто

больше не был запятнан представлением о време

ни. Говоря, что Сиддхартха устранил все омраче

ния, связанные со временем и пространством, мы

не имеем в виду, что он разбил механизм, отсчи

тывающий время, или разломал компас, — он пол

ностью вышел за пределы любых представлений о

времени и пространстве.

Хотя истинное переживание выхода за пределы

времени и пространства непостижимо для нас, ра

бов времени, мы можем ощутить растяжимость

этих понятий в нашем мирском существовании.

Д а ж е романтическая увлечённость и страстное

желание способны манипулировать временем. Мы

знакомимся с кем-то, мечтаем о близости с этим

человеком, хотим пожениться, воспитывать детей

и даже внуков. Но потом такая мелочь, как слюна,

текущая изо рта возлюбленной, возвращает нас к

реальности, и все эти будущие поколения исчеза

ют, так и не появившись на свет.

Поскольку блага, приносимые выходом за пре

делы пространства и времени, столь непостижимы,

- 1 4 8 -

нас не влечёт идея осознать их во всей полноте. Мы

слишком привыкли к миру, зависимому от време

ни и пространства, чтобы прилагать усилия для

достижения столь эфемерного и неосязаемого воз -

награждения. Для нас легче понять тот аспект про -

светления, который предполагает выход за преде

лы эмоционального деления на хорошее и плохое,

удовольствия и боль, одобрение и неодобрение, а

также других двойственных эмоций. Наша уверен

ность в пространстве и времени понятна — ведь они

очень важны для нас сейчас, однако другие поня

тия и подразделения бесполезны до абсурдности.

Двойственность настолько сбила нас с толку, что

мы ежегодно тратим миллионы долларов на уход

за своей внешностью. Если бы мы блуждали в оди

ночестве по пустыне, не было бы никакого смысла

выглядеть сногсшибательно, а потому очевидно,

что мы хотим хорошо выглядеть для других, чтобы

привлекать их, соперничать с ними, превзойти их

или быть принятыми ими. Когда кто-то говорит:

«О, у тебя красивые ноги», мы трепещем от вол

нения и продолжаем прихорашиваться и жадно

ловить комплименты. Эти комплименты словно

мёд на лезвии острого ножа.

Многие из нас настолько привязаны к собствен

ным представлениям о красоте, что мы не пони

маем: то, что привлекательно для нас, может от

талкивать других. Мы становимся жертвами соб

ственных предрассудков и своего тщеславия. Наше

тщеславие кормит мощную индустрию косметоло -

гии, которая создаёт существенную долю причин и

условий, в буквальном смысле разрушающих ок

ружающую среду. Если мы получаем большую по

хвалу, приправленную щепоткой критики, то всё

- 1 4 9 -

своё внимание мы обращаем на критику. И з - з а

нашей неутолимой потребности выслушивать по

хвалы, комплименты принимаются как нечто само

собой разумеющееся. Тот, кто желает бесконечных

похвал и внимания к себе, похож на бабочку, пы

тающуюся долететь до края неба.

НИКАКИХ КАТЕГОРИЙ, НИКАКИХ

КОНЦЕПЦИЙ, НИКАКИХ 0 К 0 8

Вместе с такими условными понятиями, как вре

мя и пространство, Будда отбросил все тонкие э м о

циональные двойственные различения. Похвалу он

не предпочитал осуждению, приобретение — по

тере, славу — безвестности. Он не пребывал ни во

власти оптимизма, ни под гнётом пессимизма.

Одно не имело для него большей привлекательно

сти и не требовало вложения большей энергии, чем

другое. Представьте, что вы больше не поддаётесь

на похвалы или нападки, воспринимая их так, как

это делал Будда, — просто как звуки, как эхо. Или

же вы слушаете их так, как слушали бы на смерт

ном ложе. В этом случае, возможно, нам немного

приятно выслушивать от тех, кого любим, какие мы

прекрасные и замечательные, но в то же время в

нас не возникает ни привязанности, ни бурных

эмоций по этому поводу. Мы больше не цепляем

ся за слова и мнения. Представьте, что мы стали

выше взяток и других вещей такого рода, потому

что любые мирские искушения кажутся совершен

но чуждыми и неинтересными для нас, как листья

салата для тигра. Если бы нас было невозможно

- 1 5 0 -

подкупить похвалами или расстроить грубыми на

падками, мы обрели бы невероятную силу. Мы

были бы необыкновенно свободными, для нас по

теряли бы смысл надежды и страхи, пот и кровь,

вспышки эмоций. Наконец-то мы смогли бы дей

ствительно воплотить на практике формулу «мне

плевать» (I don't give a damn — з н а м е н и т а я ,

ставшая крылатой фраза из фильма «Унесённые

ветром». — Прим. пер.). Не гоняясь за тем, чего

жаждут другие, и не избегая того, что они отвер

гают, мы смогли бы ценить то, что имеем в дан

ный момент. Большую часть времени мы пыта

емся продлить то, что н а м нравится, мечтаем за

м е н и т ь его в будущем на ч т о - т о лучшее или

увязаем в прошлом, предаваясь воспоминаниям

о более счастливых временах. По иронии мы н и

когда по-настоящему не ценили то событие, о к о

тором теперь вспоминаем с ностальгией, потому

что тогда были слишком заняты своими надеж

дами и страхами.

Мы словно дети на морском берегу, занятые

строительством песочных замков, а возвышенные

существа подобны взрослым, наблюдающим за

нами, сидя под зонтиком. Дети восхищаются сво

ими творениями, дерутся за ракушки и совки, пу

гаются накатывающих волн. Они испытывают все

возможные эмоции. А взрослые лежат рядом, по

тягивают кокосовый коктейль и наблюдают: они не

оценивают эти песочные замки, не гордятся, если

какой - то из них красивее других, не злятся и не го -

рюют, если кто-то случайно наступит на башню.

Драматизм происходящего не захватывает их так,

как он захватывает детей. Какого же ещё просвет

ления можно желать?

- 1 5 1 -

В светском мире просветлению больше всего со

ответствовала бы «свобода»: на деле представле

ние о свободе — это движущая сила и в нашей

личной жизни, и в обществе. Мы мечтаем о вре

мени и месте, где сможем делать всё, что нам заб

лагорассудится, — такова Американская Мечта.

В своих речах и в конституциях мы воспеваем

«свободу» и «права человека», произнося эти

слова как чудодейственные мантры, однако на

самом деле в глубине души ничего этого не ж е

лаем. Если бы нам даровали полную свободу, мы,

вероятно, не знали бы, что с ней делать. У нас нет

мужества или способности воспользоваться ис

тинной свободой, потому что мы не свободны от

собственной гордости, жадности, надежд и стра

хов. Исчезни вдруг на земле все, кроме одного че

ловека, вот тогда бы он получил для себя полную

свободу: мог бы кричать что угодно во весь го

лос, ходить голым, нарушать законы — хотя не

было бы ни законов, ни свидетелей их нарушения.

Но рано или поздно ему бы всё это надоело, и,

почувствовав себя одиноким, он захотел бы иметь

компанию. Само понятие взаимоотношений тре

бует отказа от части своей свободы в пользу дру

гих. Поэтому если желание такого одинокого че

ловека осуществится и у него появится спутник,

то, наверное, и этот спутник (или спутница) бу

дет вести себя как вздумается и, скорее всего,

умышленно или неумышленно посягнёт на его

свободу, в чём-то её ограничив. Кого следует в

этом в и н и т ь ? Того одинокого человека. Ведь

именно из-за своей скуки он сам накликал свою

беду. Не будь скуки и одиночества, он мог бы

оставаться свободным.

- 1 5 2 -

Так мы сами ограничиваем свою свободу. Будь

наша воля, мы не ходили бы в праздничном кос

тюме на своём дне рождения и не надевали бы на

шею галстук-селёдку, собираясь на очередное со

беседование для устройства на работу, — но нам

ведь нужно произвести впечатление на людей и

приобрести друзей. Мы не можем позволить себе

использовать то, что принадлежит к альтернатив

ной или этнической культуре, какая бы мудрость

ни была в них заложена, — ведь мы не хотим, что

бы на нас навесили ярлык «хиппи».

Мы живём за решёткой, в темнице обязательств

и приличий. Мы столько кричим о правах челове

ка, о невмешательстве в личную жизнь, о праве

носить оружие, о свободе слова, но не хотим жить

по соседству с террористом. Если речь идёт о дру

гих, мы хотим, чтобы они подчинялись правилам.

Если другие полностью свободны, мы можем не

получить всего, чего хотим. Их свобода может ог

раничить нашу свободу. Когда в Мадриде взрыва

ются поезда, а в Нью-Йорке рушатся здания, мы

ругаем Ц Р У за то, что террористам позволяют раз -

гуливать на свободе. Мы считаем, что именно пра

вительство должно защищать нас от хулиганов. Но

хулиганы и террористы считают себя борцами за

свободу. Между тем мы хотим быть политически

корректными поборниками правосудия, а потому,

если нашего соседа с внешностью представителя

этнического меньшинства задерживают агенты

Ф Б Р , мы, возможно, будем протестовать. Особен

но легко быть политкорректным в делах, которые

происходят достаточно далеко от нас. Однако су

ществует опасность стать жертвой собственной по -

литкорректности.

- 1 5 3 -

ОТРЕЧЕНИЕ: ЕГО ПРЕДЕЛ -

ПРОСТОР НЕБЕС

Если мы искренни в своём стремлении достичь

просветления, то нам требуется определённая ре

шимость и усилие, чтобы отречься от того, что для

нас представляет большую важность, а ещё от нас

потребуется немалая отвага, чтобы в одиночку сту

пить на этот путь. Те, кто не гонится за славой и

приобретениями, те, кто не бежит от осуждения и

потерь, могут получить клеймо «ненормальный»

или даже «безумный». Если смотреть на происхо

дящее с обычной, обывательской точки зрения,

просветлённые существа действительно могут к а

заться безумными, потому что они не торгуются,

не соблазняются материальными благами, не ску

чают, не ищут острых ощущений, не боятся «поте

рять лицо», не подлаживаются под правила эти

кета, никогда не лицемерят в целях личной выго

ды, не стараются произвести впечатление на людей

и не прибегают ради этого к своим талантам и спо

собностям. Однако если что-то способно будет

принести пользу другим, то эти святые сделают всё

необходимое: от безупречного соблюдения хоро

ших манер за столом до умелого руководства круп -

нейшей компанией. На протяжении двух тысяч

пятисот лет истории буддизма наверняка существо -

вало бесчисленное множество просветлённых м а

стеров, никем не признанных или попросту отвер

гнутых как умалишённые. Очень немногих оцени

ли по достоинству за обладание так называемой

безумной мудростью. Но, рассуждая об этом, мы

сами и есть настоящие безумцы, которые вывора

чиваются наизнанку ради похожей на пустое зву-

- 1 5 4 -

чание эхо похвалы, убиваются из-за услышанной

критики и жадно цепляются за иллюзорное счастье.

Да что там говорить о выходе за пределы вре

мени и пространства: даже стать выше одобрения

и порицания кажется для нас недосягаемой целью.

Но если мы начинаем понимать не только умом,

но и чувствами, всем сердцем, что все составные

вещи непостоянны, наша привязанность к ним по

теряет былую силу. Убеждённость в ценности, важ

ности и постоянстве собственных мыслей и мате

риального имущества начинает ослабевать. Если

бы мы узнали, что нам осталось жить всего два дня,

мы бы стали вести себя по-другому, не так ли?

Вряд ли мы были бы озабочены тем, чтобы акку

ратно ставить ботинки в идеальный ряд, гладить

нижнее бельё или коллекционировать дорогую пар

фюмерию. Возможно, мы будем продолжать хо

дить в магазин, но совсем с другим отношением к

этому действию. Если мы хоть немного знаем о

том, что наши представления, чувства и их объек

ты подобны сновидению, у нас развивается здоро

вое чувство юмора. Присутствие чувства юмора в

нашей ситуации защищает от страдания. Мы про

должаем ощущать эмоции, но они уже не в силах

сделать нас своей безвольной игрушкой или обвес

ти вокруг пальца. Мы можем снова в кого-то влю

биться, но нас не будет пугать перспектива оказать

ся отвергнутыми. Мы будем пользоваться своими

лучшими духами и кремом для лица, а не хранить

их для особого случая. Каждый день станет для нас

особенным, «тем» днём. .Качества Будды невообразимы и невыразимы сло

вами. Они подобны небесам, у которых нет преде-

- 1 5 5 -

лов в пространстве. Н а ш язык и аналитические

способности не идут дальше представления о все

ленной. Если птица взлетает всё выше и выше, что -

бы найти край неба, наступает момент, когда её

возможности исчерпываются и ей приходится вер

нуться на землю.

Лучшее образное сравнение, передающее суть

наших переживаний в этом мире, — это грандиоз

ное сновидение, включающее в себя множество

сложных, запутанных историй, взлётов и падений,

волнующих и захватывающих событий. Если в од

ном из эпизодов сна полно чертей и диких зверей,

всё, чего мы хотим, — это спастись бегством. Ког

да, открыв глаза, мы видим вентилятор, вращаю

щийся на потолке, мы облегчённо вздыхаем. Ж е

лая поделиться своими переживаниями, мы гово

рим: «Мне снилось, что за мной гнался чёрт» — и

чувствуем облегчение от того, что нам удалось выр -

ваться из лап дьявола. Но дело не в том, что дья

вола не стало. Он не входил в вашу комнату но

чью, и, когда у вас происходила эта жуткая встре

ча, его тоже не было рядом. Когда вы пробуждены,

достигли просветления, вы тот, кто никогда не был

обычным живым существом, никогда не занимал

ся всей этой борьбой. Отныне вам не нужно стоять

на страже, опасаясь возвращения дьявола. Став

просветлённым, вы уже и помыслить не можете о

том времени, когда вы были невежественным, о м

рачённым существом. Вам больше не нужна ме

дитация. Вам нечего вспоминать, потому что вы

никогда ничего не забывали.

Как сказал Будда в П раджняпарамита-сут

ре, все явления подобны сновидению и иллюзии и

даже просветление подобно сновидению и иллю-

- 1 5 6 -

зии. И даже будь на этом свете что-то, величием и

благородством своим превосходящее просветление,

и оно было бы подобно сновидению и иллюзии. Его

ученик, великий Нагарджуна, писал, что Будда не

утверждал, будто после отказа от сансары будет су

ществовать нирвана. Нирвана — это лишь несуще

ствование сансары. Н о ж становится острым в ре

зультате расходования двух вещей: расходования

точильного камня и расходования металла. Точно

так же просветление является результатом исчер

пания загрязнений и исчерпания противоядия от

загрязнений. В конечном счёте придётся оставить

позади и путь к просветлению. Если вы до сих пор

продолжаете считать себя буддистом, это значит,

что вы всё ещё не будда.

•

-

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Внаше время часто встречаются люди, смеши

вающие и комбинирующие различные религии,

чтобы получить то, что их устроило бы. Пытаясь

быть выше разграничений, они стараются объяс

нить христианские понятия с точки зрения Будды

или найти сходство между буддизмом и суфизмом

или между дзэном и бизнесом. Разумеется, мы все

гда можем найти хотя бы небольшие сходства меж

ду любой парой существующих вещей, но не думаю,

что такие сравнения необходимы. Хотя все рели

гии в основании своём имеют некую гуманистичес

кую идею или цель и, как правило, это облегчение

страданий, между ними существуют принципиаль -

ные р а з л и ч и я . Р а з л и ч н ы е духовные традиции

можно сравнить с различными лекарственными

препаратами, и, подобно лекарствам,их цель —

уменьшение страдания, но они отличны друг от

друга, поскольку предназначаются для разных

больных и болезней. Если вы обожглись ядовитым

сумахом, вам нужна примочка из каламина. Если

у вас лейкемия, вам следует не пытаться найти

- 1 5 8 -

сходство между каламиновой примочкой и хими

отерапией, чтобы обосновать применение калами

на, поскольку он вам больше нравится. Точно так

же нет никакой необходимости путать между со

бой разные религии.

На этих страницах я попытался дать вам неко

торое представление об основах буддийского воз

зрения. Во всех религиях воззрение является осно

вой практики, потому что именно оно определяет

наши побуждения и действия. Совершенно верно,

что «внешность бывает обманчива». Мы действи

тельно не можем судить о своих ближайших сосе

дях единственно по тому, как они выглядят. Посе

му очевидно: мы не можем оценивать столь лич

ное явление, как религия, по одним лишь внешним

признакам. Мы не можем оценивать религии даже

по тем практикам, нормам морали, нравственно

сти или этическому кодексу поведения, которые

они проповедуют.

ВОЗЗРЕНИЕ - КЛЮЧЕВОЙ ОРИЕНТИР

Воззрение — сердцевина любой религии. На меж-

конфессиональных конгрессах нам приходится

дипломатично высказываться о том, что по сути

все религии одинаковы. Но на самом деле в каж

дой из них есть своё особое воззрение, и никто,

кроме вас самих, не может судить, лучше ли одно

воззрение, чем другое. Только вы, как самостоя

тельная личность, индивид со своими уникальны

ми умственными способностями, пониманием,

чувствами и воспитанием можете выбрать воззре-

- 1 5 9 -

ние, которое наиболее подходит вам. Разнообра

зие подходов, словно обильный «шведский стол»,

даёт возможность каждому выбрать что-то для

себя. Н а п р и м е р , ахимса (отказ от насилия и

п р и ч и н е н и я вреда л ю б ы м ф о р м а м ж и з н и . —

Прим.пер.), основная идея джайнизма, настоль

ко прекрасна, что остаётся только удивляться,

почему эта великая духовная традиция не процве

тает так, как другие религии. А христианская идея

любви и спасения принесла мир и гармонию в

сердца миллионов.

Внешние атрибуты этих религий могут пока

заться для непосвящённых чуждыми и странными.

Многие из нас по объяснимым причинам побаи

ваются древних религий и верований, в которых не

видят здравого смысла. Например, многие недо

умевают по поводу шафрановых одеяний и бритых

голов буддийских монахов, потому что всё это ка

жется им несовместимым с наукой, экономикой и

современной жизнью вообще. Мне было бы очень

любопытно узнать, что такие люди подумали бы,

если бы им довелось перенестись в какой-нибудь

тибетский монастырь и увидеть изображения гнев -

ных божеств и обнажённых женских тел в эроти

ческих позах. Они могут подумать, что перед ними

какая-то экзотическая разновидность Камасутры

или, ещё хуже, свидетельство безнравственности

или сатанизма.

Непосвящённые могут быть шокированы и ви

дом нагих аскетов-джайнов, и тем, что индуисты

поклоняются богам, обликом своим напоминаю

щим коров или обезьян. Некоторым трудно понять,

почему мусульмане используют свою глубокую фи -

лософию, выступающую против поклонения идо-

- 1 6 0 -

лам, как оправдание уничтожения священных сим -

волов других религий, хотя в Мекке, одном из са

мых священных мест ислама, находится Кааба,

священный «чёрный камень», — материальный

объект поклонения, привлекающий миллионы му

сульманских паломников ежегодно. Для тех, кто не

разбирается в христианстве, может быть непонят

ным, почему из всей жизни Христа христиане из

брали не момент его славы, а самый мрачный эпи

зод на кресте. Они могут счесть непостижимым,

что главный символ, крест, заставляет Спасителя

казаться столь беспомощным. Но всё это внешние

черты. Судить или оценивать духовный путь или

религию по внешним проявлениям неразумно. Это

может лишь породить предрассудки и предубеж

дения.

Не могут быть определяющим ф а к т о р о м в

оценке той или иной религии и строгие нормы по -

ведения, предписанные её последователям. П р и

верженность правилам ещё не свидетельствует о

добродетельности. Известно, что Гитлер был ве

гетарианцем и очень чистоплотным человеком.

Однако дисциплинированность и аккуратность

сами по себе не добродетель. Да и кто, собствен

но, определяет, что такое «хорошо»? Что в од

ной религии считается благом, в другой может

считаться злом или чем-то несущественным. Н а

пример, мужчины сикхи никогда не стригут во

лос на голове и бород, тогда как монахи и на

Востоке и на Западе чаще всего бреют головы, а

протестанты могут поступать со своими волоса

ми так, как им заблагорассудится. В каждой ре

лигии есть глубокое объяснение присущих ей сим -

волов веры, обетов и практик: почему недопус-

6 Отчего вы не буддист

- 1 6 1 -

тимо есть свинину или креветок, почему требуется

бриться или почему это запрещено. Но среди этих

бесчисленных предписаний и запретов в каждой

религии должно быть основополагающее воззре

ние, и именно это воззрение имеет первостепен

ное значение.

Воззрение — это решающий ориентир, опре

деляющий, позволительно ли то или иное дей

ствие. Поведение оценивается в зависимости от

того, насколько оно согласуется с воззрением.

Например, если вы живёте в Венис-Бич в Кали

форнии и убеждены в том, что быть стройным и

худощавым хорошо, то у вас есть намерение по

худеть, вы размышляете на берегу о том, как это

было бы прекрасно, а поведение ваше может зак

лючаться в том, что вы избегаете в своей диете

избытка углеводов.

Теперь предположите, что вы борец сумо и ж и

вёте в Токио. Ваша точка зрения заключается в том,

что быть невероятно толстым хорошо, у вас есть

намерение существенно прибавить в весе, и вы раз

мышляете о том, что борец сумо не может быть

тощим. Ваше поведение заключается в том, чтобы

есть как можно больше риса и пончиков. Таким

образом, поедание булочек будет считаться хоро

шим или плохим действием в зависимости от ва

ших взглядов. Вот почему мы м о ж е м ошибочно

думать, что человек, воздерживающийся от мяса,

делает это из сострадания, тогда как на самом деле

он просто считает мясо вредным продуктом, п о

тому что от него повышается уровень холестерина

в крови. По сути, никто не может судить о поступ

ках других людей, если он в полной мере не пони

мает их мировоззрение.

— 162 —

Все методы буддизма можно объяснить с точки

зрения четырёх печатей: все составные явления

непостоянны, все эмоции суть страдание, все

вещи не имеют независимого бытия, а нирвана —

вне представлений. Все действия и практики,

предписываемые буддийскими священными трак

татами, опираются на эти четыре истины, или

печати.

В сутрах махаяны Будда рекомендует своим

последователям не есть мяса. Причинять прямой

вред другим существам не только безнравственно,

употребление мяса к тому же противоречит четы

рём печатям. Ведь если вы едите мясо, в некото

ром смысле вы делаете это для поддержания своей

жизни. Это желание связано со стремлением жить

вечно, продлить свою жизнь за счёт другого суще

ства. Если поедание другого существа безусловно

обеспечивало бы продление вашей жизни, то с эго

истической точки зрения в этом был бы смысл.

Однако, сколько бы мёртвых тел вы ни запихивали

себе в рот, вы всё равно раньше или позже умрёте.

Возможно, активное употребление мяса даже

приблизит вашу кончину.

Мясо употребляют и из буржуазно - престижных

соображений: икрой лакомятся, потому что это

шикарно, пенисы тигров едят для повышения по

ловой силы, а суп из птичьих гнёзд — для омоло

жения кожи. Такие поступки крайне эгоистичны:

ради ваших прихотей другие расстаются с жизнью.

Или же попробуйте представить себе обратную си -

туацию. Мы, люди, не способны стерпеть даже укус

комара, а теперь вообразите, как вы сидите в бит

ком набитой клетке вместе с членами своей семьи

и друзьями в ожидании, когда вас забьют ради

о*

- 1 6 3 -

мяса, или как вас откармливают в неволе, чтобы

пустить на котлетный фарш.

Мнение, что та или иная наша прихоть стоит

жизни другого существа, — это яркое проявление

нашей привязанности к своему «я». Привязан

ность к «я» — это неведение, а неведение, как мы

видели, приводит к страданию. Если речь идёт об

употреблении мяса, то это сопряжено с причине

нием страдания другим. Поэтому в сутрах махая-

ны рекомендуется выполнять практику, в которой

нужно ставить себя на место этих существ, и воз

держиваться от употребления мяса из чувства со

страдания. Запрещая есть мясо, Будда имел в виду

любое мясо. Он не выделял говядину из сентимен

тальных соображений или свинину, потому что она

нечиста, не говорил он и что можно есть рыбу, по

тому что у неё, дескать, нет души.

ПРЕВОСХОДНАЯ ЛОГИКА

четырёх печатей

В качестве примера первой печати — непостоян

ства — рассмотрим щедрость. Начиная постигать

первую истину, мы видим, что всё вокруг нас не

долговечно и бесполезно, будто оно взято из меш

ка для подношений Армии спасения. Нам необя

зательно от всего отказываться, но нам нет нужды

привязываться к внешним объектам. Поняв, что

наше имущество — это всё непостоянные состав

ные явления, что мы не можем удерживать его веч

но, мы уже на практике совершенствуем свою щед

рость.

- 1 6 4 -

Постигая вторую печать, то, что все эмоции —

страдание, мы понимаем, что этот скупец, наше

«я», и есть главный виновник, порождающий в

нашем уме чувство бедности и обделённости. Сле

довательно, если мы не привязываемся к «я», то

нам незачем привязываться к своему имуществу и

мы никогда более не испытаем мук нищеты. Щ е д

рость становится для нас источником радости.

Постигая третью печать, то, что все вещи ли

шены независимого бытия, мы понимаем тщет

ность привязанности: ведь всё, к чему мы привя

заны, не имеет никакой истинно существующей

природы. Это всё равно что видеть сон, в кото

ром вы раздаёте миллион долларов прохожим на

улице. Вы можете так щедро раздавать деньги,

потому что они вам приснились, но в то же вре

мя вы способны в полной мере получать удоволь

ствие от этого бескорыстного поступка. Щ е д

рость, базирующаяся на этих трёх воззрениях,

неизбежно приводит нас к пониманию того, что

наше щедрое даяние не преследует никакой цели.

Это не жертвоприношение, выполняемое с тем,

чтобы получить признание или обеспечить себе

лучшее перерождение.

Щедрость без бирки с указанием стоимости, без

ожидания награды, дивидендов или похвалы даёт

возможность понять четвёртый аспект воззрения,

истину о том, что освобождение, просветление —

вне концепций и представлений.

Если измерять совершенство добродетельных

действий, например щедрости, материальными

мерками — тем, насколько она уменьшила бед

ность на планете, — то мы никогда не сможем ска

зать, что достигли в них совершенства. Нужда и

- 1 6 5 -

желания обездоленных бесконечны, и их невоз

можно в полной мере утолить. В равной степени

бесконечно и желание богатства, и в целом можно

смело утверждать, что человеческие желания н и

когда не могут быть удовлетворены. По мнению

Сиддхартхи, щедрость следует измерять уровнем

привязанности, которую человек питает к тому, что

отдаёт в дар, и к своему «я», которое совершает акт

даяния. Поняв, что «я» и всё, чем оно владеет, не

постоянно и не имеет никакой истинной природы,

вы обретаете непривязанность — она-то и есть со

вершенная щедрость. По этой причине первое, к

чему призывают буддийские сутры, — это практи

ка щедрости.

•

БОЛЕЕ ГЛУБОКОЕ ПОНИМАНИЕ

КАРМЫ, ЧИСТОТЫ И НЕНАСИЛИЯ

Понятие кармы, ставшей своего рода «брендом»

буддийского учения, тоже является частью этих че

тырёх истин. Когда сходятся воедино необходимые

причины и условия, тогда, при отсутствии каких-

либо препятствий, проявляются их последствия.

Последствия — это карма. Карму накапливает со

знание — ум, или «я». Если «я» действует из жад

ности или ненависти, создаётся отрицательная кар

ма. ЕСЛИ же побудительной причиной действия я в

ляется любовь, терпимость и ж е л а н и е счастья

другим, создаётся положительная карма. Однако и

намерение, и действие, и последующая карма — всё

это, по сути, подобно сновидению, ИЛЛЮЗИИ. ВЫХОД

за пределы кармы, и плохой и хорошей, — это нир-

- 1 6 6 -

вана. Любое так называемое «благое действие»,

которое не основано на этих четырёх положениях,

представляет собой просто добродетельный посту

пок, но по своей сути не является путём Сиддхарт-

хи. Даже если вам удастся накормить досыта всех

голодных в мире при условии полного отсутствия у

вас этих четырёх аспектов воззрения, действие ваше

явится простой добродетелью, а не путём к просвет -

лению. Более того, этот поступок может стать доб

родетельным актом, призванным на деле укрепить

и поддержать ваше эго.

Именно благодаря этим четырём истинам буд

дисты могут практиковать очищение. Если человек

думает, что он отягощен неблагой кармой, или слаб,

или «грешен», и удручён, считая эти препятствия

неустранимой преградой на пути к просветлению,

то он может утешиться знанием того, что они явля

ются составными, а потому непостоянными и, сле

довательно, поддаются очищению. С другой сторо

ны, если человек ощущает нехватку сил и способно

стей или благих заслуг, он может утешиться знанием

того, что заслуги можно накопить, совершая благие

поступки, поскольку недостаток заслуг также непо

стоянен, а потому ситуацию можно изменить.

Буддийская практика ненасилия — это не про

сто безропотное смирение с улыбкой на устах или

кроткая погружённость в себя. Коренная причина

насилия заключается в том, что человек одержим

некой заведомо нереалистичной идеей, например о

справедливости или нравственности. Такая одержи

мость обычно проистекает от привычки держаться

двойственных оценок: плохое и хорошее, безобраз

ное и красивое, безнравственное и нравственное.

Чувство упрямого самодовольства занимает всё

- 1 6 7 -

наше пространство, не оставляя места для сочув

ствия другим существам. Здравый смысл покидает

нас. Понимание того, что все эти взгляды или цен

ности являются составными и непостоянными точ

но также, как и человек, который их поддерживает,

помогает избежать насилия и жестокости. Если у вас

нет эго, нет привязанности к своему «я», то нет и

никаких оснований быть жестоким. Если человек

понимает, что его враги находятся под непосиль

ным гнётом их собственных неведения и ненависти,

что они — рабы своих привычек и стереотипов мыш -

ления, то их легче простить за досаждающие нам

поведение и поступки. Точно так же нет смысла все

рьёз обижаться на пациента клиники для умалишён -

ных. Преодолев веру в крайности двойственного

восприятия, мы оставляем далеко позади все при

чины насилия и жестокости.

ЧЕТЫРЕ ПЕЧАТИ:

КОМПЛЕКСНОЕ РЕШЕНИЕ

В буддизме любое действие, упрочивающее или

усиливающее четыре воззрения, — это правиль

ный путь. Даже практики, которые внешне к а

жутся ритуальными, как, например, подношение

курящихся благовоний или эзотерические медита

ции и мантры, предназначаются для того, чтобы

перенести внимание на эти истины или на одну

из них.

Всё, что противоречит четырём печатям, в том

числе некоторые действия, которые могут казать

ся продиктованными любовью и состраданием, не

- 1 6 8 -

являются частью пути. Даже медитация, посвя

щенная пустоте, становится голым отрицанием, не

чем иным, как крайностью нигилизма, если она не

согласуется с этими четырьмя истинами.

Мы м о ж е м сказать, что эти четыре положе

ния — основа и фундамент буддизма. Мы назы

ваем их истинами, потому что это просто факты,

некая данность. Их никто не изобрёл, они не м и

стическое откровение Будды. Они не приобрели

силу только после того, как им стал учить Будда.

Жить согласно этим принципам — не ритуал и не

какая-то особая техника. Они не оцениваются как

мораль или этика, и их нельзя запатентовать или

присвоить. В буддизме нет таких понятий, как

«неверный» или «богохульник», потому что нет

того, кому нужно сохранять верность, в ком мож

но было бы сомневаться и кого хулить. Однако

тех, кто не знает или не принимает эти четыре

факта, буддисты считают людьми невежественны

ми. Такое неведение не является основанием для

нравственного осуждения. Если человек не верит,

что люди высадились на Луне, или считает, что

мир плоский, учёный назовёт его просто невеже

ственным, а никак не богохульником или ерети

ком. Точно так же, если человек не верит в че

тыре печати, он не является неверным. На самом

деле, если кто-то доказал бы, что логика четырёх

печатей ошибочна, что привязанность к «я» на

самом деле никакое не страдание или что какой-

то элемент бытия не подчиняется закону непос

тоянства, то буддистам пришлось бы доброволь

но последовать именно этому, вновь открытому

пути. Ведь то, что мы ищем, — просветление, а

просветление означает постижение истины. Од-

- 1 6 9 -

нако до сих пор за все прошедшие столетия не

появилось ни одного доказательства, способного

опровергнуть четыре печати воззрения.

Если вы не придаёте значения четырём печа

тям, но настаиваете, чтобы вас считали буддис

том просто потому, что вы так любите эту тра

дицию, то это будет весьма поверхностным сле

д о в а н и е м буддийскому у ч е н и ю . Б у д д и й с к и е

наставники полагают, что, как бы вы себя объяв

ляли, — если вы не верите в эти истины, то буде

те продолжать жить в мире иллюзий, считая его

незыблемым и реальным. Хотя такая вера на ка

кое-то время дарует блаженное неведение, в ко

нечном счёте она всегда порождает ту или иную

форму беспокойства и сомнений. После этого вы

тратите всё своё время на разрешение проблем и

попытки избавиться от своих тревог. Постоянная

необходимость решать проблемы становится чем -

то вроде пагубной привычки. Сколько проблем вы

уже решили только для того, чтобы увидеть, как на

их месте возникают новые? Если вам действитель

но нравится этот замкнутый круг, то вам не на что

жаловаться. Но если вы понимаете, что решению

проблем никогда не придёт конец, то это станет

для вас началом поиска сокровенной истины. Хотя

буддизм не предлагает решения всех мирских про -

блем и не даёт рецептов установления социальной

несправедливости, но если вы стремитесь работать

в этом направлении и вам посчастливится найти

взаимопонимание с Сиддхартхой и его учением,

то, возможно, эти истины покажутся вам вполне

разумными и полезными. В таком случае вам сле

дует подумать о том, чтобы следовать этому уче

нию со всей серьёзностью.

- 1 7 0 -

БОГАТСТВО - В ОТРЕЧЕНИИ

Как последователю Сиддхартхи, вам нет необхо

димости подражать каждому его действию: на

пример, бежать из дома, пока жена спит. М н о

гие думают, что буддизм — синоним отречения,

что необходимо, оставив дом, семью и работу,

вступить на путь аскета. Такое представление от

части объясняется тем, что в буддийских текстах

и учениях огромное число буддистов выражают

почтение нищенствующим м о н а х а м , подобно

тому, как христиане восхищаются Франциском

Ассизским. Н а с не может не впечатлять образ

Будды, идущего босиком по Магадхе со своей

чашей для подаяния, или Миларепы, уединивше

гося в пещере и питающегося одной крапивной

похлёбкой. Безмятежность простого бирманско

го монаха, живущего на одни подаяния, захваты

вает наше воображение.

Но есть совсем другие последователи Будды,

например царь Ашока, который сошёл со своей

царской колесницы, украшенной жемчугом и зо

лотом, и заявил о своём желании распространять

Дхарму Будды по всему миру. Он опустился на

колени, зажал в кулаке горсть песка и поклялся,

что построит столько ступ, сколько песчинок в его

руке. И он сдержал своё обещание. Так что м о ж

но быть царём, купцом, проституткой, наркома

ном, важным чиновником и при этом принимать

четыре печати. По сути, буддисты стремятся не

оставить материальный мир, а обрести способ

ность понимать, что такое привязанность к это

му миру и к себе самим, и отказаться от этого

пагубного цепляния.

- 171 -

Начиная понимать четыре печати, мы не обяза

тельно отказываемся от всего, что имеем, но начи

наем изменять своё отношение к вещам, тем самым

изменяя их значение. Одно лишь то, что у вас мень

ше имущества, чем у кого-то другого, вовсе не оз

начает, что вы более высоконравственны или доб

родетельны. На самом деле даже скромность мо

жет быть разновидностью притворства и лицемерия.

Если мы понимаем отсутствие независимой сущно

сти и непостоянство материального мира, отрече

ние не будет иметь ничего общего с самобичевани

ем. Оно не подразумевает жестокости к самому себе.

Слово «жертва» приобретает совсем другое значе

ние. Если мы вооружены этим пониманием, все

блага этого мира становятся для нас не более зна

чимыми, чем плевок в придорожной пыли. Мы рас

стаёмся с ними без всяких сожалений. Расставание

с подобной сентиментальностью и сожалениями —

это путь блаженства, сугата. Если отречение по

нимать как блаженство, то истории многих других

индийских царевен, царевичей и военачальников,

которые некогда оставили свой дворец, становятся

менее диковинными и куда более понятными.

Эта любовь к истине и почитание искателей ис

тины — древняя традиция, характерная для таких

стран, как Индия. Даже в наши дни в индийском

обществе вовсе не смотрят свысока на тех, кто от

рёкся от мирских благ, а относятся к ним почти так

же уважительно, как мы относимся к профессорам

Гарвардского и Йельского университетов. Хотя в

наш век торжества материальной культуры эта тра

диция постепенно умирает, всё ещё можно встре

тить нагих и покрытых пеплом аскетов-садху, ко

торые бросили успешную адвокатскую практику,

- 1 7 2 -

чтобы стать странниками, живущими подаянием.

У меня мурашки бегут по коже, когда я вижу, как

индийский народ почитает этих людей, вместо того

чтобы гнать их прочь, словно презренных и докуч

ливых нищих. Я не могу удержаться от того, чтобы

не вообразить их в отеле «Марриотт» в Гонконге.

Что подумали бы об этих вымазанных пеплом ски

тальцах китайские нувориши, отчаянно пытающи

еся копировать всё западное? Открыл бы швейцар

перед ними двери? А как реагировал бы на их по

явление консьерж в престижном жилом комплек

се «Белэр» в Лос-Анджелесе? В наш век люди по

клоняются не истине, а «мудрости» рекламных

щитов и почитают не садху, а липосакцию.

ПРИНЯТЬ МУДРОСТЬ, ОТВЕРГНУТЬ

ИЗВРАЩЁННУЮ МОРАЛЬ

Читая эти строки, возможно, вы думаете о себе:

я щедр и не так уж сильно привязан к своему

имуществу. Возможно, вы и впрямь не скряга, но

при всей вашей щедрости, если кто-то унесёт ваш

любимый карандаш, вы можете так разозлиться,

что готовы будете откусить ему ухо. Или, напри

мер, вам будет очень неприятно, если кто-то вас

укорит: «И это всё, что вы можете дать?» Отда

вая, мы находимся во власти понятия «щед

рость». Нас привлекает результат: если не хоро

шее перерождение, то, по крайней мере, призна

ние в этой жизни или, допустим, мемориальная

доска на стене дома, где мы жили. Также я встре

чал много людей, которые считают себя щедры -

- 1 7 3 -

ми, потому что давали деньги какому-нибудь

музею или даже собственным детям, от которых

они ожидают пожизненной признательности и

уважения.

Если нравственность не подкреплена четырьмя

истинами, она может быть запросто извращена.

Моралью питается наше эго, из-за чего мы стано

вимся пуританами и охотно судим других, чья мо

раль отличается от нашей. Одержимые собственной

версией морали, мы презираем других людей и пы

таемся навязать им свою этику, даже если в резуль

тате этого они лишатся своей свободы. Шантидева,

великий индийский учёный и святой, который сам

был царским сыном, отказавшимся от трона, учил,

что нам невозможно уберечься от встречи с чем-то

пагубным, но если мы можем применить хоть одно

из этих четырёх убеждений, то будем защищены от

любого зла. Если считать весь Запад сатанинской

или безнравственной цивилизацией, то его будет

невозможно победить и перевоспитать, но если вы

сами преисполнитесь терпимости, то это будет рав

носильно победе. Вы не сможете сделать гладкой всю

землю, чтобы по ней было легче ходить босиком, но,

надев башмаки, вы защитите свои ноги от острых

камней и колючек.

Если мы сможем понять эти четыре истины не

только умом, но и на собственном опыте, то мы

начнём освобождаться от одержимости иллюзор

ными благами этого мира. Такую свободу мы и

называем мудростью. Мудрость буддисты почи

тают превыше всего. Мудрость превыше нрав

ственности, любви, здравого смысла, терпимости

и вегетарианства. Это не Божественный дух, ко

торый мы ищем где-то вовне, а не в самих себе.

- 1 7 4 -

Мы пробуждаем её к жизни, впервые услышав

учения о четырёх печатях воззрения. Мы прини

маем их не как некую бесспорную данность, но

всесторонне исследуя и р а з м ы ш л я я . Если вы

убеждены, что этот путь избавит вас от некото

рых заблуждений и принесёт какое-то облегчение,

то вы сможете по-настоящему претворить муд

рость в практику.

Один из древнейших методов в буддийском

учении заключается в том, что учитель даёт уче

никам кость и велит им размышлять о её проис

хождении. Благодаря этому размышлению учени

ки в итоге понимают, что кость — конечный ре

зультат р о ж д е н и я , р о ж д е н и е — к о н е ч н ы й

результат кармических совокупностей, кармичес

кие совокупности — конечный результат вожде

ления, и так далее. Придя к полной убеждённос

ти благодаря рассмотрению логической связи

причины, условия и результата, они начинают

применять всю полноту внимания к каждой си

туации и к каждому моменту. И м е н н о это мы

называем медитацией. Тех, кто способен донести

до нас такие сведения и понимание, почитают как

учителей, потому что, хотя они обрели глубокое

постижение и с удовольствием жили бы в лесной

тиши, они по доброй воле остаются в миру, что

бы объяснять воззрение тем, кто ещё погружён

во тьму неведения. Поскольку их учение осво

бождает нас от всевозможных нежелательных

явлений, мы не м о ж е м не чувствовать к н и м

признательности. Поэтому мы, буддисты, почи

таем учителей.

Приняв воззрение умом, вы можете применять

любой метод, углубляющий ваше понимание и

- 1 7 5 -

постижение. И н ы м и словами, вы можете исполь

зовать любые технические приёмы и практики,

которые помогают вам преобразовать привычку

считать вещи незыблемыми в привычку видеть их

как составные, взаимозависимые и непостоянные.

Истинная буддийская медитация, практика зак

лючается именно в этом, а вовсе не в том, чтобы

просто сидеть неподвижно, уподобившись пресс-

папье.

Хотя умом мы п о н и м а е м , что н а м придётся

умереть, это знание может скрыться из нашего поля

зрения даже из-за такой малости, как случайный

комплимент. Кто-то говорит, что у нас изящные

пальцы, и тут же у нас появляется пунктик: мы ста

раемся всячески беречь свои пальцы и ухаживать

за ними. Вдруг у нас появляется чувство, что нам

есть что терять. В наше время на нас постоянно

обрушивается масса опасностей что-то потерять и

масса в о з м о ж н о с т е й ч т о - т о приобрести. Н а м

больше, чем когда-либо, нужны методы, которые

напоминали бы нам о воззрении и помогали по-

настоящему интегрировать, укоренив в своём со

знании. Возможно, нам даже нужно вешать чело

веческую кость на зеркало заднего вида в автомо -

биле, если уж не брить голову и не удаляться в

пещерное затворничество высоко в горах. В соче

тании с этими методами этика и нравственность

становятся полезными. В буддизме этика и нрав

ственность могут быть второстепенными вещами,

но они важны, если приближают нас к истине. Но

если какое-то действие, полезное и хорошее на вид,

отдаляет вас от четырёх истин, то сам Сиддхартха

предупреждал, что лучше от такого поступка от

казаться.

- 1 7 6 -

ЧАИ И ЧАШКА: МУДРОСТЬ В РАМКАХ

КУЛЬТУРЫ

Четыре печати можно сравнить с чаем, а средства,

помогающие претворить их в жизнь: практики, ри

туалы, традиции и внешние атрибуты культуры — с

чашкой. В отличие от истины, практики и методы —

это нечто зримое и осязаемое. Люди более склонны

сидеть с прямой спиной в тихом месте на подушке

для медитации, чем размышлять о том, что насту

пит раньше: завтрашний день или следующая жизнь.

Внешние практики видны невооружённым глазом,

а потому ум, недолго думая, навешивает на них я р

лык «буддизм», «медитация», тогда как идея «всё

составное непостоянно» неосязаема и на неё наве

сить ярлык трудно. По иронии доказательства не

постоянства окружают нас повсюду, но остаются

неочевидными и незамеченными.

Суть буддизма выходит за рамки любой отдель

но взятой культуры, но он практикуется во многих

странах и традициях, использующих присущий им

культурный формат как чашку, в которой содер

жатся учения. Если элементы этих внешних атри

бутов культуры помогают другим существам, не

причиняя им вреда, и если они не противоречат

четырём истинам, то Сиддхартха приветствовал бы

такие практики.

На протяжении веков было создано великое мно -

жество разновидностей и фасонов чашек, но, как бы

ни было прекрасно намерение, подвигнувшее лю

дей на их создание, и как бы хорошо они ни выпол

няли свою функцию, они превращаются в препят

ствие, если мы забываем о том чае, который нахо

дится внутри. Хотя их назначение — содержать

- 1 7 7 -

истину, мы склонны сосредоточиваться на сред

ствах, а не на результате. А потому люди ходят с пу

стыми чашками или забывают выпить чаю. Нас,

людей, завораживает или по меньшей мере отвле

кают пышность и красочность буддийских практик

в той или иной культуре. Курящиеся благовония и

масляные светильники так необычны и привлека

тельны, а непостоянство и отсутствие независимого

«я» — вовсе нет. Сам Сиддхартха сказал, что луч

ший способ поклонения — просто помнить о прин

ципе непостоянства, о страдании, проистекающем

от эмоций, об отсутствии независимого бытия я в

лений и о том, что нирвана — вне представлений.

С виду буддизм может показаться типичной ре

лигией и совокупностью ритуалов. Такие буддийс

кие атрибуты, как тёмно-красные одежды, слож

ные церемонии и ритуальные принадлежности, бла

говонные курения и цветы и даже монастыри, имеют

форму — их можно наблюдать и фотографировать.

Мы забываем, что человек не становится последо

вателем Будды только потому, что выполняет ри

туалы или соблюдает такие правила, как ношение

особой одежды и отказ от употребления мяса в пищу.

Однако человеческий ум настолько любит символы

и ритуалы, что они кажутся ему совершенно обяза

тельными и незаменимыми. Тибетские песчаные

мандалы и дзэнские сады японцев воистину пре

красны: они могут вдохновлять нас и даже служить

средством познания истины. Но сама истина не бы

вает ни красивой, ни некрасивой.

Хотя мы могли бы, наверное, обойтись без таких

вещей, как красные шапки, жёлтые шапки, чёрные

шапки, существуют некоторые ритуалы и правила,

которые могут быть рекомендованы всем. Никто с

- 1 7 8 -

полной уверенностью не может сказать, что если вы

размышляете об истине, то недопустимо медитиро

вать, лёжа в гамаке и держа в руке стакан с экзо

тическим коктейлем, украшенный зонтиком. Одна

ко если при этом сидеть с прямой спиной, то подоб

ная техника окажется весьма полезной. Правильная

поза не только комфортна, практична, но и способ

на лишать ваши эмоции их обычной быстроты ре

акции, с которой они вас захватывают и увлекают

за собой. Такая поза даёт вам возможность стать

более сдержанным. Другие установившиеся ритуа

лы, такие как групповые церемонии и поддержание

системы религиозной иерархии, могут быть отчасти

полезны, но важно заметить, что они издревле были

излюбленной мишенью для сарказма со стороны

учителей прошлого. Сам я думаю, что именно из-

за этих ритуалов многие люди на Западе относятся

к буддизму как к очередному культу, хотя в четырёх

истинах не найти и намёка на какую-либо «культо-

вость» или «сектантство».

Теперь, когда на Западе наблюдается расцвет

буддизма, я слышал о людях, которые переделы

вают и адаптируют буддийские учения, приспосаб -

ливая их к современному образу мышления. Если

что и можно было бы приспособить, то это ритуа

лы и символы, но не саму истину. Будда сказал, что

преподанные им методы и правила поведения сле

дует изменять в зависимости от времени и места.

Но четыре истины не нуждаются ни в какой адап

тации и корректировке, да к тому же это и невоз

можно. Можно поменять чашку, но чай останется

чистым. Пережив две с половиной тысячи лет и

пройдя путь в 12 430 километров от дерева бодхи

в Центральной Индии до Тайме-сквер в Нью-

- 1 7 9 -

Йорке, утверждение «всё составное непостоянно»

всё так же справедливо и нисколько не утратило

своей актуальности. Непостоянство осталось непо

стоянством и на Тайме-сквер. С этими четырьмя

правилами невозможно ничего сделать, какова бы

ни была общественная или культурная среда, об

рамляющая их.

В отличие от некоторых религий буддизм — это

не набор средств для выживания, в котором пред

писывалось бы, сколько мужей должно быть у

жены, где платить налоги или как наказывать во

ров. На самом деле, строго говоря, у буддистов

даже нет устоявшихся свадебных ритуалов. Зада

чей учения Сиддхартхи не было говорить людям

то, что они хотели бы услышать. Он учил пото

му, что у него было сильное желание освободить

других от заблуждений и бесконечных ложных

толкований истины. Однако, чтобы доходчиво

объяснить эти истины, Сиддхартха учил разными

способами и средствами в зависимости от потреб

ностей тех или иных своих слушателей. Эти раз

личные способы подачи учения теперь получили

названия разных школ, или традиций буддизма.

Но основополагающее воззрение во всех школах

одно и то же.

В большинстве традиционных религий обычно

бывает некий верховный иерарх, духовный лидер.

В некоторых религиях, например в Римско-като

лической церкви, существует сложная иерархия, во

главе которой стоит лицо, наделённое полнотой

власти для принятия решений и вынесения вердик

тов. Вопреки распространённому мнению в буд

дизме нет такой фигуры или института. Д а л а й -

лама является светским лидером для тибетской об-

— 1 8 0 -

щины в изгнании и духовным учителем для многих

людей во всём мире, но не обязательно для всех

буддистов.

Ни в одной из разнообразных буддийских тра

диций, которые существуют в Тибете, Японии, Ла

осе, Китае, Корее, Камбодже, Таиланде, Вьетна

ме или на Западе, никто не обладает правом ре

шать, кто истинный буддист, а кто нет. Никто не

может заявить, кого следует наказать, а кого нет.

Это отсутствие централизованной власти может

стать причиной хаоса, но может и обернуться бла

гом, потому что в любом человеческом институте

любая власть подвержена коррупции.

Будда сказал: «Вы сами себе учитель». Разуме

ется, если сведущий учитель прилагает усилия, что

бы объяснить вам истину, то вам несказанно по

везло, и вы — счастливейшее существо. В некото

рых случаях таких учителей надлежит почитать

больше, чем Будду, потому что в этот мир может

явиться тысяча будд, но лично для вас именно ваш

учитель принесёт освобождающую истину к ваше

му порогу. Принятие духовного проводника цели

ком зависит от вас самих. Вы имеете право тща

тельно анализировать и проверять потенциально -

го наставника. Если вы убедились в подлинности и

компетентности учителя, то принимать его, быть

смиренным и радоваться его наставлениям стано

вится частью вашей практики.

Зачастую уважение путают с религиозным рве

нием. И з - з а неизбежных внешних проявлений, а

также из-за недостатка опыта у некоторых будди

стов со стороны может показаться, что мы покло

няемся Будде и учителям линии преемственности,

как если бы они были богами.

- 1 8 1 -

В том случае, если вы сомневаетесь, как выб

рать правильный путь, просто вспомните, что лю

бой путь, который не противоречит четырём исти

нам, должен заслуживать доверия. В конечном

счёте буддизм защищают и поддерживают не вы

сокопоставленные ламы, а четыре истины.

Нельзя переоценить значимость понимания ис

тины — самого важного аспекта буддизма. В тече

ние столетий учёные и мыслители в полной мере

пользовались предложением Сиддхартхи анализи

ровать его открытия. Доказательством этому слу

жат сотни книг, в которых всесторонне исследуются

и обсуждаются его слова. На самом деле, если вы

интересуетесь буддизмом, вам настоятельно сове

туют прояснять любые сомнения, и при этом вы

совершенно не рискуете быть заклеймённым как

богохульник. Бесчисленные мудрецы прошлого

начинали свой путь с признания мудрости и про

ницательности Сиддхартхи. Только после этого они

были готовы верить в него и быть преданными его

учению. Именно по этой причине в древности ца

ревичи и придворные, не раздумывая, оставляли

свои дворцы в поисках истины.

ПРАКТИКА ГАРМОНИИ

Отставив в сторону глубокие истины, можно ска

зать, что в наши дни игнорируются истины даже

самые практические и очевидные. Мы похожи на

обезьян, которые живут в лесу и гадят на те самые

ветки, на которых висят. Каждый день мы слышим

разговоры о плачевном состоянии э к о н о м и к и ,

- 1 8 2 —

причём люди не осознают связи между её спадом и

собственной жадностью.

Из - за людской алчности, ревности и высокоме -

рия мировая экономика никогда не будет доста

точно сильной, чтобы обеспечить каждому чело

веку удовлетворение всех его основных потребно -

стей. Н а ш д о м , З е м л я , всё больше и больше

загрязняется. Я встречал людей, которые осужда

ют древних правителей и императоров, а также

древние религии как источник всех конфликтов на

земле. Однако наша просвещённая и светская ци

вилизация ничего не улучшила в этом мире, но,

пожалуй, даже ухудшила положение дел. Что ста

ло лучше в современном мире? Одно из главных

достижений науки и техники — это возможность

разрушить нашу планету в считаные секунды. Мно -

гие учёные полагают, что все биологические сис

темы и все системы, обеспечивающие жизнь на

земле, постепенно приходят в упадок.

Для современных людей вроде нас сейчас самое

время задуматься над духовными вопросами, даже

если у нас нет времени сидеть на подушке для ме

дитации, даже если у нас не вызывают особой сим

патии те, кто носит чётки на шее, и даже если мы

стесняемся показать друзьям свою симпатию к ре -

лигии. Размышление о непостоянстве всего, что мы

воспринимаем, и о страдании, проистекающем от

привязанности к «я», рождает покой и г а р м о

нию — если не во всём мире, то по крайней мере в

нашем ближайшем окружении.

Пока вы принимаете и практикуете эти четыре

истины, вы являетесь практикующим буддистом.

Вы могли прочитать о них где-то, просто чтобы

развлечься или получить пищу для ума, но если вы

- 1 8 3 -

не воплощаете их на практике, то будете напоми

нать больного, который читает этикетки на аптеч

ных пузырьках, но никогда не принимает лекар

ства. И напротив, если вы действительно практи

куете буддийский путь, нет н и к а к о й нужды

выставлять напоказ, что вы буддист. На самом

деле вполне допустимо скрывать, что вы буддист,

если это поможет вам играть некую полезную роль

в обществе. Однако помните, что, раз вы буддист,

ваша задача — по мере возможности воздержи

ваться от причинения вреда другим существам и

стараться по мере сил приносить им максималь

ную пользу. Это не такой уж огромный труд, по

тому что, если вы по-настоящему принимаете эти

истины и размышляете о них, подобного рода по

ступки будут совершаться сами собой.

Кроме того, важно понять, что, раз вы буддист,

вы не призваны и не обязаны обращать в буддизм

остальной м и р . Буддисты и буддизм — разные

вещи, как демократы и демократия. Я уверен, что

многие буддисты делали и делают ужасные вещи по

отношению к себе самим и к окружающим. Но ра

дует то, что до сих пор буддисты никогда не развя

зывали войн и не грабили храмы других религий во

имя Будды и ради обращения в свою веру.

Как буддисты, вы должны придерживаться та

кой политики: буддист никогда не участвует в кро

вопролитии во имя буддизма. Вам не следует уби

вать даже насекомое, не говоря уже о человеке.

Если вам случится узнать, что какой - то буддист или

группа буддистов так поступают, то вы, как буд

дист, должны выразить протест и осудить их. Если

вы храните молчание, то вы не просто им не ме

шаете: по сути, вы — один из них. Вы не буддист.

— 184 —

ПОСЛЕСЛОВИЕ

О переводе терминов

Япопытался рассказать здесь о четырёх аспек

тах воззрения, сердце буддийской философии,

обыденным языком, понятным людям из всех слоев

общества. Для этого мне пришлось принять до

вольно жёсткое решение относительно выбора тер -

минов. Думаю, важно иметь в виду, что и по сей

день не существует окончательного консенсуса в

непростом деле перевода санскритских и тибетских

терминов Дхармы на английский и другие европей -

ские языки. В разных буддийских школах и даже в

одной школе тибетского буддизма смысл и напи

сание терминов неодинаковы. Одним из нагляд

ных примеров является тибетское слово zag bcas

(произносится сагче), которое мы переводим здесь

как «эмоция», например в выражении «все эмо

ции — страдание». Такой выбор вызывает недо

умение среди тех, кто считает, что он «излишне

обобщающий» и включает в себя много лишнего.

Некоторые люди считают, что не все эмоции пред

ставляют собой страдание. Однако недоумевают и

те, кто считает, что охват его недостаточен, п о -

- 1 8 5 -

скольку буквальный перевод слова zag bcas доволь -

но пространен.

Как объясняет в своей книге «Неоспоримая ис

тина» Чокьи Н и м а Ринпоче, «слово zag bcas бук

вально означает "связанное с падением или пере

мещением"». Далее он говорит:

Однажды мне представился случай спросить

Куну Ринпоче, ТензинаГьялцена, о смысле это

го и некоторых других буддийских терминов.

Сначала он объяснил смысл слова gang zag,

«личность», в котором содержится один из сло -

гов слова «загрязнение». Gang — значит «лю

бой», то есть любой из возможных миров, или

мест перерождения, шести классов существ, а

zag pa — значит «впадать», «перемещаться»,

или «мигрировать» в одно из этих мест. Таким

образом, это слово, обозначающее личность,

имеет следующий смысл: «подверженный пере

рождению». Он также заметил, что эта этимо

логия всегда вызывала споры, поскольку архата

тоже называют gang zag, «индивид», или «пер

сона» .

Валпола Рахула, автор книги «Чему учил Будда»,

перевёл первую печать как «Всё зависимое — дук-

ха (страдание)». Другие использовали такое вы

ражение: «Все загрязнённые, или порочные, я в

ления имеют природу трёх страданий». В словаре

Рангджунг Йеше даётся похожий перевод: «Всё,

что разрушается, — страдание».

Можно было бы возразить, что эти варианты

перевода или слишком общие, или охват их слиш

ком узок. Чтобы понять многие из этих терминов,

- 186

серьёзному исследователю понадобятся дальней

шее изучение и объяснения. По сути, всё, что под

чиняется взаимозависимости, не обладает подлин

ным суверенитетом, не способно в полной мере

распоряжаться самим собой, и эта зависимость

порождает неопределённость — одно из главных

качеств, описывающих страдание, как оно пони

мается в буддийском учении. Следовательно, ис

пользование английского слова suffering («страда

ние») требует множества объяснений.

Однако я всё-таки решил использовать пере

вод «все эмоции — страдание», чтобы читатель не

стал искать причину своего страдания вовне. Этот

подход более личный, интимный и «сопричаст

ный» — речь идёт о нашем собственном уме и

наших эмоциях.

Ещё один момент, который должен отметить

читатель: четыре печати воззрения, как они пред

ставлены в этой книге, освещены исключительно

с точки зрения махаяны. В традициях шравака-

яны, например в тхераваде, может быть не четыре

печати, а только три. Все эти три печати содер

ж а т с я в описанных выше четырёх. Поскольку

данная книга задумана как довольно обобщённое,

обширное изложение, я решил, что лучше дать

больше, чем меньше, лучше сказать всё, а не толь

ко какую-то часть, чтобы потом не понадобилось

делать дополнения.

БЛАГОДАРНОСТИ

Говоря о составных явлениях, я хотел бы ска

зать, что за подходящими примерами не нужно

далеко ходить. Эта книга являет собой прекрасный

пример составных явлений. Хотя некоторые при

меры и взяты из современной жизни, основная ло

гика, исходные аргументы и аналогии даны имен

но в таком виде, в каком они приводятся в учении.

Я решил, что мне нечего стыдиться, если я заим

ствую оригинальные идеи и учения Будды и мно

гих его древних последователей, особенно если речь

идёт о таких учителях, как великий Гуру Ринпоче

Падмасамбхава, Лонгченпа, Миларепа, Гампопа,

Сакья Пандита, Ригдзин Джигме Лингпа и Пат-

рул Ринпоче. Поэтому тем, кто хоть немного ощу

тил на себе их вдохновляющее влияние, нужно при -

ложить некоторые усилия, чтобы познакомиться с

трудами этих учителей. Здесь я должен упомянуть,

что ответственность за любые грубые ошибки и не

точности, будь то словесные или смысловые, кото

рые обнаружит сведущий читатель, я целиком при -

нимаю на себя, и, хотя критика только приветству-

- 1 8 8 -

ется, мне всё же кажется, что это будет пустой тра

той вашего драгоценного времени.

Тем, что эта книга по меньшей мере удобочи

таема, мы обязаны усилиям Ноа Джонс, которая

была не только редактором, но и добровольцем,

вызвавшимся стать подопытным кроликом, как

«полный профан в буддийской философии». П о

этому я выражаю ей огромную признательность и

благодарность. Также я должен поблагодарить

Джесси Вуд за её безупречное знание правил пун

ктуации. И ещё я должен сказать спасибо всем сво -

им друзьям: подросткам, учёным, любителям пива

и мыслителям — за то, что они задавали очень

трудные вопросы, благодаря которым и родилась

эта книга. Начало ей было положено в одном весь

ма прикольном кафе на острове Бали, который не

когда был богатым индуистским государством.

Писалась она среди туманов и кедровых лесов на

берегах озера Дейзи, а завершена была в Гимала

ях. Да пробудит она в читателе желание узнать

больше.

KHYENTSE

FOUNDATION

Дзонгсар Кхьенце направил свой гонорар за эту

книгу в Фонд Кхьенце, некоммерческую орга

низацию, основанную в 2001 году для поддержки

деятельности различных институтов и частных лиц,

интересующихся изучением и практикой мудрости

и сострадания, преподанных Буддой.

Фонд выполняет эту миссию, осуществляя ряд

проектов, в числе которых обеспечение стипенди

ями и сбор средств для обучения монахов, финан

сирование переводов и публикаций, исследований

буддизма в крупных западных университетах, под

держка буддийских школ для детей и иные виды

деятельности. Более подробную информацию о

деятельности Фонда вы можете найти в Интерне

те по адресу: www.khyentsefoundation.org.

КАК ОБРАЩАТЬСЯ С БУДДИЙСКИМИ

КНИГАМИ

Будда учил:

Когда настанет последний пятисотлетний период,

Я буду присутствовать в виде священных текстов.

Веря, что они — это я,

Оказывайте им должное уважение !

Дхарма — Учение Будды — чудодейственное

лекарство, помогающее вам самим и всем

ж и в ы м существам избавиться от страданий. Ко

всякой книге, содержащей Учение Будды (а даже

одно слово Дхармы или имя Будды делают книгу

таковой), следует относиться уважительно, на ка

ком бы языке она ни была написана. Избегайте

класть книгу на пол или на стул. Не переступайте

через книгу и не ставьте на неё какие-либо пред

меты — даже изображения Будды или божеств.

Храните книги Дхармы на алтаре или в другом по

чётном, чистом и предпочтительно высоком мес

те. Не выбрасывайте, подобно мусору, старые или

ненужные книги, содержащие Учение Будды. Если

возникла Такая необходимость, лучше сожгите

их — предание огню считается уважительным спо

собом избавиться от пришедшего в негодность ре

лигиозного текста. Таким же образом рекоменду

ется с почтением относиться и к писаниям других

духовных традиций.