КТО ТАКОЙ БУДДА?

Sangharakshita

WHO IS THE BUDDHA?

Windhorse Publications. 2002

Сангхаракшита

КТО ТАКОЙ Б УДДА?

Санкт−Петербург. Уддияна. 2004

ББК 86.39

Сангхаракшита.

Кто такой Будда? — Пер. с англ. — СПб.: Культурный центр «Уд

дияна», 2004. — 200 с.

ISBN 5 94121 022 1

Книга современного буддийского наставника повествует о

Будде Шакьямуни, его времени и учении. Преодолевая мифо

логизированное восприятие, автор знакомит нас с Буддой не

только как с историческим персонажем и символом просветле

ния, но как с подлинным ориентиром на духовном пути и при

мером для подражания. Удивительное сочетание исторической

достоверности, психологической глубины и буддийского миро

воззрения делают эту книгу подлинной находкой для читателя, интересующегося духовным самосовершенствованием.

Перевод с английского: Сергей Селиванов

Редактор Татьяна Науменко

ISBN 5 94121 022 1

© Sangharakshita, 1994–2002

© Культурный центр «Уддияна», 2004

Содержание

Об авторе .............................................................................................. 6

Предисловие редакторов английского издания ................................. 7

1. Эволюция Будды .......................................................................... 13

2. Путь к просветлению .................................................................. 31

3. Скрытые учения, относящиеся

к раннему периоду жизни Будды .................................... 50

4. Идеал героя в буддизме ............................................................. 62

5. От преклонения перед героями

к поклонению Будде ............................................................. 78

6. Слово Будды .................................................................................. 95

7. Карма и новое рождение ......................................................... 117

8. «Смерть» Будды .......................................................................... 146

9. Так кто же такой Будда? .......................................................... 172

Примечания и ссылки ...................................................................... 189

Алфавитный указатель .................................................................. 191

Рекомендуемая литература ........................................................... 198

Об авторе

Сангхаракшита (Деннис Лингвуд) родился в 1925 году в

Лондоне. Еще в юные годы он заинтересовался восточной

культурой и философией и осознал себя буддистом.

Во время Второй мировой войны он оказался в Индии,

где и остался, избрав путь буддийского монаха. Пройдя обу

чение под руководством ведущих наставников разных буд

дийских традиций, он сам стал передавать учение и писать

книги. Прожив в Индии двадцать лет, Сангхаракшита вер

нулся в Англию, став одной из ключевых фигур в распро

странении буддизма на Западе. В 1967 году он основал Об

щество друзей Западного буддийского ордена (FWBO), а в

1968 — Западный буддийский орден. С тех пор он уделяет

много времени лекциям, писательскому труду и путеше

ствиям. Глубина его опыта и ясность мышления получили

высокую оценку во многих странах мира.

Сегодня FWBO — это международное буддийское движе

ние, имеющее более шестидесяти центров на пяти континен

тах. В последние годы Сангхаракшита передал большинство

своих обязанностей старшим ученикам Ордена. Поселив

шись в Бирмингеме, он уделяет основное внимание личным

встречам с людьми и литературному труду.

Предисловие редакторов

английского издания

Жизнь Будды привлекает западные умы с тех самых пор, как ученые впервые познакомили с ней европейских читате

лей. Посвященная ей пространная поэма «Свет Азии» сэра

Эдвина Арнольда была очень популярна в начале ХХ века.

Рихард Вагнер, проживи он достаточно долго, почти навер

няка сочинил бы оперу о Будде, Герман Гессе написал о нем

роман, имевший большой успех, а сегодня пришла пора ки

норежиссеров. Ни одна из этих трактовок не является — а у

Вагнера не явилась бы — просто жизнеописанием: создается

впечатление, что ученые и историки коснулись темы, кото

рая по сути своей выходит за пределы их компетенции. Для

очень многих людей, даже если они не собираются стано

виться буддистами, Будда является архетипом искателя исти

ны. И как таковой он, скорее всего, символизирует некий

аспект человеческой природы, который надлежит исследо

вать более глубоко, нежели это позволяют сделать неприкра

шенные исторические факты.

Порой создается впечатление, что религиозное наследие

Запада омрачено язвительными нападками и политической

борьбой, а святые таинства вызывают не благочестивое

изумление, а недоуменное раздражение. В сравнении с этим

8

Предисловие

знакомый всем образ Будды выступает олицетворением не

постижимого знания и сострадания. Он не призывает ни к

борьбе, ни к защите, не вызывает ни страха, ни чувства

вины. Напротив, он заставляет нас ощутить легкую расте

рянность, пересмотреть свои самые глубокие убеждения, задуматься о своих возможностях: о том, что человек может

познать и что не может, и о том, кем он может стать. В Будде

мы можем узнать нечто такое, что присутствует в нас самих

и что мы, возможно, не принимали во внимание, и в нас

может пробудиться надежда, что такое знание и умиротво

рение могут быть доступны и нам.

Но такое настроение быстро проходит. Может быть, не

постижимость Будды, — это просто непроницаемость? Он

действительно невозмутим или просто равнодушен? Дей

ствительно безмятежен или просто успокоился на достигну

том? А может быть, за этой маской вообще ничего не скры

вается?

Кто же такой Будда? Модная примета нашего времени?

Или удачно выбранный образ для рекламной кампании?

А может быть, он действительно поставил и разрешил загад

ку бытия, действительно дал нам четкое руководство, как

сделать это самим, — словом, действительно является оли

цетворением всего того, к чему мы, в конечном счете, стре

мимся? Очевидно, вопрошая: «Кто такой Будда?», мы задаем

вопрос по существу.

Ведь этот вопрос, в отличие от вопроса «кем б ы л Буд

да?», не призван удовлетворить некий научный, историчес

кий или общечеловеческий интерес. С обычной точки зре

ния, этот вопрос — кто такой Будда? — не имеет смысла.

Мы же не спрашиваем, например: «Кто такой Наполеон?»

Говоря о давно умерших людях, настоящее время обычно ис

пользуют только в том случае, если они обрели божествен

ный статус. Например, можно спросить: «Кто такой Хрис

тос?» — если вы верите, что он восседает по правую руку от

Господа Бога и живет в сердцах своих последователей. Но

Будда — не Бог, не одно из божеств и не порождение Бога.

Поэтому в обычном божественном смысле он не существует.

И, тем не менее, вопрос, который рассматривается в этой

книге, занимает умы буддистов с того самого времени, когда

Будда появился, и вплоть до наших дней. В конечном счете, Предисловие

9

это коан, то есть вопрос, который сам по себе не имеет отве

та. Прежде чем на него ответить, мы должны измениться.

Одно из самых загадочных заглавий в современном изда

тельском мире имеет справочник «Кто есть кто». Понятно, что это своеобразный парад личностей, играющих видную

роль в общественной жизни. И, в то же время, совершенно

очевидно, что на самом деле сей труд не ставит целью сооб

щить нам, кем является тот или иной человек, так чтобы это

имело для нас какой то смысл. Вообще говоря, мы гораздо

менее склонны выставлять напоказ свою личность, чем люди

прошлых поколений. Кто мы такие и какова наша цель в

жизни — это те вопросы, на которые раньше у людей были

готовые ответы. Большинство из них не имело ни времени, ни сил, чтобы эти ответы оспаривать. Но сегодня четкое, пусть даже несколько ограниченное, представление о себе, равно как и законченная система взглядов, которая его обес

печивает, исчезает на всех уровнях общества. Мы подверга

ем всё сомнению. Нам не нужны стандартные ответы.

Именно стремление Будды преодолеть экзистенциаль

ный кризис, c которым сталкивается человек, делает его

легко доступным для современного образа мышления. Вся

жизнь Будды, вплоть до того момента, как он обрел просвет

ление, была отмечена духом сомнения, эксперимента и поис

ка. И учение, которое он впоследствии стал давать, ни в

коем случае не навязывает непродуманного теоретизирова

ния, божественного откровения или непререкаемых указа

ний свыше, которые бы препятствовали духовному поиску.

Единственное различие между поиском Будды и нашим соб

ственным — это то, что ему пришлось искать путь без под

сказок и руководства. Задавая вопрос: «Кто такой Будда?», мы просто напросто сами пытаемся исследовать реальность, как это делал он. Этот поиск принадлежит нам, поскольку

такое исследование реальности — это еще и исследование

себя на самом глубинном уровне.

Сейчас вам уже должно быть ясно, что в этой книге во

прос «Кто такой Будда?» не получит ответа, который имел

бы хоть какое то сходство со статьями в справочнике «Кто

есть кто» или с духовными жизнеописаниями. Цель автора —

постараться раскрыть самую сущность личности Будды как

просветленного человека.

1 0

Предисловие

Первая глава книги некоторым образом решает самую

сложную задачу. В ней всего на нескольких страницах дан

последовательный обзор буддийского взгляда на вселенную, в рамках которого Будда может быть признан тем, кем он

является. То есть она дает возможность людям Запада взгля

нуть на вселенную глазами буддиста. В то же самое время, Сангхаракшита старательно избегает опасности смешать эти

два взгляда. Например, мысль о том, что буддизм — это не

кая научная религия, многим кажется правдоподобной и

привлекательной. Если говорить о подходе и методах, то

в обеих дисциплинах есть некоторые аспекты, позволяющие

увидеть в Будде ученого, применившего к духовной жизни

научный метод. Но Сангхаракшита объясняет, что такой

синтез означал бы неверное понимание науки и недооценку

буддизма.

Описание юных лет Будды, предшествовавших его про

светлению, знакомит нас с некоторыми составляющими, ко

торые сформировали его характер. Мы узнаём об условиях, в которых рос царевич Сиддхартха, и о том, как он исполь

зовал эти условия, дабы осуществить самый высокий замы

сел, на который только способен человек. Этот период его

жизни — путь к просветлению — представляет собой поэ

тичное смешение легенд и черт характера подлинного чело

века. Сформировавшая его среда может показаться весьма

странной, если учесть, что речь идет об основателе именно

такой религии, какой обычно считают буддизм.

Поскольку до того как Сиддхартха стал Буддой, его

жизнь была жизнью такого же человека, как и мы, она явля

ется для нас примером и богатым источником вдохновения.

Но уроки, которые извлекает из этой древней истории Сан

гхаракшита, почти шокируют своей будничностью. Можно

сказать, что вопросы, которые стояли перед Сиддхартхой, актуальны и для нас с вами.

Тем не менее, натуре Сиддхартхи присуща одна особен

ность, настолько органичная, что ее почти никогда не заме

чают. Это его героизм, которому в книге посвящена целая

глава. Ярко выраженный боевой дух, который руководил им

на протяжении всего пути к просветлению, несомненно, ста

нет для некоторых настоящим открытием. Тема следующей

главы удивит еще больше, хотя она посвящена особенности, Предисловие

1 1

столь же органично присущей состоянию будды * . Как буд

да он превосходит всех прочих существ, вплоть до богов, и, тем не менее, практически первое, о чем он задумался после

просветления, — это кому или чему надлежит поклоняться.

Почему? И какой вывод мы должны из этого сделать?

Пережив просветление, Будда посвятил всю свою после

дующую жизнь учению. Просветленное состояние было

явно сопряжено с желанием передать пережитое другим.

Но эта книга не ставит задачу подробно изложить всё, чему

учил Будда. И этот аспект его жизни Сангхаракшита рас

сматривает под не совсем обычным углом. Он исследует

не столько то, что передавал Будда, сколько природу про

цесса — как именно он передавал учение. В эту же главу

входит краткий путеводитель по лабиринту буддийских

учений, в которых голос Будды звучит поразительно разно

образно.

С другой стороны, невозможно понять, кто такой Будда, не имея некоторого представления о сути знания, сделавше

го его тем, кто он есть. А поскольку это знание стало куль

минацией многих предыдущих жизней, необходимо также

понимать, что такое карма и перерождение. На Западе

люди обычно имеют довольно туманное представление о пе

рерождении, поэтому необходимо рассмотреть эту тему бо

лее подробно. Разумеется, не стоит отвергать буддийскую

теорию кармы и перерождения, не разобравшись в ней до

конца, а это, как демонстрирует терпеливый рассказ Санг

харакшиты, отнюдь не такой простой предмет, как считают

многие.

Что же касается «смерти» Будды, то ее традиционно свя

зывают с медитацией, и особенно, конечно, с медитацией на

тему непостоянства и смерти. Описывая некоторые из клю

чевых практик созерцания, принадлежащих к буддийской

традиции, Сангхаракшита показывает нам, причем очень

наглядно, различие между смертью в обычном смысле этого

слова и «смертью» Будды. И, наконец, из последней главы

* Слово Будда пишется с большой буквы, когда речь идет об исто

рическом будде — Сиддхартхе Гаутаме, и с маленькой во всех про

чих случаях, например, когда оно обозначает любое полностью

просветленное существо. — Прим. перев.

1 2

Предисловие

становится ясно, что же можно сказать о том, кто такой Буд

да, и что мы должны обнаружить сами благодаря духовной

практике и опыту.

Дав краткое описание структуры книги, мы должны от

метить, что она отнюдь не является самостоятельным сочи

нением и возникла как единое целое только в процессе

редакции. На самом деле книга скомпонована из дюжины

разных лекций. Сангхаракшита всегда уделял писательскому

труду максимум возможного времени, но многие книги из

обширного перечня его литературных произведений — это

плоды его лекционной и семинарской деятельности, и число

их продолжает расти. Его дарования в этой области уже давно

получили признание, и огромное богатство размышлений и

прозрений, содержащихся в записях его бесед и семинаров, постепенно издается в виде книг. Данная работа составлена

из двенадцати лекций, отобранных из архива, в котором их

содержится более трехсот.

Таким образом, эта книга — не просто очередная книга

о буддизме, результат кропотливого труда кабинетного уче

ного. Это слова буддиста, передающего свои знания другим, так же как учение Будды — это его собственные слова, запи

санные другими. То, о чем рассказывает Сангхаракшита, есть

плод его полувековых размышлений над учением Будды и

практики этого учения, а также глубокой начитанности и

еще более глубокого жизненного опыта, приобретенного как

на Востоке, так и на Западе. Сила Сангхаракшиты в том, что

ему удается донести до нас сущность идей Будды, не фальси

фицируя их, притом что в последние годы эту область навод

нили доморощенный мистицизм, высосанные из пальца не

лепые теории и псевдопсихологическая заумь. Эти лекции, которые автор читал в течение последних двадцати пяти лет, в разные годы и перед самой разной аудиторией, подверг

лись весьма радикальной редакции. Местами их сократили, а местами вставили материалы из других лекций на ту же

тему. Но мы надеемся, что в результате они, хотя бы отчасти, сохранили свежесть и непосредственность живых бесед.

Джинананда и Видьядэви,

проект «Изреченное слово»

Лондон, ноябрь 1993 года

1

Эволюция Будды

Кто такой Будда? Этот вопрос всегда был решающим

для духовного поиска буддиста. Он дает возможность опре

делить идеал, цель жизни и духовный путь в целом. Это

очень насущный вопрос, и в качестве такового он дал на

звание этой книге. В последующих ее главах мы рассмот

рим некоторые важные события жизни Будды, которые раз

ворачивались две с половиной тысячи лет назад. Однако

обычное жизнеописание не может дать ответ на вопрос

«Кто такой Будда?» — по крайней мере, более или менее

удовлетворительный. Кроме того, для буддистов историчес

кие факты — не самое главное. Ученые продолжают спо

рить о том, можно ли считать, что те или иные детали раз

личных традиционных жизнеописаний действительно отра

жают реальные события. Но для тех, кто идет по стопам

Будды, факты его жизни как таковые имеют второстепен

ное значение, главный же их смысл в том, что они являются

вехами духовного пути. История знает немало жизнеописа

ний Будды, как популярных, так и научных, причем неко

торые из них весьма содержательны и отмечены печатью

вдохновения. Но мы избрали другой подход. Наша цель —

рассмотреть буддийский взгляд на то, кто такой Будда.

14

14

Эволюция Будды

Поэтому мы берем каждый из важнейших этапов его

жизненного пути в качестве отправной точки для рассмотре

ния идеала и цели буддизма, которые олицетворяет Будда и

к которым мы с вами тоже можем стремиться. Однако для

начала полезно получить некоторое представление о духов

ной среде, в которой этот человек, Сиддхартха Гаутама, стал

Буддой. Ведь невозможно узнать в человеке будду, если сам

не принадлежишь к буддийской среде. С буддийской точки

зрения, Будда не возник из ниоткуда. Буддизм в том виде, в каком он известен нам, действительно берет начало от

Будды. Но Будда не придумал и не создал Дхарму — учение, вокруг которого развился буддизм. Он открыл его — или, точнее, открыл заново. Место Будды — в центре или на вер

шине обширной структуры или системы духовных иерар

хий. Чтобы понять, кто он такой, необходимо также понять, где он, так сказать, находится. Если мы не сумеем составить

хотя бы приблизительное представление о масштабе дости

жения Будды по сравнению с нашим человеческим опытом, то не стоит даже пытаться найти ответ на вопрос «Кто такой

Будда?» Поэтому необходимо не только как можно полнее

усвоить буддийский «порядок вещей», но и постараться по

нять самую высокую цель буддизма. Ведь спросить, кто

такой Будда, — это всё равно что спросить, куда буддизм

предлагает нас привести. Чтобы ответить на этот вопрос, не

обходимо иметь какое то представление не только о том, где

мы находимся сейчас, но и как мы здесь оказались. Прежде

чем заглянуть туда, где заканчивается человеческий поиск, наверное, следует оглянуться на его истоки — туда, где он

начинается.

Можно сказать, что вначале жизнь была загадкой. По

крайней мере, таковой она представлялась первобытному че

ловеку. Люди нутром чуяли, что жизнь — штука странная, непостижимая, что это тайна, хоть и не называли ее так.

В более поздние времена, которые, тем не менее, тоже отно

сились к эпохе, не оставившей после себя никаких письмен

ных свидетельств, люди стали сознательно и явно размышлять

о жизни. Наши предки осознавали, что они — сами не пред

ставляя, как и почему, — живут в неведомом и даже враждеб

ном мире, в окружении всевозможных вещей, которые они не

в состоянии постичь или подчинить. Они видели, что утром

Эволюция Будды

15

солнце встает, а вечером садится. Но почему солнце встает, почему садится и что с ним происходит с наступлением тем

ноты, они просто не знали. Иногда налетали сильные бури: сгущался мрак, лил дождь, гремело так, что, казалось, земля

раскалывается на части, а небо озаряли зловещие вспышки

света. Но что было причиной такой непогоды, никто сказать

не мог. Дни могли быть длинными и теплыми или короткими

и холодными, но почему, это тоже оставалось тайной. Нако

нец люди обнаружили, что, если ударить камнем о камень, можно извлечь огонь, и это стало очередной тайной.

Иногда люди чувствовали себя ужасно, их терзали

страшные боли. Почему? Они не знали. А иногда случалось

нечто еще более странное. Человек лежит на земле и не дви

гается — чаще всего это бывало со стариками, но не всегда, иногда это мог быть и ребенок. Его зовут, а он не отвечает.

Глаза смотрят в одну точку, но никого не узнают. Подой

дешь к нему поближе, поднесешь пальцы к ноздрям — не

дышит. Дотронешься — холодный и твердый. Оставишь ле

жать, где лежит, так от него рано или поздно пойдет ужас

ный дух. То была самая большая тайна из всех.

Очевидно, сталкиваясь с такими тайнами, люди почти сра

зу давали им названия и отводили место в более широкой

системе представлений, с помощью которой можно было хоть

как то понимать свою жизнь. И, наверное, такое мировоззре

ние — особый взгляд на мир, которого придерживалось обще

ство в целом или какая то его часть, — удовлетворяло людей

довольно долго. Но со временем всегда появлялись какие то

несоответствия, обнаруживались какие то стороны мира или

самих людей, которые невозможно было объяснить в рамках

существующей системы, которые в нее не вписывались. Тогда

одни предпочитали уживаться со старой системой, кое как ее

латая, а другие отбрасывали всю структуру целиком и начи

нали создавать новую, исходя из совершенно другого опреде

ляющего принципа.

Сегодня ситуация изменилась: сейчас почти во всем мире

людям доступен весьма обширный спектр мировоззрений —

убеждений, мифов и философских взглядов, из которых они

могут выбирать и черпать знания. Разумеется, это большой

плюс. Как остроумно заметил Киплинг, имея в виду прош

лую, националистическую эпоху: «Что могут знать об Англии

16

16

Эволюция Будды

те, кто лишь Англию и знает?» 1 Вряд ли можно сказать, что

вы знаете собственную культуру, если вам не с чем ее срав

нивать; это справедливо и для всего остального, что вы хоти

те узнать: ведь, по существу, познание — это сравнение.

Даже свою собственную религию можно по настоящему по

нять только в сравнении с другими религиями. Разумеется, не всегда в нашем распоряжении есть информация, необхо

димая для такого сравнения. Пятьдесят лет назад вряд ли

можно было услышать о какой нибудь другой вере, кроме

христианской, — вы даже не представляли, что существуют

и другие религии. Но сегодня всё изменилось. Суждение

Киплинга кажется почти банальным, и мы обнаруживаем, что можно многое узнать о собственной вере, изучая другие

системы верований. Вещи, которые в прошлом мы сочли бы

само собой разумеющимися, теперь можно увидеть в истин

ном свете, сравнивая их с другими вещами, имеющими ту

же природу. И благодаря этому мы можем их всё лучше по

нимать и всё больше ценить.

Но наряду с этой переменой и в тесной связи с ней мы

наблюдаем разрушение единой старой культуры, которую

характеризовало общепринятое цельное ви´дение мира. Мы

живем в эпоху специалистов — людей, знания которых всё

растут, а предмет исследований всё мельчает. Хотя мы созда

ем глубоко разработанные области знания, они не образуют

систему взаимосвязанных представлений. Главный раскол, конечно же, пролегает между естественными и гуманитар

ными науками, но трещины пронизывают и сами эти «две

культуры», становясь всё шире и создавая крайне раздроб

ленную систему знания 2 . Эта современная проблема — узкая

специализация — создает значительные трудности, когда мы

пытаемся осмыслить наше знание в целом. Создается впечат

ление, будто у нас есть всего четыре или пять фрагментов

головоломки и мы никак не можем понять, как же должна

выглядеть вся картина целиком.

Таким образом, каждый, кто мало мальски предрасполо

жен к размышлению, ощущает такую же насущную потреб

ность отыскать остальные части головоломки, как и наши

первобытные предки. Конечно же, есть масса желающих

предоставить недостающие фрагменты. Например, римско

католическая церковь — это древняя и почтенная органи

Эволюция Будды

17

зация, которая за два тысячелетия уже нашла все ответы.

Достаточно купить последний выпуск катехизиса, чтобы об

наружить все вопросы и все ответы в четко упорядоченном

виде. А если возникнут новые вопросы, энциклика * из Вати

кана быстро даст на них ответы. Многие считают, что такая

система вполне удовлетворительно справляется с тайнами

бытия. Сходная обстановка сложилась в исламе, где тоже

предлагается исчерпывающая и радикальная система пред

ставлений для понимания человеческой жизни. И марксизм

в разных своих формах тоже обеспечивал, по крайней мере

до недавнего времени, всеобъемлющее мировоззрение, кото

рое объясняло всё в рамках экономической эволюции, веду

щей к политической и социальной утопии.

Если же кого то не удовлетворяют устоявшиеся системы

взглядов, то они, желая осуществить свои устремления и

чувствовать себя уверенными, прогрессивно настроенными

людьми, могут обратиться к самым разнообразным культам, нетрадиционным религиозным группам, или даже к психо

логическим и политическим движениям. При этом можно

переходить из одной группы в другую и менять направление

столько раз, сколько вам заблагорассудится. В Индии я зна

вал одну англичанку, которая утверждала, что меняла рели

гиозные убеждения семнадцать раз. Начала она с католициз

ма, потом прошла веданту, церковь Сведенборга, миссию

Рамакришны и многое другое. Когда я с ней познакомился, эта дама средних лет была адвентисткой седьмого дня, но

подумывала сменить веру, потому что нынешняя запрещала

пить чай. Помню, я зашел к ней в гости — дело было в Ка

лимпонге, — и мы вместе чаевничали. Когда раздался стук

в дверь, хозяйка побледнела. «Бог мой, это священник», —

прошептала она и быстро спрятала чайник. По моему, она

перебралась в Австралию, но нашла ли она там что нибудь

более подходящее, не знаю. Ее проблемы могут вызывать

смех или слезы, но, по крайней мере, она по своему искала

истину.

* Послание римского папы ко всем католикам по вопросам веро

учения, нравственным и общественно политическим проблемам. —

Прим. ред.

18

18

Эволюция Будды

Дело в том, что, собираемся мы искать истину или нет, полностью уклониться от философии просто невозможно.

Какая то жизненная философия есть у каждого. Вся разница

в том, что одни сильны в философии, а другие — нет. Мож

но встретить самых разных людей, которые, не имея никако

го образования, создали свою собственную внятную фило

софскую систему, вполне последовательную и целостную.

Но если эти люди разработали четкую и осмысленную вер

сию своего собственного отношения к жизни в целом, дру

гие имеют лишь элементарное или зачаточное представле

ние о том, что они считают реальностью и смыслом жизни.

Нравится нам это или нет, все мы начинаем путь в том же

состояния неясности и замешательства, как и наши далекие

предки, и только от нас зависит, куда идти дальше.

Вот с чем это можно сравнить. Однажды вы просыпае

тесь не в своей постели, а в какой то гостинице. Вы не знае

те, как вы там оказались, и не представляете, где именно на

ходитесь, за исключением того, что это некое временное

пристанище: одни люди приезжают, другие уезжают. Вам

известно только то, что это место — не ваш дом, и вы не

узнаёте улицу, на которой эта гостиница стоит. Вы только

что проснулись, пребываете в полном недоумении и замеша

тельстве и не понимаете, что происходит. Так или примерно

так мы наверняка чувствуем себя, когда приходим в этот

мир. Мы — наше тело, глаза, уши, рот, нос и мысли — ока

зываемся в Англии или в любом другом месте, а на дворе

самый конец двадцатого века. Мы не знаем, что привело нас

сюда. Мы просто просыпаемся — и нате вам!

И вот, проснувшись в этой воображаемой гостинице, мы

хотим знать только одно: куда двигаться дальше. Необходи

мо где то достать карту местности, чтобы найти дорогу, по

которой мы сюда прибыли, и определить направление, кото

рое следует избрать, чтобы попасть в нужное место. И здесь, как вы уже, наверное, догадались, на сцену выходит буд

дизм. Именно когда мы рассматриваем человеческую ситуа

цию с такой элементарной и даже житейской точки зрения, учение Будды вступает в свои права.

При встрече с буддизмом мы, по существу, обнаружива

ем всеобъемлющую систему мышления (слово «мышление»

не является идеальным, но до поры до времени сойдет). Это

Эволюция Будды

19

не значит, что разновидности буддизма, возникшие на про

тяжении более чем двух тысячелетий, обязательно должны

во всем сходиться друг с другом. Однако слово «буддизм»

используется не только в качестве обобщающего термина

для целого спектра различных подходов к этому учению —

по существу, оно подразумевает последовательную и пол

ную философскую систему.

Тем не менее, при конкретной встрече с буддизмом, всту

пая в контакт с существующими буддийскими группами и

знакомясь с настоящими буддистами, мы слишком часто об

наруживаем тот же фрагментарный подход, который харак

теризует всё современное знание в целом. В буддизме есть

множество школ — именно школ, а не сект: тхеравада, дзэн,

«чистая земля», тяньтай, гелугпа, кагьюпа, ньингмапа и дру

гие. Но редко встретишь последователя буддийской школы, который имел бы представление об учениях любой другой

школы буддизма. Я, например, довольно много общался с

буддистами школы тхеравада — правда, в большинстве слу

чаев это было очень давно, — и у меня сложилось впечат

ление, что им, будь они родом из Шри Ланки, Бирмы или

Таиланда, абсолютно ничего не известно о дзэне. В подав

ляющем большинстве случаев они о нем даже не слышали.

И наоборот, можно встретить дзэнских монахов и даже учи

телей, не имеющих ни малейшего представления о тхера

ваде. По мере того как наш мир становится всё меньше, такое положение постепенно меняется, но, выбирая книгу

по буддизму или слушая чей то рассказ о нем, нужно быть

осмотрительным, чтобы под видом буддизма не получить

версию какой то одной школы.

В буддизме также есть тенденция излагать учения непол

но и необъективно. Какая то совокупность теорий может

быть изложена очень ясно, но без всякой связи с другими

теориями, которые, возможно, рассматривают этот же воп

рос под другим углом. Есть, например, учение о дукхе, оно

утверждает, что человеческая жизнь по природе своей не

может приносить счастье, никогда не может быть именно та

кой, какой нам хочется, и, даже получив всё, чего хотели, мы

всё равно не будем счастливы. Это один из основополагаю

щих принципов, без которого буддизм теряет смысл. Однако

в отрыве от контекста Четырех благородных истин, которые

20

20

Эволюция Будды

подробно описывают путь преодоления страдания, учение

о дукхе покажется всего лишь описанием неприятных сто

рон жизни.

Возьмем другой принцип — татхагата гарбху, буквально

«чрево просветления», в соответствии с которым всё живое

несет в себе «семя» состояния будды, состояния высшего и

совершенного просветления. Если не связывать этот прин

цип присущего всем потенциального состояния будды с Бла

городным восьмеричным путем, описывающим шаги, кото

рые необходимо предпринять, дабы обрести просветление, то может сложиться впечатление, что состояние будды, так

сказать, у нас в кармане и остается всего лишь осознать этот

факт. Такие учения, рассматриваемые в отрыве от правиль

ного контекста и без связи с общей системой, могут стать

причиной серьезного заблуждения.

То же касается и медитации. Несомненно, можно с боль

шой пользой заниматься медитацией как чисто психологи

ческой практикой. Но как только мы начинаем видеть в ней

нечто большее, чем чисто «мирское» упражнение, как толь

ко начинаем считать ее некой разновидностью «священной»

или духовной практики, возникает необходимость хоть в ка

кой то степени понимать общую духовную систему или сре

ду, в которой определяется ее практическая духовная зада

ча. На Востоке это не так важно, поскольку там такую среду

обеспечивает вся культура, всё общество, и при наличии тес

ного личного контакта с хорошим учителем не обязательно

глубоко осваивать учение на интеллектуальном уровне. Но

на Западе такой ситуации нет, и, если мы собираемся зани

маться буддийской медитацией, необходимо иметь какое то

представление об общих принципах буддизма.

Буддизм — весьма обширный предмет, поэтому идею по

местить его в контекст, знакомый современному западному

уму, не следует воспринимать слишком буквально: это не

значит найти большой ящик, в который можно поместить

ящик поменьше. Скорее, это значит изложить буддийскую

систему представлений в целом — как мировоззрение —

с помощью понятий, достаточно знакомых всем нам, а пото

му не требующих подробных объяснений. Теорией, которая

выполняет эту задачу наиболее полно, является принцип

эволюции, берущий начало в биологии. То, что христиан

Эволюция Будды

21

ская вера примирилась с этим принципом только с величай

шим трудом, также делает его весьма удобным инструмен

том для освещения некоторых наиболее характерных осо

бенностей буддийского воззрения. Чтобы совместить прин

ципы буддизма и современных представлений об эволюции, не потребуется ничего подобного тому tour de force * , с кото

рым мы встречаемся в работах католического мыслителя

Тейяра де Шардена.

Сейчас мы знаем, что теорию эволюции предвидели мно

гие мыслители, среди которых Кант, Гегель и другие, а по

мнению некоторых, даже сам Аристотель. Но первым под

робно проследил действие эволюции в сфере биологии Дар

вин. Сегодня пытаться отрицать принцип эволюции в этой

области — всё равно что утверждать, будто Земля плоская.

Он является аксиомой для всех биологических наук. Эта те

ория проникла во множество других, самых разных наук, от

политики до астрономии, так что можно с полным правом

сказать: как в эпоху Елизаветы господствующими принципа

ми были порядок и иерархия, так в современном мире гос

подствующим принципом стала эволюция.

Конечно, чтобы взять принцип, который обычно понима

ется в научном или, по крайней мере, традиционном смысле, и использовать его применительно к духовной жизни, необ

ходимо очертить строгие границы. Научное познание опира

ется на данные, получаемые от органов чувств, но буддизм не

становится научной религией только потому, что никогда не

пытался отрицать эти данные. Конечно, привлекательность

буддизма для западного человека во многом объясняется тем

духом непредвзятого эмпирического исследования, который

Будда утвердил в качестве аксиомы духовного поиска, и та

кое отсутствие догматизма в некоторых важных аспектах

роднит буддизм, скорее, с научным подходом классической

Греции, чем с ведущими религиозными традициями совре

менного Запада. Однако для буддийского понимания духов

ного поиска такой же аксиомой является признание транс

цендентной реальности, которая, естественно, не является до

казуемой научной гипотезой. Практикая буддизм, человек

* Здесь изобретательность (франц.). — Прим. перев.

22

22

Эволюция Будды

начинает с данных собственного опыта, которые со временем

всё больше подтверждают представление о духовном харак

тере эволюции, и именно на основании этих данных принцип

биологической эволюции представляется убедительным, а не

наоборот. Поэтому, если считать, что человек есть некий

ключ ко вселенной, то на основании собственного опыта про

движения вполне можно сделать вывод, что вселенной тоже

присуще поступательное развитие.

По крайней мере в этом отношении буддизм больше

склоняется к традиционному, донаучному мировоззрению.

Если взглянуть на традиционную цивилизацию, то обна

ружится, что всё — любая деятельность, любая крупица

знания — связано с идеями метафизического характера.

Заурядные вещи, заурядные события, общепринятые поня

тия имеют не только практическое применение. Они имеют

символическое значение, указывают на нечто большее, не

жели они сами, несут в себе некий смысл. Нам, привыкшим

к нашей раздробленной, узко специализированной культу

ре, где многое решают экономические соображения, слож

но оценить такой подход, но именно он лежит в основе

Тантры, и именно таким было мировоззрение нашего обще

ства вплоть до сравнительно недавнего времени. Согласно

такому воззрению, всё взаимосвязано и в мире не может

быть ничего заурядного, то есть не имеющего глубинного

смысла. Вместо того чтобы искать научные доказательства

существования духовного мира, можно сказать, перефрази

руя Честертона: мы больше не верим в себя, потому что

больше не верим в богов. Как буддисты мы должны поста

вить себе цель заменить механистическую вселенную такой, которая бы имела смысл, была бы пронизана ощущением

духовных ценностей.

Таким образом, буддизм рассматривает рациональное

знание, полученное посредством органов чувств, в свете зна

ния, полученного не только посредством органов чувств и

разума, но посредством слияния разума и чувства в некую

высшую способность — архетипическое знание, которое

можно называть «ви´дение», «прозрение» или «воображе

ние». Вопрос не в том, чтобы объяснить буддизм с точки зре

ния науки, а в том, чтобы научиться понимать знание, полу

ченное на основе чувств, с помощью знания, которое от

Эволюция Будды

23

чувств не зависит. Иными словами, знание, полученное по

средством чувств, входит в гораздо более обширную систему

знания, не основанного на чувствах. С буддийской точки

зрения, существует иерархия уровней бытия и сознания, иерархия ступеней духовного развития, которую отражает

или предвосхищает весь процесс биологической эволюции.

То есть, с буддийской точки зрения, логично рассматривать

и биологическую эволюцию, и иерархии духовного развития

как проявление единого закона или принципа в соответству

ющей отдельно взятой сфере.

Очевидно, что, исходя из принципа эволюции, жизнь —

это не просто существование. Это процесс — процесс станов

ления, и человечество не есть нечто отдельное от остальной

природы, как обычно утверждают теистические религии.

Само человечество также подпадает под действие этого ве

ликого процесса становления. Оно тоже проходит процесс

эволюции и развития, и не только в направлении возникно

вения новых форм жизни и организации, но и в направле

нии возникновения новых, более высоких уровней бытия.

Любое явление, находящееся в процессе эволюции, мож

но рассматривать в двух аспектах: с точки зрения его про

шлого или будущего, то есть с точки зрения того, чем оно

было, и с точки зрения того, чем оно может стать. Первый

из этих способов рассмотрения явлений — с точки зрения

его происхождения — традиционно называется генетичес

ким подходом; второй — с точки зрения его назначения или

цели — это телеологический метод. Поэтому, если взять луч

ший образец рода человеческого, обладающий умом, осоз

нанностью, моральной ответственностью, чуткостью к окру

жающим и к миру в целом, то можно рассмотреть его с каж

дой из этих двух позиций. С генетической точки зрения

можно увидеть сложный процесс эволюции, описанный Дар

вином, в том числе тот критический момент, в который са

мосознание или, точнее, мыслящее сознание, которое при

близительно соответствует сознанию, присущему человеку, возникает из простого чувственного сознания, присущего

животному. С буддийской точки зрения можно охарактери

зовать весь этот процесс как низшую эволюцию. Но есть еще

и телеологическая точка зрения: можно взглянуть на то, каким может быть итог развития человека, который себя

24

24

Эволюция Будды

осознаёт, куда приведет его процесс развития, и назвать та

кое развитие высшей эволюцией. До сих пор, с точки зрения

эволюции, нами руководила бессознательная потребность

расти и развиваться — главный двигатель происхождения

видов, но, чтобы ступить на путь высшей эволюции, необхо

димо сознательное усилие, или так называемая духовная

практика. Низшая эволюция — это сфера биологических

наук, которая оставляет исследование высшей эволюции ми

ровым религиям и в основном, конечно, буддизму.

Такая модель буддизма имеет решающее значение для

понимания того, кто такой Будда и как мы соотносимся

с ним. Воспользовавшись ею, мы можем определить соб

ственное положение, которое, скорее всего, слегка не дотя

гивает до положения центральной фигуры — совершенного

человеческого существа — и, таким образом, находится на

верхнем уровне низшей эволюции. Мы также можем уви

деть эволюционный процесс, который простирается перед

нами, ведя к состоянию будды и далее, потому что состояние

будды — это не конечная точка, а состояние, по самой своей

природе безграничное. И где то на этом пути мы можем

представить еще одну чрезвычайно важную точку, в кото

рой на смену нашему слабому, путаному и неустойчивому

представлению о том, что находится за пределами нашего

обычного восприятия, приходит прозрение природы реаль

ности — Прозрение с большой буквы. Теперь мы знаем, где

находимся, знаем направление, в котором нужно двигаться

дальше, и у нас есть цель, к которой следует стремиться.

Прежде чем сосредоточиться на тех этапах эволюцион

ного процесса, которые имеют отношение к нам как к от

дельно взятым людям, можно повторить вышеизложенное, прибегнув к традиционной буддийской терминологии.

Итак, буддизм утверждает, что природа бытия заключается

в изменении, или становлении. Суть здесь не просто в том, что существует нечто подверженное изменению, — само бы

тие есть изменение. А конкретный характер этого измене

ния Будда выразил формулой, которая на санскрите носит

название пратитья самутпада, что обычно переводится как

«взаимозависимое возникновение» или «обусловленное про

исхождение». Эта формула, или закон, звучит так: «Если

есть это, появляется то; благодаря возникновению этого

Эволюция Будды

25

возникает то. Если нет этого, не появляется то; благодаря

прекращению этого прекращается то». Иначе говоря, если

бытие есть изменение, то изменение есть обусловленность.

Бытие видится как бесконечно сложная и изменчивая систе

ма физических и психических явлений, и все они возникают

в зависимости от определенных условий и исчезают, когда

исчезают эти условия.

Традиция не провозглашает пратитья самутпаду неким

космологическим принципом, но нет никаких причин не

считать ее таковым. В Дигха никае палийского канона есть

очень пространная проповедь Будды под названием Агганна

сутта, в которой речь идет об эволюции вселенной и проис

хождении человечества. Но в рамках нашей нынешней зада

чи можно просто сказать, что высшая эволюция возникает

в зависимости от низшей.

Но это не означает, что высшая эволюция — исключи

тельно плод низшей эволюции. Пратитья самутпада выража

ет срединный путь между полным отождествлением низшей

и высшей эволюции и пониманием их как двух совершенно

разных процессов. В этом смысле основной буддийский под

ход можно назвать научным: он описывает то, что происхо

дит, не задаваясь целью толковать факты.

Однако в рамках такой всеобщей зависимости есть два

вида зависимости. С одной стороны, существует «цикличес

кая» зависимость, процесс реакции между противоположны

ми факторами: смерть возникает в зависимости от рожде

ния, добро — в зависимости от зла, счастье — в зависимости

от страдания и наоборот. Эта особенность человеческой жиз

ни всем нам прекрасно знакома. Как сказал Китс: «Ах, здесь, и в этом храме наслажденья, печаль имеет жертвенник — и

правит...» 3 Такова сансара, или круговорот бытия, каким его

можно увидеть на тибетских изображениях Колеса Жизни.

С другой стороны, существует накопительное развитие

благих факторов, последовательно усиливающих друг друга, и эта «спиральная» зависимость обеспечивает основу духов

ной жизни. Так, в зависимости от возникновения веры возни

кает радость, и этот процесс продолжается, проходя восходя

щую череду психических состояний вплоть до самого про

светления. Важнейшей особенностью благого психического

состояния является то, что оно не вызывает неблагоприятной

26

26

Эволюция Будды

реакции, а напротив, порождает следующий благой фактор.

Например, поистине щедрый поступок не сменяется мелоч

ной обидой, даже если подарок не оценили по достоинству.

Вы просто получаете радость от самого дарения. Наверное, можно было бы не уточнять, что циклический принцип

управляет низшей эволюцией, тогда как спиральный тип

зависимости составляет высшую эволюцию.

Столь же просто соотнести с моделью эволюции форму

лировку принципа пратитья самутпады в виде четырех бла

городных истин, которую Будда дал в первой после своего

просветления проповеди. Первая и вторая благородные ис

тины, гласящие, что всему живому неотъемлемо присуще

страдание и что, в конечном счете, страдание возникает как

следствие желания, связаны с низшей эволюцией. Третья и

четвертая благородные истины, гласящие, соответственно, что страдание прекращается с прекращением желания и что

можно положить конец желаниям, следуя благородным

восьмеричным путем, приводят нас к высшей эволюции.

Взяв на вооружение эволюционную точку зрения, можно

выделить некоторые практические принципы, совершенно

обязательные для духовной жизни. В рамках низшей эволю

ции живые существа развиваются как группа, то есть эволю

ция действует как коллективный процесс, тогда как высшая

эволюция всегда индивидуальна, то есть один человек может

превзойти остальных. Именно по этой причине осознание

самого себя, внимательность, является исходной точкой, с которой начинается высшая эволюция: как будто осознан

ность порождает энергию, достаточную для того, чтобы за

одну жизнь провести нас через весь процесс высшей эволю

ции. Буддийская практика связана единственно и исключи

тельно с развитием человека, то есть с высшей эволюцией.

Уяснив себе это, можно получить ясную картину всего раз

нообразия буддийских учений.

Будда описывает путь практики, ведущий к просветле

нию, но затем очень настойчиво говорит: «Вы должны прой

ти этот путь сами. Я сам прошел его, но не могу пройти его

за вас. Никто не может спасти другого человека. Никто не

может очистить другого человека. Вы должны сделать это

сами». В этом смысле буддизм — религия, основанная на

принципе «сделай сам». Отсюда следует, что всякий, кто

Эволюция Будды

27

приложит усилие, сможет получить тот же результат, что и

Будда. Нет горстки избранных, которым это доступно, и ос

тальных, которым это недоступно. Если никто не сделает

этого за вас, значит, приложив усилие, вы сможете добиться

успеха. Для этого даже не нужно называть себя буддистом.

Если вы согласны с принципами буддизма и следуете его

путем, то непременно получите нужные результаты.

Именно поэтому одно из самых существенных отличий

буддизма как религии — терпимость. Буддисты терпимы не

просто из за безразличия или апатии. Они терпимы потому, что каждый должен найти Истину сам. Такова природа буд

дийского пути. Нужно предоставить другим такую же сво

боду, на какую претендуешь сам, — свободу расти и духовно

развиваться по собственному усмотрению. Поэтому в буддиз

ме нет таких понятий, как война за веру или преследование за

веру. Например, король Таиланда, являющийся буддийским

правителем страны, основная часть населения которой (но

не всё население) исповедует буддизм, среди прочих званий

имеет и титул «защитник всех религий».

Таким образом, никто никого не принуждает. На пали —

древнем языке, на котором первоначально была записана

большая часть Дхармы, учения Будды, она называется эхи

пассико дхамма, то есть учение ( дхамма) «приди ( эхи) и увидь

( пассико)». Это учение, которое говорит: приди и увидь сам.

Не принимай ничего на веру. Верь потому, что понимаешь, переживаешь и сам убеждаешься в истинности. Не верь

только потому, что так сказал Будда. Вот что говорил сам

Будда: «Монахи, не принимайте то, что я говорю, только из

уважения ко мне. Как золото проверяют огнем, так и вы

проверяйте мои слова огнем духовного опыта».

Когда Махапраджапати Гаутами, тетя Будды, заменив

шая ему мать, запуталась в противоречивых версиях уче

ния, которые даже при жизни Будды излагали его ученики, и прямо спросила: «Чему же учишь ты?», Будда ответил, что она может разобраться сама: «Если ты уверена, что уче

ния ведут к покою, а не к жадности и ненависти; к свободе, а не к порабощению; к сокращению мирских связей, а не

к их расширению; к удовлетворенности, а не к стяжатель

ству; к уединению, а не к развлечениям и увеселениям; к энергии, а не к лености; к умению радоваться добру, а не

28

28

Эволюция Будды

злу, то можешь быть уверена, что такие учения и есть моя

Дхарма». 4

Некоторые буддисты подходят к Дхарме однобоко, чаще

всего видя в ней только отрицание, искоренение всей низ

шей эволюции и не более того. Но из приведенного выше

изречения Будды и других его высказываний ясно, что сам

он усматривал в ней поступательное движение, сознательное

усилие человека расти и развиваться. Нужно не только отри

нуть низшую эволюцию, но и предпринять решительные

шаги в направлении высшей. Нужно не только отказаться от

скупости, но и развивать щедрость, не только отказаться от

грубости и черствости, но и развивать доброту. Есть сово

купность четырех медитативных практик, которые специаль

но предназначены для развития всего спектра благих эмо

ций. Эти медитации называются «четыре брахма вихары» —

обители богов * . Первая заключается в развитии метты, любви ко всем живым существам — желания чтобы они

были счастливы, имели возможность расти и развиваться.

Вторая брахма вихара — это каруна, сострадание к тем, кому

мешают препятствия, чей рост остановился. Третья — это

мудита, «сорадость», возникающая при виде счастья других: похожее чувство испытываешь, выйдя в сад в начале лета

и видя как все цветы тянутся к солнцу и распускаются. Чет

вертая — упекша, невозмутимость или умиротворенность, что подразумевает не полную бездеятельность, а чуткое ду

ховное равновесие.

Четыре брахма вихары не возникают сами собой, они не

являются плодами низшей эволюции. Их необходимо созна

тельно развивать: ведь мы уже убедились, что духовное раз

витие — это развитие сознания. Если низшая эволюция —

это бессознательное развитие на материальном уровне, то

высшая эволюция — это сознательное развитие на психичес

ком уровне. В то же время, эволюция в целом, и низшая и

высшая, являет собой непрерывный процесс. Если взять две

общие научные теории эволюции, одна из которых утверж

дает, что это механический, случайный процесс, а другая, придерживающаяся противоположной точки зрения, счита

ет, что эволюция невозможна без какой либо цели или на

* Другое название — «Четыре безмерных». — Прим. ред.

Эволюция Будды

29

правления, то буддийский подход согласуется со второй тео

рией. Он является виталистическим в широком смысле этого

слова, то есть признаёт, что всему живому присуще стремле

ние к просветлению, которое проявляется в любом знаке

уважения или поступке, продиктованном разумной добро

желательностью. Самое начало такого процесса эволюции

сопровождается ощущением, будто ты идешь на ощупь, де

лаешь много неверных шагов, одним словом, действуешь на

угад. Но по мере того как ты идешь дальше, то, что стоит за

эволюционным процессом, что бы это ни было, обретает

бо´льшую уверенность в себе и с течением времени проявля

ется всё яснее. А с появлением человека, который обладает

осознанностью и идет по духовному пути, оно тоже полнос

тью осознаёт себя, тем самым ускоряя весь этот процесс.

В этой области буддисту следует быть очень осмотритель

ным, дабы избежать ошибок. Эволюция — просто метафора, или модель, буддизма, причем модель временна´я. Говоря

о чем то, о некой реальности, стоящей за эволюционным

процессом, мы просто используем другую модель — про

странственную. Говорить о развитии от одного этапа к дру

гому — значит рассматривать реальность во временно´м ас

пекте. Говорить же о том, что присутствует всё время, то

есть об абсолютной реальности, которая всегда здесь и сей

час, — значит использовать пространственный аспект. Таким

образом, в данном контексте функция стремления к про

светлению, или бодхичитты, — преодоление этих простран

ственно временны´х моделей. Это не космическое жизненное

начало, не жизненная сила вселенной или первопричина, а, скорее, причина освобождения, стремление выйти за пре

делы вселенной, или сансары.

Можно сказать, что преодоление — преодоление самого

себя — и есть суть всей эволюции, начиная с амебы. И еще

можно сказать, что высшим и наиболее осознанным выраже

нием этого эволюционного принципа самопреодоления явля

ется образ бодхисаттвы — того, кто, в соответствии с буддиз

мом Махаяны, посвящает себя помощи всем живым суще

ствам в достижении просветления. Стремление бодхисаттвы

к просветлению — это полная решимость постоянно преодо

левать себя. А от бодхисаттвы до будды, как говорится, всего

один шаг.

30

30

Эволюция Будды

Именно в таком аспекте, рассматривая духовное разви

тие как постоянное самопреодоление, можно лучше всего

оценить такой часто недопонимаемый буддийский принцип, как анатман — отсутствие индивидуального «я». Иногда его

истолковывают в том смысле, что в действительности мы не

существуем, то есть там, где мы представляем свое «я», зияет

некая дыра. На самом деле смысл этого учения заключается

в том, что у нас нет никакого вещественного неизменного

«я», никакой души. Если же выразить это более энергично

и практично, то можно сказать так: там где возможна ради

кальная перемена, радикальное развитие, совершенно созна

тельное самопреодоление, никакого неизменного «я» не мо

жет быть.

Можно смотреть на буддизм с чисто научной точки зре

ния — просто, как на деятельность или философскую пози

цию ряда людей, называющих себя буддистами. Или же мож

но принять глубокое и впечатляющее воззрение самого уче

ния Будды. Исходя из этого воззрения, все мы — бренные, не

долговечные существа, которые приходят в этот мир и уходят

из него, почти ничего не достигнув, и в то же время воплоща

ют всеобщую возможность просветления. Как научная тео

рия эволюции подразумевает поступательное развитие к воз

никновению новых биологических организмов, происходя

щее на протяжении невообразимо длительных периодов вре

мени, так и наши жизни, согласно буддийской точке зрения, имеют невообразимо длительную протяженность, только зна

чимость их приобретает буквально космический масштаб.

Ведь, по выражению ламы Говинды, из всех живых существ во

вселенной, от амебы до самых возвышенных божеств, един

ственное существо, способное стать «средством раскрытия

запредельной и непостижимой природы ума, или сознания», короче говоря, стать Буддой, — это человек.

2

Путь к просветлению

Стать буддой способен каждый человек, но лишь один

открыл путь для всего остального человечества. Если быть

совершенно точным, нужно сказать «открыл заново»: ведь, согласно традиции, до него были и другие будды — много

других первооткрывателей, которые прошли путь высшей

эволюции. Но, говоря «Будда», мы имеем в виду Сиддхартху

Гаутаму, который открыл этот путь в полнолуние лунного

месяца, соответствующего апрелю маю 542 года до н. э. Сам

он говорил об этом так: «Представьте, что человек, блуждав

ший в чаще леса, нашел древний путь, древнюю тропу, ко

торой пользовались люди в давние времена. Он пошел по

ней и обнаружил прекрасный древний город, окруженный

стеной, древнюю столицу царства, где жили древние люди, где были парки, рощи и озера. Вот так и я нашел древний

путь, древнюю тропу, которой шли полностью просветлен

ные люди древности». 5

Именно поэтому вайшакха пурнима, день полнолуния

индийского месяца вайшакха, занимает в буддийском кален

даре совершенно особое место. На языке пали вайшакхе со

ответствует весакха, а в сингальском языке — весак, откуда и

пошло название самого важного из буддийских праздников.

32

32

Путь к просветлению

Во время весака буддисты празднуют событие, которое счи

тают величайшим из известных миру, — день, когда впервые

в истории непросветленное существо, человек, превратился

в просветленного. Они отмечают день, в который Сиддхартха

Гаутама окончательно освободился от всех человеческих не

свобод, от всех человеческих ограничений, чтобы слиться

с высшей реальностью, или даже можно сказать, чтобы стать

живым воплощением высшей истины, буддой.

Поэтому может показаться удивительным существование

некоторых разногласий по поводу того, что именно праздну

ют во время весака. Тем не менее, каждый раз, когда в Ин

дии меня приглашали принять участие в праздновании веса

ка, в качестве оратора или каком либо другом, меня обычно

просили почтить (или удостоить) своим присутствием — так

принято учтиво выражаться в Индии в подобных случаях, —

«этот трижды священный день (или праздник)». Но почему

«трижды священный»? Неужели сказать просто «священ

ный» недостаточно? Ведь что то либо является священным, либо нет — такие мысли могут у вас возникнуть. Тем не ме

нее, для такого названия, разумеется, есть причина. Соглас

но некоторым источникам, вайшакха пурнима — годовщина

не одного, а трех событий: рождения Будды, достижения

просветления, а также его окончательного ухода, или пари

нирваны. Считается, что все они произошли в один день —

конечно, в разные годы, но, по удивительному совпадению, в тот же самый день полнолуния. Однако необходимо отме

тить, что эта традиция трижды священного дня вайшакха

пурнимы основывается на гораздо более поздней традиции, которая возникла в Шри Ланке и оттуда распространилась

в другие страны, исповедующие тхераваду. Остальная часть

буддийского мира — страны, исповедующие буддизм махая

ны, празднуют рождение Будды и его паринирвану в другие

дни года, и такой обычай определенно представляется более

ранним и к тому же более разумным.

Мало того, что есть разные мнения о том, знаменует ли

весак что нибудь еще, помимо просветления Будды, — вдо

бавок в разных частях света буддисты отмечают его в соот

ветствии с разными национальными традициями. В Шри

Ланке и Бирме люди зажигают свечи и подносят их в память

о Будде. В Тибете это будут масляные светильники, причем

Путь к просветлению

33

определенное количество: 108 или 1008. Во многих буддий

ских странах вы услышите, как верующие распевают стихи, восхваляющие Будду, — иногда несколько часов подряд, а бывает, что и целые сутки. В других местах устраивают

лекции и обсуждения, а некоторые буддисты, конечно же, будут просто медитировать. Если взять более светский уро

вень то вы увидите, что для монахов устраивают угощение, —

в некоторых буддийских странах это весьма популярное вре

мяпрепровождение по случаю любого праздника. Собирают

как можно больше монахов, усаживают рядами на полу и

подносят им пищу. Традиционно считается, что у монахов

очень хороший аппетит, и в некоторых местах полагают, что

количество заслуг, получаемых от угощения монаха, напря

мую зависит от количества съеденной им пищи. В таких слу

чаях щедрость не знает границ и отказов не бывает. На Запа

де буддисты, конечно, тоже соблюдают эти старые обычаи, но многие разрабатывают и собственные культурные тради

ции празднования весака.

На каком бы уровне и как именно ни праздновали бы ве

сак буддисты, всех их объединяет одна главная тема и цель —

торжество по случаю появления Будды в нашем мире. В этом

они следуют традиции, уходящей в глубь веков, и, чтобы убе

диться в этом, достаточно взглянуть на ранние образцы

индийской резьбы по камню, запечатлевшие буддийские сю

жеты. На одном особенно впечатляющем изображении Будда

в символическом облике восседает на троне. Его окружают

монахи, монахини и миряне. Сложив руки над головой, все

они делают подношения: гирлянды, фрукты, шарфы — самые

разнообразные дары. Что особенно примечательно в этой сце

не, так это несомненная радость на лицах и в позах всех

людей, поклоняющихся и делающих подношения Будде. Со

здается впечатление, что так восторженно и торжественно

могли праздновать только событие безграничной, поистине

космической важности. Едва ли будет преувеличением ска

зать, древний художник изобразил верующих так, будто они

обезумели от радости, — если можно представить, что будди

сты способны обезуметь от чего бы то ни было. Но, похоже, с ними случилось именно это — они просто потеряли голову

от радости.

34

34

Путь к просветлению

Это единственная эмоциональная реакция — во всяком

случае, в понимании данного художника, — которая способ

на отдать должное завоеванию Будды, достигшего вершины

человеческого развития. И всё же глубинный источник радо

сти, выражаемой его последователями во время весака, —

это не только тот факт, что он сам достиг просветления, а еще и то, что он открыл путь, осветил дорогу, по которой

за ним могут последовать другие. Таким образом, вопрос, как Будда стал просветленным, не является чисто теорети

ческим. Конечно, при желании к нему, как и к любому

вопросу, можно подойти теоретически, но по существу это

вопрос величайшей практической важности. Будда не унас

ледовал просветление, он не родился просветленным. Он

достиг просветления только после многих лет борьбы — и

даже ошибок. Собственными усилиями, собственной жизнью

он показал, что и мы тоже можем собственными усилиями

обрести просветление.

По сути дела, это открывает совершенно иной подход к

Дхарме, пути к просветлению. Мы уже говорили, что ее

можно рассматривать в аспекте эволюции, последовательных

этапов, которые следует пройти, — как нечто вроде дороги с

множеством вех, отмечающих пройденное расстояние. У это

го пути есть три больших этапа: нравственность, медитация и

мудрость, хотя существует и множество других способов под

разделения и классификации пути к просветлению. Но мож

но избрать и менее традиционный подход — рассмотреть

путь с точки зрения событий, знаменующих жизнь Будды.

Размышлять о биографических подробностях, относя

щихся к раннему периоду жизни Будды, — не значит прояв

лять интерес только к духовному пути, пройденному челове

ком, который жил две с половиной тысячи лет назад. Это

значит размышлять о пути, по которому можно идти здесь и

сейчас, о пути, по которому вы полны решимости идти, если

вы буддист и ваша конечная цель — состояние будды. Ины

ми словами, празднуя просветление Будды, мы, буддисты, не

просто радуемся по поводу события, случившегося в дале

ком прошлом. Мы напоминаем себе: если мы еще не начали

думать о собственном просветлении, пора это сделать, а если

уже начали, нужно думать о нем настойчивее, серьезнее и

глубже.

Путь к просветлению

35

Поэтому, чтобы получить общее представление о пути к

просветлению, мы рассмотрим ключевые события, относя

щиеся к раннему периоду жизни Будды, а потом отберем

для более подробного исследования некоторые важнейшие

эпизоды или особенности его жизни, имеющие непосред

ственное отношение к нашему собственному процессу раз

вития в направлении просветления. Как и жизнеописание

Будды в целом, эти особо примечательные эпизоды, по суще

ству, являются историческими фактами, так как мы знаем, что они действительно имели место. Однако в дошедших до

нас версиях содержится определенная доля легенд, и именно

эта фольклорная составляющая помогает выявить универ

сальное значение внешних событий, их внутреннее духовное

измерение. Помимо всего прочего, мифологический аспект

помогает понять, что эти события имеют отношение не к ду

ховному пути одного человека, но к пути каждого, кто стре

мится расти и развиваться как личность.

Очень часто можно услышать, что Сиддхартха Гаутама, ставший Буддой, родился в Индии, и сто лет назад это было

бы верно. Но государственные границы меняются, и сегодня

следовало бы сказать, что место его рождения — южная

часть современного Непала. Он родился в племени шакьев, которое многие столетия населяло эту область в предгорьях

Гималаев. Не вполне соответствует истине и то, что — как, опять же, часто можно услышать — его отец Суддходана

Гаутама был царем этого племени. В то время, когда Сид

дхартха, появился на свет, его отец, несомненно, носил титул

раджи, но сегодня его, скорее всего, называли бы президен

том. Как и другие мелкие племена северо восточной Индии, шакьи в то время имели полуреспубликанскую форму прав

ления и своего правителя избирали из состава собрания рода

на установленный срок — двенадцать лет. В заключитель

ный период жизни Будды маленькие республики Индии

проглотила набирающая силу империя Магадха, но в пору

его рождения они в большинстве своем процветали.

Майядэви, мать Сиддхартхи, была дочерью вождя сосед

него племени колиев. По тогдашнему обычаю, который до

сих пор сохранился во многих частях Индии, первый ре

бенок должен был появиться на свет в доме родителей мате

ри. Поэтому, почувствовав приближение родов, Майядэви

36

36

Путь к просветлению

отправилась из Капилавасту, столицы шакьев, в город свое

го отца — насколько известно, ее несли в паланкине. Она

была только на полпути, когда, почувствовав схватки, выш

ла из паланкина и в роще деревьев сал неподалеку от мес

течка Лумбини родила того, кому суждено было стать Буд

дой. Вскоре она умерла — по преданию, через семь дней.

Мальчика вырастила тетя по материнской линии Маха

праджапати Гаутами, на которой женился его отец. О дет

стве Сиддхартхи мало что известно — в конце концов, это

было две с половиной тысячи лет назад. Выделяется лишь

один подлинный эпизод, происшедший, когда ему было лет

пять шесть или, может быть, семь, во время ежегодного праз

дника первой борозды. Во всех цивилизациях, главным заня

тием которых было земледелие, первый весенний сев являл

собой событие, имевшее магическое и мифическое значение, и первую борозду всегда проводил царь или вождь. Это было

одной из обязанностей императоров древнего Китая, и импе

ратор Японии вплоть до недавнего времени каждый год тор

жественно открывал пахоту — очевидно, поэтому такая обя

занность выпала и на долю отца Сиддхартхи. Более поздние

источники сообщают, что для этой цели использовали золо

той плуг, который тянули прекрасные белые быки (рассказ

чики любят приукрасить). Но, если не обращать внимания

на ценность сельскохозяйственного инвентаря, можно с уве

ренностью сказать, что этот обряд проводил отец Сиддхарт

хи и что сам Сиддхартха тоже при этом присутствовал.

Мальчика усадили на краю насыпи, в тени дерева джам

бу, и именно там он испытал то, что сегодня мы назвали бы

спонтанным мистическим переживанием. Как вспоминал сам

Будда много лет спустя, беседуя со своими учениками, под

этим деревом он испытал выход за пределы сознания, кото

рый называют дхьяна. Это переживание было столь глубо

ким, что праздника он так и не увидел и еще не пришел

в себя, когда за ним пришли, чтобы отвести домой.

Именно здесь в описание событий вклинивается любо

пытный эпизод из легенды. Хотя обряд начался в полдень, а закончился вечером, всё это время тень от дерева джамбу

оставалась на месте. На уровне буквального понимания это

можно было бы назвать чудом, но, наверное, будет разумнее

истолковать этот эпизод символически. Буквально он означа

Путь к просветлению

37

ет, что солнце стояло на месте, а на символическом уровне

подразумевает, что для маленького Сиддхартхи останови

лось само время.

Как мы увидим дальше, это мистическое переживание —

или, скорее, память о нем — оказало решающее влияние на

то направление, которое принял духовный поиск Сиддхарт

хи. Но переживание переживанием, а он все же был кшатри

ем, воином, и воспитывать его следовало как воина. Таково

было его сословие — сословие, к которому принадлежало

всё племя. То было племя кшатриев, поэтому он, можно ска

зать, родился воином, как другие рождались брахманами

(жрецами), вайшьями (торговцами и крестьянами) или шуд

рами (низшим сословием) — и продолжают рождаться ими

сегодня, хотя в наши дни эти четыре сословия включают

в себя около двух тысяч каст.

Детство и юность того, кому суждено было стать Буддой, прошли не в усердном изучении философии и религиозных

практик, а в освоении стрельбы из лука и метания копья, владения мечом и управления боевой колесницей. Учитывая

его царское происхождение, он должен был получить наи

лучшее образование в области боевых искусств. К тому же

царевича должны были посвятить в разнообразные тради

ции, обычаи, верования и суеверия его племени и познако

мить с основами истории и генеалогии. Разумеется, всё, что

он узнал, передали ему из уст в уста старейшины племени.

Ведь до сих пор не ясно, учился ли Будда читать и писать.

Принято считать, что он был культурным, образованным

и хорошо воспитанным, хотя в школе никогда не учился

(правда, вопрос о том, является ли образованность следстви

ем школьного обучения, отнюдь не бесспорен). Отец в нем

души не чаял, и в целом жизнь его была спокойной, богатой

и не обремененной никакими особыми обязанностями.

При всем при том, воспитание Сиддхартхи не было та

ким уж простым и незатейливым. Вскоре после рождения

царевича отец отнес его к риши, мудрецу Асите, чтобы тот

составил гороскоп. Тогда в Индии это было общепринято, как и сейчас. Даже среди так называемой элиты, находящей

ся под сильным влиянием Запада, едва ли найдется человек, который не сделает этого для своих детей, особенно сыновей.

Ведь хочется знать, что случится с вашим ребенком, какое

38

38

Путь к просветлению

будущее его ожидает, вот вы и обращаетесь к астрологу. Как

был составлен гороскоп Сиддхартхи, точно не известно, но

мы знаем, что младенца вручили Асите и риши произвел

необходимые расчеты. Он предсказал, что мальчика ожидает

замечательное будущее: Сиддхартха либо станет великим

кшатрием — великим воином и правителем, либо откажется

от всего этого и станет великим духовным учителем.

Конечно же, такое предсказание не на шутку обеспокои

ло Суддходану. Ему понравилась перспектива увидеть сына

прославленным завоевателем — еще как понравилась, зато

ужаснула мысль, что мальчугану может взбрести в голову

вовсе удалиться от мира и направить свои дарования на ду

ховный поиск. Чем старше становился Сиддхартха, тем боль

ше Суддходана размышлял о его будущем. «Хочу, чтобы сын

вырос таким, как я, — думал он. — Хочу, чтобы он был храб

рым и сильным, чтобы расширил владения племени, а если

риши не ошибся, чтобы он стал великим правителем и, быть

может, подчинил себе всю Индию. Нельзя допустить, чтобы

он тратил время на весь этот религиозный вздор. А потому

надо постараться, чтобы он ни о чем особенно не задумывал

ся, не сталкивался с темными сторонами жизни, — по край

ней мере, до поры до времени. Его помыслы должны быть

твердо устремлены на мирские дела».

Поэтому Суддходана решил сделать так, чтобы юный ца

ревич ни в чем не нуждался, а жизнь была для него лишь

источником самых утонченных чувственных наслаждений.

Позднее, рассказывая о своей жизни, Будда вспоминал, что

отец предоставил ему три прекрасных дворца, по одному на

каждое время года, чтобы он никогда не испытывал неудоб

ства от жары, холода или дождей. Еще он рассказывал, что

в этих трех дворцах было полным полно очаровательных

юных танцовщиц и пленительных юных певиц, и его дни

и ночи проходили в пирах, танцах и песнях, так что одно

наслаждение сменялось другим, не оставляя ни мгновения

для печали.

В шестнадцать лет он женился на своей двоюродной сес

тре Яшодхаре. Конечно же, этот брак устроили родители: и сегодня в Индии о браке почти всегда договариваются род

ственники невесты и жениха, а не они сами. Царевич остепе

нился, зажил вполне счастливо, и это продолжалось много

Путь к просветлению

39

лет. И все таки его не оставляло подспудное чувство неудов

летворенности жизнью. Что то в ней было не так. Получив

известие, что жена родила сына, он повел себя не так, как

можно было бы ожидать от гордого отца. Когда его спроси

ли, как назвать мальчика, он ответил: «У меня родились

путы, так назовите его Рахула» 6 , потому что буквальный

смысл имени Рахула именно таков — «путы». Он словно чув

ствовал, чего с самого его рождения пытается добиться отец.

Каким то образом он знал, что Суддходана старается его свя

зать: связать наслаждением, связать богатством, связать влас

тью, семьей, женой и ребенком. Царевич понимал, что

происходит. Он забросил боевые искусства и утратил инте

рес к развлечениям и увеселениям, которые ждали его дома.

Семейная жизнь его не радовала.

Всё чаще он надолго уединялся, чтобы предаться раз

мышлениям, и в какой то момент он, по видимому, пережил

нечто вроде духовного кризиса, хотя, конечно, в ранних тек

стах это называется иначе. Этот поворотный пункт, психоло

гический и духовный, известен всем буддистам по драмати

ческому эпизоду, получившему название «Четыре встречи».

Невозможно утверждать наверняка, легенда это, внешнее

проявление переживания, возникшего в результате интен

сивного внутреннего поиска, или всё действительно случи

лось именно так, как повествует дошедшая до нас история.

Одно можно сказать с уверенностью: история о четырех

встречах в сжатом виде очень ярко излагает некоторые осно

вополагающие учения буддизма и в то же время проливает

свет на ранний этап духовного развития самого Будды.

История эта начинается так: однажды погожим утром

Сиддхартха позвал своего колесничего и приказал запрячь

лошадей для прогулки.

— Посмотрим, что в мире делается, чем народ занима

ется, — сказал он.

— Боюсь, ничего у нас не выйдет, — покачал головой ко

лесничий. — Это не в моих силах. Ты же знаешь, царь запре

тил тебе выезжать на люди.

Но царевич настаивал:

— Не беспокойся. Отвечать буду я. Если царь захочет

что нибудь сказать по этому поводу, пусть скажет мне. По

ехали!

40

40

Путь к просветлению

Возничий хлестнул коней, и они помчались. Вот колесни

ца въехала в деревню, и Сиддхартха увидел, что жизнь там

течет примерно так, как он и ожидал. Но вдруг его внима

ние привлек древний старик.

В традиционных источниках приводится яркое описание

внешности этого старца: ветхий, сморщенный и согбенный, кожа да кости, он ковылял опираясь на палку. У него была

длинная белая борода, глаза слезились. Может быть, вам по

кажется, что это описание несколько сгущает краски, но в

Индии вам бы так не показалось. Из за климата и тяжелой

жизни тамошние старики даже сегодня порой выглядят очень

дряхлыми. Лет в пятьдесят шестьдесят у них такой вид, слов

но им перевалило за сто. Следует помнить, что, согласно ле

генде, отец намеренно ограждал царевича от всех неприят

ных сторон жизни, в том числе и от старости. Поэтому, увидев

ветхого старца, Сиддхартха указал на него и молвил:

— Кто это… Что это такое?

«Раньше или позже он всё равно узнает», — подумал ко

лесничий и ответил:

— Это старик.

— Но почему у него такой вид? Почему он такой согбен

ный? Почему все кости торчат наружу? Почему слезятся

глаза?

Колесничий не привык отвечать на подобные вопросы —

ведь такое услышишь разве что от малых детей, — а потому

сказал:

— Потому что он старый.

Сиддхартху явно не удовлетворило такое объяснение:

— Но почему он стал таким?

— Так уж бывает, — мягко объяснил колесничий. — Что

бы состариться, не нужно ничего делать: мы просто стареем.

Так уж заведено в природе. Боюсь, что все становятся ста

рыми.

Юный царевич почувствовал, как по телу пробежали му

рашки.

— Как, все? — спросил он, и колесничий подтвердил:

— Ну, конечно, все.

— А как же я? Я тоже стану таким?

— Твой отец царь, твоя мать царица, твоя жена, я и ты

тоже — все мы станем старыми, — кивнул колесничий.

Путь к просветлению

41

Говорят, что эта новость подействовала на Сиддхартху

как удар молнии на слона: он был так потрясен, что весь

покрылся холодным потом.

— Что толку быть молодым? — сетовал он. — Что толку

быть сильным и бодрым, если в конце концов всё равно ста

нешь таким ветхим и немощным?

На него напала тоска.

— Думаю, на сегодня достаточно. Поехали домой, — ска

зал он и всю дорогу во дворец размышлял о том, что узнал.

Так повествует легенда о первой встрече. Не так уж важ

но, действительно ли в тот день Сиддхартха впервые увидел

старика, но истинное значение этой встречи неоспоримо.

Возможно, до этого он встречал многих стариков, но не ви

дел их по настоящему. Быть может, в тот день он увидел ста

рика как будто в первый раз. Ведь именно так обычно и бы

вает. Мы видим какой то предмет — возможно, каждый

день, как восход и заход солнца, — но не видим его по насто

ящему, потому что не осознаём и не задумываемся. Мы ви

дим и в то же время не видим. Мы слепы. Можно годами

работать в доме престарелых и не принимать старость близ

ко к сердцу. Затем, по мере развития некоторой осознанно

сти и ясности, мы можем обнаружить, что вещи предстают

перед нами в новом свете, так что кажется, будто мы видим

их впервые. Так и Сиддхартха осознал, впервые в жизни

осознал по настоящему, что есть такое явление, как ста

рость, и что молодость быстротечна, даже для него.

Как ни был царевич потрясен этим открытием, несколь

ко дней спустя он вновь выехал из дворца и, как повествует

легенда, снова увидел нечто такое, чего раньше никогда не

встречал. А увидел он лежащего у обочины больного, с кото

рым случился приступ лихорадки или какого то похожего

недуга. Бедняга метался в жару, и рядом не было никого, кто бы о нем позаботился. И снова Сиддхартха попросил ко

лесничего объяснить, что происходит:

— Скажи, что случилось с этим человеком? Что у него за

напасть? Почему он лежит здесь, у дороги? Почему бьется?

Почему трясется и дрожит? Почему глаза закатились? Поче

му лицо такое бледное?

Разумеется, колесничему пришлось сказать в ответ:

— Да вот, заболел он.

42

42

Путь к просветлению

Сиддхартха, чье здоровье, судя по всему, было отменным, пожелал узнать, могут ли выпасть такие страдания и на его

долю.

— А с другими это бывает? Может такое случиться со

мной?

И снова колесничий уверенно ответил:

— Все, и мужчины, и женщины, подвержены болезням.

Болезнь может прийти в любое время. В любой миг силы и

здоровье могут нас покинуть, и тогда нам придется страдать

от недуга.

Так что на обратном пути Сиддхартхе снова было о чем

поразмыслить.

Но прошло несколько дней, и он вновь выехал на колес

нице. На этот раз царевич увидел четырех мужчин, которые

несли что то наподобие носилок, положив ручки себе на

плечи. На носилках лежал человек, обернутый в полотнище

желтой ткани. Лицо было открыто, но выглядело как то

странно. Человек лежал совершенно неподвижно, лицо его

ничего не выражало и казалось застывшим, а глаза были за

крыты.

Конечно, в Индии такое можно и поныне увидеть каж

дый день. Индийские похороны весьма отличаются от того, к чему привыкло большинство людей на Западе. У нас, ког

да человек умирает, его уносят в ящике — и все. От него

тихо избавляются, как от мусора, на который никто не жела

ет смотреть. Его отправляют в крематорий или опускают в

яму, которую тут же засыпают. В Индии к покойникам со

всем другое отношение. Там умершего укладывают в луч

шей комнате, а все родственники и друзья приходят, чтобы

посмотреть на него и сказать: «Ах, он совсем не изменился!

Лежит, как живой. Ну что ж, вид у него вполне счастливый

и умиротворенный. Прощай старина». Они уронят слезу и

бросят на труп несколько цветков, а потом четверо крепких

мужчин поднимут его на плечи и понесут по улице, по пре

жнему с открытым лицом. Труп плывет над толпой, которая

следует за ним по жаре, а прохожие глазеют и говорят:

«Смотри ка ты, да ведь это же такой то! А я и не знал, что

он умер».

Именно такую процессию увидел Сиддхартха и сказал

колесничему:

Путь к просветлению

43

— Как странно! Почему они несут этого человека? Что

делают? Что сделал он?

Ответ колесничего был, как всегда, немногословен:

— Это мертвец

Разумеется, мы должны помнить, что смерть относилась

к тем сторонам жизни, о которых Сиддхартху полагалось дер

жать в неведении, поэтому такое объяснение его озадачило.

— Мертвец? А что такое мертвец?

И снова колесничему пришлось объяснить подробнее:

— Понимаешь, он холодный, безжизненный, не дышит,

не видит, не слышит, не чувствует. Он умер, и его несут

к месту сожжения. Тело сожгут. Так всегда бывает, когда

приходит смерть.

У Сиддхартхи дыхание перехватило от ужаса:

— И это тоже случается со всеми? Неужели она придет

ко всем — эта смерть, как ты ее называешь? Неужели я тоже

умру?

Колесничий глубоко вздохнул:

— Да. Твои отец и мать, твоя жена, твой ребенок — все

они когда нибудь умрут. Я тоже умру. И ты умрешь. Каждо

му, кто родился, суждено умереть. С сотворения мира роди

лись миллионы мужчин и женщин и умерли, все до единого.

В будущем наверняка родятся миллионы людей и тоже ум

рут, все до единого. Никто и никогда не избежит ледяной

хватки смерти. Смерти подвластны все.

Как никогда печальный, задумчивый и подавленный,

Сиддхартха приказал колесничему поворачивать коней и воз

вращаться во дворец.

Во время этих трех поездок он столкнулся с тем, что се

годня назвали бы суровой правдой жизни — с теми фактами

нашего бытия, избежать которых невозможно. Вы не хотите

стареть, но с этим ничего не поделаешь. Вы не хотите

болеть, но болезнь приходит. Вы не хотите умирать, но всё

равно умрете, нравится вам это или нет. И вы начинаете за

давать себе вопросы: «Почему я оказался в таком положе

нии? Я хочу жить вечно, оставаться молодым, сильным и

здоровым, но так не получится. Почему мне дано стремле

ние жить и в то же время не дано ни малейшего шанса избе

жать смерти? Это загадка. Но почему передо мной стоит эта

загадка? Откуда взялась эта тайна? Кто за нее в ответе: Бог?

44

44

Путь к просветлению

Или судьба? Или просто всё так устроено? Есть ли какое

нибудь объяснение? Или никакого объяснения нет?»

Так бился Сиддхартха над этими важнейшими вопроса

ми жизни и смерти, когда произошла последняя из четырех

встреч. Вновь выехав на своей колеснице, царевич увидел

человека — на нем была не белая одежда, как у всех, а нео

бычное желтое облачение, а голова была обрита. Человек

этот спокойно шел по деревенской улице, от дома к дому, держа в руке чашу для подаяния. Было в его сосредоточен

ной походке что то притягательное, и Сиддхартха спросил

колесничего:

— Похоже, этот человек в полном ладу с самим собой и

с миром. Кто он такой?

— Ушедший, — ответил колесничий.

— Ушедший? — переспросил Сиддхартха. — А от чего

он ушел?

— От мира, — объяснил колесничий, — от дома, от се

мьи. Просто оставил всё это, чтобы посвятить себя поиску

Истины. Он пытается найти ответ на загадку бытия. Для это

го он отринул все мирские связи, все домашние обязанности, все общественные и политические обязательства. Вот что

значит «ушедший». 7

Таких людей можно встретить в Индии и сегодня, они

по прежнему носят желтые облачения. Их называют садху, что значит просто «добрый человек». Считается, что помочь

им подаянием — значит совершить благое дело. Им подают

еду, приглашают в дом, ухаживают за ними. Эта система

действует почти без изменений вот уже две с половиной ты

сячи лет. Увидев именно такого человека, молодой Сиддхар

тха ощутил в себе побуждение уйти от мира. Совершенно

немыслимые ограничения, свойственные человеческой жиз

ни, слишком грубо вторглись в его сознание, чтобы можно

было от них отмахнуться, забыть и просто продолжать жить

дальше. Можно предпочесть их не замечать, но они никуда

не денутся, и царевич это знал. И еще теперь он знал, что

есть способ постичь смысл всего этого. После длительных

раздумий царевич решил, что нет другого выхода, кроме

как самому стать садху. Он чувствовал, что на эти вопросы

необходимо ответить и что он не успокоится, пока ответ не

будет найден.

Путь к просветлению

45

И вот, однажды ночью, в полнолуние, когда всё стихло, Сиддхартха попрощался со своей спящей женой и с ребен

ком. Царевичу было больно их покидать, но иного выхода он

не видел. О своем решении он не сказал никому, кроме вер

ного колесничего, который оседлал коня, чтобы Сиддхартха

в последний раз выехал из дворца, как подобает царевичу.

Говорят, колесничий ухватился за конский хвост и бежал

следом, — так они добрались до реки, отмечавшей границу

владений шакьев. Там Сиддхартха остриг себе бороду и чер

ные волосы, длинные и волнистые. В это время — как раз

занималась заря — появился нищий, и Сиддхартха предло

жил ему обменяться одеждой. Нищего не пришлось долго

уговаривать, хоть предложение и показалось ему чудны´м, и он продолжил путь, с изумлением и восторгом разгля

дывая свой новый богато расшитый наряд с золотыми и се

ребряными пуговицами и пряжками, сверкающими в пер

вых лучах солнца. А Сиддхартха попрощался с верным ко

лесничим и верным конем, проводил их взглядом и в одино

честве углубился в лесную чащу.

Он отправился на поиски учителей, которые, как он

надеялся, проникли в высшую тайну бытия. Тогда, как и се

годня, в Индии было много людей, указывавших путь к дос

тижению Истины. Переходя от одного наставника к другому

и практикуя в соответствии с их наставлениями, Сиддхартха

освоил всё, что они могли ему дать. Но он не был удовлетво

рен. Хотя их учения были хороши и глубоки, он знал: есть

нечто выше их знания, выше их понимания. Он не ведал, как

называется это нечто, не ведал, в чем оно заключается. Но

он должен был его найти, должен был его постичь, должен

был продолжать поиск.

Сиддхартха был благодарен за всё, что узнал, но продол

жал путь. Он принялся за жестокие аскетические практики.

В Индии они были весьма распространены, как распростра

нены и сегодня, поскольку считается, что, чем тоньше покров

плоти, тем прозрачней он для света духовного. Многие годы

Сиддхартха умерщвлял свою плоть, и никто в Индии не пре

взошел его в самоистязании. Слава о его аскетических подви

гах распространилась повсюду, говорят, она гремела как

огромный колокол, подвешенный к небесному своду, и у него

появились собственные ученики. Но однажды произошел

46

46

Путь к просветлению

случай, который заставил его задуматься: а не движется ли он

не в ту сторону? Как то он потерял сознание и упал в реку.

Сил, чтобы самостоятельно выбраться из воды, не осталось, и ему просто повезло, что его спасли. Придя в себя, он поду

мал: «Это просто смехотворно. Несмотря на все лишения, я ни на шаг не приблизился к Истине. Это пустая трата вре

мени, большая ошибка».

И великий аскет Сиддхартха Гаутама снова стал нор

мально питаться. Пятерых его учеников это совсем не вдох

новило. Дело в том, что они были не столько учениками, сколько поклонниками, попутчиками. Они ожидали, что все

усилия будет прилагать Сиддхартха, и просто цеплялись за

него в надежде, что свет его достижений упадет и на них.

«Когда благодаря своему аскетизму он придет к цели, мы

первые от этого выиграем», — думали они. Поэтому все пя

теро были очень разочарованы, когда Сиддхартха решил

дать своему телу то, в чем оно нуждалось. «Он отступает», —

говорили они друг другу, — возвращается к роскоши мир

ской жизни. Теперь ясно, что он не тот, за кого мы его при

нимали». И они с возмущением покинули его. Сиддхартха

снова остался один.

Только через шесть лет после того как царевич покинул

дворец, он добрался до места, ознаменовавшего завершение

его духовного поиска. На территории современного штата

Бихар, в селении, которое тогда называлось Урувела, а те

перь зовется Бодхгая, он нашел у реки рощу прекрасных

деревьев. Место показалось ему идеальным для того, чтобы

сесть и заняться медитацией. И вот, когда он сидел в тени, обдуваемый прохладным ветерком, его внезапно посетило

воспоминание, указавшее путь вперед. Он вспомнил пере

живание тридцатилетней давности, когда он сидел под дру

гим деревом, пока его отец открывал начало сева. Сиддхартха

стал осторожно нащупывать путь к этому цельному состоя

нию сосредоточения — не пытался вызвать его силой, а про

сто предоставил ему прийти, избавившись от всего, что пре

пятствовало его возникновению. Пока он сидел там, жена

пастуха из близлежащей деревни принесла ему риса с моло

ком. Он поел, и пища насытила его, придала силы. Пришел

косец, дал ему охапку травы куша для сидения. Сиддхартха

удобно устроился на ней и продолжил медитацию. Он по

Путь к просветлению

47

гружался в нее всё глубже и глубже, проходя последователь

ные уровни состояний, запредельных обычному сознанию.

Неизвестно, сколько времени он там просидел. Может, несколько дней, может, несколько недель, а может, даже не

сколько месяцев. Известно только, что в ночь вайшакха пур

нимы царевич узрел решение задачи, над которой его ум

бился с тех самых пор, как четыре встречи побудили его

к поиску истины. Он не только увидел это решение, но и

понял его, погрузился в него, стал с ним единым целым

и пережил его. Испытав полное озарение, он стал просвет

ленным.

Некоторые ранние тексты пытаются дать нам представ

ление о содержании этого переживания, но сделать это от

нюдь не просто. Просветление по сути своей невыразимо.

Его не охватить рассудочным умом. Однако для начала

можно сказать, что это состояние чистой, ясной, сияющей

осознанности. Иногда уточняют, что в таком состоянии

осознанности человек уже не делает эмоционального разли

чия между собой и другими. Полностью исчезает ощуще

ние, что у нас есть внутренний мир в противоположность

миру внешнему. Есть лишь непрерывная осознанность, чис

тая и однородная, беспрепятственно простирающаяся во

всех направлениях. И еще, она представляет собой осозна

ние вещей такими , какие они есть на самом деле . То есть

мы больше не осознаём вещи как объекты, преодолеваем

двойственность субъекта и объекта. Поэтому такое чистое, ясное осознание называют также осознанием истинной ре

альности. Это состояние знания, но здесь речь идет не об

обычном знании, когда мы накапливаем совокупность

представлений о вещах, а, скорее, о способности видеть

«вещи» прямо и верно без посредника, то есть отдельного

видящего субъекта. Это духовное ви´дение — можно даже

сказать, сверхчувственное видение, свободное от любого за

блуждения, непонимания, ошибочного или извращенного

мышления, от неясности и умственной несвободы, от любых

предрассудков.

Но это еще не всё. Просветление можно описать как пол

ное озарение, как запредельную осознанность, как высшую

мудрость. Но это еще и переполняющее вас чувство любви

и сострадания ко всему живому. Его также описывают как

48

48

Путь к просветлению

высочайшее блаженство или полное освобождение — бла

женство, которое приносит свобода от всех субъективных

бед и ограничений обусловленного бытия. Поэтому ему так

же свойственны неиссякаемая, бьющая ключом энергия, пол

ная спонтанность, безграничное творческое начало. В то же

самое время, ни один из этих аспектов просветления не про

является отдельно от прочих. Таким образом, подлинное пе

реживание вообще невозможно описать. Только размышляя

о Дхарме — размышляя об учениях Будды, равно как и о его

личном примере, только глубоко общаясь с друзьями

и, прежде всего, занимаясь медитацией, можно получить

истинное представление о том, в чем заключается просветле

ние Будды.

В традиционных описаниях говорится, что просветление

Будды рождалось или расцветало постепенно, по мере того

как длилась ночь полнолуния, весака. Согласно одному из

таких описаний, в первую треть ночи Будда смотрел в про

шлое, «во мрак прошедшего и времени пучину». 8 Он окинул

взглядом всю историю человечества, миллионы лет эволю

ции. Мы узнаём, что он смог обозреть все свои предыдущие

жизни, увидеть, что он делал и каковы были последствия его

действий. Он увидел предпосылки, которые создал, и след

ствия, к которым они привели. И он увидел, что всё это исчер

палось, пришло к концу. Он преодолел весь процесс обуслов

ленного бытия.

Затем, во вторую треть ночи, он смотрел окрест, обозре

вая всю вселенную, и увидел самых разных существ: людей, животных, даже обитателей высших миров. Он увидел, как

каждое из них появилось, как в зависимости от того, что

делало, стало тем, чем стало, иными словами, как перерож

даются существа в зависимости от своей кармы. Он увидел, что это происходит на всех уровнях мирского бытия, от глу

бочайшей адской бездны до высшего мира богов.

Наконец в последнюю треть ночи он направил ум на

уничтожение асрав — буквально, «склонностей». Асравы —

это естественные склонности ума, его глубоко укоренившие

ся тенденции к обусловленному бытию, а не к тому, что не

обусловлено, к тому, что нереально, а не к истинной реаль

ности. Всего асрав три: пристрастие, или склонность, ума

к чувственному ощущению; склонность к существованию в

Путь к просветлению

49

качестве отдельной личности, сосредоточенной на собствен

ном «я», и склонность к духовному неведению, то есть непо

ниманию истинной реальности. И вот, он направил чистый, сосредоточенный ум на их уничтожение, и к утру, когда

взошло солнце, понял, что для него асравы полностью унич

тожены. Просветление было достигнуто. Сиддхартха Гаута

ма стал Буддой.

3

Скрытые учения, относящиеся

к раннему периоду жизни Будды

Когда Сиддхартха Гаутама стал Буддой, ему было трид

цать пять лет, и к этому времени в его жизни уже произош

ло множество событий, нашедших отражение в его первых

жизнеописаниях, причем каждое из этих событий, по той

или иной причине, является для нас чрезвычайно важным.

Выбирать отдельные эпизоды из сокровищ, содержащихся

в столь уникальной и важной биографии, отнюдь не легко.

Предыдущая глава — не более чем краткий обзор его пути

к просветлению. Но, если сосредоточиться на нескольких

эпизодах, то даже из этого скупого перечня можно вывести

некоторые характерные принципы буддийского пути. Здесь

мы остановимся всего на шести таких эпизодах — это четы

ре встречи, уход из дома, обмен царского одеяния на нищен

ские лохмотья, аскетические практики, уход спутников и

принятие помощи. Каждый из них по сути своей есть исто

рический факт, и, в то же время, каждый стал ядром, вокруг

которого сложился богатый комплекс мифов и легенд. Та

ким образом, каждый из этих эпизодов приобретает общече

ловеческое значение, то есть имеет непосредственное отно

шение к состоянию каждого человека, проходящего процесс

развития или способного пройти такой процесс в будущем.

Скрытые учения раннего периода

51

А теперь для начала давайте рассмотрим четыре встречи: Сиддхартха впервые — или как будто впервые — видит ста

рика, больного, труп и святого странника. Очевидно, до той

поры отцу удавалось ограждать его от мира: днем царевич

овладевал боевыми искусствами, а по ночам в одном из трех

дворцов его услаждали юные певицы и танцовщицы. В ка

ком то смысле Сиддхартха был оторван от реальной жизни, можно даже сказать, оторван от реальности. Ведь в буддий

ской мифологии отец иногда олицетворяет неведение, тогда

как мать может олицетворять желание (первое — это, ско

рее, яд для ума, а второе — эмоциональный источник стра

дания). Таким образом, Сиддхартха был со всех сторон окру

жен, ограничен неведением — отцом всех существ, живущих

неосознанно. Он обитал в своем маленьком мирке, не пред

ставляя, что происходит за его пределами. Едва ли он вооб

ще осознавал, что за пределами его мирка существует боль

шой мир — во всяком случае, не осознавал до такой степе

ни, чтобы это хоть как то влияло на его времяпрепровожде

ние. Правда жизни еще не проникла в его мирок.

Несколько иное освещение той же темы можно найти в

притче о горящем доме, которая приводится в Саддхарма

пундарике, или «Сутре белого лотоса». В огромном ветхом

доме — так начинается притча, — где детвора поглощена

своими детскими забавами, вдруг вспыхивает пожар. Пламя

весело пылает, постепенно охватывая всё старое здание, но

дети не обращают внимания ни на запах гари, ни на пол

зущие из под дверей клубы дыма, ни на треск и гул пламе

ни, ни на грохот рушащихся в очаге пожара балок. Они

просто не осознаю´т опасности и продолжают забавляться

игрушками. Мы не станем пересказывать эту историю до

конца — достаточно упомянуть, что в конце концов детей

спасли.

Начало притчи едва ли нужно объяснять. Горящий дом —

это наш мир, который сжигают старость, болезни и смерть, а дети — это, конечно же, мы сами. Вселенная — обуслов

ленное бытие — объята пламенем всеобщего страдания, а мы

всё не можем оторваться от своих суетных дел, развлечений

и увеселений. Большинство из нас бо´льшую часть времени

занято делами, которые просто недостойны внимания че

ловека, обладающего хоть какой то осознанностью. И если

52

52

Скрытые учения раннего периода

нам изредка приоткрывается правда о нашем положении и

подлинной цели нашей жизни, то под влиянием общества

и старых привычек мы очень скоро возвращаемся в накатан

ную колею.

Но даже если мы со страстью предаемся пустякам, даже

если тратим время на пустые забавы и развлечения, рано

или поздно что то случается. Как бы ни были мы заняты

мелкими личными хлопотами, однажды случается что то не

поправимое, и наш мирок рушится или получает такие

страшные повреждения, что мы уже никогда не сможем

жить в нем с прежней безмятежностью. Словно мы до сих

пор вообще не появлялись на свет — сидели в яйце, как цып

ленок, и вдруг наш мирок раскалывается, и сквозь трещины

мы видим совсем другой, более просторный мир. Наконец

то произошла встреча с реальностью, и мы начинаем видеть

всё таким, какое оно есть. Мы чувствуем себя повзрослевши

ми, нас больше не увлекают детские игрушки и сказки. Или

это можно сравнить с пробуждением от сна. Ведь когда мы

спим, всё происходящее в сновидениях кажется нам таким

же реальным, таким же ярким, как и переживания во время

бодрствования. Но стоит нам проснуться, как мир снов быс

тро тает. Через несколько минут или несколько часов он ис

чезает полностью, обычно не оставляя даже воспоминания.

Точно так же, когда в наше сонное, уютное существование

вторгается истинная реальность, мы оглядываемся на пре

жнюю жизнь, на прежние дела, к которым утратили былой

интерес, и думаем: «Как я мог так жить? Неужели это и

вправду был я? Неужели я действительно был так глуп, мог

так заблуждаться?»

Под влиянием обретенного опыта наше поведение меня

ется — так взрослый ведет себя иначе, чем ребенок. Окружа

ющие могут заметить, что мы уже не те, что прежде, что мы

изменились, и подумать, не произошло ли с нами что

нибудь. «Что то случилось?» — спрашивают они не без уча

стия, — а сами думают, что мы немного не в себе: ведь нас

больше не интересует то, что интересовало раньше, и мы

больше не занимаемся тем, чем так любят заниматься другие.

Событие, которое разрушает наш личный мирок, очень

часто бывает неприятным — это может быть тяжелая утрата, потеря работы, уход любимого человека или измена супруга.

Скрытые учения раннего периода

53

Но открытие может произойти и в более приятной обста

новке — вы можете обрести внезапное прозрение под влия

нием изобразительного искусства, а может быть, музыки или

поэзии. Или же оно может стать следствием переживания, которое не является ни приятным, ни неприятным, ни даже

внезапным: просто вы испытываете недовольство и неудов

летворенность. Но, что бы ни дало толчок такому прозре

нию, следующее за ним переживание обычно бывает мучи

тельным, беспокойным и всепоглощающим, потому что ста

рые устои рухнули, старые формы разбиты. Именно такое

переживание испытал Сиддхартха — это явствует из описа

ния четырех встреч.

Второй из шести выбранных нами эпизодов — уход из

дома. По сути, он означает расставание с общностью, кото

рую можно назвать группой. Такое расставание дается не

легко, потому что группа, коллектив — это то окружение, в котором большинство людей проводит большую часть вре

мени. Это мир, где отношения построены на непонимании, на взаимной эксплуатации и вымышленных оценках, где

люди не видят друг друга такими, какие они есть на самом

деле, где нет искреннего общения. Но когда скорлупа вашей

ограниченности разбита и вы видите за пределами своего

мира другой, более яркий, вы больше не можете оставаться

членом группы, которая определяет, кем вы являетесь. Вы

должны с ней расстаться. В случае Будды это расставание

происходит буквально: он уходит из дома. Он покидает ро

дителей, жену и сына, покидает племя, покидает даже тер

риторию племени, причем уходит ночью. Никто не видит

его ухода. Покидая группу, вы, образно выражаясь, раство

ряетесь в ночи, потому что члены группы по настоящему не

видят человека, который из нее выходит. Они не понимают

вашего поступка, для них вы загадка.

И как же это соотносится с буддийским путем? Что это

означает для тех, кто следует по стопам Будды, кто называет

себя буддистами? Наверное, смысл ухода вполне очевиден.

Он подразумевает, что вы начинаете отделяться от группы, перестаете отождествлять себя с человечеством как с неким

сообществом. Как именно вы собираетесь это сделать, зави

сит, конечно же, от специфики группы или групп, к кото

рым вы принадлежите.

54

54

Скрытые учения раннего периода

Группа, которая сразу же приходит на ум, это семья —

группа кровных родственников, и вы расстаетесь с ней, ког

да покидаете дом. По крайней мере, покидая дом, вы начи

наете с ней расставаться, и, быть может, всем нам следует

покинуть дом, как только представится возможность. Поки

нув дом в буквальном смысле слова, то есть уйдя из него и

больше не находясь в кругу семьи, вы сможете увидеть своих

близких со стороны. Вы сможете лучше понять своих роди

телей, точно так же, как они смогут лучше понять вас. Пока

вы живете дома, с родителями, вы склонны видеть в них про

сто своих родителей, хотя они, конечно же, гораздо больше, чем просто родители, как и вы гораздо больше, чем просто

чьи то дети. Видя в них просто отца и мать, вы не понимаете

их по настоящему, вы совершенно их не знаете. Когда же вы

уйдете из дома и поживете какое то время самостоятельно, вам будет легче увидеть своих близких в истинном свете, за

метить те личные качества, которыми они обладают. И это

не всё — вы также сможете настаивать, чтобы с вами обра

щались как с личностью, а не просто как с дочерью или сы

ном (сестрой, племянником или кем бы то ни было ещё).

Есть одно любопытное явление: очень часто, навещая своих

родителей, люди непроизвольно начинают играть роли де

тей — возможно в ответ на то, что старшие начинают играть

свои родительские роли. Они снова чувствуют себя детьми и, отождествляя себя с этой ролью, перестают быть собой. По

этому уйти из семьи — значит каждый раз, оказавшись в

кругу семьи, бдительно относиться к собственной склоннос

ти, а также склонности своих близких возвращаться к при

вычным ролям.

Однако семья — далеко не единственная группа, с кото

рой вам приходится расстаться, когда вы решаете идти сво

им путем. Ведь есть еще и такая группа, как круг общения.

Отправляясь в путь, вы отказываетесь от всех видов знакомо

го и привычного общения. Вам придется признать, что вече

ринки, клубные вечера и прочие развлечения, как правило, никчемны, банальны и скучны. Такое восприятие не следует

путать с манерой критиковать общественную жизнь, кото

рой порой грешат люди, имеющие проблемы с общением.

Весь вопрос в том, жаждете ли вы вообще кружиться в вихре

развлечений. Если да, то это означает, что вы еще недоста

Скрытые учения раннего периода

55

точно созрели как личность, чтобы покинуть свой круг об

щения. Но даже если вы откажетесь от более организован

ных форм общения, обычные пересуды и сплетни всё равно

никуда не денутся. Поэтому, выбирая бродячую жизнь, Сид

дхартха уходил и от них тоже. Тем не менее, став Буддой, он

обнаружил, что и его собственной Сангхе не чужда бездум

ная болтовня. Как то раз он даже заметил своим ученикам:

«При встречах либо храните молчание, либо говорите о ду

ховном: о Дхарме, о том, что способствует вашему личному

развитию».

Еще есть группа, с которой вас объединяют экономичес

кие отношения, главным образом работа, если она у вас есть.

Поэтому, чтобы развиваться как личность, необходимо пере

стать отождествлять себя с работой, которую вы выполняете.

К сожалению, подобное отождествление закрепляется в обы

денной речи: вместо того чтобы сказать: «Я выполняю ту или

иную работу», мы говорим «Я каменщик» или «Я биржевой

маклер». И этим дело не ограничивается — иногда люди

очень тесно отождествляют себя с компанией, на которую

работают, что весьма поощряется, особенно японскими рабо

тодателями, или с профсоюзом. Конечно, бывает работа по

призванию, которую вполне уместно рассматривать как под

линное выражение творческого начала и сострадания. Это

другое дело. Еще есть возможность вместе с другими будди

стами работать над каким то проектом или организовать

дело, в котором присутствует какой то элемент бескорыстия.

И в этом случае полная самоотдача тоже будет частью вашей

духовной практики. Но если вы выполняете обычную работу

с целью получения денег, то не стоит отождествляться с ней.

Фактически выход из экономической группы подразу

мевает — и это идет вразрез с привычными представления

ми, — что вы сводите свою работу к минимуму. Если вы

всерьез настроены стать буддистом, необходимо высвобо

дить время для духовной практики. Это значит, что вы по

возможности стараетесь найти работу на неполный рабочий

день. Тогда, как бы это ни было трудно, вам придется бо

роться с искушением проводить свободное время за чтени

ем газет, просмотром телепередач, пустой болтовней, похо

дами по магазинам и тому подобными занятиями. Выйти из

экономической группы — значит правильно и творчески

56

56

Скрытые учения раннего периода

использовать всё освободившееся время и перестать отожде

ствлять себя с тем, что вы делаете ради зарплаты.

Теперь вам уже, наверное, ясно, что мы понимаем под

словом «группа». Еще одна довольно важная группа — куль

турная. Обрести свободу от культурной группы, к которой

принадлежишь с самого рождения, можно двумя способами —

учась и путешествуя. Изучая другие культуры, знакомясь

с литературой, музыкой или даже обычаями другой культу

ры, вы расширяете свой кругозор, свое понимание. Вы пере

стаете отождествлять себя с какой то одной культурой. Когда

вы путешествуете по свету или просто наблюдаете обычаи

других этнических групп, существующих в вашей собствен

ной стране, ваши взгляды естественным образом становятся

более широкими. А если вам удается пожить в совершенно

другом обществе, вы вскоре понимаете, что многие ваши

привычки и взгляды — всего лишь продукт вашего окруже

ния и сами по себе не имеют никакой силы. Например, обы

чай есть ножом и вилкой — ничуть не более важный закон

мироздания, чем обычай есть руками.

Конечно, группа не обязательно должна быть большой.

В наши дни один из самых коварных видов группы — это

группа из двух человек, то, что французы называют e´go sme а` deux * . В основе того, что сегодня явно считается идеаль

ной моделью сексуальной связи, лежит обоюдная эмоцио

нальная зависимость, обоюдная эксплуатация. И если не от

вести такой сексуальной связи надлежащее место в собствен

ной системе ценностей, если считать ее чем то исключитель

но важным, она обязательно станет препятствием для ваше

го развития как личности. К сожалению, это условие соблю

дается редко, поскольку сексуальные связи по самой своей

природе склонны к непостоянству. Так что избрание нового

пути предполагает еще и это — выход из группы, состоящей

из двух человек.

У группы есть много разных способов воздействия, но и

этих примеров, наверное, достаточно, чтобы дать вам общее

представление о том, как можно из нее выйти и какое прак

тическое значение имеет для нас уход Сиддхартхи.

* Эгоизм вдвоем.

Скрытые учения раннего периода

57

Рассмотрев этап ухода из дома, мы переходим к третьему

эпизоду — обмену одеждой с нищим. Для Сиддхартхи уход

из дома означал расставание с прежним положением в об

ществе. В те дни одежда указывала на положение в обществе

гораздо более явно, чем сегодня. Расставшись с царским

нарядом, Сиддхартха расстался со своей социальной принад

лежностью — кшатрия и члена племени шакьев. Он расстал

ся со всем этим потому, что знал: это не его подлинное лицо, хотя каково это подлинное лицо, он тогда еще не представ

лял. Возможно, в идеале ему следовало бы уйти вовсе без

одежды, но от нее он отказался позднее, в период аскетичес

ких практик. Пока же на нем были лохмотья нищего, пото

му что в социальном смысле нищий — это никто, он ничего

не стоит, не существует. Если у вас нет ничего — ни соб

ственности, ни денег, ни влияния, — то вы ничто и никто.

Сиддхартха отказался от своей социальной принадлежности, обменявшись одеждами с нищим, у которого вообще не

было никакой социальной принадлежности.

Воспользовавшись термином юнгианской психологии,

можно сказать, что Сиддхартха отказался от своей персоны.

Буквально «персона» означает «маска», и этим термином

обозначают психологические маски, которые мы носим, об

щаясь с окружающими. У некоторых людей много масок, которыми они пользуются в различных обстоятельствах, и

надевание масок становится для них инстинктивным, почти

неосознанным способом самозащиты при любом взаимодей

ствии с другими. Они носят маски потому, что боятся — бо

ятся, что их увидят такими, какие они есть. Им кажется, что, отказавшись от масок, они встретят неодобрение и неприя

тие окружающих. В идеале нужно уметь сбрасывать свою

персону, по крайней мере, в кругу друзей, но, так или ина

че, нужно хотя бы стараться осознать наличие маски и та

ким образом осознать, что вы ей не идентичны. Главный

способ срастись со своей маской — это, конечно же, носить

одежду определенного стиля или униформу. Как бы ни по

могала униформа играть необходимую социальную роль, невозможно отождествлять себя с этой ролью без ущерба

для себя как личности. Поэтому, сбросив царский наряд, Сиддхартха сбросил и свою персону — свою маску.

58

58

Скрытые учения раннего периода

Что касается аскетических практик, четвертого эпизода, выделенного нами из раннего периода жизни Будды, то

трудно представить, какое значение может иметь для нас

этот духовный тупик, который он так всесторонне исследо

вал. Самый близкий к практике аскетизма подвиг, знакомый

большинству людей на Западе, — это, наверное, попытка

бросить курить. Словом, нам совершенно не грозит опас

ность допустить такую духовную ошибку, как самоистяза

ние. Однако необходимо понять, что лежало в основе аскети

ческих практик Сиддхартхи. Чего он на самом деле пытался

добиться, доводя себя до предела физических возможностей?

В каком то смысле это очевидно. Он пытался обрести про

светление силой воли, одним лишь усилием, направляемым

эго. Его сознание приняло решение обрести Просветление, а затем попыталось навязать это решение всей психике.

Разумеется, психика отказалась участвовать в этом начина

нии, каким бы возвышенным оно ни было, и, таким образом, все усилия оказались напрасными.

Суть здесь не в том, что не нужно прилагать столько уси

лий, — совсем не в том. Ключ к пониманию того, к чему

стремился Сиддхартха, практикуя аскетизм, дает событие, произошедшее в тот миг, когда он сел под деревом бодхи и

стал медитировать. Он вспомнил испытанное в детстве мис

тическое переживание, а важность этого переживания —

в его спонтанности, в том, что оно стало продуктом всей

психики. Усилия, которые мы прикладываем на пути к раз

витию, должны быть направлены на совершенствование всей

психики, а не какой то ее части. Необходимо объединить

свои энергии, а для этого нужно призвать на помощь энер

гии бессознательного, используя мифы и символы, совер

шенствуя воображение и преданность. Одного рационального

подхода здесь мало. Именно это обнаружил Сиддхартха, ког

да его аскетические подвиги потерпели крах.

Пятый эпизод — уход от Сиддхартхи его спутников. Они

тоже искали путь к просветлению, но рассчитывали, что всю

работу за них сделает Сиддхартха. Образно выражаясь, они

хотели отсидеться у него за спиной. В то же время у них

было твердое мнение о том, как именно Сиддхартха должен

вести их вперед, а потому их представление о том, как наи

лучшим образом использовать свои отношения с ним, было

Скрытые учения раннего периода

59

перевернуто с ног на голову. Вместо того чтобы принять его

руководство и изо всех сил следовать его примеру, они ожи

дали, что их будут кормить с ложки, и при этом продолжали

придерживаться собственных взглядов. Здесь необходимо от

метить, что опыт Сиддхартхи имеет отношение к ситуации, в которой находимся мы, буддисты, поэтому его следует учи

тывать.

Иногда вы оказываетесь на том же пути, что и другие, и тогда какое то время, естественно, идете вместе. Но что

если вы усомнитесь в пути, по которому следуете все вместе?

Что если захотите изменить направление или вернуться

назад? А что если ваши спутники не согласны с вашим ощу

щением и думают, будто вы просто идете на попятный?

Суровая правда заключается в том, что, если другие не же

лают идти вместе с вами, вам придется продолжить путь в

одиночку. Может сложиться и такая ситуация: все согласны, каким путем идти, но ваши спутники просто не готовы идти

очень далеко или настроены не слишком серьезно. И в этом

случае вам тоже придется идти дальше в одиночку. Такая

ситуация часто складывается, когда духовная традиция ста

новится косной и большинство ее «последователей» доволь

ствуется более или менее формальным соблюдением прин

ципов и выполнением практик. Если же вы решите отно

ситься к принципам и практикам более серьезно, то окаже

тесь в меньшинстве, возможно, даже в одиночестве.

Суть в том, что человек, решивший стать буддистом, по

святить свою жизнь осуществлению принципов буддизма, или, выражаясь традиционным языком, принять прибежище

в Трех Драгоценностях — Будде, Дхарме и Сангхе, не присо

единяется к некой группе. Назначение сангхи, буддийской

общины, не в том, чтобы принимать решения или думать за

вас. Это объединение людей, которые берут на себя полную

ответственность за свои действия. Человек достоин стать чле

ном сангхи только в том случае, если он готов к самостоя

тельной жизни.

Наш последний эпизод, в котором Сиддхартха принима

ет помощь — рис с молоком от жены пастуха и траву куша

от косца, тоже может показаться весьма незначительной

подробностью его пути к просветлению. Тем не менее, он от

ражает его отношение — вернее, перемену отношения, —

60

60

Скрытые учения раннего периода

которое в действительности является решающим. Нельзя

относиться пренебрежительно к любой оказанной нам по

мощи, какой бы незначительной она ни была. Есть люди, которые отзываются без должного уважения о том, что слу

жит опорой духовной практики. Они утверждают, что можно

обойтись без храмов, потому что нужно уметь медитировать

в любом месте, можно обойтись без буддийских текстов, по

тому что нужно уметь обнаруживать истину самостоятель

но. Может и нужно, да только практически невозможно. Так

или иначе, путь к просветлению и без того достаточно сло

жен, поэтому нет нужды усложнять его еще больше. Если

Сиддхартха смог принять помощь, то и мы можем поступать

так же, если искренне хотим достичь цели, как и он.

Таковы шесть эпизодов пути Будды, которые имеют пря

мое отношение к нашему собственному развитию. Их мож

но назвать скрытыми учениями, относящимися к раннему

периоду жизни Будды. Начав с четырех встреч, мы должны

получить хотя бы проблеск истинного представления о сво

ем жизненном предназначении, о том, как всё есть в дей

ствительности, о мире, лежащем за пределами наших по

вседневных забот. Покидая дом ради бродячей жизни, мы

перестаем отождествлять себя с группой в любом из ее про

явлений. Отказ Сиддхартхи от царского одеяния символизи

рует его отказ от «персоны», и мы тоже должны искать за

своими масками реальность, обнаружить не только свои пси

хологические особенности, но и свою духовную сущность.

Затем, вслед за Сиддхартхой, отринувшим путь аскета, необ

ходимо понять, что сознание не может подчинить себе всю

психику одним лишь усилием воли, что скрытые силы бес

сознательного нужно обуздать, а не подавить. Уход его

спутников иллюстрирует тот факт, что при необходимости

нужно быть готовым продолжать путь в одиночку. С другой

стороны, то, что Сиддхартха принял помощь, явно означает: быть самодостаточным — не значит не принимать с благо

дарностью любую оказанную помощь, сколь бы малой она

ни была.

Образ индийского царевича, который в древние времена

ушел скитаться в леса, может показаться нам далеким и

даже чуждым. Однако за причудливыми внешними подроб

ностями, отмечающими ранний период его жизни, скрыва

Скрытые учения раннего периода

61

ются глубокие истины, которые мы можем обнаружить и в

собственной жизни. За прозаическими и случайными обсто

ятельствами нашей жизни тоже можно обнаружить скрытые

учения. И это обязательно должно придать нам уверенность

в собственных духовных силах. Разглядев в истории Сид

дхартхи свое собственное глубочайшее стремление к полно

му освобождению от рамок обусловленного бытия и те пер

вые шаги, которые мы уже, возможно, совершаем для того, чтобы сделать это освобождение явью, мы поймем: то, что

в итоге постиг Сиддхартха, сумеем постичь и мы.

4

Идеал героя в буддизме

Хотя до сих пор на Западе очень немногие имели воз

можность глубоко изучать или практиковать буддизм,

у большинства из нас есть какое то представление о нем.

Есть у нас и какое то представление о Будде. Мы знакомы

или наслышаны о людях, которые приняли буддизм, мы чи

таем статьи о буддизме в газетах, слышим рассказы о буддиз

ме по радио и по телевидению, а если пойдем в кино, то

даже увидим кинозвезд, играющих Будду. Некоторые из

этих представлений весьма полезны, даже до какой то степе

ни точны, но неизбежно есть и другие, совершенно ошибоч

ные, а всем известно, как трудно избавиться от превратных

представлений, если они уже укоренились. Самые стойкие

ошибки идут от первых западных толкователей буддизма, которые, естественно, рассматривали его с точки зрения соб

ственной религиозной традиции — викторианской версии

христианства. Поэтому вполне естественно, что произведе

ния, относящиеся к этой первой волне западной литературы

о буддизме, рассказывая о нем читателям, основную массу

которых составляли христиане, использовали христианские

принципы. Однако заблуждения, которые они породили, оказались на удивление живучими.

Идеал героя в буддизме

63

Например, одно из них — это представление о том, что

буддизм не является религией в полном смысле этого слова.

Исходя из данной точки зрения, его можно считать впечат

ляющей философской системой, вроде философии Платона, Канта или Гегеля; или выдающейся системой этики; или

даже системой мистицизма, притом замечательной, но никак

не более того. На такие сомнительные похвалы были особо

щедры ученые католики (почему то католики всегда были

склонны трактовать буддизм как что то особое), которые ут

верждали, что в буддизме отсутствует целое измерение, ко

торое в христианстве наличествует в полной мере.

Другое столь же живучее заблуждение состоит в пред

ставлении о том, что буддизм — это специфически восточная

религия, неразрывно связанная с различными культурами

Востока. Очевидно, опровергнуть его довольно сложно, пото

му что даже сегодня намерение отделить суть буддизма от

его культурных проявлений, всегда таких причудливых, ко

лоритных и привлекательных, вряд ли вызовет большой энту

зиазм. Но если мы хотим, чтобы практика буддийского пути

по настоящему укоренилась на Западе, придется найти спо

собы, которые позволят внедрить буддизм в нашу собствен

ную культуру, более будничную, бесцветную и привычную.

Источник заблуждения, на котором мы остановимся в этой

главе, — представление о Будде, характерное для виктори

анской эпохи. В нем видели — и это, опять же, совершенно

естественно — некоего восточного Иисуса, а у викторианцев

общепринятое представление об Иисусе было весьма дале

ким от истины. Говорят, что викторианцам Иисус виделся

призраком в белом саване, который бродил по Галилее, лас

ково журя людей за то, что они не принимают никейского

символа веры * . Точно так же и Будда виделся простым вик

торианцам призраком в желтом саване, который бродил по

Индии, ласково журя людей за жестокое обращение с жи

вотными.

Таким образом, буддизм, его учение и традицию, стали

воспринимать как нечто пассивное, пессимистическое и роб

кое. К сожалению, такое впечатление может только усилиться,

* Символ христианской веры, признанный римско католической, православной, англиканской церковью и большинством протес

тантских. — Прим. ред.

64

64

Идеал героя в буддизме

пусть даже неосознанно, при знакомстве с поздним буддий

ским искусством, потому что в период его упадка образ Буд

ды приобрел черты приторности, мечтательности и женствен

ности. Что же касается изображений Будды, которые ныне

производятся в Индии в огромных количествах, особенно на

календарях, то вместо улыбки просветления, которую они пы

таются передать, мы видим на лице Будды кокетливо жеман

ную мину начинающей кинозвезды. Подобные изображения

неизбежно влияют на то, каким мы представляем себе Будду.

Еще один фактор, который следует принять во внима

ние, — это то, что буддизм является религией индийского

происхождения. Уважая индийскую культуру за «духов

ность», ее в то же время считают отсталой, нединамичной, застывшей и пассивной, а если учесть, что буддизм — рели

гия индийская, то вполне естественно, что подобные эпитеты

переносят и на буддизм.

Нужно также принять во внимание, что значительная

часть современного буддийского учения, распространенного

на Востоке, особенно в Шри Ланке, Бирме и Таиланде, по

строена на запретах. Вам внушают, чего делать нельзя, от

чего необходимо отказываться и воздерживаться, но куда

реже говорят, что можно делать, чтобы совершенствовать

благие качества и развиваться в лучшую сторону. Старейшие

буддийские тексты напоминают, что у монеты две стороны, и содержат в себе как решительное утверждение, так и бес

компромиссное отрицание. Но на Западе буддийские учения

слишком часто трактовались с точки зрения отказа от дей

ствия, а не действия, с точки зрения ухода от жизни, а не

решимости постичь ее истинный смысл.

Чтобы восстановить равновесие, необходимо заново взгля

нуть на то, чему учит буддизм, а может быть, и полностью

пересмотреть свое отношение к духовной жизни. Цель буд

дийского учения — достичь просветления, или состояния

будды, состояния нравственного и духовного совершенства, и этот идеал требует воспитания героических качеств как на

нравственном уровне, так и на духовном. Говоря о героичес

ком идеале в буддизме, мы не говорим о чем то отличном от

духовного идеала и, тем более, ему противоположном. Мы

говорим именно о духовном идеале — идеале, требующем

высочайшего героизма.

Идеал героя в буддизме

65

До полной ясности, однако, еще далеко. Нетрудно пред

положить, что духовный идеал — это не просто благонравие

и благоразумие, а идеал поистине героический. Но каковы

наши подлинные чувства по отношению к этому «героичес

кому идеалу»? Взглянем правде в лицо — в целом это поня

тие не в моде. Если воспользоваться модной терминологией, то само наличие идеалов предполагает отчужденость и не

умение адаптироваться. Что же касается самого героя, то его

образ предполагает черты величия, то есть натуры, испол

ненной подлинного превосходства, что почему то претит со

временным вкусам.

Сто лет назад всё было совершенно иначе. Викторианцы

щеголяли своими высокими идеалами с самоуверенностью, которая в наши дни показалась бы немыслимой, а героичес

кий идеал был в большой чести. В своем преклонении пе

ред героями викторианцы настолько вошли во вкус, что по

чти каждый, кто достиг хоть каких то высот в обществен

ной жизни, мог удостоиться признания и даже поклонения

в качестве героя. Возможно, именно по этой причине

Иисус, воплощение высочайших духовных идеалов, был об

речен превратиться в столь эфемерный образ — чтобы его

можно было отличить от земных объектов всеобщего обо

жания. Лекции Томаса Карлейля * «Герои и преклонение

перед ними», впервые опубликованные в 1841 году, прочно

утвердили в умах точку зрения, что «история — это биогра

фия великих людей». Теккерей сумел выделить свой роман

«Ярмарка тщеславия» из моря других романов, вышедших

из печати в то время (1848), дав ему подзаголовок «Роман

без героя».

В любом английском доме вы обнаружили бы на камине

фарфоровые статуэтки высоко чтимых в обществе людей.

Альфред Лорд Теннисон, Флоренс Найтингейл, Гордон Хар

тумский ** , Гладстон и Дизраэли удостаивались такого же

обожания, как нынешние поп звезды. Стоило кому то из них

* Карлейль, Томас (1795–1881). Шотландский философ и историк, автор концепции «культ героев». — Прим. ред.

** Гордон, Чарльз Джордж (1833–1885). Британский генерал, по

гибший при осаде суданского города Хартума и провозглашенный

святым воином мучеником. — Прим. ред.

66

66

Идеал героя в буддизме

умереть — и тут же выходило по меньшей мере три, а иногда

шесть или семь толстенных, можно сказать, монументаль

ных, сборников мемуаров и писем. Биографии викториан

ского периода были упражнениями в агиографии * : они ста

вили целью изобразить великого человека во всем его блес

ке, делая упор на позу, в которой все хотели его запомнить.

Именно поэтому даже при взгляде издалека великие викто

рианцы кажутся столь неправдоподобными.

Когда разразилась Первая мировая война, простому че

ловеку стали внушать, что для него это возможность самому

стать героем, и, вероятно, именно ассоциация героических

настроений с некомпетентными генералами и массовыми

жертвами сыграла на руку тому, что с героическим идеалом

было покончено. Биографии превратились в разоблачитель

ные опусы, показывающие, насколько мелочны и заурядны

так называемые великие люди. Классическим примером та

кой биографии нового типа стала книга Литтона Стрейчи

«Знаменитые викторианцы» (1918), в которой он унизил сра

зу четырех великих людей, втиснув их в одну довольно худо

сочную книжицу. Сами викторианцы сочли бы это возмути

тельным, почти непристойным — чем то вроде похорон

в общей могиле.

Сегодня героев и героинь найдешь разве что в приклю

ченческих романах, да и там они весьма измельчали. Их ред

ко встретишь где нибудь еще, особенно в политике. Если

вспомнить, что в свое время многие писали Гладстону и Диз

раэли с просьбой прислать прядь волос, которую можно

было бы носить в медальоне, то придется признать, что вре

мена изменились. Трудно найти человека, занятого решени

ем важных общественных проблем современности, который

бы удостаивался такого же поклонения, и это в порядке ве

щей. Разумеется, культ героев, характерный для викториан

ской эпохи, был не лучшим способом выражения чувств, и сегодня идеалы того времени могут казаться лицемерны

ми. Для своего слуги никогда не будешь героем, — замечаем

мы глубокомысленно. Но заменять идеалы цинизмом — зна

чит отрицать возможность перемен. И если мы смотрим на

* Вид церковной литературы — жития святых. — Прим. перев.

Идеал героя в буддизме

67

героя глазами слуги, если само понятие «герой» представля

ется нам несколько смешным и нелепым, если мы отказыва

емся с уважением относиться к обладателю исключительных

качеств, то тем самым отрицаем реальность так же рьяно, как и викторианцы. А это значит, что мы не способны вос

принимать всерьез того, кто обладает исключительными

достоинствами и вдобавок имеет идеалы, то есть серьезного

человека, который глубоко озабочен чем то важным.

Почему я так подробно остановился на понятии «герой»?

Потому что это слово, хотя и вышедшее из моды в английс

ком языке, точнее, чем любой другой, менее спорный тер

мин передает один из титулов, которые присвоили Сиддхар

тхе Гаутаме после его просветления. Нам известны такие его

имена, как Будда и Сострадательный, но в палийских и сан

скритских текстах Будду также называют Махавира, что зна

чит «великий герой», и Джина, что значит «победитель». На

самом деле в ранних буддийских текстах титул джина упот

ребляется почти столь же часто, что и знакомое нам имя

Будда. Его называют Победитель, потому что он победил

в себе всё обусловленное бытие. Победив себя, он победил

мир. В Дхаммападе говорится: «Можно в одиночку победить

в битве тысячу воинов тысячу раз, и всё же тот, кто победил

себя, одержал более славную победу» 9 . Впоследствии сред

невековый буддизм породил принцип трайлокья виджаи —

победы над тремя мирами, то есть победы над миром чув

ственных желаний, миром образов архетипов и миром без

образов. Так что победа Джины — это победа над всеми тре

мя внутренними мирами.

Одержав эту победу, Будда, естественно, становится ца

рем. За то что он покорил в своем уме все миры обуслов

ленного бытия, его стали называть дхармараджа: царь зако

на, или царь истины. Именно в облике царя Будду так час

то изображают в буддийском искусстве — мы понимаем это

потому, что он запечатлен с царскими регалиями. Регалии

эти весьма любопытны — по крайней мере, для людей Запа

да. В Англии соответствующими регалиями были бы, конеч

но, держава и скипетр, символы власти царствующего

монарха. Но в Индии и повсюду, куда проникла буддий

ская культурная традиция, это зонт и метелка, которой от

гоняют мух.

68

68

Идеал героя в буддизме

Во времена Будды простые индийцы никогда не пользо

вались зонтами. Чтобы укрыться от дождя или солнца, ско

рее всего, взяли бы лист какого нибудь растения. Только

царь или другой знатный или высокопоставленный человек

мог воспользоваться настоящим зонтом. По мнению ламы

Говинды, эта традиция берет начало от тех времен, когда

старейшина племени или деревни сидел вечерами под дере

вом, прислонившись спиной к стволу, и давал советы или

улаживал споры. Если принять такое объяснение, то зонт

стал чем то вроде искусственного дерева, которое носили

над головой человека как символ его высокого общественно

го положения. Развивая эту мысль, можно, в конце концов, связать этот символический зонт с мировым древом, которое

в мистическом смысле осеняет весь мир, всё бытие.

Метелка от мух — более простой символ. Она сделана из

хвоста яка и представляет собой султан из белых волос, очень мягких и красивых, длиной около двух футов, при

крепленных к серебряной рукоятке. Им осторожно обмахи

вают царственных особ, оберегая от мух. Такие метелки до

сих пор используют в индуистских ритуалах. Во время ара

ти, вечернего ритуала поклонения, есть момент, когда такой

метелкой помахивают перед изображением божества —

Рамы, Кришны или любого другого, потому что в это время

в нем видят не только божество, но и царя.

Поэтому, если Иисуса, царя небесного, часто изображают

с державой и скипетром в руках, то Будду изображают под

зонтом, который иногда держат небесные создания, и в окру

жении богов, вооруженных метелками от мух. Эти символы

показывают, что он царь Дхармы, если хотите, владыка ду

ховной вселенной. Поскольку Будду считали царем, его глав

ного ученика Шарипутру называли, как это ни удивительно, дхармасенапати — главнокомандующий. Разумеется, здесь

речь идет не об Армии Спасения, а о буддийской сангхе, ко

торая считается весьма послушной.

Возможно, царская символика и военная терминология

связаны с исходным общественным положением Будды. Ро

дившись кшатрием, он, согласно традиционной индуистской

системе, относился ко второму из четырех сословий; более

высокое положение имело только сословие брахманов —

жрецов. Но сами кшатрии смотрели на это иначе. Если все

Идеал героя в буддизме

69

прочие сословия принимали такой иерархический порядок, то сами кшатрии считали высшим сословием себя. Именно

в таком порядке, то есть начиная с кшатриев, перечисляют

ся сословия в палийском каноне. Таким образом, в ранних

буддийских текстах воины, с чисто социальной точки зре

ния, стоят выше священников.

Мы знаем, что в пору юности Сиддхартхи брахманизм

еще не проник во владения шакьев, и поэтому можем с пол

ной уверенностью сказать, что царевич воспитывался исклю

чительно как воин и в некотором смысле остался воином.

Есть такая легенда: когда было решено что он возьмет

в жены Яшодхару, некоторые ее родственники возражали, утверждая, что он недостаточно хорош в бою, и, конечно

же, чтобы доказать свою доблесть, ему пришлось победить

каждого из них в поединке. Ясно, что знатному человеку

было недостаточно просто родиться воином: требовалось

быть исключительным воином, героем.

Весьма показательно, что именно такое происхождение

имел человек, жизнь которого стала высшим образцом ду

ховной жизни. Важно еще и то, что героические качества, которые его учили демонстрировать на поле брани, стали

тем источником, из которого он черпал на всех этапах свое

го духовного поиска. Мы знаем, что он покинул дом, когда

ему было двадцать девять лет. Он отринул всё то, что его

научили считать хорошей жизнью, всё, что его научили счи

тать достойным, всё, что его научили считать долгом. Навер

ное, для него было очень мучительно оставить семью и племя

и в одиночку уйти в темноту, в лес, держа путь неведомо

куда и зная только, что он отправляется на поиск истины.

Однако он поступил именно так.

Не меньше мужества требовалось такому человеку, что

бы жить подаянием. В те годы традиционный способ сбора

подаяний, не претерпевший особых изменений до наших

дней, был достаточно прост: берешь большую черную чашу

и, идя от дома к дому, останавливаешься на несколько ми

нут у каждой двери, а хозяева выходят и кладут в чашу

объедки. Решив, что набралось достаточно, идешь в какое

нибудь спокойное место за деревней и усаживаешься там, чтобы поесть. Можно подумать, что это не слишком обре

менительный способ добывания пищи, но в рассказе самого

70

70

Идеал героя в буддизме

Будды, повествующем о его первом опыте сбора подаяний, присутствует оттенок горечи, который показывает, каково

это для человека непривычного. Очевидно, он рассказывал

эту историю своим ученикам. Во всяком случае, так записано

в сутрах, а сама эта история представляется вполне правдо

подобной. Так вот, когда Будда в первый раз сел за дерев

ней со своей чашей и взглянул на горку самых разных

объедков, его тут же вырвало. Он привык к самым изыскан

ным и свежим блюдам, приготовленным лучшими повара

ми — и вот перед ним грубые крестьянские объедки. Не

удивительно, что его желудок взбунтовался. Но Будда не

допустил, чтобы разборчивость в еде помешала поиску ис

тины. Если для свободы нужно привыкнуть к такой пище, придется преодолеть отвращение. Так он и сделал.

Одежда его, конечно же, тоже была простой и грубой.

У тех, кто бывал в современных буддийских странах, легко

может сложиться впечатление, что Будда щеголял в новень

ком желтом одеянии, чистом и аккуратном, будто только

что выглаженном, но это очень маловероятно. Почти навер

няка он носил грубую желтую одежду, испачканную и по

трепанную. Печально, но факт: сегодня в некоторых буддий

ских странах для монаха считается постыдным появляться на

людях в старом одеянии. Помню, как то раз я приехал из

Калимпонга в один из монастырей Калькутты и, призна´юсь, даже не подумал приодеться по этому случаю. Но некото

рые из моих друзей монахов были возмущены, увидев меня

в таком старье. Они сочли это ужасным. «Что подумают

люди?» — говорили они. Надо думать, сам Будда относился

к одежде совершенно иначе. Для него то, что он носил, сим

волизировало полный разрыв с прежней жизнью, в которой

его незыблемое общественное положение ясно отражалось

в манере одеваться.

Начав свой путь, Сиддхартха быстро освоил учения, кото

рые ему преподали, но не почил на лаврах, а вновь отпра

вился в путь — один, без проводника. В старости он часто

вспоминал этот решающий период своей жизни. Он расска

зывал, как это бывало: в лесной чаще ночью, когда повсюду

царят тьма и безмолвие и на многие йоджаны вокруг нет ни

единой живой души, вдруг хрустнет ветка или упадет лист, и тебя охватят жуткий панический страх и ужас. Те, кто прак

Идеал героя в буддизме

71

тиковал медитацию, знают, что иногда такое случается, —

страх просто вздымается волной. Казалось бы, никакой кон

кретной опасности нет, и всё равно избавиться от этого чув

ства не удается. Именно такой страх тогда часто испытывал

Сиддхартха. Его охватывал необъяснимый ужас. Как же

справиться с таким страхом? Что делал Сиддхартха, чтобы от

него освободиться? Он понял, что ничего делать не надо. Вот

его слова: «Если страх приходил, когда я шел, я продолжал

идти. Если страх приходил, когда я сидел, я продолжал си

деть. Если страх приходил, когда я стоял, я продолжал сто

ять. Ну, а если страх приходил, когда я лежал, я продолжал

лежать. И страх уходил так же, как приходил». Иными сло

вами, Сиддхартха не пытался избавиться от страха. Он позво

лял страху прийти, позволял ему остаться, а потом позволял

уйти. Он не допускал, чтобы страх проник в его ум — глу

бинный ум. Хотя Сиддхартха преодолевал любые трудности

и препятствия, которые встречались на его пути, они не при

чиняли ему особых тягот. Но о степени героизма, присущего

его натуре, говорит то, что затем он предпочел избрать са

мый трудный духовный путь, который только можно найти.

И это еще не все: решив заняться аскетическими практика

ми, он придерживался этого пути более строго, чем любой из

его современников. Он экспериментировал, искал истину

методом проб и ошибок, а начав испытание, доводил его до

предела человеческих возможностей. Поэтому он ходил на

гим даже суровой зимой, когда в предгорьях Гималаев лежал

глубокий снег. Он перестал пользоваться чашей и собирал

скудную пищу прямо в ладонь. Он прослышал, что, урезав

свой рацион до нескольких зерен риса или ячменя и несколь

ких глотков воды, можно достичь порога просветления, и

последовал этому рецепту. В сутрах есть ужасающее описа

ние того состояния истощения, до которого он себя довел, соблюдая такую диету. Той же теме посвящен и знаменитый

каменный барельеф в Гандхаре, изображающий Сиддхартху

на этом этапе пути: мы видим сидящего аскета, чье тело пре

вратилось в обтянутый кожей скелет.

Такой подвиг вряд ли приведет нас в восторг — скорее

всего, мы сочтем его просто извращением. Но необходимо

помнить, что Сиддхартха руководствовался совершенно опре

деленной целью и что в те времена все одобряли практику

72

72

Идеал героя в буддизме

аскетизма: она считалась очень действенным средством для

тех, кому доставало мужества. В Индии даже сегодня аскети

ческие практики производят впечатление на многих. Один

мой друг, который был монахом в Сарнатхе, рассказывал, как их посетил знаменитый аскет. Его ученики внушили мо

нахам, что утром их наставник ест только один вид зерна, причем еда должна быть готова ровно в семь утра. Моему

другу, который был в Сарнатхе помощником настоятеля, это

показалось настолько важным, что он решил лично просле

дить, чтобы их гость получил всё необходимое. Поэтому ут

ром он принес зерно к келье великого аскета за несколько

минут до семи, чтобы уж точно не опоздать, и в результате

обнаружил, что аскет уже ушел. Пара его учеников замеш

калась, и мой друг попросил у них объяснений:

— Я принес то, что он хотел, точно в срок, а он даже не

подождал!

— В этом и заключается его величие! — ответили ученики.

Боюсь, мой друг высказал им — очень вежливо, — что

именно может их учитель сделать со своим величием, и, как

вы понимаете, это не привело их в восторг. Но в Индии по

добные странности могут привлекать большое внимание.

Даже на Западе в некоторых религиозных кругах страннос

ти обеспечат вам какое то число последователей.

Поэтому бросить всё это, не оправдать ожидания спутни

ков, снова стать никем — это потребовало от Сиддхартхи

психологического и духовного мужества, которое можно от

нести к разряду истинного героизма. Ведь намного легче со

вершить что то даже очень трудное, если вокруг есть зрите

ли, которые восхищаются и аплодируют, восклицая: «Взгля

ните на него, вот это герой!» Но если то, что вы делаете, никому не нравится и ваши поклонники с возмущением вас

покидают, это становится настоящим испытанием и очень, очень немногие могут выдержать его с честью. Можно ска

зать, что нечто похожее пережил Иисус в Гефсиманском

саду.

Наконец, самостоятельно поняв, что истинный путь про

ходит через этапы медитации, Сиддхартха с непоколебимой

решимостью сосредоточил на цели всю свою волю. Как пове

ствуют некоторые ранние сутры, именно тогда он произнес

прекрасные и драматические слова: «Пусть иссякнет моя

Идеал героя в буддизме

73

кровь, пусть высохнет моя плоть, я не сдвинусь с этого места, пока не достигну просветления». 10 Он не сказал: «Ладно, испробую этот способ в течение нескольких дней, а если ни

чего не выйдет, придется, наверное, поискать что нибудь

другое». После того как Сиддхартха увидел перед собой чет

кий путь, его решимость была полной и непреклонной. Он

поставил перед собой цель — уничтожить обусловленное

бытие — и не желал никакой иной. Именно поэтому про

светление Будды часто описывают просто как героическую

победу — победу над демоном Марой, буддийским воплоще

нием зла. Имя Мара буквально означает «смерть», и этот де

мон олицетворяет все силы зла, обитающие в нашем уме, наши дурные чувства, нашу психологическую несвободу

и т. д., а если сказать короче, то наше желание, нашу нена

висть и наше неведение — то, что привязывает нас к нескон

чаемому страданию. Победа над Марой принесла Будде еще

один титул — Мараджит: победитель Мары.

Если учесть, что достигнутое Буддой просветление было

столь ярким, высочайшим выражением героического идеала, то мы не удивимся, обнаружив, что в его учении так явно

подчеркивается необходимость полагаться только на себя

и не рассчитывать даже на него. Есть знаменитое изречение

Будды, многократно повторяющееся в палийском каноне:

«Я сделал для вас всё, что может сделать учитель. Вот корни

деревьев — садитесь и медитируйте. Остальное зависит от

вас». 11 Он никогда не оставлял монахов в покое: расспраши

вал, что они собираются делать, как продвигается их практи

ка, не позволял им останавливаться на достигнутом, всегда

вдохновлял и побуждал прилагать еще больше усилий.

И большинство из них следовало его наставлениям. Правда, некоторых всё это слегка утомляло, и они жаловались, что

Будда их совсем загнал, но такие вскоре уходили, чтобы най

ти менее требовательного учителя.

По собственному опыту Будда знал, что духовная жизнь —

дело нелегкое. Не раз он сравнивал ее с битвой и говорил

монахам, дабы поднять их боевой дух: «Мы кшатрии, вои

ны». Этим он не хотел сказать, что они принадлежат к со

словию кшатриев, потому что его ученики были из всех

каст, от брахманов до неприкасаемых ( чандала), и кастовые

отличия в Сангхе не поощрялись. Будда говорил: «Мы воины, 74

74

Идеал героя в буддизме

потому что сражаемся. За что мы сражаемся? За шилу —

нравственную жизнь, за самадхи — высшее сознание, за прад

жню — мудрость, за вимукти — высшее духовное освобожде

ние». В подобных описаниях он предстает как воплощение

бесстрашия и уверенности в себе. В нем не было ни ложной

скромности, ни бравады. Его речь называют сингха нада: львиный рык. Есть люди, которые блеют как овцы или даже

как маленькие пушистые ягнята, а есть и такие, которые

лают или тявкают как собаки. Но проповеди Будды сравни

вают с львиным рыком потому, что в индийской мифологии

все звери в джунглях умолкают, когда рычит лев. Когда Буд

да разъяснял высшую истину, никто не мог возразить.

Вам не придется долго искать, чтобы найти в буддийских

сутрах рассказы о том, как превозносили героический идеал

или воплощали его в жизнь. Но чтобы получить более пря

мое и непосредственное впечатление о явно героической

природе буддийского идеала, достаточно взглянуть на самые

яркие образы буддийского искусства. Здесь я имею в виду не

традицию гандхарской скульптуры, которая не является чи

сто индийской и к тому же порой бывает излишне слаща

вой. Я говорю о матхурской традиции, которая получила

свое название от местности неподалеку от современного

Дели и является самым ранним в чисто индийском искусстве

течением, делавшим акцент на энергию, а не на мягкость, на

уверенность, а не на нежность, на силу, а не на миловид

ность. Для этой традиции характерно изображать Будду

мужчиной в расцвете сил, который твердо стоит во весь рост

подобно высокой башне или большому дереву, сложив руки

в абхая мудру — жест бесстрашия.

Конечно же, в произведениях буддийского искусства за

печатлен не только Будда, и не только личность Будды явля

ется воплощением героического идеала. Развивая буддий

скую традицию, Махаяна создала образ бодхисаттвы — свой

главный вклад в буддийское воззрение. Как архетип бодхи

саттва стал символическим выражением определенного ас

пекта просветления, а один из самых важных и почитаемых

архетипических бодхисаттв — Манджушри, олицетворение

высшей мудрости. В Дхаммападе Будда рассказывает, как

этот искатель Дхармы поражает полчища Мары мечом муд

рости, поэтому Манджушри в своей ипостаси, именуемой

Идеал героя в буддизме

75

Арапачана Манджушри, правой рукой вздымает пламенею

щий меч — меч знания или мудрости. В более поздний исто

рический период развития буддизма центральной фигурой

тантрийского пантеона стал гневный Ваджрапани, чей яр

кий устрашающий образ олицетворяет героическую и бес

страшную энергию просветленного ума. Правой рукой он

вздымает ваджру — несокрушимое оружием, обладающее

непреодолимой мощью.

Идеал бодхисаттвы — решимость привести в нирвану

всех живых существ — это пример героического идеала, во

площением которого стала жизнь Будды. В сутрах Махаяны

бодхисаттву сравнивают с месяцем: как полная луна превос

ходит месяц, так Будда превосходит Бодхисаттву. Как месяц

дорастает до полной луны, так и бодхисаттва дорастает до

состояния Будды, а достигает он этого благодаря практике

шести парамит — шести несравненных добродетелей: щед

рости, нравственности, терпения, энергии, медитативного

сосредоточения и мудрости. Согласно текстам Махаяны, все

эти добродетели надлежит практиковать с поистине герои

ческим усердием. Мало изредка демонстрировать вспышки

щедрости, время от времени осознавать нравственную сторо

ну поступков, проявлять разумную долю терпения, ощущать

судорожные порывы духовной энергии, раз или два в неде

лю выкраивать немного времени на медитацию да изредка

размышлять о Дхарме.

Возьмем, к примеру, щедрость. Бодхисаттва отдает не

только материальные вещи, но в случае необходимости и

свою жизнь. Именно в этом смысле можно понимать самосо

жжение вьетнамских монахов, которые хотели привлечь

внимание к ужасной духовной ситуации в своей стране.

Причем, согласно героическому воззрению буддизма Махая

ны, бодхисаттва практикует все эти добродетели, или совер

шенства, не одну жизнь, а на протяжении огромного коли

чества жизней, длящихся три кальпы, или эпохи.

Особенно яркое описание бодхисаттвы как героя мы

встречаем в следующем отрывке из Аштасахасрики, или « Пра

джняпарамиты в восьми тысячах строк». Как это обычно бы

вает в сутрах Праджняпарамиты, Будда обращается к своему

ученику Субхути:

76

76

Идеал героя в буддизме

Представь, Субхути, что есть превосходнейший герой, очень

энергичный, занимающий высокое положение в обществе, стат

ный, привлекательный и красивый на вид, обладающий всеми

прекраснейшими добродетелями, которые проистекают из вер

шин независимости, нравственности, образованности, отрече

ния и так далее. Он рассудителен, может хорошо говорить

и ясно выражать свои мысли, обосновывать свои утверждения, всегда знает подходящее время, место и обстоятельства для лю

бого дела. Он не знает себе равных в стрельбе из лука и умеет

успешно отразить любое нападение. Он добился совершенства

во всех искусствах и благодаря своим достижениям превзошел

всех в ремеслах. У него прекрасная память, он умен, сметлив, уравновешен и рассудителен, сведущ во всех научных трудах.

У него много друзей, он богат, силен и крепок телом, все его те

лесные способности совершенны. Он щедр ко всем, любезен

и приятен людям. Любое начатое дело он всегда доводит до кон

ца. Он говорит здраво, делится своими богатствами с другими, уважает то, что надлежит уважать, почитает то, что надлежит

почитать, поклоняется тому, чему надлежит поклоняться. Будет

ли такой человек, Субхути, испытывать постоянно возрастаю

щую радость и интерес?

С у б х у т и : Да, господин.

Б у д д а : Теперь представь что этот человек, столь превос

ходный во всех отношениях, взял с собой в путешествие свою

семью: мать и отца, сыновей и дочерей. Случилось так, что они

оказались в огромном диком лесу. Те из его спутников, что не

разумны, испытывают боязнь, страх и ужас, от которого волосы

встают дыбом. Он же бесстрашно говорит своим близким: «Не

бойтесь. Скоро я благополучно выведу вас из этого ужасного, пугающего леса. Скоро я освобожу вас». Если затем всё более

враждебные и вредоносные силы станут грозить ему в лесу, решит ли герой бросить свою семью и в одиночку выбираться

из этого ужасного, пугающего леса — он, который никогда не

отступает, который наделен всей мощью, проистекающей от

силы духа и энергии, мудрый, чрезвычайно заботливый и со

страдательный, отважный и находчивый?

С у б х у т и : Нет, господин, потому что человек, который

не бросает свою семью, имеет в своем распоряжении мощные

средства, как внутренние, так и внешние. В этом диком лесу

возникнут силы, которые равны силам враждебным и вредонос

Идеал героя в буддизме

77

ным. Они встанут на его сторону и защитят его. Те его враги и

недруги, которые станут искать его слабое место, не одолеют

его. Он способен овладеть положением и вскоре сумеет целым

и невредимым выбраться из леса вместе с семьей. И они благо

получно доберутся до деревни, города или торгового селения.

Б у д д а : Точно так же, Субхути, обстоит дело с бодхисат

твой, который полон жалости и заботы о благе всех существ; который всегда преисполнен дружелюбия, сострадания, радос

ти за других и бесстрастия. 12

Таково в традиции Праджняпарамиты описание бодхи

саттвы как героя, ведущего всех живых существ из дебрей

сансары в град просветления. Если мы обратимся к другим

традициям — дзэну или тантрийскому буддизму, то сможем

привести множество других примеров героического идеала

в буддизме. Но, наверное, уже достаточно сказано для того, чтобы развеять представление о буддизме, как об учении и

традиции, для которых характерны пассивность, вялость или

упадочнические настроения. Напротив, можно сказать, что

он утверждает героический идеал до такой степени, что рис

кует стать немодным. И мы, буддисты, должны быть готовы

подвергать сомнению модные идеи и взгляды. Буддистам

следует сожалеть, что в наше время героический идеал утра

тил доверие и пришел в упадок, потому что людям необхо

димо жить, а если потребуется, то и умирать во имя чего то.

Героический идеал настолько важен для буддизма, что его

можно считать равнозначным понятию «духовная жизнь».

Героизм неотъемлемо присущ поиску просветления, а пото

му составляет самую сущность природы Будды.

5

От преклонения перед героями

к поклонению Будде

Если Будда по самой своей природе — герой, а буддий

ский идеал — это идеал героический, то что из этого следу

ет? Какое отношение этот героический идеал имеет к нам

или какое отношение мы имеем к нему? Какая разница меж

ду героем и не героем? Есть ли между ними какое нибудь

существенное различие? Возможно, на этот вопрос удастся

легче ответить, если воспользоваться другим термином и

сказать, что герой — это еще и гений, то есть культурный

герой. В чем же тогда разница между гением и обычным

человеком? То, как мы используем слово «гений», заставляет

предположить, что это различие качественное, то есть гений

относится к некоему другому виду, но на самом деле это

различие имеет количественный характер. Иначе говоря, те, кого мы называем гениями, развили в себе в высокой или

наивысшей степени те достоинства, которые у нас не полу

чили развития или остались едва проявленными.

Возьмем, например, музыку, которая представляет собой

набор звуков, сознательно организованный таким образом, чтобы он представлялся нам прекрасным. Ясно, что любой, кто не глух, в какой то степени обладает способностью ее

От преклонения перед героями к поклонению Будде

79

ценить. Доктор Джонсон * неоднократно признавался или, точнее, бравировал тем, что не способен узнать мелодию

гимна «Боже, храни короля». Однако весьма сомнительно, чтобы музыкальный слух как одна из свойственных человеку

способностей мог полностью отсутствовать. Просто у вели

ких музыкантов, благодаря врожденной или развитой склон

ности, простому прилежанию, родительскому поощрению, природному таланту или силе воли, эта способность превра

тилась в то, что мы называем гениальностью. То же самое

относится и к литературе. Великий поэт или прозаик ис

пользует те же средства выражения, что и мы, когда пишем

письмо, только он довел владение языком до высочайших

вершин мастерства. И еще говорят: даже грубо намалеван

ная вывеска, украшающая деревенскую гостиницу, напоми

нает нам о том, что на свете некогда жил Рембрандт.

Этот принцип можно применить почти к любому пред

мету. Есть хорошие философы, и есть философы посред

ственные, но нет человека, который не обладал бы какой ни

будь жизненной философией. Просто великий философ из

лагает свое мировоззрение с большей точностью и воображе

нием, чем все остальные. Если бы разница между гением и

обычным человеком носила не количественный, а, скорее, качественный характер, мы просто не могли бы понимать ге

ниальные произведения. Мы способны понимать музыку, поэзию или философию только потому, что в нас уже есть и

музыка, и поэзия, и философия. У нас есть некоторое род

ство с этими предметами, пусть даже оно не получило долж

ного развития. Один из средневековых немецких мистиков

сравнивает в своем стихотворении глаз с солнцем, а душу —

с Богом. Как глаз не мог бы видеть солнце, не будь он в чем

то подобен солнцу, — говорит он, — так и человеческая

душа не могла бы постичь божественное, не будь божествен

ного в ней самой. Поэтому мы не могли бы понимать Моцар

та, не будь в нас чего то от Моцарта. Мы не могли бы пони

мать Шекспира, не будь в нас чего то от Шекспира. И, как

* Сэмюэл Джонсон, английский писатель и лексикограф (1709–

1784). — Прим. ред.

80

80

От преклонения перед героями к поклонению Будде

будет видно дальше, мы не могли бы понимать Будду, не

будь в нас чего то от Будды.

Конечно, такое понимание дается не легко. Произведе

ния искусства ставят перед нами задачи и подчас требуют

предельного напряжения. Иногда нам совсем не удается их

понять. Даже если взять Моцарта, которого обычно не счи

тают революционером в музыке, некоторым из его совре

менников казалось, что в его поздних произведениях ощу

щается недостаток гармонии, тогда как на самом деле он

просто вышел за пределы условностей своего времени, опе

редил общий уровень восприятия. Поначалу творческий

гений всегда одинок, но постепенно всё больше людей дора

стает до его ви´дения, пока наконец не происходит общий

скачок в восприятии культуры. Приложив некоторые уси

лия, почти любой из нас может понять произведения вели

ких творцов прошлого.

Сходный процесс развивается и в обратном направлении.

Общий уровень культурных достижений обеспечивает то сы

рье, которое дает возможность гениальной личности выра

зить свой талант. Это не простая случайность, что Моцарт

вырос в обществе, пронизанном духом музыки, что Микелан

джело появился на свет в разгар итальянского Ренессанса, что Шекспир оттачивал свое мастерство в окружении целого

созвездия поэтов драматургов или что Платон вынашивал

свои теории в городе, где философская мысль била ключом.

То же самое можно отнести и к создателям духовных и рели

гиозных традиций. В какой то степени их порождает благо

приятная культурная среда, и не удивительно, что Будда

выходит на сцену в эпоху напряженного духовного поиска.

Тем не менее, развитие культуры происходит главным обра

зом благодаря усилиям отдельных людей, работающих либо

в одиночку, либо вместе с горсткой единомышленников.

Группы, школы и учреждения склонны только тормозить

творческий процесс.

Таким образом, с точки зрения культурной эволюции,

гений или герой — это предтеча, опередивший на несколько

шагов остальное человечество и указывающий путь осталь

ным. Это снова возвращает нас к эволюционной модели раз

вития человечества: с одной стороны, у нас есть буддийская

модель духовного развития, а с другой — научная модель

От преклонения перед героями к поклонению Будде

81

эволюции. Как мы убедились, эти две модели можно — по

крайней мере, с буддийской точки зрения — совместить так, чтобы буддийское воззрение в каком то смысле считалось

продолжением научного мировоззрения, а вместе взятые

они образовывали единый непрерывный процесс развития.

То есть мы начинаем с низшей эволюции, направляемой

циклической, реактивной или бессознательной зависимос

тью, а дальше, прилагая сознательные творческие усилия, развиваемся по спирали к «высшей эволюции».

Приняв эту общую схему, можно разбить ее на этапы.

Первый этап — это биологическая эволюция, предшествую

щая появлению человека. Затем, с появлением самоосозна

ния, наступает очередь «человеческого» этапа. С этого уров

ня берет начало высшая эволюция, которую открывает

«сверхчеловеческий» этап, характеризуемый появлением ге

роической личности или гения. И наконец наступает этап, когда ви´дение природы реальности становится настолько

глубоким, что бесповоротно направляет сознание человека

к просветлению. Этот момент традиционно называют «вхож

дение в поток», и он знаменует начало того, что можно на

звать «транс человеческим» этапом эволюции.

Таким образом, мы можем определить свое место в эво

люции. Люди находятся на самых разных уровнях развития

между человеческим этапом и сверхчеловеческим. Мы, буд

дисты, ставим перед собой задачу подняться с того уровня, на котором находимся, на третий этап — этап героев и гени

ев — и пройти его. То, что наш путь ведет не к постепенно

му ослаблению «я» и к отказу от него, а к обретению силь

ной и героической личности, может кого то удивить. В кон

це концов, если определить то, что отличает героя и гения

от сравнительно обычных людей, то это и есть личность.

Они не винтики в механизме, а штучный товар.

Каждому из нас приятно считать себя личностью, но

бо´льшую часть времени мы ею не являемся. Даже если очень

стараться быть не таким, как все, вести себя не так, как все, нарушать все установленные рамки, это не сделает вас лично

стью, хотя иногда и может стать первым шагом к ее обрете

нию. Приходится признать, что вокруг мало личностей, по

тому что мало истинной осознанности. А чтобы стать подлин

ной личностью, необходимо прилагать сознательные усилия

82

82

От преклонения перед героями к поклонению Будде

к тому, чтобы лучше осознавать: глубже осознавать себя, глубже осознавать других, глубже осознавать среду — то, что

нас окружает, глубже осознавать саму реальность.

В статистическом, количественном смысле, нас можно

считать личностями, потому что мы люди. Но очень и очень

немногих можно назвать личностями в психологическом и

духовном смысле. Большинство людей не обладает достаточ

ной осознанностью, чтобы их можно было отнести к подлин

ным личностям. Поэтому, говоря о преодолении «я» и по

стижении истины отсутствия «я», буддисты ведут речь о том, что для большинства из нас совершенно недоступно. Ведь

большинство даже не имеет развитого «я» — что уж там го

ворить о постижении отсутствия «я». Если человек не имеет

развитого «я», отличного от умонастроений группы, если

его «я» лишь немногим больше аморфной массы внушенных

истин, если он еще не научился по настоящему быть самим

собой, то ему пока нечего преодолевать. Именно потому для

буддийского пути необходимы страстная преданность и дар

предвидения — те черты личности, которые мы наблюдаем

у великих художников, гениев и героев.

Если мы знаем, что такое для нас герой или гений, то

можем получить более ясное представление о том, кто такой

вошедший в поток даже сам Будда. Мы можем сказать, что

гений — человек, находящийся на переднем крае культуры, культурный герой — в большей или меньшей степени оли

цетворяет собой то, кем может стать обычный человек с точ

ки зрения культурного развития. То есть вошедший в поток

олицетворяет собой то, чем может стать такая подлинная

личность в духовном смысле. А Будда олицетворяет собой ту

цель, к которой необратимо стремится вошедший в поток.

Вместе взятые они составляют один непрерывный процесс

развития в рамках высшей эволюции.

Таким образом, можно проследить аналогию — а может, и не только аналогию, но и полное соответствие — между

культурным героем и Буддой. Будда — первый в истории

пример того, кем может стать каждый человек. Будда отли

чается от прочих людей не качественно, но степенью своего

развития — той степенью, в которой он проявил свои внут

ренние задатки. В сутрах для объяснения этого важнейшего

момента использован совершенно обыденный образ. «Пред

От преклонения перед героями к поклонению Будде

83

ставьте, — говорит Будда, — что курица снесла несколько

яиц, а потом терпеливо насиживает их, пока цыплята не

начнут проклевываться. Что тогда происходит? Ясно, что все

цыплята не выскакивают из яиц одновременно. Сначала по

является один цыпленок. И что же делает этот первый цып

ленок, освободившись от своей скорлупы? Начинает стучать

клювиком по скорлупе остальных яиц, помогая другим цып

лятам появиться на свет».

Смысл этого образа понять не сложно. Яйцо — это со

стояние без осознанности, чрево духовного мрака и неведе

ния, в котором мы спим. Будда — это цыпленок, который

первым выбрался из своей скорлупы и тотчас начал будить

других, энергично стуча по скорлупе остальных яиц. Воз

можно, он слышит в ответ приглушенный стук и тогда на

чинает стучать еще энергичнее. Изнутри доносится еще бо

лее нетерпеливый стук, и так до тех пор, пока скорлупа не

треснет и из нее не выберется его собрат цыпленок.

Поэтому у Будды есть еще один титул — Локаджьештха.

Обычный перевод, «почитаемый миром», не передает всех

смысловых оттенков этого титула, потому что на самом деле

джьештха значит «сын первенец» и непальцы до сих пор час

то употребляют это слово именно в таком смысле. Обычно в

непальских семьях много детей, десять или дюжина — явле

ние вполне обычное, и обычно к ним обращаются «первый

сын», «второй сын», «третий сын» и т. д. и к дочерям точно

так же. Для каждого ребенка есть специальное имя: джеттха

(первый сын), каила (второй сын), маила (третий сын) и т. д.

А поскольку лока значит «мир», то локаджьештха — это «пер

венец мира», старший брат всех людей, первый человек, пе

реживший духовное рождение. В сутрах задан четкий воп

рос: каково различие между Буддой и его просветленными

учениками, и дан столь же четкий ответ: в духовном смысле

единственное различие заключается в том, что Будда достиг

просветления первым и самостоятельно, тогда как ученики —

вслед за ним и с его помощью.

На шкале высшей эволюции Будда появляется в апогее

транс человеческого этапа — это не конечная его точка, но, так сказать, начало бесконечного продолжения. Строго гово

ря, Будда не человек и даже не сверхчеловек, а просто пол

ностью просветленный. Тем не менее, высшая эволюция не

84

84

От преклонения перед героями к поклонению Будде

исключает низшей: Будда по прежнему человек, но, в то же

время, и нечто большее, чем человек и даже большее, чем

сверхчеловек.

«Но при чем тут сверхчеловек, если речь идет о Будде? —

можете спросить вы. — Мы что же, пытаемся интерпретиро

вать буддизм в духе Ницше?» И правда, притягивать сюда

Ницше нет никакой необходимости. Судя по всему, во вре

мена Будды принцип сверхчеловека, или махапуруши, зани

мал в Индии довольно важное место, и подробному описа

нию этой идеальной личности посвящена целая сутра, Лак

кхана сутта. Отличительные особенности (пали лаккхана) ма

хапуруши (пали махапуриса) — это тридцать два главных

знака, или признака, и восемьдесят четыре второстепенных, которые очень ясно воплощают высшие эстетические, куль

турные и религиозные идеалы того времени. С точки зрения

современников, Будда, очевидно, соответствовал такому иде

алу сверхчеловека, и это чрезвычайно важно, поскольку

показывает, что Будда, не пренебрегая человеческим совер

шенством, в том числе телесным, тем не менее, подчинил его

высшему совершенству — просветлению.

Мы любим проводить различие между людьми и живот

ными, но на самом деле человеческое начало не исключает

животного. Наша природа включает в себя и животное нача

ло, которое подчинено подлинно человеческому. Мы разви

ваем свое человеческое начало, все свои подлинно челове

ческие признаки и функции, качества и взгляды, не столько

отрицая в себе животное, сколько объединяя животное и че

ловеческое. Поэтому, как в человеке, даже на высшей стадии

его развития, присутствуют качества животного, так и при

рода Будды включает в себя и объединяет в себе человечес

кое, подчиненное просветленной личности.

Из всего этого следует сделать вывод, что культурное и

духовное развитие совершенно аналогичны: они представля

ют собой низший и высший уровни общего духовного про

цесса, высшей эволюции. Оба они — достижения отдельных

людей, идущих впереди и помогающих остальному человече

ству. Следовательно, чтобы самим куда то продвигаться, не

обходимо признать, что есть мужчины и женщины, уровень

развития которых выше, чем наш нынешний. Культ героев

или желание им поклоняться ни в коем случае не является

От преклонения перед героями к поклонению Будде

85

чем то плохим, если оно направлено на достойные объекты, то есть на тех, кто действительно находится на более высоком

уровне, чем остальные, а не на идолов современной поп куль

туры, навязываемых нам средствами массовой информации.

В склонности к цинизму и стремлении разоблачать чужие

слабости нужно видеть их истинное лицо — зло. Нежелание

верить в какие бы то ни было высокие идеалы, уважать тех, кто посвящает жизнь серьезному следованию таким идеалам, или признавать в человеке величие — такие настроения

разъедают душу и порочны с духовной точки зрения.

Буддисты, напротив, стараются развивать в себе дух вос

хищения, уважения, благоговения и преданности. И это бла

гоговение направлено не только на отдельных людей, достиг

ших высокого уровня духовного развития, но и на всех ос

тальных, потому что мы памятуем о том, кем они способны

стать. В сутрах это сравнивается с тем, как в монархических

системах принято почитать наследника престола, даже со

всем юного. Пусть сейчас этот младенец играет с погремуш

кой, но вы знаете, что в свое время он станет царем, и поэтому относитесь к нему с подобающим почтением. Буд

дизм поощряет такой подход, такие чувства, по отношению

ко всем существам. Сейчас они могут быть кем угодно — во

рами, проститутками, финансистами и даже политиками, но

придет день, и они станут буддами. Каким бы жалким ни

было их нынешнее состояние, каким бы ограниченным ни

было их мировоззрение, как бы глубоко они ни погрязли в

дурных делах, их нужно уважать, помня, кем они потенци

ально являются и кем наверняка однажды станут.

Ситуация никогда не бывает настолько безнадежной, что

бы можно было сказать: «Нет, им никогда не выбраться из

ада, который они сами же создали». Например, в буддийских

сутрах классический образец злодея — это Дэвадатта, двою

родный брат Будды. В каком то смысле он был одним из са

мых одаренных учеников Будды, поскольку обладал всевоз

можными экстрасенсорными способностями, но был често

любив и завистлив. Однажды он пришел к Будде и сказал:

«Господин, ты стареешь. Господин, откажись от усилий. Рас

слабься, уйди на покой. Я буду за всем присматривать вместо

тебя. Я поведу сангху». 13 Когда же Будда высказал напря

мик, что он думает по этому поводу, Дэвадатта попытался

86

86

От преклонения перед героями к поклонению Будде

спровоцировать раскол в сангхе, что в буддизме считается

тягчайшим преступлением. Когда это не удалось, он даже ус

траивал покушения на жизнь Будды. Один раз он напустил

на своего учителя бешеного слона, другой — столкнул на

него с холма каменную глыбу. Конечно же, эти попытки

потерпели неудачу, и некоторое время спустя Дэвадатта

умер от огорчения. Говорят, что после смерти он отправился

в неприятное место. Но в махаянских сутрах сказано, каким

будет имя Дэвадатты, когда он станет буддой, и точное вре

мя, когда это произойдет. Так что независимо от того, верите

вы в точность таких предсказаний или нет, принцип ясен.

Даже такой человек, как он, несет в себе семя природы буд

ды, и, очистившись, тоже станет просветленным и будет ос

вобождать других существ. Поэтому никого и никогда нельзя

считать полностью и безнадежно пропащим. Если уж Дэва

датта сможет исправиться, то и любой сможет.

Особенно буддисты почитают своих духовных учителей, потому что их учителя — это символ того, чем они могут

стать, чем хотят стать и чем непременно станут, если прило

жат необходимые усилия. Если мы не чтим свои идеалы, во

площенные в людях, которые живут ныне или давно умерли, которые знакомы нам лично или по написанным ими кни

гам, нам вряд ли удастся эти идеалы осуществить. Необходи

мо понимать, что именно от этого источника берет начало

практика преданности и вся тема поклонения в буддизме.

То есть нужно различать слово «поклонение» и такие

понятия, как посещение храмов и вознесение молитв вселен

скому создателю. Тем, кто ассоциирует религию исключи

тельно с поклонением Богу, легко сделать скоропалитель

ный вывод: если буддисты кому то поклоняются, то этим

объектом поклонения должен быть какой то бог. Такая пу

таница возникает из за ограниченного смысла, в котором

сегодня употребляется слово «поклонение». В Индии, напро

тив, одно и то же слово обозначает уважение, которое ока

зывают кому угодно — будде, родителям, старшим братьям

и сестрам, учителям или любому пожилому и почтенному

человеку.

Когда буддисты склоняются перед образом будды или

бодхисаттвы и подносят ему цветы, свечи и благовония, они

чтят будду как просветленное существо, а не поклоняются

От преклонения перед героями к поклонению Будде

87

ему как богу. Однако из этого вовсе не следует, что поклоне

ние играет в буддизме второстепенную или даже незначи

тельную роль, как хотелось бы думать тем, кто утверждает, что буддизм — это просто рациональная философия. Выра

жение признательности, ликования, уважения — словом, по

клонение — очень важный элемент буддизма. Насколько он

важен, становится на удивление ясно, когда мы вновь возвра

щаемся к жизнеописанию Будды и узнаём, что занимало

мысли Будды, когда он после просветления сидел на берегу

реки Неранджары.

Достигнув просветления, он провел в этой местности

семь недель: сидел под деревьями — несколько дней под од

ним, потом несколько дней под другим. Так шли недели, и всё это время он почти ничего не ел. В сутрах еда упоми

нается только один раз: судя по всему, двое странствующих

торговцев предложили ему немного меда и рисовых лепе

шек, но можно предположить, что он вышел за пределы

любых материальных потребностей.

Он не только обрел просветление. Само по себе оно стало

событием невероятной важности, но только им дело не огра

ничивалось. Перед ним стояла еще одна задача, причем еще

более сложная. Следующие семь недель он сосредоточился

на том, чтобы усвоить опыт просветления, позволить ему из

менить и преобразить каждую частицу своего существа.

В конце концов, то, что с ним произошло, можно без преуве

личения назвать самым важным событием, которое только

может случиться с человеком. Превращение непросветлен

ного существа в просветленное настолько ошеломляюще, что

человек, ставший просветленным, в каком то смысле вообще

перестает быть обычным человеком. Просветленный, будда, переходит в совершенно иную, новую категорию бытия.

Будда первый в истории человечества пережил такую

перемену. Неудивительно, что он был потрясен собственным

достижением. Вероятно, он обнаружил, что перед ним встала

дилемма, а то и две, — по крайней мере, некоторые свои

учения он излагал в форме дилемм, которые занимали толь

ко что переживший пробуждение ум Будды. Одна из них

известна достаточно хорошо и положена в основу следующей

главы. Другая, которую мы рассмотрим сейчас, осталась

почти совершенно не замеченной теми, кто комментировал

88

88

От преклонения перед героями к поклонению Будде

жизнь Будды. Насколько я знаю, никто не высказывался по

поводу замечательных и очевидных следствий, вытекающих из

этого отрывка. Оба эпизода взяты из Самъютта никаи —

предметно упорядоченного свода сутр, но первый можно

найти и в других текстах палийского канона. Менее извест

ная, хотя, как мы убедимся, весьма удивительная дилемма, следует в тексте сразу за более известной, хотя и относится к

более ранним событиям, происшедшим, судя по всему, через

пять недель после просветления.

Вот вопрос, над которым размышлял в то время Будда:

«Дурно жить, не выказывая никому почестей и повинове

ния, достойных вышестоящего. Есть ли какой нибудь от

шельник или брахман, под чьим началом я мог бы жить, выказывая почет и уважение?» 14 Это просто поразительно.

Будда только что достиг высшего просветления, и вдруг мы

видим, что он размышляет, кому бы выказать почет и ува

жение. Конечно, в наше время никто обычно не жаждет

выказывать кому бы то ни было почет и уважение. Мы тре

буем уважения; мы требуем равенства; мы стремимся к

тому, чтобы никого не ставили выше остальных. Возможно, некоторые стараются быть обходительными и вежливыми, но представление о том, что уважение идет, скорее, на благо

человеку, который его оказывает, чем человеку, которому

его оказывают, прямо противоречит нынешним социальным

ценностям. Более того, может показаться, что такой подход

Будды противоречит некоторым традиционным буддийским

представлениям о нем самом и даже о просветлении.

Но вернемся к нашему эпизоду — может быть, он помо

жет нам прояснить этот вопрос. Будда продолжает размыш

лять, и его размышления касаются четырех тем: это упраж

нение в нравственности, упражнение в медитации, упражне

ние в постижении сути вещей, или в мудрости, и упражне

ние в размышлении на тему понимания освобождения. Он

видит, что во всей вселенной — даже среди богов, включая

самого Брахму Сахампати, властелина тысячи миров, и сре

ди людей, как святых, так и мудрецов — нет никого, кто бы

постиг это лучше него самого. Он видит: в том, что касается

духовного прозрения и понимания, он выше всех существ во

вселенной. Именно таким видит себя Будда, и, если мы не

видим его таким, значит, мы вовсе его не видим.

От преклонения перед героями к поклонению Будде

89

Впервые осознав, кто он такой на самом деле, Будда ви

дит, что нет никого, «под чьим началом он мог бы жить, выказывая почет и уважение». Разумеется, это совершенно

ясно. Под чьим то «началом» живут для того, чтобы учиться.

А поскольку Будда в своем развитии превзошел всех других

существ, то в духовном смысле ему учиться нечему. Но са

мое важное здесь то, что Будда не отступает: ему всё равно

необходим объект для выражения преданности. Поэтому он

размышляет дальше: «Эта Дхарма, в лоне которой я обрел

высшее просветление, — что если я должен жить под ее на

чалом, выказывая ей почет и уважение?» И в этот самый миг

перед ним появляется Брахма Сахампати, который одобряет

его решение и говорит, что все будды прошлого жили под

началом Дхармы, выказывая ей почет и уважение, и все гря

дущие будды станут поступать так же.

Это просто поразительный эпизод. Он показывает, что

даже Будде «нужно» (хотя в буквальном смысле просветлен

ный ум не может в чем то нуждаться) выказывать чему то

почет и уважение. Даже Будде нужно чему то поклоняться.

Поэтому поклонение — это не просто духовная практика, которую надлежит взять на вооружение как средство дости

жения цели, и от которой можно отказаться, достигнув про

светления. Поклонение есть неотъемлемая часть самого

переживания просветления. Просветленный ум — это ум по

клоняющийся ничуть не меньше, чем ум совершенный или

ум сострадательный. Нам всем знакомо изображение меди

тирующего Будды; наверное, мы видели изображения про

поведующего Будды и даже стоящего или идущего Будды.

Но к ним нужно добавить гораздо менее известное изобра

жение поклоняющегося Будды.

В тексте говорится, что объект поклонения Будды — это

Дхарма, только в данном случае это не та Дхарма, о которой

мы обычно говорим, имея в виду учение Будды. Во первых, до этого эпизода Будда еще никому ничего не проповедовал.

Дхарма, о которой идет речь здесь, — это Дхарма как прин

цип, Дхарма как высший закон, высшая истина или высшая

реальность. Дхарма же, с которой знакомы мы, — это всего

лишь умозрительное описание Дхармы как высшей реально

сти, выраженное в соответствии с потребностями людей.

Будда поклоняется объекту или содержанию своего соб

ственного опыта просветления.

90

90

От преклонения перед героями к поклонению Будде

Но когда мы об этом задумываемся, перед нами встает

новая трудность. Если мы чему то поклоняемся, то объект

нашего поклонения непременно должен быть выше нас. Если

Будда поклоняется Дхарме, значит, Дхарма выше Будды. Но

каков смысл этого утверждения? Разве Будда не проник в

Дхарму — так сказать, не освоил ее? Что же осталось в Дхар

ме такого, чему он может поклоняться? Чтобы решить эту

задачу, нам придется еще раз, более внимательно, рассмо

треть важнейший принцип Дхармы, пратитья самутпаду —

взаимозависимое возникновение, или обусловленное проис

хождение. Как мы видели в первой главе, этот принцип состо

ит в том, что каждая вещь обусловлена чем то иным и всё

происходящее имеет причину. Есть два вида взаимозависимо

го возникновения: первый — круговой процесс, символом ко

торого является Колесо Бытия, и второй, порождающий спи

раль духовного развития. Первый из них Будда явно оставил

позади: он свободен от круговорота бытия. Сейчас нас инте

ресует второй, спиральный, вид пратитья самутпады, пред

ставляющий собой последовательные этапы духовного пути.

Самая известная формулировка этой последовательности

благих состояний или переживаний ума, известная как цепь

благих нидан, такова: Поскольку есть страдание, возникает

вера; поскольку есть вера, возникает радость; поскольку есть

радость, возникает восторг; поскольку есть восторг, возника

ет покой; поскольку есть покой, возникает блаженство; по

скольку есть блаженство, возникает сосредоточение; по

скольку есть сосредоточение, возникает знание и ви´дение

вещей такими, какие они есть; поскольку есть знание и ви´де

ние вещей такими, какие они есть, возникает удаление от

привычного; поскольку есть удаление от привычного, возни

кает освобождение от уз, или непривязанность; поскольку

есть освобождение от уз, или непривязанность, возникает

свобода; поскольку есть свобода, возникает знание разруше

ния асрав, или неискусных, неблагих состояний.

Итак, эта последовательность есть второй из двух процес

сов, посредством которых осуществляется принцип прати

тья самутпады, — в ней то и заключен смысл духовной жиз

ни. Эта последовательность, в свою очередь, делится на два

раздела: один — мирской, второй — запредельный. Первый

раздел состоит из первых семи нидан, или звеньев, до «воз

От преклонения перед героями к поклонению Будде

91

никновения знания и ви´дения вещей такими, какие они

есть». Все эти ниданы, кроме седьмой, хотя и являются бла

гими и искусными, всё еще остаются мирскими. Они мир

ские потому, что, достигнув их, вы всё еще можете снова

вернуться в круговорот бытия. Но начиная с «возникновения

знания и ви´дения вещей такими, какие они есть» и на протя

жении пяти звеньев, составляющих второй раздел спирали, вы уже не можете вернуться, а можете двигаться только впе

ред. А вернуться вы не можете потому, что эти ниданы есть

запредельные достижения.

Это делает седьмую нидану ключевой. Возникновение

«знания и ви´дения вещей такими, какие они есть» знаменует

переход от мирского к запредельному. Оно представляет со

бой возникновение запредельного ви´дения, или вхождение

в поток, то есть на этом этапе вы входите в поток, который

безошибочно ведет в океан нирваны. По очевидным причи

нам его также называют «момент невозвращения».

Но довольно о двенадцати благих ниданах. Тема нидан

была затронута для того, чтобы прояснить тайну: почему

Будда поклонялся Дхарме, как чему то более высокому, неже

ли он сам. Вершина цепи нидан — возникновение знания раз

рушения асрав. Именно это происходит при достижении про

светления. Именно тогда человек становится буддой. Но дей

ствительно ли это вершина? Действительно ли двенадцатая

нидана — последняя? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно

всего лишь обратиться к содержащемуся в сутрах эпизоду, повествующему о том, как была впервые описана цепь нидан.

Мы обнаружим, что ее сформулировала блестяще одаренная

монахиня по имени Дхаммадинна. Следует добавить, что

Будда полностью подтвердил это ее положение. 15 Из сказан

ного ею ясно, что описание двенадцати благих нидан закан

чивается на этом просто потому, что оно должно где то закон

читься. Таким образом, подразумевается, что нет причины, по

которой этот спиральный процесс не может продолжаться

бесконечно. Иными словами, достижение просветления озна

чает не достижение какого то неизменного, конечного состо

яния, каким бы возвышенным оно ни было, а вхождение

в некий запредельный процесс, необратимый и безмерный.

Поэтому, хотя Будда был высочайшим из живых существ

во всей нашей вселенной, хотя он ушел по спиральному пути

92

92

От преклонения перед героями к поклонению Будде

дальше, чем кто либо другой, впереди всё еще простирался

путь, ждали новые этапы развития, которые еще предстояло

исследовать. Вот почему для Будды было возможно «жить

под началом Дхармы, выказывая ей почет и уважение».

Здесь Дхарма — это закон, или реальность, пратитья самут

пады. Причем для поклоняющегося Будды Дхарма — это

особенно тот закон, или та реальность, которые заключены

в безымянных и пока неосвоенных ниданах — ниданах, ко

торые, с нашей точки зрения, совершенно непостижимы.

То, что после достижения просветления одной из первых

мыслей Будды была мысль о поиске объекта поклонения, и то, что даже он смог найти такой объект, само по себе

достаточно убедительно говорит о чрезвычайной важности

поклонения в буддизме.

В этом эпизоде из Самьютта никаи слово, которое мы

переводим как «почет и уважение» — это гарава. Если обра

титься к словарю, оно значит «благоговение, уважение, по

чет, преклонение, поклонение». То есть это слово явно под

разумевает позитивное отношение, которое мы естественно

проявляем по отношению к тому, кого или что считаем или

ощущаем более высоким, чем мы сами. Очевидно, что есть

будды и бодхисаттвы, но есть ли что нибудь еще, что может

быть объектом почета и уважения?

Оказывается, в буддийской традиции есть перечень шес

ти гарав — шести объектов, достойных благоговения, уваже

ния и поклонения. Это Саттха, Дхарма, Сангха, сиккха, аппа

мада и патисантхара. Первые три в особом разъяснении не

нуждаются: в совокупности они известны как Три Драгоцен

ности. Когда человек становится буддистом и заявляет о сво

ей преданности буддизму, это традиционно называют «при

нятие прибежища в Трех Драгоценностях», или, сокращен

но, «принятие прибежища». Вы принимаете прибежище в

Будде как идеале просветления, в Дхарме — как главном

духовном принципе, обнаруженном Буддой, вкупе с его опи

санием в своде учений и в Арьясангхе — как духовной общи

не тех, кто действительно следует этим учениям.

Если же речь идет о гаравах, то первая из Трех Драго

ценностей называется Саттхой — это еще один титул Будды, полная форма которого обычно звучит как саттха дэвама

нуссанам, «учитель богов и людей». Вероятно, здесь Саттха

От преклонения перед героями к поклонению Будде

93

используется вместо Будды потому, что в сутрах он предста

ет в основном как учитель — высший учитель, учитель бо

гов и людей. Следует принять во внимание и то, что в древ

ней Индии любой, кто получал титул «учитель», автомати

чески удостаивался большого почета и уважения. Такой

обычай существовал повсеместно во все века, за исключени

ем нашего. В Индии он сохранился и поныне: даже учи´теля

начальной школы называют «гуру» и, конечно же, это слово

подразумевает глубокое уважение. В буддийской традиции

родителей часто называют «первыми гуру» или, используя

другое слово с тем же значением, «первыми ачарьями», по

тому что они первые, у кого мы учимся. И опять же, это вы

ражает уважение. Мы уважаем своих родителей не только

потому, что благодаря им появились на свет, но еще и пото

му, что они были первыми людьми, от которых мы чему то

научились.

Остальные три гаравы, идущие после Саттхи, Дхармы и

Сангхи, менее известны. Четвертая, сиккха, — это учеба, упражнение или дисциплина. Учеба является гаравой пото

му, что невозможно с пользой изучать буддизм, не считая его

чем то таким, что тебя превосходит, чем то способным по

мочь тебе расти и развиваться, — так дождь и солнце помо

гают растениям расти. В буддизме традиционно выделяют

три объекта изучения или упражнения: высшую этику, выс

шие состояния сознания и высшую мудрость. Это важней

шие источники, благодаря которым мы учимся, растем и раз

виваемся. Но есть и многое другое, что способствует нашему

развитию, например дружба и изящные искусства, — в буд

дизме они тоже могут быть аспектами учебы и упражнения

и потому тоже достойны почета и уважения. То есть пред

ставление об учебе как о гараве несет в себе такой основной

смысл: не стоит изучать то, что мы не способны чтить и ува

жать, потому что никакого толка от этого не будет.

Пятая гарава — это аппамада: внимательность или осо

знанность. Почему следует почитать внимательность? Поче

му она является одной из шести гарав? Ответ прост. Нужно

уважать те качества, которые пытаешься развить. Если мы

относимся к ним легкомысленно, не принимаем их всерьез, то

ни о каком их развитии не может быть и речи. Иными слова

ми, надлежит подходить с благоговением к любой духовной

94

94

От преклонения перед героями к поклонению Будде

практике, будь то практика осознанности или другой пред

мет, который мы изучаем. Аппамаду, или внимательность, называют пятой гаравой главным образом в символическом

смысле, имея в виду ее важнейшее, ключевое значение для

всей буддийской практики.

Говоря о последней гараве, патисантхаре, мы знакомимся

с весьма интересным словом, имеющим широкий спектр род

ственных значений. Оно происходит от корня, значение ко

торого — «распространяться», и буквально значит «рассти

лать перед собой». Это не слишком помогает нам понять, что

же здесь является объектом поклонения. Однако есть выра

жение, которое помогает нам приблизиться к пониманию

смысла этой гаравы, — «расстелить скатерть», то есть на

крыть на стол. Оно навевает воспоминания о коробках кон

фет и полуночных пирушках с приятелями в спальне шко

лы интерната или о чаепитиях у любящей бабушки, но

смысл более или менее понятен. Расстеленная скатерть под

разумевает пиршество, и примерно такое же значение имеет

слово патисантхара. Оно подразумевает радушный дружес

кий прием, почет, доброжелательность, благоволение, друж

бу — об этом сообщает нам словарь. К тому же пир может

быть как материальным, так и духовным. Если взять значе

ние «радушный прием», то очевидно, что может иметься

в виду как гастрономическое пиршество, так и «пир духа»

и даже «пир разума и ток души» 16 . На высшем уровне — это

духовное изобилие, расстилающееся перед людьми. Таким

образом, патисантхара охватывает богатый и важный аспект

человеческой жизни, включая жизнь духовную. Но мы не

сможем извлечь пользу из этого изобилия, если примем его

как должное. Наряду с почитанием внимательности, сердце

вины буддийской практики, необходимо почитать и все не

объятные богатства буддийской жизни.

Учение о шести гаравах раскрывает важность почитания

и поклонения в духовной жизни. Но, как мы уже видели, из

эпизодов жизни самого Будды тоже явствует, что такое по

клонение есть духовная потребность каждого буддиста, как

бы далеко он ни продвинулся. Ведь чем больше места в сво

ей жизни мы отведем поклонению, тем больше вероятность

того, что однажды мы достигнем того, чего достиг сам Буд

да, и станем поклоняться тому, чему поклонялся он сам.

6

Слово Будды

Итак, Будда достиг просветления, достиг конца своего

героического поиска. Его заветное желание осуществилось.

Что же дальше? В каком то смысле просветление явилось

концом, но оно же стало началом — началом того, что назы

вают буддизмом, появлением Дхармы в нашем мире. Но для

того, чтобы Дхарма, высшая истина, распространялась, Буд

де нужно было найти способ передавать пережитое другим.

Ведь, согласно традиционному описанию того, что произо

шло после просветления, его решение учить других не было

предопределено.

Осознанное оказалось настолько огромным, настолько

ошеломляющим, что Будда начал сомневаться в том, сможет

ли он когда нибудь объяснить это другим. Реальность со все

ми ее высотами и глубинами оказалась столь грандиозна

и непостижима! Ее невозможно достичь с помощью простых

умозаключений или диалектики. Она глубока, тонка и не

уловима. Понять ее может только настоящий мудрец, потому

что она полностью противоречит общепринятым представ

лениям. Кто же обладает такой мудростью? Обычные муж

чины и женщины настолько поглощены чувственными на

слаждениями, что не могут серьезно относиться ни к чему

96

96

Слово Будды

другому. Какой смысл пытаться передать им свое открытие?

Даже если удастся найти с ними общий язык, они не пере

жили ничего, что бы даже отдаленно напоминало его соб

ственный опыт. Как же донести до них истину?

Чем больше Будда об этом думал, тем больше склонялся

к тому, чтобы сохранять спокойствие и предоставить мир

самому себе. Но потом, когда в Бодхгае он сидел под дере

вом, наслаждаясь блаженным переживанием просветления, случилось нечто такое, что заставило его изменить решение.

Вернее, согласно легендам, это был некто. Будда узрел яр

кий свет и услышал громоподобный глас — перед ним по

явился великий бог Брахма Сахампати. И этот бог обратился

к нему (отметим, кстати, что даже он, властелин тысячи ми

ров, обращается к Будде с почтением) и сказал: «Да пропо

ведует возвышенный владыка истину! Ведь есть же в этом

мире хоть несколько человек, чьи глаза лишь слегка омра

чены завесой страстей. Они непременно поймут Дхарму, если только ты объяснишь ее им». 17

Вот что произошло, согласно сутрам. Разумеется, это

происшествие, как и многие другие события из жизни Буд

ды, можно понимать либо буквально, либо символически.

Либо всё случилось более или менее так, как описано, либо

величественная фигура Брахмы Сахампати просто символи

зирует тот уровень ума Будды, на котором возникла эта

мысль, — уровень, который при всей его возвышенности всё

же ниже, чем уровень просветления. А голос, откуда бы он

ни исходил, продолжал: «Что ж, ты добился своего. Ты стал

просветленным. Ты достиг своей цели. Ты спокоен. Ты обла

даешь совершенным знанием. Ты пребываешь в совершен

ном блаженстве. А как же остальные? Как же те, кто всё еще

борется? Что ты сделаешь для них?» Когда Будда услышал

этот голос, увидел сияющий образ, обратившийся к нему

с просьбой, великое сострадание наполнило его сердце.

Выражаясь более прозаически, можно сказать: когда Буд

да занялся усвоением опыта просветления на всех уровнях

своего существа, одним из важнейших аспектов этого про

цесса стало рождение того, что мы — не совсем точно —

называем каруной, или состраданием. Сострадание Будды

направлено на всех существ, которые еще не достигли про

светления и страдают от собственного неведения, психологи

Слово Будды

97

ческой обусловленности, непонимания и отсутствия ясности.

Когда опыт просветления был усвоен на глубочайшем эмо

циональном уровне, обычное человеческое чувство превра

тилось в запредельное качество ума — каруну.

Затем, благодаря сверхъестественной способности — «бо

жественного ока», Будда обозрел мир и постиг, что существа

находятся на очень разных стадиях развития. В этом отноше

нии мир оказался подобен тинистому пруду, заросшему ло

тосами. Одни люди были всецело погружены в мирские

заботы, как почки лотоса, полностью погруженные в тину.

Другие, менее поглощенные мирскими делами, были подоб

ны бутонам лотоса, которые начали приподниматься над

мутной водой. И лишь немногие полностью возвышались

над водой и были готовы расцвести в лучах высшей истины.

Наконец, убедившись, что в мире есть люди, которые

смогут воспринять высшую истину, Будда обратился к Брах

ме Сахампати со стихами. Перевод не передает ритма и кра

соты палийского оригинала, но всё равно производит боль

шое впечатление: «Врата в бессмертие отверсты широко.

Пусть же имеющие уши, чтобы слышать, свободу вере соб

ственной дадут». 18 Молвив так, он решил вернуться в мир

и проповедовать истину, которую открыл.

Но когда Будда решил учить других, перед ним встал

вопрос: кого учить? Он вернулся в мыслях назад, к первым

дням после ухода из дома, и подумал о первых двух своих

учителях. Сами они не могли показать ему высшую истину, но помогли в меру своих возможностей и, уж конечно, были

людьми великодушными и благородными. Если кто то и спо

собен понять то, что он собирается проповедовать, так это

они. Но затем Будда осознал, что уже поздно: они оба мерт

вы. Тогда его мысли обратились к пяти ученикам, которые

следовали за ним, когда он практиковал аскетизм. Пусть

в конце пути эти люди с возмущением покинули его, но

какое то время они ему очень помогали. Почему бы для

начала не поделиться своим открытием с ними?

Здесь нужно отметить следующее: в своих первых по

пытках учить других Будда руководствовался не только тем, что именно эти люди созрели для Дхармы, но и чувством

благодарности. Интересно, что именно благодарность была

явно одним из главных чувств, пережитых Буддой после

98

98

Слово Будды

просветления. Наверное, обретя просветление, Будда отошел

на некоторое расстояние от дерева, под которым это случи

лось, обернулся и смотрел на него несколько часов подряд, а затем поклонился ему, говоря тем самым: «Это дерево при

ютило меня, оно защищало меня от зноя, пока я получал

просветление. Я выказываю ему почтение и благодарность».

Именно такое чувство благодарности руководило Буд

дой, когда он решил найти пятерых своих прежних последо

вателей. Узрев мысленным взором, что эти пятеро аскетов

живут в месте под названием Сарнат, в семи восьми йоджа

нах от Бенареса, Будда в конце седьмой недели после про

светления покинул Бодхгаю и отправился туда.

До Сарната было йоджан сто — должно быть, чтобы доб

раться туда, потребовалась добрая неделя, — и там он обна

ружил, что пятеро аскетов, живут в оленьем парке, некоем

подобии охотничьего заповедника, который также называли

«приют провидцев». Аскеты заметили Будду издали и сразу

узнали: они его не забыли.

— Вон идет тот парень, Гаутама, — проворчал один. —

Помните, мы думали, в нем действительно что то есть, пока

не оказалось, что аскетизм ему не по зубам, и он не вернул

ся к легкой жизни. Смотрите, какой он сильный и здоровый, даже отсюда видно.

— Ну что же, пусть возвращается, если хочет, — сказал

второй. — Только пусть не ждет от нас какого то особого

уважения. Не можем же мы оказывать этому бедняге такие

же почести, как в те времена, когда он был великим аскетом

Гаутамой.

Будда подходил всё ближе и ближе. И когда он прибли

зился, аскеты обнаружили, что не могут поступить так, как

решили, — просто не обращать на него внимания. Словно

какая то странная сила заставила их подняться, приветство

вать его, взять его чашу для подаяния и запасную одежду

и предложить ему сесть. Пусть аскеты и не одобряли его по

ступка, пусть считали, что Гаутама предал их общий идеал, и все таки в нем что то было — нечто странное, нечто неви

данное, нечто такое, чему они не могли противиться.

Поздоровавшись, Будда сразу перешел к делу:

— Послушайте! Бессмертие достигнуто. Давайте я научу

вас, как самим достичь этой цели.

Слово Будды

99

Но пятеро аскетов не поверили ему.

— Ты не смог достичь просветления даже в то время, ког

да практиковал аскетизм, когда умерщвлял плоть жесточай

шим самоистязанием, — возразили они. — Как же тебе уда

лось достичь его теперь, если всем известно, что ты потерпел

неудачу?

Но Будда не сдавался. Он убеждал аскетов, спорил с ни

ми, и в конце концов ему удалось их уговорить хотя бы выс

лушать его слова. Это было ровно через два месяца после

просветления, и именно этот день, полнолуние июня июля, теперь отмечается как Дхармачакра правартана, годовщина

первого поворота колеса Дхармы. Начались дожди, и на про

тяжении всего сезона дождей они говорили, спорили, меди

тировали. К концу сезона дождей все пятеро учеников тоже

обрели просветление.

Хотя все эти месяцы Будда учил пятерых аскетов, полу

чилось так, что мы просто не знаем, чему именно он их

учил. В самых древних текстах просто говорится, что он про

поведовал, и больше ничего. Позже стали предполагать, что

Будда проповедовал пятерым аскетам Четыре благородные

истины и Благородный восьмеричный путь, но, хотя это

вполне возможно, наверняка мы не знаем. Некоторые не

любят неизвестности и поэтому предпочитают чем то запол

нять пробелы — скорее всего, так произошло и в этом слу

чае. А что было на самом деле, остается полной тайной, и, наверное, лучше оставить всё как есть.

Так или иначе, Будда сумел передать непередаваемое, иначе говоря, ему удалось привести пятерых учеников

к прямому переживанию непередаваемой истины Дхармы.

Но это было только начало. На протяжении следующих со

рока пяти лет у него были, наверное, сотни и даже тысячи

учеников из самых разных слоев общества, из всех уголков

северо восточной Индии, и он учил их до самой своей смер

ти, или, как мы говорим, паринирваны, которую пережил

в возрасте восьмидесяти лет. Сутры повествуют о бесконеч

ной череде уникальных случаев и встреч, и все они дают

новое ви´дение сущности Дхармы:

· К Будде приходит важный брахман, чтобы узнать, как

лучше всего провести жертвоприношение тысяч животных.

Учтиво и последовательно Будда убеждает его, что самое

100

100

Слово Будды

совершенное жертвоприношение — бескровное и состоит

оно в практике нравственности, медитации и мудрости.

· Зажиточный крестьянин, присматривающий за севом

на своих полях, видит Будду, который стоит поблизости, дер

жа чашу для подаяния, и говорит ему: «Почему бы тебе не

попробовать самому зарабатывать себе на жизнь?» Будда чи

тает блестящую проповедь, описывая духовную жизнь как

труд. В качестве вознаграждения крестьянин подносит ему

чашу, наполненную изысканной едой, но Будда отказывает

ся. Он не нанимается на работу и не принимает платы за

свое учение.

· Монахи случайно слышат, как некий странник оскор

бительно отзывается о Будде и критикует Дхарму. Будда

предупреждает их: не стоит гневаться или огорчаться по это

му поводу или радоваться, когда кто то хвалит его и учение.

В том, что касается чужих взглядов, нужно соглашаться с

тем, что верно, и объяснять то, что неверно.

· Один из мирян, последователей Будды, предполагает, что народ станет гораздо охотнее обращаться к Дхарме, если

убедить монахов совершать сверхъестественные подвиги и

чудеса. Будда объясняет: единственное чудо, от которого

есть истинная польза, — это наставление по Дхарме, которая

кладет конец страданию.

· Два послушника из сословия брахманов признаются

Будде, что другие брахманы чернят и поносят их за то, что

они покинули свое сословие, дабы присоединиться к Сангхе.

Будда успокаивает их: между людьми разных сословий

нельзя провести никакого истинного различия, телесного, нравственного или духовного, — любой, чья вера непоко

лебима, становится истинным сыном и наследником Будды

и Дхармы.

· Прелесть лунной ночи вдохновляет царя на то, чтобы

вместе со всей свитой пойти к Будде, дабы обрести покой ума…

· Монах приносит весть, что между членами общины

разразился шумный и необузданный спор…

· Собирается огромная толпа, чтобы послушать пропо

ведь Будды, и он видит, что среди людей есть только один, прокаженный, который действительно услышит его слова…

· Старуха, охваченная скорбью после смерти внучки, приходит к Будде за утешением…

Слово Будды

101

Люди шли и шли к Будде, и он отвечал им в зависимости

от духовных потребностей каждого. Одни уходили в таком

же неведении, как и пришли, другие уходили, получив

пищу для раздумий, но для многих жизнь изменилась раз и

навсегда. Они восхищались вслух: «Как будто кто то восста

новил то, что было разрушено, указал дорогу сбившемуся

с пути, зажег светильник во мраке… Я принимаю прибежи

ще в Будде, Дхарме и Сангхе». А потом просили, чтобы им

позволили стать мирянами последователями или дали мона

шеское посвящение.

Последний ученик пришел к Будде, когда тот был уже

буквально на смертном одре. Ананда, ученик и слуга Будды, уже совсем собрался отослать Субхадду (так звали пришед

шего) прочь. Будда умирал. Едва ли это было подходящее

время для очередной проповеди. Но Будда услышал их раз

говор и сказал Ананде: «Впусти его. Что бы он ни хотел

спросить, он делает это ради знания, а не для того, чтобы

причинить беспокойство. Он быстро поймет то, что я ему

скажу». И его впустили — последнего из тех, кто получил

наставление лично от Будды.

После смерти Будды его дело продолжали ученики, пе

редавая Дхарму своим ученикам, а те, со временем, — сво

им. Передавали они ее, конечно, в виде слов. Люди еще не

начали писать книги о буддизме или даже просто записы

вать проповеди. Ведь учения не записывали ни в каком виде

в течение столетий. Тому, кто хотел изучать буддизм, нуж

но было найти человека, у чьих ног он мог сидеть и учить

ся. Учения Будды начали записывать только примерно че

рез пятьсот лет после его смерти, — возможно, потому, что

к тому времени память людей стала слабее, чем в прежние

времена, и появилась опасность, что Дхарма может быть

утрачена.

Учение, которое Будда лично передавал своим ученикам

и которое так долго передавалось изустно, пока в конце

концов не было записано в виде сутр, называют Буддавачана.

Будда — это титул, означающий «Тот, кто знает», а вачана

значит «слово», «высказывание» или «речь». Поэтому Будда

вачана — это слово, высказывание или речь того, кто дей

ствительно знает. Это не обычная речь. Она совершенно не

похожа на речь того, кто не является буддой. А причина

102

102

Слово Будды

в том, что Буддавачана — это выражение просветленного

состояния сознания средствами человеческой речи.

В этом гораздо больше смысла, чем можно себе предста

вить. Мы склонны предполагать — возможно, неосознанно, —

что Будда говорил в основном так же, как обычный человек: ведь, в конце концов, он пользовался почти тем же языком, что и окружавшие его люди. Но за обычной манерой гово

рить в речи Будды крылось нечто такое, чего нет в нашей

речи. За словами Будды, наполняя их смыслом, незримо при

сутствовало просветленное сознание, ум будды. И «для тех, у кого есть уши, чтобы слышать», слова Будды выражают

его ум. Тем не менее, нельзя сказать, что эти слова непосред

ственно выражают ум Будды. Хотя слова есть самое очевид

ное средство общения, они представляют только один из

способов — причем, наверное, самый непрямой, — которы

ми Будда выражал просветление. Между просветленным

состоянием сознания и его выражением с помощью обычной

человеческой речи есть несколько промежуточных уровней

общения, и, употребляя термин Буддавачана, мы подразуме

ваем и их тоже. Они представляют собой более глубокие

или, по крайней мере, некоторые из более глубоких значе

ний этого термина.

Прежде всего, есть уровень — если только можно его так

назвать, потому что это уровень за пределами каких бы то

ни было уровней — просветленного ума, ума будды как

такового. Мы пользуемся выражением «ум будды», но в дей

ствительности нам очень сложно представить, что же это

такое, потому что в нем нет ни субъекта, ни объекта. Это

чистая однородная осознанность, абсолютно пустая, абсо

лютно сияющая — вот и всё, что мы можем о нем сказать, хотя даже эта формулировка ведет к заблуждению. Это одна

сплошная «масса» духовного сияния. Если такое определе

ние не вносит ясности, можно попробовать другой подход.

Мы можем сказать, что этот уровень переживания представ

ляет собой совершенное, глубокое, предельное и абсолютное

удовлетворение, покой и блаженство, недоступные челове

ческому пониманию. Еще один из способов описать его —

сказать, что ум будды выше пространства и времени и вне

их. Иначе говоря, на этом уровне переживания известно всё, поэтому никаких объектов познания нет.

Слово Будды

103

Ясно? Скорее всего, нет. Едва ли можно выразить сло

вами то, что по определению полностью им недоступно.

Сознание будды непостижимо для нас в нашем обычном

состоянии сознания, где преобладает деление на субъект и

объект. Может быть, ближе всего к его пониманию можно

подойти с помощью метафоры, которая рисует ум будды

как безбрежный океан, в котором миллионы вселенных —

это лишь крохотная волна или даже клочок пены посреди

безграничной водной глади.

А теперь давайте попробуем представить, что в этом не

постижимом просветленном уме возникает желание переда

вать знание. Строго говоря, представить это тоже невозмож

но, потому что мы вынуждены говорить в аспекте времени

(«возникновение») и пространства («в нём»), хотя просвет

ленный ум запределен и времени, и пространству. Также не

совсем уместно употреблять слово «желание» по отношению

к уму, пребывающему в полном покое. Однако, как мы уже

сказали, в просветленном уме будды в каком то смысле дей

ствительно возникло желание учить. И, естественно, про

светленный ум желает передавать самого себя — едва ли он

может передать что то другое. Фактически, можно сказать, что просветленный ум — это ум, передающий просветление.

Такое желание просветленного ума общаться с непросвет

ленным сознанием, на каком бы уровне оно ни находилось, и есть то, что мы называем состраданием.

Такое общение на высшем уровне есть нечто очень и очень

тонкое. В нем нет ничего явного. Оно подобно легкому коле

банию, вибрации, которая возникает между просветленным

умом и умом, готовым к просветлению. Образно выражаясь, это колебание, или вибрацию, можно сравнить с чрезвычай

но тихим звуком. Это не звук в обычном смысле слова, не

грубый внешний звук, который можно уловить материаль

ными ушами, и даже не звук, который мы иногда слышим

у себя в голове. Это нечто вроде изначального звука, нечто

относящееся к духовному уровню и соответствующее тому, что мы называем звуком. Это колебание, эта вибрация, этот

беззвучный звук и есть Буддавачана в высшем смысле этого

термина. Это звук, издаваемый умом будды, самой высшей

реальностью. А поскольку ум будды не ограничен ни време

нем, ни пространством, то нет ни момента, ни места, где бы

он не испускал такую вибрацию.

104

104

Слово Будды

В некоторых индийских традициях этот первозданный

космический звук отождествляется с мантрой ОМ. Это не

слог, произносимый человеческими устами, а тонкий внут

ренний духовный звук, который иногда можно услышать

в высших состояниях сознания, например в тех, которых до

стигают во время медитации. Если вы настроены на него, то

можете услышать, что он исходит от всех вещей, от всех яв

лений вселенной, потому что за всеми ними, даже во всех

них, кроется ум Будды, — он сияет и звучит сквозь них.

Слыша этот звук, вы слышите речь Будды в ее самом тон

ком виде. Слыша его, вы слышите, что в этом звуке содержит

ся всё, и вы всё понимаете. Не нужны никакие слова. Не нуж

ны никакие мысли. Не нужны никакие образы. Есть только

одна эта изначальная однородная вибрация, производимая

умом Будды, сознанием Будды, самой высшей реальностью.

Вы всё слышите, всё понимаете, всё осознаёте, просто слыша

звук ОМ, который исходит отовсюду, везде и всегда. Это и есть

Буддавачана в наивысшем смысле, на наивысшем уровне.

Как вы понимаете, этот уровень общения так высок, что

представить его почти невозможно. Поэтому просветленный

ум, грубо говоря, должен опуститься до относительно более

низких уровней общения. И следующий уровень — это уро

вень архетипических образов: образов солнца, луны и звезд, света и тьмы, неба и земли, птиц, животных и цветов, дождя

и ветра, грома и молнии; образов будд и бодхисаттв, богов

и богинь, образов мирных и гневных, образов всевозможных

чудовищ и, быть может, прежде всего, образов ярких, свер

кающих и сияющих.

Эти образы не являются творением отдельного челове

ческого ума или даже коллективного бессознательного. Воз

можно, они вообще никем не сотворены, а родились одно

временно с просветленным сознанием — по крайней мере, в контексте этого конкретного уровня передачи. Они всплы

вают из глубин бесконечного пространства и, подобно изна

чальному звуку, открывают всё, рассказывают всё. Средствами

формы и цвета они изображают во всей вселенной ум Буд

ды. Здесь, в мире образов, не нужны мысли, не нужны поня

тия и слова. На этом уровне общение не столь тонко, как на

уровне звука мантры, но намного тоньше и полнее, чем то, что мы обычно ощущаем.

Слово Будды

105

Опускаясь еще ниже, просветленный ум также выражает

себя на уровне понятийного мышления. Понятийное мышле

ние является общим как для просветленного ума, так и для

непросветленного в том смысле, что создает его непросвет

ленный ум, но ум просветленный может его использовать, перенимая или даже преображая в соответствии со своими

высшими целями. Именно этим, по существу, и отличаются

так называемая буддийская философия или буддийская

мысль от того, что обычно понимают под философской мыс

лью. Буддийская мысль не складывается из размышлений

обычных, непросветленных буддистов. Такие принципы, как

взаимозависимое происхождение, — это не интеллектуаль

ные теории. Буддийская мысль есть ряд попыток просвет

ленного ума — будь то ум будды Гаутамы или какого либо

другого просветленного существа — общаться с непросвет

ленными умами посредством понятий.

Вас может удивить, что после уровня понятий идет уро

вень слов — низший из уровней, на которых общается про

светленный ум. Кто то скажет, что разделить слова и поня

тия совершенно невозможно. Конечно, связь между ними

очень тесная, теснее, чем между мыслями и образами. И тем

не менее, мысли и слова — не совсем одно и то же. Иногда

у нас возникают мысли, которые мы не облекаем или не мо

жем облечь в слова.

Теперь мы видим пропасть, которая отделяет просветлен

ный ум от его выражения посредством обычной человеческой

речи. Мы видим, на сколько уровней пришлось опуститься

Будде, прежде чем он смог общаться с пятью аскетами. Не

удивительно, что для осуществления такого перехода ему

понадобилось восемь недель. Мы можем считать это сниже

нием уровня, но отсюда не следует, что Будда отказался от

предыдущих уровней. Скорее, это похоже на расширение

диапазона его общения. Так что Буддавачана, слово Будды, заключает в себе все эти уровни общения: изначальный звук

мантры, архетипические образы, понятия и слова, — и Дхар

ма, учение Будды, передается на всех этих уровнях. Дхарма

как учение Будды — это не только слова и понятия.

Тантрийская традиция Индии и Тибета однозначно при

знает, что Буддавачана — нечто большее, нежели просто

слова. При этом акцент она делает несколько другой, но

106

106

Слово Будды

имеет в виду совершенно то же самое. Она определяет три

способа передачи Дхармы. Прежде всего, есть то, что в Тан

тре называют передачей ума, характерной для Джин, или

«Победоносных». В этом случае передача происходит от ума

к уму, от сердца к сердцу, от сознания к сознанию. Нет ни

каких слов. Нет никаких мыслей. Передача происходит от

одного ума другому непосредственно, прямо, интуитивно, телепатически. Будда смотрит на вас — и вы понимаете, вот

и всё. Никто из вас ничего не говорит, ни о чем не думает.

Передача целиком происходит на психическом или даже ду

ховном уровне.

Второй способ передачи — это передача видьядхар, вели

ких тантрийских посвященных, тантрийских учителей. В от

личие от Джин, они не являются полностью просветленными, но по обычным человеческим меркам достигли непостижи

мого духовного развития. На этом уровне передача происхо

дит с помощью действий или жестов. В китайской традиции

чань есть знаменитая история о безмолвной проповеди Буд

ды: он просто держит золотой цветок. Он ничего не говорит, просто держит цветок — и кто то понимает. Остальной ауди

тории, которая вся обратилась в слух, ожидая услышать от

Будды нечто глубокое, этот жест ничего не говорит. Но для

одного, Кашьяпы, этого простого жеста оказывается доста

точно. Даже сегодня есть тантрийские посвящения, во время

которых учитель просто показывает. Он ничего не говорит, ничего не объясняет, просто показывает — и всё. Если ученик

достаточно восприимчив, он понимает, что именно было по

казано. Нет никаких слов, никаких обсуждений, но если вы

по настоящему бдительны, то мгновенно понимаете суть.

Третий и последний способ — это передача словами, ко

торую осуществляют ачарьи. Ачарьи — это обычные учителя

буддизма, которые не достигли полного просветления, но

в какой то степени обладают умением видеть суть и добросо

вестно передают учение посредством обычного человеческо

го мышления и речи.

Все эти способы передачи верны. Можно постичь дух

Дхармы, ее суть, посредством телепатии, посредством знаков

и жестов и посредством слов. Но, конечно, чем ниже уро

вень передачи, тем больше вероятность неверного понима

ния. Если передача пролетает прямо от ума к уму, то не

Слово Будды

107

может быть и речи о неправильном понимании, потому что

нет речи даже о понимании, а если нет понимания, то о ка

ком неправильном понимании может идти речь? Жест создает

некоторую возможность для путаницы, потому что можно

не разглядеть, что именно показывают: можно увидеть что

то другое. А на уровне слов возможность неверного понима

ния действительно очень велика.

Первая предосторожность против неверного понимания

Дхармы, изреченной словами, — обеспечить точную запись

как буквы, так и духа учений. Многие годы эта ответствен

ность лежала на монахах, которые запоминали учения и пе

редавали их изустно из поколения в поколение. Даже когда

люди начали таки записывать учения, этот процесс шел

весьма постепенно — настолько постепенно, что, по всей ви

димости, некоторые вещи так никогда и не были записаны и

их и по сей день передают из уст в уста.

Как только то или иное устное учение записывают, оно

становится священным текстом, и эти тексты — литератур

ные записи того, что сначала было устным учением, называ

ют «слово Будды» — Буддавачана. Фактически, термин «слово

Будды» используют почти исключительно для таких текстов, а его более глубокий смысл почти забыт. Но, хотя эти тексты

являют собой только один из аспектов Буддавачаны, очень

важно иметь представление о буддийском каноне, который

за многие века вырос до весьма внушительных размеров. Мы

рассмотрим основные категории этих текстов приблизитель

но в том порядке, в каком они появлялись как литературные

документы, — это происходило на протяжении около тыся

чи лет. В общем и целом, создается впечатление, что сначала

были записаны менее тайные учения, тогда как более тайные

записали позднее, или даже не записывали совсем.

К первой категории записанных учений, разумеется, от

носятся наименее тайные. Это монашеский кодекс, Виная, который, по существу, представляет собой правила поведе

ния для монахов и монахинь. Правила Винаи бывают двух

видов. Есть правила для монахов и монахинь, которые ведут

странствующий образ жизни и живут подаянием, — эти

правила называются бхикшу пратимокша и бхикшуни прати

мокша. И есть правила под названием скандхаки, «главы», для монахов и монахинь, живущих в постоянно действующих

108

108

Слово Будды

общинах. Эти главы охватывают самые разные темы. Есть

глава о посвящении в монахи, глава об обязательном собра

нии (раз в две недели) странников и о том, как проводить

уединенную практику во время сезона дождей. Есть правила, регламентирующие врачевание, пищу и ткань для одеяний; правила, касающиеся сна, и правила для больных монахов.

Есть правила, касающиеся жилья и обстановки — похоже, обстановкой монахи стали обзаводиться довольно быстро —

и даже глава об использовании кожи для обуви. Прочие

правила охватывают порядок старшинства среди монахов, порядок разрешения споров и борьбы с расколами, а также

обязанности монахов, подвергнувшихся взысканиям. Прави

ла охватывают все эти разнообразные темы и многие другие.

Виная — это не только сборник правил. В нее также вхо

дят комментарии к правилам, то есть их разъяснение, а кроме

того, исторические, биографические и антропологические

материалы. Всё это вместе взятое составляет объемистое со

брание учений и сведений. По сути, литература Винаи —

это, наверное, наш самый богатый источник информации об

общем состоянии дел в северо восточной Индии во времена

Будды. В нее также вкраплено несколько проповедей. На

сколько могут определить современные ученые, некоторые

из материалов Винаи, в том числе и некоторые правила, нельзя считать подлинными словами Будды: это более по

здние добавления его учеников. Кстати сказать, такие более

поздние вставки дополнительных материалов, присутствуют

не только в Винае, но и во всех прочих разделах буддийских

канонических текстов.

Вторая категория текстов состоит из диалогов и пропове

дей Будды. Таковых насчитывается около двухсот — одни

длинные, другие короткие, и большинство из них входит

в два больших сборника: «Длинные проповеди» и «Пропове

ди средней длины». В палийском каноне содержится трид

цать четыре длинных проповеди и сто пятьдесят две пропо

веди средней длины. В целом они охватывают все стороны

нравственной и духовной жизни. Одни представляют антро

пологический интерес, другие — мифологический, а неко

торые — даже автобиографический, поскольку в них Будда

вспоминает события своей молодости. Это богатое и доволь

но пестрое собрание.

Слово Будды

109

В третьих, есть так называемые антологии, собрания из

речений Будды, самое известное из которых — Дхаммапада.

Это классическое произведение буддийской литературы не

велико по объему, но есть две очень большие антологии, в которых содержатся тысячи изречений, расположенных

в систематическом порядке. В одной из них материал распо

ложен по темам: под каждым заголовком собрано всё, что

говорил Будда по данной теме. Там есть собрания изречений

о богах, о Маре — демоне зла, о Вангисе — одном из самых

одаренных учеников Будды и прекрасном поэте, о Маудга

льяяне — еще одном ученике Будды, известном своими

сверхъестественными способностями. Есть изречения о мона

хинях, брахманах, небесных музыкантах, а также о вхожде

нии в поток, о воззрениях, о загрязнениях и о четырех осно

вах осознанности.

В другой антологии в качестве основы классификации

взят числовой принцип. Например, в разделе «четыре» вы

обнаружите четыре вещи, ведущие к освобождению от обус

ловленного бытия, четыре вида чистоты дара, четыре вида

чистокровных (по видимому, чистокровных лошадей), четы

ре дхьяны (состояния высшего сознания), четыре брахма ви

хары (любовь, сострадание, сорадость и бесстрастие) и т. д.

Точно так же имеются разделы «один», «два» и так далее, до

«одиннадцати». Во времена устной передачи такая класси

фикация явно была полезным средством для облегчения за

поминания.

Четвертая категория — джатаки, «Рассказы о рождени

ях», и аваданы, «Славные деяния». Это, наверное, самые по

пулярные из всех буддийских канонических произведений.

Во всех буддийских странах, от Шри Ланки до Тибета, имен

но они пользуются особой любовью мирян. И это не уди

вительно, потому что они целиком состоят из историй, мно

гие из которых достаточно занимательны, чтобы вызывать

интерес просто как сказки. Все джатаки повествуют о Будде, тогда как аваданы — это рассказы о его ближайших учени

ках. Эти истории отличает то, что они рассказывают о пре

дыдущих жизнях этих людей. Они наглядно иллюстрируют

действие закона кармы — закона нравственного и психо

логического воздаяния — на протяжении целой последова

тельности жизней, показывая, как нравственные и духовные

завоевания сохраняются из жизни в жизнь.

110

110

Слово Будды

Джатаки гораздо более многочисленны, чем аваданы,

и самое большое их собрание, насчитывающее пятьсот пять

десят джатак, причем некоторые размером с небольшую по

весть, написано на языке пали. Большинство этих историй

построено по стандартной четырехчастной схеме. Во введе

нии описан конкретный повод, по которому Будда рассказал

своим ученикам эту конкретную джатаку. Затем идет соб

ственно история. Затем — стихи, которые обычно следуют за

прозаической частью. А под конец Будда называет героев

истории, говоря примерно следующее: «Так вот, Ананда, ты

в этой истории был тем то, я был тем то, а Дэвадатта — тем

то». Иногда эти истории не слишком льстят даже самому

Будде. В некоторых из прошлых жизней он был далеко не

святым, а в одной из историй — даже разбойником, и это

показывает, что надежда есть у каждого.

Многие джатаки — это старинные индийские сказки, ко

торые буддисты позаимствовали и приспособили для своих

целей. Т. У. Рис Дэвидс даже назвал палийское собрание джа

так самым надежным, полным и древним в мире собранием

фольклора, дошедшим до наших дней. Что не вызывает со

мнений, так это то, что джатаки и аваданы оказали огромное

нравственное и духовное влияние на буддийский Восток.

Вплоть до недавнего времени их театрализованные версии

разыгрывали по особым случаям во дворах крупных тибет

ских монастырей — вероятно, то был самый надежный спо

соб тронуть и вдохновить тибетских пастухов, торговцев и

погонщиков мулов словом Будды.

Совсем другое дело — пятая категория. В Абхидхарме во

обще нет никаких историй, и всякий вымысел совершенно

не допускается. Цель этих произведений — определение спе

циальных терминов (если задуматься, это гораздо важнее, чем кажется на первый взгляд), а также анализ и классифи

кация состояний ума. В них также предпринимается попыт

ка — в основном с позиции психологии — дать полное сис

тематическое описание пути к нирване. Поэтому задача, ко

торую ставили перед собой составители Абхидхармы, заклю

чалась в том, чтобы собрать воедино все учения, содержащи

еся в диалогах, проповедях и антологиях, и проанализиро

вать. Все упоминания о личностях были убраны, а истори

ческие, биографические и мифологические сведения, равно

как и вся поэзия и риторика, исключены. Но результат этой

Слово Будды

111

работы всё равно занимает целую книжную полку. Слово

Абхидхарма обычно объясняют как «высшее» или «дальней

шее» учение Будды. Однако некоторые ученые полагают, что, хотя в диалогах и антологиях и обнаруживаются кое

какие следы метода Абхидхармы, саму Абхидхарму следует

считать не буквальным словом Будды, а продуктом более по

здней научной деятельности.

По мнению школ так называемой традиции Хинаяны,

«меньшего пути», на этом и заканчивается слово Будды.

Здесь мы прощаемся с палийским каноном и переходим

к текстам, которые считаются каноническими только в тра

диции Махаяны. Тем не менее, шестая категория, сутры Ма

хаяны, образуют один из самых обширных и богатых разде

лов буддийских текстов. Конечно, речь в них идет главным

образом о специфически махаянских учениях: шуньяте (пус

тоте), идеале бодхисаттвы, читтаматре («только уме»), три

кае (трех телах Будды) и т. д. Но они тоже называются сутра

ми и таким образом представляют собой записи проповедей, изреченных Буддой. Из сотен махаянских сутр одни весьма

пространны и состоят из нескольких томов, другие же уме

щаются на одной или двух страницах. Одни написаны в спо

койном философском стиле, другие изобилуют мифами и

символикой, чудесами и магией.

В столь кратком обзоре едва ли можно отдать должное

махаянским сутрам. Нам остается одно: назвать несколько

самых известных. Это, во первых, «Совершенство мудрости

в восьми тысячах строк» — один из древнейших текстов тра

диции «Совершенство мудрости», посвященный в основном

Праджняпарамите, «запредельной мудрости». В нем говорит

ся также о бодхисаттве — человеке, который стремится обре

сти совершенную мудрость, и о средоточии совершенной

мудрости — шуньяте, пустоте, непостижимой высшей реаль

ности. Постоянно прибегая к парадоксам, текст вновь и вновь

подчеркивает тонкую, неуловимую природу этой мудрости, которая запредельна понятиям.

А вот совершенно иная махаянская сутра. С литератур

ной точки зрения, Саддхарма пундарика, «Белый лотос под

линной истины», — одна из самых замечательных, впечатля

ющих и прекрасных сутр. Она несет глубочайший духовный

смысл, но передает его большей частью отнюдь не отвлечен

ными средствами. В ней нет никаких абстрактных учений, 112

112

Слово Будды

никакой философии, никаких теоретических положений.

Напротив, она изобилует притчами, иносказаниями, мифа

ми и символами, выражая с их помощью два великих уче

ния: 1) Будда, по существу, вечен, он выше пространства

и времени и запределен им; 2) для всех существ есть только

один великий путь к просветлению — Махаяна. Согласно

«Сутре белого лотоса», все живые существа осознанно или

неосознанно идут по этому пути и в конце концов обретут

просветление. Таким образом, в ней на высочайшем из воз

можных уровней подчеркивается духовный оптимизм буд

дийского воззрения.

Считается, что Ланкаватара сутру Будда изрек во время

пребывания на мистическом острове Ланка (не путать с со

временной Шри Ланкой). Кроме всего прочего, в ней гово

рится, что, в конечном счете, всё обусловленное бытие есть

не что иное, как один ум, одно абсолютное высшее сознание, к которому можно свести совершенно всё и проявлениями

которого, так или иначе, всё является. В этом тексте акцент

делается на необходимости по настоящему это понять. Мало

просто говорить об этом или просто думать об этом, или

даже просто медитировать на эту тему. Необходимо глубоко

осознать на внутреннем уровне, что всё есть только ум. Еще

в Ланкаватаре подчеркивается: чтобы этого добиться, необхо

димо пережить коренное преображение. Весь психический

аппарат, всю психологическую систему нужно обратить

вспять, поставить с ног на голову, преобразовать. В Ланкава

тара сутре такое преобразование называется паравритти —

«поворот в глубочайшей обители сознания», поворот от рас

щепленного, раздробленного ума к единому уму. Таков выс

ший смысл Ланкаватара сутры.

Еще один вариант ви´дения вселенной предлагается в Ган

давьюха сутре. В ней рассказывается о молодом паломнике

по имени Судхана, искателе истины. Странствуя по всей

Индии и за ее пределами, он встречает более пятидесяти са

мых разных учителей. Среди них бодхисаттвы, монахи, мо

нахини и миряне, лекарь, моряк, торговец духами, два царя, несколько детей, множество божеств, а также отшельник, и у каждого из них Судхана чему то учится. Наконец, в кон

це долгого пути, он приходит к Башне Вайрочаны, что

в Южной Индии. Там он встречает бодхисаттву Майтрею

Слово Будды

113

и получает последнее посвящение. В башне его посещает ви

дение абсолютной истины. Обретя чудесную способность ви

деть всю вселенную и всё, что в ней находится, он постигает, что каждый объект в космосе отражает все остальные, что

все объекты во вселенной взаимно проникают друг в друга, как пересекающиеся лучи света. Он видит, что всё не отдель

но, разграничено и твердо, но жидко и текуче, — везде

и всегда каждая вещь перетекает во все остальные.

Сутра, которая послужила основой для знаменитой по

эмы Эдвина Арнольда «Свет Азии», — это Лалита вистара, что означает «пространное описание игры». Такое название

может показаться странным для жизнеописания Будды, даже

для такого чрезвычайно образного и поэтичного описания, как это. Но оно подчеркивает один из важных аспектов при

роды Будды, поскольку слово «игра» подразумевает игривую

спонтанность его деяний. Не может быть и речи о том, что

бы после просветления он был чем то обусловлен или огра

ничен или подвержен действию кармы. Все поступки Будды

есть свободное, творческое, игривое выражение его просвет

ленной сущности. Именно это и подчеркивает название Ла

лита вистара.

Это не более чем мимолетный взгляд на некоторые из

многочисленных сутр Махаяны — даже просто перечень их

названий превысил бы объем нашей книги. Но еще сложнее

дать подходящее определение седьмой и последней катего

рии буддийских текстов, тантр. Это не систематически орга

низованные трактаты и не проповеди. Тантры написаны —

хотя это слово предполагает литературные сочинения, к ко

торым их можно отнести лишь весьма условно, — тайным, умышленно непонятным языком. Тантры существуют не для

того, чтобы их читать и понимать, — вы сами в этом убеди

тесь, если вам удастся достать тантрийский текст. Тантры не

полагается читать и тем более практиковать, не получив по

священия гуру. Гуру берет из тантр то, что считает нужным

для вас, организует материал так, чтобы он годился для ва

шей личной практики, и дает посвящение в соответствии

с этим текстом. Вот и всё, что уместно сказать об этой кате

гории буддийской литературы.

Эти семь категорий буддийских текстов: монашеский ко

декс, диалоги и проповеди, антологии, рассказы о рождениях

114

114

Слово Будды

и героических поступках, Абхидхарма, махаянские сутры

и тантры — и составляют Буддавачану, слово Будды, в самом

его внешнем и доступном смысле. Вместе взятые эти литера

турные записи устного учения образуют небольшую библио

теку. В настоящее время они существуют как три главных

канона: палийская Типитака, китайский Сань цзан и тибетс

кий Кангьюр. Палийская Типитака — это каноническая ос

нова буддизма Юго восточной Азии, в основном Шри Ланки, Таиланда и Бирмы, и написана она, естественно, на языке

пали, который основан на одном из староиндийских диалек

тов. В ней содержатся версии первых пяти категорий тек

стов, практически все из которых уже переведены на анг

лийский язык, и больше ничего. Китайский Сань цзан еще

более объемный, чем палийская Типитака, содержит версии

всех категорий текстов, за исключением тантр (хотя в нем

имеются одна или две тантры в виде ранних сутр). В нем

собраны переводы на китайский язык, в основном с санскри

та. Кангьюр, представляющий собой переводы с санскрита

на тибетский язык, в каком то смысле является наиболее

полным собранием буддийских текстов, потому что в него

входят все семь их категорий. Однако из последних двух со

браний на английский язык переведено очень немногое.

Несмотря на сравнительно небольшое количество буд

дийских текстов, в них очень легко запутаться, даже если

взять английские переводы. Очень легко запутаться в том, что читать, а что — нет. Очень легко забыть, что такое слово

Будды в глубоком смысле. Среди такого обилия слов можно

упустить из вида само Слово. При чтении и изучении такого

количества текстов легко забыть дух Буддавачаны. В таких

обстоятельствах необходим учитель, который помог бы ис

толковать все эти тексты и прояснил путь, которым следует

идти. При самостоятельном подходе мы увидим перед собой

множество учений, причем одни из них соответствуют уров

ню, на котором мы находимся, а другие — нет. Нам нужен

человек, обладающий бо´льшим опытом, чем мы сами, кото

рый помог бы нам одолеть трудные места и указал, где изме

нить акцент нашей практики, а где и совсем изменить

направление. Иначе можно утратить вдохновение или вооб

ще зайти в тупик. Никто, даже сам Будда, не способен избе

жать ошибок, а иногда ошибки могут быть серьезными.

Слово Будды

115

Но прежде всего, мы нуждаемся в духовных друзьях, то

есть друзьях, чье отношение к нам строится на основе общей

духовной преданности общему духовному идеалу. В обще

нии с теми, чье отношение к нам основано на том лучшем

и высшем, что есть в нас, мы можем воплотить теорию Дхар

мы в практику. Только общаясь с другими мы можем оце

нить успешность собственной духовной практики, и только

те, кто знает нас как с наилучшей, так и с наихудшей сторо

ны, могут дать самый ценный и точный совет. Для тех, кто

имеет опыт общения с духовными друзьями, оно является

настолько важным и радостным, что Ананда, слуга Будды, как то заметил:

— Духовная дружба — половина духовной жизни.

— Не говори так, Ананда, — ответил Будда. — Духовная

дружба — это вся духовная жизнь. 19

И действительно, само просветление, в том, как оно себя

передает, есть пример духовной дружбы на высочайшем

уровне, и это особенно ярко проявилось в отношениях Буд

ды и Ананды. Несмотря на разный уровень духовных дости

жений, на протяжении последних двадцати лет жизни Буд

ды они с одинаковой добротой заботились друг о друге.

Буддавачана может жить только в условиях Сангхи, ина

че живое слово Будды останется мертвой буквой. Именно

поэтому главной заботой Будды были чистота и гармония

монашеской общины. Если его последователи будут жить

в согласии, взаимной дружбе и любви, общаясь друг с дру

гом открыто и честно, сохранится и дух Буддавачаны.

Конечно, значение Сангхи больше, чем может показаться

на первый взгляд. Мы тоже можем почувствовать дух Будда

вачаны, если на время оставим привычный мир и обратимся

к иному миру — миру архетипических образов. Там мы об

наружим, что Буддавачана обрела воплощение в образе

Манджугхоши, бодхисаттвы мудрости. Его имя означает

«ласково говорящий», а иначе его называют Вагишвара —

«властелин речи» (кстати, его имя имеет общий корень со

словом вачана). Вагишвару, властелина речи, изображают на

синем фоне полночного неба в облике прекрасного смуглого

шестнадцатилетнего юноши — его тело золотистого цвета.

Облаченный в шелка и украшенный драгоценностями, он

восседает на лотосе скрестив ноги; его длинные черные волосы

116

116

Слово Будды

распущены. Одной рукой он вздымает пылающий меч, дру

гой прижимает к сердцу книгу священных текстов, точнее

текстов Праджняпарамиты. Он окружен ореолом золотого

света, который, в свою очередь, обрамлен радужными луча

ми. Таков Манджугхоша, Вагишвара, властелин речи, кото

рый является олицетворением, архетипом, слова Будды.

Можно пойти еще дальше, еще выше. Олицетворением

слова Будды является не только бодхисаттва, но и сам Будда —

Будда «Сутры белого лотоса». В этой сутре говорится, что

Будда вечно восседает на пике Грифа, самой вершине мирс

кого бытия. Там он вечно проповедует Дхарму, но не слова

ми, как она записана в тексте сутры, и даже не образами, которые в ней содержатся. Он проповедует ее посредством

чистого звука мантры, как изначальную вибрацию самой

реальности. Медитируя или читая тексты, пребывая в без

молвии и покое, мы можем уловить эту вибрацию, исходя

щую от ума Будды, с самой вершины бытия. Уловив ее, мы

сами начинаем очень тонко вибрировать в согласии, в гармо

нии с ней. Ее также можно услышать в самых глубинах и на

самых высотах нашего бытия. Если иметь в виду глубочай

ший, наивысший, самый истинный и полный смысл, то мы

можем услышать слово Будды.

7

Карма и новое рождение

Старость, болезни и смерть — вот что подгоняло Сид

дхартху Гаутаму в его поиске, и то, что он постиг, став Буд

дой, положило конец этим трем бедам. Дело не том, что он

просто смирился с неизбежностью смерти, и даже не в том, что он предвидел смерть. Он понял — причем не умозри

тельно, но путем прямого восприятия — нечто такое, что

превратило его совсем в другое существо, к которому смерть

и рождение больше не имели касательства. Как мы узнали

из предыдущей главы, Будда сначала сомневался, что это

сверхъестественное ви´дение, которое он назвал истиной пра

титья самутпады, можно передать другим. И все же при всей

ее глубине и неуловимости он ее передал. И хотя со време

нем его первоначальная формулировка пратитья самутпады

породила обширное и богатое собрание учений, для всех

них она остается опорой, самой основой. По крайней мере

в философском смысле, именно постижение этой истины —

всеобщей обусловленности — составляет сущность просвет

ления Будды. Поэтому ее и называют основополагающим

принципом буддизма.

Первоначально этот принцип сформировался в его уме в ви

де лаконичного положения: «Одно обусловлено другим. Всё, 118

118

Карма и новое рождение

что происходит, имеет причину». Тем не менее, весьма пока

зательно, что самая известная версия этого принципа берет

начало с момента его передачи, которая прошла с порази

тельным успехом. Тогда передачу осуществил не сам Будда, а

один из его учеников, а получил ее один из искателей истины, который впоследствии стал ближайшим учеником Будды.

Это произошло через несколько месяцев после просвет

ления Будды. Шарипутра, молодой брахман из Бихара, вме

сте с другом детства по имени Маудгальяяна покинул свой

дом, как некогда это сделал сам Будда. Потом Шарипутра

остался один, поскольку они с другом договорились отпра

виться в разные стороны: тот, кто первым найдет просвет

ленного учителя, должен был сообщить об этом другу, так

их шансы на успех удваивались.

В пути Шарипутра встретил Ашваджита, одного из пер

вых пяти учеников Будды, который к тому времени уже сам

обрел просветление и проповедовал Дхарму. Пораженный

видом этого странствующего монаха, который излучал спо

койствие и счастье, Шарипутра подошел к нему, поздоро

вался и спросил:

— Кто твой учитель?

Такой способ завязать разговор с совершенно незнако

мым человеком может показаться слишком прямолинейным: ведь в Англии обычно начинают со слов «Славная нынче

погодка» или «Похоже, начинает немножко проясняться».

Но в Индии люди склонны сразу переходить к делу, поэтому

Шарипутра задал вопрос, который при подобных встречах

там задают и по сей день, и Ашваджит ответил:

— Мой учитель — Шакьямуни, мудрец из племени

Шакья, Будда.

Тогда Шарипутра сразу задал второй вопрос — обыч

ный, но в данном случае тоже важный:

— А чему он учит?

— Честно говоря, я еще новичок и мало смыслю в Дхар

ме, — ответил Ашваджит. — Но я могу вкратце рассказать

тебе, о чем идет речь.

С тех пор то, что он затем сказал, стало знаменитым во

всем буддийском мире в виде короткого палийского стиха, состоящего всего из двух строк. Он сказал или произнес, а мо

жет, и продекламировал следующее:

Карма и новое рождение

119

Из всех вещей, что по причине происходят, Татхагата 20

причину объяснил, а также прекращение ее. Такое великий

шрамана 21 учение изрек.

Похоже, эти две строки произвели на ум Шарипутры

ошеломляющее и в то же время освобождающее действие.

Он пережил мгновенный проблеск воплощенной в них исти

ны. В нем возникло запредельное ви´дение, и он тут же стал

вошедшим в поток. Очевидно, почва была подготовлена на

столько хорошо, что даже такого сжатого изложения Дхар

мы оказалось достаточно, чтобы Шарипутра понял: его

поиск завершен. Можно было идти за другом Маудгальяя

ной и уверенно сказать ему, что Будда найден.

Эти строки Ашваджита записаны и являются объектом

почтения и преклонения во всех странах Востока, где рас

пространен буддизм. В Тибете, Китае, Японии, Таиланде, Шри Ланке их увидишь вырезанными на каменных памят

никах и глиняных табличках, написанными на полосках

бумаги, которые помещают в изваяния божеств, выгравиро

ванными на пластинах из золота и серебра. Можно сказать, что это кредо буддизма. Кто то может счесть их сухими и

абстрактными, отвлеченными и даже не вызывающими энту

зиазма, но Шарипутре они такими, конечно же, не показа

лись. И если вы как следует задумаетесь о принципе прати

тья самутпады, в каком бы виде он ни был изложен, если

станете медитировать на эту тему, проследите ее смысл, то

начнете понимать, какое огромное влияние этот принцип

оказал на наш мир. Что бы ни возникало, на каком бы то ни

было уровне, это происходит в зависимости от условий, а при отсутствии этих условий прекращает существовать.

Вот и всё. Но если говорить о буддизме, то именно это и есть

буддизм.

Суть такова: с точки зрения просветленного ума, основ

ным признаком всех явлений, физических и психических, является то, что они обусловлены. Нескончаемый поток яв

лений — и материальных событий, и состояний ума — есть

процесс взаимозависимых этапов, каждый из которых возни

кает при наличии условий и, в свою очередь, обусловливает

последующие этапы. Дождь, солнечный свет и плодородная

почва — вот условия, благодаря которым возникает дуб; его

120

120

Карма и новое рождение

опавшие листья гниют и образуют перегной, на котором

вырастают цветы пролески. Ревнивая привязанность будет

иметь последствия, которые могут привести к убийству.

Ничто в мире феноменов не возникает само по себе, без

предшествующих условий, и ничто не остается без послед

ствий. Именно процесс осознания этого закона обусловлен

ности постепенно освобождает нас от всех условий, приводя

к свободно протекающему спонтанному творчеству просвет

ления.

Если мы как следует уяснили, в чем заключалось прозре

ние Будды, можно перейти к рассмотрению того, как оно

решило вопросы, ответы на которые первоначально возна

мерился найти Сиддхартха. Как насчет старости, болезни и

смерти? Как эти непреложные факты нашего физического

распада согласуются со всем процессом обусловленности?

Продолжается ли «нескончаемый поток явлений» и после

смерти или смерть — это конец? Для нас эти вопросы, ко

нечно же, не являются абстрактными или теоретическими.

Тайна смерти, которая так беспокоила первобытных людей, по прежнему остается тайной. Даже сегодня, когда нам, не

сомненно, известно очень многое, достаточно только объя

вить о лекции под названием «Тибетская книга мертвых»

или «Что происходит после смерти», или «Куда мы попадем, когда умрем», чтобы привлечь толпы слушателей. И на кни

ги о смерти и умирании всегда есть большой спрос. Мы мо

жем думать, что по сравнению с первобытными временами

произошли неизмеримые перемены, но, когда дело доходит

до понимания смерти, выясняется, что эти перемены не

столь уж и велики. На самом деле «проблема» смерти стала

еще более насущной.

Однако здесь мы говорим не о той проблеме смерти, ко

торая стоит перед каждым. То, как мы относимся к смерти, как мы смиряемся или не смиряемся с ней, несколько отли

чается от того, как относятся к ней другие. Со временем, из

века в век, чувства и представления о смерти тоже меняют

ся. Рассмотрев проблему смерти с исторической точки зре

ния, можно сказать, что начало ей было положено, когда че

ловечество начало заниматься земледелием, то есть в эпоху

великих цивилизаций, возникших в долинах рек. Было это, наверное, около десяти пятнадцати тысяч лет назад. В это

Карма и новое рождение

121

время мир стал менее враждебным и загадочным, однако

в том, что касалось самой большой тайны — смерти — люди

продолжали оставаться в неведении. На самом деле тайна

эта становилась еще глубже и непрогляднее, и, пожалуй, угнетала умы людей даже сильнее, чем прежде. И для этого

была своя причина. Люди больше не кочевали группами, а жили в деревнях, поселках и даже больших городах. Заро

дилась цивилизация в том виде, в каком мы ее знаем. Жизнь

стала безопаснее и спокойнее, и доставляла людям больше

удовольствия. А начав получать удовольствие, они хотели

получать его и дальше. Они не хотели расставаться со свои

ми женами или мужьями, со своими детьми, своими домами

и ухоженными полями, с пением и танцами, с азартными

играми и религиозными обрядами. Но однажды неизбежно

придется всё это оставить, и люди это знали. Мысль о смер

ти омрачала свет их жизни. К чему эта жизнь, если ей суж

дено так скоро закончиться? Всего несколько кратких лет

молодости, удовольствий и процветания — а потом пустота, небытие, где, похоже, нет ничего живого, разве что дух при

зрак, бродящий во мраке, вот и всё.

Что тут можно поделать? Казалось бы, совершенно ни

чего. Большинство людей пытались просто забыть о смерти

и максимально наслаждаться жизнью, пока есть возмож

ность. «Ешь, пей и веселись, потому что завтра мы умрем» —

вот суть их философии. Но те немногие, которые были сде

ланы из другого теста, предпочитали действовать. Они

совершали героические подвиги: убивали чудовищ, сража

лись в битвах, завоевывали царства. Они пытались создать

себе имя, чтобы, даже если им суждено погибнуть, причем, быть может, очень скоро, их имена продолжали жить вечно —

во всяком случае, они на это надеялись. Но даже такие герои

в минуты раздумий понимали, что всё это довольно бессмыс

ленно.

Человеческая жизнь казалась не только загадкой, но и тра

гедией. Такое настроение нашло отражение в преданиях и

сказах древних народов, которые в конце концов были запи

саны и стали первыми образцами нашей литературы. Мы

обнаружим его в вавилонском эпосе о Гильгамеше, сложен

ном в третьем тысячелетии до нашей эры, и в «Илиаде»

Гомера, рисующей гибель Трои и написанной более двух

122

122

Карма и новое рождение

тысячелетий спустя. Присутствует оно и в «Беовульфе», эпи

ческой поэме англосаксов, созданной в восьмом веке, но, на

верное, еще сильнее и пронзительнее оно выражено в Биб

лии, в книге Экклезиаста — «Книге проповедника». Одна из

любимых тем древней литературы — тщета человеческих

устремлений перед лицом смерти, этого великого уравните

ля, вдохновляла поэтов и в более поздние времена:

И гордость рода древностью, и силы похвальба,

И всё, что красота и злато могут дать,

Всё ра´вно ждет предела своего,

И славы все пути ведут к могиле только. 22

Но этим история не исчерпывается: это только ее полови

на — западная половина. На востоке люди выбрали другой

подход и фактически нашли разгадку тайны смерти, что, конечно, означало и разгадку тайны жизни. Они поняли, что смерть — не конец, люди не просто исчезают. Спустя

какое то время они возвращаются в новом теле, в зависимо

сти от характера поступков, совершённых в предыдущей

жизни. Впервые такое понимание появилось в Индии при

близительно во времена Гомера (около 800 года до н. э.) и оттуда широко распространилось по свету. Первое явное

его упоминание можно обнаружить в Брихадараньяка упани

шаде, где этот принцип изложен в виде чрезвычайно тайного

учения, которое можно передавать только немногим избран

ным. Но по мере распространения это представление, в бо

лее организованном и упорядоченном виде, стало известно

как учение о карме и перерождении.

Когда на Западе люди ломятся на лекции о карме и пере

рождении или о «Тибетской книге мертвых», на самом деле

они желают узнать, что с ними случится, когда они умрут.

Смерть — это конец всего или нет? Ведь если бы мы смогли

убедиться, что смерть — не конец всего, то никакой пробле

мы бы не было. Будь люди совершенно уверены, что после

смерти они не исчезнут бесследно, они гораздо меньше стре

мились бы слушать лекции о карме и перерождении или

раскупать новейшие комментарии к «Тибетской книге мерт

вых». Для нас смерть — это проблема, тогда как на Востоке, особенно индуистском и буддийском, всё иначе. Там люди не

Карма и новое рождение

123

так беспокоятся по поводу смерти. Для них смерть естествен

на и неизбежна, равно как и перерождение. Человек умирает

и снова рождается, опять умирает и опять рождается — так

уж устроен мир. И нечего об этом думать. На Востоке про

блемой является не смерть, а то, как вырваться из процесса

рождений и смертей. Как достичь состояния, в котором вы

больше не будете подвержены смерти и перерождению?

Проблема в том, что мы умираем и рождаемся снова и снова

на протяжении бесконечных веков. Поэтому вопрос перено

сится на следующий уровень: то, что для Запада — решение

проблемы, для Востока — сама проблема, требующая даль

нейшего решения. Именно здесь на сцену выступает универ

сальный принцип обусловленности, открытый Буддой.

Когда Будда, переживая просветление, обозрел весь об

ширный мир обусловленного бытия, он увидел, что все явле

ния, от низшего до высшего, подчиняются универсальному

закону обусловленности. Он также увидел, что этот универ

сальный закон действует двумя разными способами: цикли

ческим и спиральным — мы уже убедились в этом, рассмат

ривая нашу эволюционную модель. При циклическом спосо

бе имеют место действие и реакция между противоположно

стями. Мы встречаем удовольствие и страдание, пороки и

добродетели, рождение и смерть, и обычно получается, что

мы колеблемся между ними туда сюда. За жизнью следует

смерть, а за ней — новая жизнь. За страданием следует удо

вольствие, а за ним — снова страдание. Действие этого цик

лического процесса обнаруживается на всех уровнях жизни: физическом, биологическом, психическом, социальном, исто

рическом. Империи рождаются только для того, чтобы по

гибнуть; за развитием всегда следует упадок; итогом богат

ства, здоровья, славы и высокого положения неизбежно ста

новятся старость, болезнь, смерть, утрата и забвение.

При спиральном же способе действия закона обуслов

ленности есть возможность подлинного и постоянного раз

вития. В этом процессе каждый фактор не отменяет дей

ствие предыдущего, а усиливает. Например, вместо того

чтобы колебаться между удовольствием и страданием, вы от

удовольствия переходите к счастью, от счастья к радости, от

радости к восторгу, от восторга к блаженству и так далее, до бесконечности. И к жизни и смерти этот спиральный

124

124

Карма и новое рождение

способ применим так же, как ко всему остальному. Будда

увидел: наряду с подверженностью бесконечному кругово

роту рождений и смертей, у людей есть возможность всту

пить на спиральный путь духовного развития — «путь

к вратам бессмертия», путь, выводящий за пределы таких

противоположностей, как жизнь и смерть.

Применительно к процессу жизни и смерти принцип

обусловленности дал начало одному из самых известных

и важных буддийских учений, которое чаще остальных по

нимают неверно, — учению о карме и перерождении. Вот

первое и главное, что нужно понять о карме: закон кармы —

это применение принципа обусловленности. В ней нет ниче

го загадочного, ничего удивительного, ничего странного, ничего таинственного. В самом общем смысле карма есть за

кон обусловленности, действующий на том или ином уровне

бытия. Это необходимо подчеркнуть, поскольку одной из ос

новных причин путаницы, очевидно, является представле

ние, будто карма — это буддийское учении о причине

и следствии, причем учение универсальное. Универсальным

принципом является принцип обусловленности, а карма —

только один из способов, которыми эта обусловленность дей

ствует. Этот вопрос можно прояснить, если обратиться

к буддийскому учению, которое возникло значительно по

зднее того времени, когда жил сам Будда. Оно стало плодом

аналитической и систематизирующей философской тради

ции Абхидхармы, и называется оно учением о пяти ниямах.

Эти пять ниям — очень полезный принцип, потому что, как

это обычно и принято в Абхидхарме, он связывает воедино

нити, которые иначе остались бы разрозненными и разоб

щенными, как это наблюдается в первоначальных суттах.

Слово нияма, общее для пали и санскрита, означает есте

ственный закон, космический порядок. Согласно этому уче

нию, таких ниям пять, и они демонстрируют действие закона

причины и следствия на пяти различных уровнях. Первые

три достаточно просты, и им можно найти соответствие

в западных науках. Первая — уту нияма. Уту означает «не

живая материя». В наши дни люди начинают сомневаться: есть ли вообще такая вещь, как неживая материя, но пока

давайте будет называть ее так. Иными словами, это физичес

кий, неорганический уровень бытия. Таким образом, уту ни

Карма и новое рождение

125

яма есть закон причины и следствия в том виде, в каком он

действует на уровне неорганической материи. Грубо говоря, он охватывает законы физики, химии и смежных дисциплин.

Вторая нияма — биджа нияма. Биджа означает «семя», так

что биджа нияма имеет дело с миром живой материи,

с уровнем органического мира, законы которого составляют

предмет биологической науки.

Затем идет читта нияма. Читта значит «ум», поэтому

читта нияма — это обусловленность, действующая в мире

ума. Таким образом, наличие этой третьей ниямы подразу

мевает, что умственная деятельность и развитие не случайны, но подчиняются законам. Важно понимать, что это значит.

Мы привыкли думать, будто законы действуют на уровне

физики, химии и биологии, но менее привычно для нас

представление о том, что сходные законы могут управлять

тем, что происходит в уме. На Западе склонны считать, что

в уме всё происходит просто так, без какой бы то ни было

конкретной причины. В какой то степени влияние Фрейда

уже заставило некоторых отойти от такой точки зрения, но

представление о том, что психические явления возникают

в зависимости от условий, еще не успело глубоко проник

нуть в массовое сознание. Тем не менее, оно присутствует

в буддизме, в учении о читта нияме, законе причины и след

ствия, действующем в мире ума, причем можно сказать, что

этот принцип соответствует современной психологии.

Четвертая — камма нияма. Палийское слово камма, ко

нечно же, более известно в своей санскритской форме, кар

ма, и означает «действие», но в смысле умышленного, пред

намеренного действия. Поэтому иногда приводят традици

онное и парадоксальное высказывание, утверждающее, что

карма равнозначна четане (замышляющему сознанию), то

есть действие равносильно волевому акту: «ибо, как только

возникает умысел, человек производит действие, будь то те

лом, речью или умом». Таким образом, камма нияма отно

сится к сфере этической ответственности — это принцип

обусловленности, действующий на нравственном уровне.

Нам, воспитанным на западных представлениях о нрав

ственности, порой бывает трудно понять, как работает этот

принцип. В обычном обществе, если вы совершаете преступ

ление, то вас арестовывают и передают в руки правосудия.

126

126

Карма и новое рождение

Вас допрашивают, признают виновным и подвергают наказа

нию: отправляют в тюрьму или штрафуют. Преступление и

наказание — два совершенно разных события, и есть то — об

щество, полиция, судья, закон, что вас наказывает. Мы склон

ны применять эту правовую модель и в том случае, когда

речь идет о нравственности в целом. Мы думаем о грехе и

наказании за грех, о добродетели и вознаграждении за добро

детель. Столь же традиционно мы склонны подразумевать

наличие судьи — того, кто видит все наши поступки и, соот

ветственно, либо наказывает, либо вознаграждает; и в роли

такого суди, естественно, выступает господь Бог. Люди пред

ставляют Бога в виде председателя на судебном заседании, куда доставляют всех провинившихся и где ангелы и демоны

выступают как свидетели. Официальное христианское учение

по прежнему утверждает, что после смерти нас ждет высший

суд, и ортодоксального христианина ужасает мысль о том, что придется предстать перед высшим судией, а затем отпра

виться туда, куда он решит. Впечатляющие последствия, под

разумеваемые этим учением, способствовали появлению вы

дающихся произведений литературы, музыки, драмы и жи

вописи. Огромная фреска Микеланджело «Страшный суд», украшающая Сикстинскую капеллу — вот лишь один из за

мечательных тому примеров. Но то же самое учение выли

лось в довольно слабую философию и образ мышления, ужа

сающие пережитки которого мы всё еще испытываем на себе.

У буддистов cовершенно иная точка зрения, которая мо

жет показаться нам достаточно странной, поскольку наш

подход к этике, почти независимо от нашего желания, опре

деляется христианской теологией. В буддизме есть закон, но

нет законодателя, равно как и тех, кто претворяет этот закон

в жизнь. Мне случалось наблюдать, как христианские мисси

онеры спорили с буддистами, пытаясь их убедить: если они

верят в закон, то должен быть и законодатель, — но, конеч

но же, этот аргумент весьма обманчив. В конце концов, су

ществует же закон всемирного тяготения, но нет никакого

бога тяготения, который бы отталкивал и притягивал пред

меты. Закон тяготения — это всего лишь общее описание

того, что происходит при падении предмета. Точно так же

нет бога наследственности или бога полового отбора. Эти

процессы просто происходят сами собой.

Карма и новое рождение

127

Согласно буддизму, примерно то же самое происходит и

на уровне нравственности. Закон, так сказать, сам проводит

себя в жизнь. Благая карма естественным образом ведет

к счастью, а дурная — к несчастью. Нет никакой необходи

мости, чтобы кто то являлся, смотрел на содеянное вами, а потом назначал наказание или поощрение. Это происхо

дит само собой. «Добро» и «зло» встроены в структуру все

ленной. В действительности это означает, что, с буддийской

точки зрения, наша вселенная является этической вселен

ной, пусть такая формулировка весьма приблизительна

и звучит очень антропоморфно. Если попытаться выразить

это точнее, то наша вселенная функционирует в соответ

ствии с принципом обусловленности, и на кармическом

уровне действие этого принципа можно определить как эти

ческое — в том смысле, что оно охраняет этические ценнос

ти. Это и есть камма нияма.

Пятая и последняя нияма — это дхамма нияма. Дхамма

(санскр. дхарма) — слово, имеющее множество различных

значений, здесь значит просто «духовный» или «надмир

ный», в противоположность мирскому. Так что принцип

обусловленности действует и на этом уровне. Однако, как

именно это происходит, не всегда объясняется достаточно

подробно. Следует отметить, что некоторые наиболее рас

пространенные традиционные объяснения этой ниямы вы

глядят несколько детскими и поверхностными. Например, многие легенды повествуют, что в момент просветления Буд

ды и в момент его смерти, а также в некоторых других важ

ных случаях, отмечалось шесть разновидностей содроганий

земли — по мнению некоторых комментаторов, это объясня

ется действием дхамма ниямы.

На самом деле, чтобы найти более разумное и полезное

объяснение, не нужно ходить далеко. На мой взгляд, очевид

ная разгадка заключается в различии между двумя видами, или способами, обусловленности. Первые четыре ниямы, включая камма нияму, — это виды обусловленности в цик

лическом смысле, в смысле действия и противодействия

между парами противоположностей. Дхамма нияма же соот

ветствует спиральному виду обусловленности и как таковая

образует совокупность духовных законов, которые управля

ют восхождением по этапам буддийского пути.

128

128

Карма и новое рождение

Таким образом, карма — не закон обусловленности в це

лом, а всего лишь этот закон, действующий на определен

ном уровне: на этическом уровне, уровне моральной ответ

ственности. То есть нельзя считать, что всё происходящее

с нами обязательно является следствием наших прошлых по

ступков, потому что карма — только один из пяти уровней

обусловленности. То, что выпадает на нашу долю, может

быть следствием физических, биологических, психологичес

ких, этических или духовных факторов. Скорее всего, оно

определяется сложным сочетанием факторов и приводит в

действие несколько ниям.

Как же на самом деле работает карма? Что происходит, если нет никакого судьи, который бы выносил приговор?

Абхидхарма, самая точная школа буддийской философии, дает очень четкую картину кармы, классифицируя ее с раз

ных точек зрения. Это этический статус, «врата» (что это та

кое, станет ясно, когда мы до них доберемся), соответствие

последовавших переживаний, время вступления в силу, отно

сительная очередность вступления в силу, функция и уро

вень, на котором происходит созревание кармы. Давайте

рассмотрим эти семь способов классификации кармы.

Прежде всего, как классифицируется карма в зависимости

от этического статуса? Главное, что здесь следует понять, —

это то, что этический статус умышленного действия зависит

от состояниея сознания, при котором это действие было со

вершено, — для буддизма это абсолютная аксиома. По выра

жению буддистов, такое состояние может быть «искусным»

или «неискусным», и эти определения важны, поскольку

подчеркивают, что практика буддийской этики требует как

благожелательности, так и ума. К неискусным состояниям

сознания относятся те, которые определяются привязаннос

тью (невротическое желание), отвращением (ненависть, не

приязнь) и неведением. Нас за них не наказывают — просто

они делают нас несчастными, потому что такие неискусные

состояния предполагают сужение нашего бытия и сознания, что мы ощущаем как несчастье. В противоположность им, искусные состояния сознания характеризуются удовлетво

ренностью, любовью, пониманием и ясностью ума. И снова, никакие призы за такие состояния не выдаются. Искусные

действия, будь то действия тела, речи или ума, сами собой

Карма и новое рождение

129

приводят к чувству просторного бытия и сознания, что мы

ощущаем как счастье. В каком то смысле, искусное действие

и есть счастье.

Так что буддийская этика имеет под собой психологичес

кую основу. Действие является искусным или неискусным не

потому, что совпадает с каким то внешним набором правил, а потому, что согласуется с определенным состоянием бы

тия. Существуют правила — обычно их называют заповедя

ми, — но они являются правилами только в том смысле, что

дают приблизительные указания, помогающие вести себя

так, будто находишься в нужном состоянии бытия. Эти пра

вила — не самоцель, они не навязаны какой то религиозной

группой; просто они нужны как средство достижения опре

деленной цели — просветления. К тому же Будда проводил

различие между «естественной моралью» (пали пакати сила) и «условной моралью» ( паннатти сила). Естественная мораль

везде одинакова и основана на фактах человеческой психо

логии, тогда как условная мораль меняется от места к месту

и основана на обычаях и мнениях. Под действие закона кар

мы подпадает только естественная мораль.

Некоторые школы буддизма очень озабочены охраной

этой психологической и духовной основы буддийской этики.

Дабы противостоять опасности этического формализма —

вере в то, что ты хорош просто потому, что соблюдаешь

свод правил, дзэнские и тантрийские школы настойчиво де

лают из буддийского подхода к морали удивительные и

даже шокирующие выводы. Они заходят настолько далеко, что утверждают: в принципе, просветленный вполне спосо

бен совершать неэтичные с виду поступки. Важно не само

по себе действие, а состояние сознания, — говорят они, —

поскольку именно состояние сознания определяет этическое

качество, а следовательно, и кармические последствия по

ступка, но никак не наоборот. По мнению дзэнских и тан

трийских школ, наша склонность хвататься за легкие отве

ты, предоставляемые этическим формализмом, настолько ве

лика, что нас явно необходимо привести в состояние шока, чтобы мы поняли: буддийская этика действует на совершен

но иной основе, чем условная мораль. Для этого они прибе

гают к причудливым историям. Вот один из наиболее ярких

примеров таких историй, взятый из тибетских источников.

130

130

Карма и новое рождение

Давным давно жил на свете древний святой отшельник, который обитал в одиночестве в горной пещере, — так начи

нается рассказ. А поскольку дело было в Тибете, можно пред

положить, что находилась эта пещера чуть выше границы

вечных снегов, так что в ней было очень холодно. Жил этот

отшельник совсем как Миларэпа, знаменитый поэт и аскет, с одной только разницей: питался он не только крапивой, которая составляла единственную пищу Миларэпы. Хотя от

шельник был очень строг и прост, он не ограничивался кра

пивой, потому что неподалеку жила старушка, которая каж

дый день приносила ему пищу, чтобы он не отвлекался от

медитации. Каждый день с великой верой и преданностью

она приходила к отверстию пещеры и ставила перед старым

отшельником еду. Он молча ел, после чего благословлял ста

рушку. Тогда она молча брала пустую миску и отправлялась

домой, а отшельник снова погружался в медитацию.

У старушки была дочь, которая тоже была преданна ста

рому аскету, и иногда старушка отправляла ее отнести от

шельнику еду. Однажды, как это бывало не раз, девушка

пришла к отшельнику и поставила перед ним миску с едой.

Но на этот раз, к ее величайшему изумлению, старец, вместо

того чтобы, по обыкновению, молча приступить к еде, набро

сился на нее и попытался ею овладеть. Пораженная, а еще

больше того возмущенная, девушка стойко сопротивлялась

домогательствам отшельника. Поскольку деревенская молод

ка была крепкой, а аскет был тщедушен и слаб, она с легко

стью отбилась и убежала домой цела и невредима.

— Матушка! — закричала она, едва отдышавшись, — ты

только подумай! Знаешь, что он хотел сделать — старик, ко

торого мы всегда считали чуть ли не святым?!

И она рассказала всё матери. Мать ее ужасно разгнева

лась, но по совершенно неожиданной причине.

— Ах ты, дуреха! — стала браниться она. — Ах ты, злыд

ня! Неужто в тебе совсем нет веры? Такому святому и в голо

ву не придет насиловать кого то ради удовольствия! Должно

быть, в этом был какой то важный смысл, разве не ясно?

Сейчас же беги обратно, извинись и скажи: «Вот я, делайте

со мной, что хотите».

Девушка пошла обратно и увидела, что отшельник сидит

перед своей пещерой. Она поклонилась ему и сказала: Карма и новое рождение

131

— Простите, что я поступила так глупо. Теперь я вся

к вашим услугам.

Но отшельник ответил:

— Слишком поздно.

— Что вы хотите этим сказать? — удивилась девушка. —

Слишком поздно для чего?

Но он только снова повторил:

— Слишком поздно! Какая жалость! Слишком поздно!

Девушка была озадачена и переспросила:

— Слишком поздно для чего?

И тогда старый отшельник ответил:

— Ну ладно, раз уж ты имеешь — или почти что име

ешь — к этому отношение, я расскажу тебе, что произо

шло. Знаешь большой богатый монастырь там, за горой?

Так вот, настоятелем его был очень дурной человек, совсем

никудышный монах. Дхарма его не интересовала, он никог

да ничего не изучал, зато был очень жаден до денег, яств и

богатства.

Дело в том, что несколько часов назад этот настоятель

умер, и я, сидя в медитации, увидел его дух, парящий в воз

духе. Он был в ужасном состоянии — такой печальный

и несчастный, и я понял, что его влечет к более низкому

рождению, к поистине незавидной будущей жизни. Вокруг

никого не было, и тут появилась ты. Из сострадания я хотел

дать бедняге еще один шанс. Я подумал: «Если поспешить, то, может быть, удастся помочь ему хотя бы родиться челове

ком». Но, к несчастью, ты убежала, и знаешь, что случилось?

Как только ты скрылась, вон на том поле стали совокуплять

ся ослы, вот почему теперь слишком поздно!

Тибетцы рассказывают эту историю при каждом удобном

случае. Она одна из самых любимых и блестяще иллюстри

рует наш тезис. Вся соль ее в том, что насилие из сострада

ния — вещь совершенно невероятная. И все же любое эти

ческое правило, даже самое простое и подходящее к очень

многим случаям, никогда нельзя считать абсолютным. Со

стояние сознания, в котором был совершен поступок, — вот

что определяет его этичность.

Конечно, такое учение, несмотря на всю свою значи

мость, легко может быть понято неверно. Слишком просто

истолковать его в смысле «Что нравится, то и делай!», но это

132

132

Карма и новое рождение

будет полным искажением буддийской этики. Ведь множе

ству людей нравится делать то, что во всех отношениях неис

кусно. Суть не в том, чтобы бездумно следовать своим ин

стинктам или чувствам, а в том, чтобы постараться достичь

как можно более благого состояния ума и действовать исхо

дя из него. У нас в распоряжении всегда есть этические пра

вила, или заповеди, способные подсказать действие, которое

поддержит благие состояния ума, даже если состояния на

шего ума до них пока не дотягивают. Но идеал, цель, буд

дийской этики — научиться действовать исходя из благого, искусного состояния ума: состояния удовлетворенности, любви, сострадания, покоя, безмятежности, радости, мудрос

ти, осознанности и ясности понимания. Вот пока и всё о

классификации кармы в зависимости от этического статуса.

Следующая классификация кармы строится на основе

«врат». Это образное выражение указывает на врата, через

которые осуществляется карма. Традиционно буддизм усма

тривает в человеке три аспекта: тело, речь и ум — это и есть

врата. Ведь не только физические действия или действия на

уровне речи чреваты кармическими последствиями. Дей

ствия ума, то есть мысли и чувства, тоже имеют послед

ствия. Но любое действие того или иного вида будет иметь

кармические последствия только в том случае, если оно

преднамеренно. Если вы сделали что то неумышленно или

если ваши слова неправильно поняли, такие действия не

имеют кармических следствий. Здесь буддизм отличается от

джайнизма. В джайнизме считается: если, например, вы слу

чайно кого то убьете, то, даже если вы приняли все меры

предосторожности, чтобы этого избежать, ваше действие всё

равно будет иметь кармические следствия, которые в буду

щем заставят вас страдать. Иными словами, джайнская сис

тема этики основана на правилах, причем очень сложных

правилах, тогда как буддийская — на психологии.

Третий принцип классификации кармы — соответствие

последовавших переживаний. Выражаясь приблизительно и

совсем не по буддийски, это означает: карма работает так, что наказание соответствует преступлению. Например, если

вам свойственно благоговейное отношение к жизни, если вы

охраняете и защищаете живых существ, то родитесь в состо

янии счастья, где вам суждена долгая жизнь. Если же вы, Карма и новое рождение

133

напротив, намеренно убиваете живых существ, то родитесь

в состоянии страдания и жить будете недолго. Точно так же, если вы практикуете щедрость, то родитесь в благоприятных

обстоятельствах, а если скупы, то родитесь в бедности и нуж

де. Если вы выказываете людям почет и уважение, то роди

тесь в семье, занимающей высокое положение в обществе, а если смотрите на всех свысока и относитесь с пренебреже

нием, то родитесь среди самых низов.

Нам, западным людям, толкование этого принципа иног

да может казаться довольно смешным. Например, в одном

из текстов говорится: если клеветать и чернить людей, в сле

дующем рождении у тебя будет дурно пахнуть изо рта. Есть

также история об одном архате, который родился карликом.

Очевидно, у Будды был ученик карлик. Он был просветлен

ным, его познания в Дхарме были обширны, он прекрасно

проповедовал, но был мал ростом и к тому же горбат. Даль

ше в этой истории рассказывается, что однажды ученики

Будды стали обсуждать этого карлика. Раз он родился уче

ником Будды, то, должно быть, в прошлой жизни совершил

много добрых дел, но что же такое он совершил, чтобы ро

диться карликом? Дабы удовлетворить их любопытство, Буд

да рассказал такую историю.

Тысячи и тысячи лет назад, в некую давнюю кальпу, жил

будда, точнее пратьекабудда, то есть «будда для себя», —

тот, кто обрел просветление, но никого не учил. Когда этот

будда умер, вся община решила воздвигнуть величествен

ный памятник, дабы увековечить его память. Когда стали

обсуждать этот замысел, одни предлагали сделать памятник

высотой двенадцать локтей, а другие считали, что он дол

жен быть, по меньшей мере, в два раза выше. Во время спо

ра там оказался человек, который потом родился карликом, и сказал: «Какая разница? Сойдет и небольшой памятник».

Именно в результате такой очень дурной кармы он родился

карликом.

Помню, эта история была совершенно серьезно препод

несена в одном бирманском буддийском журнале. В то вре

мя некоторые буддисты, в том числе и я, предлагали бир

манцам использовать часть свободных денег на издание книг

по буддизму вместо того, чтобы тратить всю сумму на золо

чение памятников. Они же вытащили эту апокрифическую

134

134

Карма и новое рождение

историю, чтобы продемонстрировать, какие ужасные карми

ческие последствия мы создаем для себя, внося такое предло

жение. Это только показывает, что иногда данный принцип

используют не очень умно. И всё же, несмотря на довольно

тенденциозные толкования, сам принцип остается верным.

Ведь он совершенно ясен. Его можно сформулировать по

другому: как поступаешь с другими, так, в конечном счете, поступаешь и с собой. И это не просто буддийская теология, а вполне трезвая психология. Можно еще переиначить это

утверждение и сказать: как поступаешь с собой, так, в конеч

ном счете, поступаешь и с другими.

Четвертый способ классификации кармы — в зависимос

ти от времени осуществления. В этом смысле есть три вида

кармы: 1) осуществляется во время текущей жизни, то есть

человек пожинает последствия поступка в той жизни, в ко

торой он был совершен; 2) осуществляется в одной из после

дующих жизней; 3) вообще не осуществляется. Эта третья

категория может вызвать удивление. В некоторых популяр

ных трудах выдвигается идея, что карма — это незыблемый

закон, от которого нет спасения. Считают, что следствие

даже весьма незначительного поступка, хорошего или пло

хого, в конце концов всё равно вас настигнет, пусть даже

миллионы лет спустя, в какой то отдаленной жизни. И неко

торым такая идея — что от кармы не скроешься, что в конце

концов придется платить за всё содеянное — явно очень по

нраву.

Тем не менее, это не буддийское учение. Согласно буд

дизму, некоторые кармы, как искусные, так и неискусные, сводятся на нет в течение жизни. Они могут быть уравнове

шены противоположными кармами или просто отменены.

Не имея возможности проявиться, они могут утратить силу.

Итак, никакого незыблемого закона кармы нет — некоторые

кармы не дают никаких последствий.

Пятый способ классификации, в зависимости от относи

тельной очередности осуществления, приводит нас к вопро

су о перерождении. Перерождение есть следствие кармы, но

карма может быть очень разной. Когда человек умирает

и наступает момент нового рождения, вокруг собирается це

лое скопище всевозможных карм, ожидающих возможности

проявить свое следствие. Поэтому здесь мы рассмотрим та

Карма и новое рождение

135

кой вопрос: в какой очередности они влияют на характер

нашего перерождения?

Согласно этому способу классификации, кармы выстрое

ны в четыре группы относительной очередности. Первыми, под названием весомые кармы, собраны кармы, как искус

ные, так и неискусные, которые воплощают сознательный

умысел и при этом настолько сильны, что изменяют всю

вашу природу и влияют на нее. Обычно в качестве примера

весомой неискусной кармы приводят умышленное отнятие

жизни — убийство, особенно, если жертва достигла высоко

го уровня духовного развития. Важной весомой искусной

кармой считается медитация, но следует понимать, что

именно она означает в данном случае: ведь даже среди буд

дистов этот термин чаще употребляется в смысле попыток

медитации, чем в смысле истинного переживания высших

состояний сознания. Чтобы медитация стала весомой искус

ной кармой, она должна быть не просто сонным и пассив

ным витанием в облаках, а действием, которое преображает

всё ваше существо, всю вашу натуру, всё ваше сознание, —

как здесь и сейчас, так и в будущем. Результатом медитации

не должно быть приятное, умиротворенное, слегка рассеян

ное состояние сознания. Если вы испытываете именно его, значит, вы провели время в легкой приятной задумчивости, но это вовсе не медитация. Медитация — нечто гораздо бо

лее динамичное, далеко идущее, даже потрясающее. После

нее вы должны чувствовать, что вас переполняет сила, энер

гия и жизнь. Таким образом, весомая карма, как искусная, так и неискусная, оказывает огромное влияние.

Второй по силе влияния на перерождение считается

предсмертная карма. Здесь имеется в виду мысленный образ, который возникает в момент смерти и обычно каким то об

разом связан с вашими поступками и интересами в жизни.

Пример, который обычно приводят, — это мясник: считает

ся, что в момент смерти он, скорее всего, видит сцены убий

ства. Он вполне может наблюдать, как режут животных, слышать их предсмертный хрип, видеть кровь и мясницкие

ножи — очевидно, что состояние его ума будет не слишком

счастливым. Художник может видеть прекрасные образы —

цвета и формы, музыкант может слышать музыку. Тем не

менее, что бы вы ни видели в это время, оно не обязательно

136

136

Карма и новое рождение

должно быть связано с вашей истекшей жизнью. Картина, которая предстанет перед вашим взором, может быть связа

на с местом вашего предстоящего рождения. Если вы видите

прекрасный цветок лотоса, белый, розовый или золотистый, то говорят, что это предвещает рождение на более высоком

уровне сознания, в райской обители. Если же вы видите язы

ки пламени, то это, конечно, указывает на рождение в сов

сем ином месте.

Третья категория кармы, которая имеет силу в это вре

мя — привычная карма, то есть любое действие, которое

в жизни вы повторяли многократно. Наверное, очень боль

шая часть жизни состоит из привычных карм — действий, которые мы повторяем снова и снова, часто не отдавая себе

отчета в том, какое влияние они на нас оказывают. Само по

себе действие может быть незначительным и не занимать

много времени, но если мы совершаем его ежедневно, воз

можно, по несколько раз в день, то оно будет иметь резуль

тат — так падающие капли воды точат камень. Мы создаем

карму всё время, либо выковывая цепь, которая нас связы

вает, либо сея семена дальнейшего роста. Причем это по

вторяющееся физическое действие совсем не обязательно

должно быть действием тела. Даже если мы совершаем дей

ствие только раз, а потом постоянно думаем о нем, проиг

рывая его в уме снова и снова, такое действие тоже считается

привычной кармой. Уверен, примеры можно не приводить.

Четвертый и последний раздел кармы, отличием которо

го является относительная очередность осуществления, на

зывается остаточная карма; к ней относятся любые предна

меренные действие, не входящие в три предыдущих раздела.

Чего от Абхидхармы не отнимешь, так это скрупулезности.

И вот, когда мы находимся между смертью и новым рож

дением, между старой жизнью и новой, балансируя на самом

краю, эти кармы, в указанном порядке, приходят в действие

и определяют характер нашего нового рождения. Согласно

Абхидхарме, сначала осуществляются весомые кармы. Если у

вас в пассиве имеется весомая карма со знаком плюс или

минус, именно она в первую очередь будет определять ха

рактер вашего нового рождения. Теперь вы начнете ценить

важность медитации с кармической точки зрения. Если при

жизни вы много медитировали, если пребывали в высшем

Карма и новое рождение

137

состоянии сознания — постоянно или время от времени, или

даже раз, если хотя бы на несколько минут по настоящему

достигли высшего уровня бытия, то именно этот фактор в

первую очередь определит характер вашего будущего рож

дения. Все прочие факторы вступят в силу позже.

Если же в прошлой жизни вы не накопили весомой кар

мы, ни искусной, ни неискусной, то ваше рождение будет

определяться предсмертной кармой. В отсутствие таковой

оно будет определяться привычной кармой, а при отсут

ствии даже ее, что весьма необычно, — остаточной кармой.

По крайней мере, некоторые авторитеты по части Абхидхар

мы приводят такой порядок очередности, тогда как другие

считают, что привычная карма предваряет предсмертную, но, несмотря на такое расхождение во мнениях, общая кар

тина ясна.

Разумеется, кармы могут выходить за пределы этих кате

горий: та или иная карма может действовать всеми вышепе

речисленными способами. Например, если в прошлой жиз

ни вы занимались медитацией, то это весомая карма. Если во

время смерти вы думали о переживании, полученном в ме

дитации, она становится и предсмертной кармой. Если при

жизни вы медитировали много много раз, то она к тому же

будет привычной кармой. А если медитация — это ваша ве

сомая карма, ваша предсмертная карма а также ваша при

вычная карма, то совершенно очевидно, что основным фак

тором, определяющим ваше новое рождение, будет именно

она. Согласно буддизму, весьма вероятно, что вы родитесь

в более высоком состоянии сознания, даже в более высоком

мире, чем раньше: вы поистине родитесь йогином и будете

жить в мире, который подходит для йогинов.

Шестой способ классификации кармы — в зависимости

от функции. Речь здесь идет о четырех видах кармы: порож

дающей, поддерживающей, противодействующей и пресека

ющей. Порождающая карма — это та, которая напрямую

ответственна за создание новой жизни после смерти. Эта

категория относится к способу создания склонностей, веду

щих к новому рождению, — к тому, как мы потакаем таким

своим склонностям, как привязанность, отвращение и неве

дение. Поддерживающая карма определяет то, как мы со

здаем и усиливаем такие склонности. Противодействующая

138

138

Карма и новое рождение

карма — это процесс, позволяющий нейтрализовать послед

ствия своих действий, противодействовать им или отменить

их с помощью других действий. Так, весомая благая карма, скажем, медитативное сосредоточение, будет противодей

ствующей кармой, если она отменяет весомую неблагую

карму, скажем, тяжкие нарушения нравственных заповедей.

И наконец, пресекающая карма — это любой опыт ви´дения

истинной реальности, достаточно глубокий для того, чтобы

в корне пресечь неблагую карму.

Есть традиционная метафора, иллюстрирующая эту

классификацию. Порождающая карма сравнивается с поса

женным в поле семенем — новая жизнь, образно говоря, «за

севается» в утробу матери. Поддерживающая карма подобна

дождю и навозу, которые питают семя и помогают ему стать

растением. Противодействующая карма подобна граду, ко

торый падает на всходы и повреждает их. А пресекающая

карма подобна огню, который охватывает всё поле, так что

посевы погибают. Итак, с точки зрения функции, различают

эти четыре вида кармы.

Седьмая и последняя классификация кармы — в соответ

ствии с уровнем, на котором созревает карма. Она очень

важна и тоже тесно связана с вопросом перерождения.

В буддийской картине мира вселенная рассматривается

в аспекте пространства времени и того, что можно назвать

глубиной, или духовным измерением. Пространство время

представляет собой объективный, материальный аспект обус

ловленного бытия, тогда как духовное измерение представ

ляет ее психический, субъективный аспект. Первый из этих

аспектов мы обычно называем миром, или сферой, или уров

нем, на котором мы существуем, а второй аспект — состоя

нием нашего ума, или переживанием этого бытия. В микро

косме отдельного человека эти два полюса, или измерения, представлены телом и умом: тело — это человек в аспекте

пространства и времени, а ум — тот же человек, но в аспек

те глубины, или духовного измерения.

Это иллюстрирует «Тибетская книга мертвых», которая, помимо всего прочего, пытается ответить на вопрос: «Что

происходит, когда мы умираем?» В ней описывается, как по

степенно отказывают чувства. Вы больше не слышите, не ви

дите, не ощущаете запахов, вкусов и прикосновений. В кон

Карма и новое рождение

139

це концов сознание отделяется от тела. Тело остывает. Затем

обрывается даже тонкая психическая связь, существующая

между телом и его нематериальными аспектами. Теперь вы

окончательно и бесповоротно мертвы. Согласно буддийско

му учению, которое в «Тибетской книге мертвых» изложено

весьма подробно, в этот самый первый миг после оконча

тельной смерти, вы оказываетесь лицом к лицу с самой ис

тинной реальностью. Как будто всю жизнь тело, чувства

и низший ум постоянно заслоняли от вас эту реальность, от

секая ее или, по крайней мере, фильтруя, так что вы ощуща

ли лишь самую малую ее толику. Но после смерти, когда

тела больше нет и низшего ума тоже нет, во всяком случае

на время, истинная реальность являет свой лик и на один

страшный миг вспыхивает светом. Я говорю «страшный», потому что большинство людей не в силах вынести свет ре

альности, в ужасе отшатываются. По выражению Т. С. Элио

та, «род людской неспособен выносить реальность в слиш

ком больших дозах». 23

Когда человеческое сознание оказывается лицом к лицу

с истинной реальностью, это может стать ужасающим пере

живанием, от которого ум бежит, отступая на всё более и

более низкие уровни, пока не окажется там, где почувствует

себя как дома. На этом уровне он хватается за тело, и имен

но в этом теле потом, так сказать, перерождается. Конечно, слова не должны вводить нас в заблуждение. Мы говорим

о сознании, которое приходит и уходит, даже о его переходе

из одного тела в другое, но в действительности сознание не

приходит и не уходит. Оно не занимает места в буквальном

смысле слова и не может «войти» в тело. Ум и тело — как

два конца одной палки: стоит ухватиться за один конец, как

другой, само собой, следует за ним.

Таковы семь классификаций кармы, и вместе с пятью

ниямами они дают всеобъемлющую картину природы кар

мы. Карма — это наше собственное умышленное действие

и результаты, которые оно за собой влечет, равно как и за

кон, в силу которого одно следует за другим. Это не рок, не

судьба и не общий закон причины и следствия. Как ясно

следует из учения о пяти ниямах, карма есть лишь один, хотя и очень важный, из пяти видов обусловленности, суще

ствующий наряду с другими. Поэтому неверно говорить, что

140

140

Карма и новое рождение

всё происходящее есть результат кармы. Некоторые, когда

с ними что то случается, говорят: «Что ж, должно быть, та

кова моя карма» — и воображают, что поступают благочес

тиво, как настоящие буддисты; но это не имеет никакого

отношения к буддийскому учению. Буддизм учит: всё, что

происходит, — это результат условий, но не все эти условия

есть карма. Карма — только один из пяти видов обусловлен

ности, которые действуют во вселенной. События могут быть

следствием кармы, а могут и не быть. Как их различать —

это совсем другой вопрос.

Трудность, которая иногда возникает, — это отношение

между принципом перерождения и учением об анатмане —

отсутствии «я», или души. Можно подумать: «Если нет

души, которая переходит из одной жизни в другую, из одно

го тела в другое, как же тогда происходит перерождение?»

Может показаться, что нужно пожертвовать либо учением

об анатмане, либо учением о перерождении, — нельзя иметь

то и другое сразу. Но эта трудность — искусственная. Как

уже говорилось в первой главе, на самом деле учение об

анатмане не утверждает отсутствия души в смысле полного

отсутствия психической жизни. Оно утверждает отсутствие

неизменной души, неизменного «я». Если говорить о пере

рождении, то имеется некая основа умственной деятельнос

ти, которая «перетекает» из одной жизни в другую, соединя

ясь то с одним телом, то с другим. Соединение нового тела

с этим «потоком» умственной деятельности и есть то, что на

зывают перерождением. Так что никакого противоречия

нет: принцип анатмана и принцип перерождения могут со

существовать.

На этом этапе рассмотрения кармы иногда возникает

мысль: «Всё это очень хорошо, вполне логично и правдопо

добно. Но так ли это на самом деле? Как можно проверить?

Где найти доказательства?» Обычный западный ум желает

неопровержимых доказательств, и они накапливаются —

медленно, но верно. Группы исследователей систематически

изучают рассказы людей, которые утверждают, что помнят

свои предыдущие жизни. Собирают и публикуют сведения

об обычных людях — не святых, не мудрецах и не мастерах

медитации, которые без всяких видимых причин утвержда

ют, будто помнят свою предыдущую жизнь. При этом они, Карма и новое рождение

141

как правило, описывают ее очень подробно, вплоть до своего

имени, места, где жили, рода занятий, болезни, от которой

умерли и т. д. Судя по всему, эти подробности совпадают

с тем, что известно об их жизнях — большей частью самых

заурядных жизнях, которые, по их утверждениям, они по

мнят. Особенно интересуют исследователей многочисленные

примеры любопытных воспоминаний такого рода, исходя

щих от детей. Во многих случаях вероятность совпадения, обмана или выдумки полностью исключается, и ученые

склонны признать, что самое простое объяснение подобных

фактов — это гипотеза о перерождении, или реинкарнации.

Поскольку число таких доказательств неуклонно растет, я совершенно не сомневаюсь, что в конце концов они убедят

всех непредвзятых людей в истинности учения о карме и пе

рерождении.

В качестве еще одного доказательства существования

кармы и перерождения некоторые приводят феномен вун

деркиндов. Если взять такого ребенка, как Моцарт, который

с малых лет умел петь, исполнять и сочинять музыку, то

очень трудно поверить, что такого уровня знаний и мастер

ства он смог достичь за столь короткий срок, — говорят, что

они перешли к нему из предыдущей жизни. Но тут встает

вопрос о наследственности: нет общего мнения по поводу

того, что можно и что нельзя унаследовать на генетическом

уровне. К тому же этот вопрос осложняют разные другие

факторы, как личного, так и культурного свойства, поэтому

такого рода доводы не столь убедительны, как воспоминания

о предыдущей жизни.

Разумеется, учение о карме и перерождении решает го

раздо больше вопросов и проблем, чем ставит, но это не зна

чит, будто в нем нет никаких неувязок. С моей точки зрения, это традиционное учение нуждается в полном пересмотре с

учетом различных вопросов, которые на Востоке, судя по

всему, пока не рассматривались. Существуют, например, та

кие вопросы, как связь между кармой, перерождением и

временем или связь между кармой, перерождением и инди

видуальным сознанием. Ведь карма и перерождение действу

ют во времени, а что такое время? Карма и перерождение

связаны с индивидуальным сознанием, а что это такое? Есть

еще такой каверзный вопрос, как демографический взрыв.

142

142

Карма и новое рождение

Откуда взялись все эти люди? Происходит деление душ, или

же они пришли из других миров? На Востоке некоторые

буддисты высокомерно бросят: «Конечно, они пришли из

других миров. Это каждому понятно». Но является ли такое

объяснение единственно возможным? Эти и другие похожие

вопросы необходимо подробно рассмотреть в новой редак

ции традиционного буддийского учения о карме и перерож

дении. Возможно, такая редакция станет одной из задач за

падного буддизма.

И наконец, необходимо допустить, что на Западе учение

о карме и перерождении может какое то время вызывать

активное неприятие. Как мы убедились, оно противоречит

многим устоявшимся представлениям о самых насущных ве

щах. Поэтому для многих важен такой вопрос: обязательно

ли верить в карму и перерождение, чтобы быть буддистом?

Самый простой ответ: «Да». Но более разумный ответ таков:

«Нет, но при одном условии. Не обязательно верить в карму

и перерождение, если вы готовы направить все свои силы на

достижение полного просветления в этой жизни». Это со

вершенно верно и может удовлетворить некоторых людей.

Но к тому же это сразу показывает, как трудно всерьез

практиковать буддизм, если постоянно не помнить о карме

и перерождении.

Учение о карме и перерождении действительно дает от

вет — может быть, единственно верный ответ — на некото

рые вопросы. Оно помогает раскрыть тайну смерти, которая

одновременно является и тайной жизни, а ведь только очень

немногие могут идти по пути к просветлению, не задумыва

ясь о таких вопросах хотя бы иногда. Возможно, кто то

и способен безмятежно предаваться практике медитации, не

заботясь о философии, но большинству нужны какие то от

веты. Они действительно хотят знать и могут практиковать

только при наличии такого знания. Чтобы следовать по

пути, им необходима какая то общефилософская основа, пусть даже элементарная и схематичная. Учение о карме

и перерождении хотя бы отчасти обеспечивает такую основу.

Если мы не принимаем карму и перерождение в качестве

ответа, придется искать какой то другой, и найти его, ду

маю, будет не просто. Лично я считаю, что учение о карме

и перерождении дает самый удовлетворительный ответ на

Карма и новое рождение

143

многие вопросы, вытекающие из факта смерти и природы

человеческой жизни и человеческого существа. Оно не толь

ко дает верный ответ, но и сообщает жизни смысл и цель.

Оно объясняет, что каждый человек проходит череду жиз

ней и что, изменив свое сознание, — а согласно буддизму, это нам вполне по силам, — можно определять свою судьбу, причем не только в этой жизни, но и в следующих. Это зна

чит, что никакое подлинное усилие не пропадает даром.

Добро сохраняется из жизни в жизнь. Нет такой проблемы, как награда или кара. Совершая умышленное действие, мы

изменяем свое сознание, как здесь и сейчас, так и на буду

щее, и это вполне достаточная награда или кара. Лично

я сказал бы, что учение о карме и перерождении есть

неотъемлемая часть буддизма и большинству людей трудно

стать буддистами, не приняв его хотя бы в принципе.

Традиция утверждает, что истина учения о карме и пере

рождении становится ясной в свете более высоких состояний

сознания и особенно в наивысшем из них — просветлении

Будды, которое настолько высоко, что его даже нельзя назы

вать состоянием сознания как таковым. На Востоке счита

ется, что есть истины — при желании их можно называть

духовными истинами, — которые обычный рациональный

ум познать не может.

На Западе такая точка зрения, конечно же, оказывается

совершенно неприемлемой. Мы склонны считать бесспор

ным, что всё, доступное пониманию и восприятию, можно

понять и воспринять обычным сознательным «повседнев

ным» умом. Мы предполагаем, что этот ум способен понять

всё, что вообще можно понять. Но восточная традиция, осо

бенно индийская, утверждает, что есть некоторые истины —

если хотите, некоторые законы или принципы, — которые

невозможно понять обычным человеческим умом. Если вы

хотите их понять, придется повысить свой уровень сознания —

так, чтобы дальше видеть, нужно подняться на гору. Будди

сты считают, что если подняться на гору собственного созна

ния, то оттуда как на ладони увидишь все те духовные исти

ны, которые непостижимы для нас в нашем обычном состо

янии сознания.

Согласно индийской традиции, одна из таких истин —

учение о карме и перерождении. Наше обычное рациональное

144

144

Карма и новое рождение

сознание не может его постичь. Мы способны его понять, если нам объяснят, но непосредственно узреть его истинность

не можем. Карму и перерождение во всех подробностях

и хитросплетениях может узреть только будда. А это значит, что неопровержимые доказательства нам, по сути, недоступны.

Однако на протяжении многовековой истории развития

буддизма все буддийские мудрецы и йогины подтверждали

истинность кармы и перерождения. Что примечательно, не

было ни одной буддийской школы, ни одного видного буд

дийского учителя, которые бы ставили ее под сомнение.

Будь учение о карме и перерождении всего лишь догмой, философской идеей, теорией, кто то в буддийском мире на

верняка опроверг бы ее, рано или поздно, или, по крайней

мере, поставил под сомнение. Буддистам свойственна пол

ная свобода мысли: нет никакой церковной власти, которая

принуждала бы их к ортодоксальной точке зрения, поэтому

история буддизма знает много случаев, когда учения под

вергались сомнению. Почему же тогда, насколько известно, учение о карме и перерождении никогда не подвергалось

сомнению? Думаю, потому, что карма и перерождение от

носятся не к сфере теории и философии, а к сфере пережи

вания и восприятия. По мере того как великие йогины и ма

стера медитации наращивали духовное понимание и умение

проникать в суть вещей, они всё яснее видели истинность

этого учения. Возможно, они не постигли его так же полно, как сам Будда, но увидели достаточно, чтобы удостоверить

ся в его истинности. Поэтому на Востоке опыт Будды и дру

гих просветленных учителей, которые сумели выйти за пре

делы возможностей обычного сознания, считается убеди

тельным доказательством истинности кармы и перерожде

ния. По крайней мере, практикующим буддистам это долж

но служить достаточным основанием для веры, пока они не

смогут постичь истину кармы и перерождения напрямую.

Карма и перерождение — серьезная тема, но некоторое

понимание этого учения необходимо для того, чтобы понять, кто такой Будда. Первый опыт ви´дения природы реальнос

ти, который сделал Будду тем, кем он стал, вырос из непо

средственного постижения действия кармы и перерождения.

В ночь своего просветления, сидя под деревом бодхи, Будда

испытал озарение и увидел всю цепь своих предыдущих

Карма и новое рождение

145

рождений — десятки тысяч предыдущих жизней. И не толь

ко это: он увидел уходящие в прошлое предыдущие жизни

других живых существ. В эту ночь и последующие видел он

и будущие их жизни, если возникало такое желание. Будда

проповедовал принцип кармы и перерождения не как фи

лософское учение, не как итог логических умопостроений, а как нечто пережитое, увиденное воочию. Эта способность

видеть предыдущие жизни, свои собственные и других су

ществ, называется пурваниваса смрити, буквально, «память о

предыдущих обителях». Ее считают одной из пяти или шес

ти абхиджней, сверхъестественных знаний, причем говорят, что, взяв за основу практику медитации, ее может развить

любой, кто захочет приложить усилия.

8

«Смерть» Будды

Смерть Будды не была обычной смертью, потому что он

не был обычным человеком. Даже при жизни Будды ближай

ших его учеников порой ставил в тупик вопрос о природе

Будды. Кто такой Будда? Что он за существо? И что про

изойдет с ним после смерти? По неизвестной нам причине

при жизни Будды этот вопрос очень интересовал многих его

учеников, равно как и множество других людей. Похоже, этот вопрос занимал столь многих, что даже возникла тради

ционная форма его постановки. Люди приходили к Будде

и спрашивали:

— Господин, существует ли татхагата (то есть будда) пос

ле смерти или нет, или и то и другое, или ни то ни другое?

На это Будда всегда отвечал одинаково. Он говорил:

— Если сказать, что будда существует после смерти, это

будет неверно. Если сказать, что будда не существует после

смерти, это будет неверно. Если сказать, что после смерти

будда и существует (в одном смысле) и не существует (в дру

гом смысле), это будет неверно. И если сказать, что после

смерти будда ни существует ни не существует, это тоже бу

дет неверно. Как ни говори, как ни описывай, к будде всё это

совершенно не применимо. 24

«Смерть» Будды

147

Отсюда становится ясно, что смерть Будды — это совсем

не смерть в обычном смысле. Именно поэтому в буддийской

традиции смерть Будды обычно называют паринирваной.

Нирвана, конечно, означает «просветление», а пари — «выс

шее», то есть паринирвана — это «высшее просветление».

Какова же тогда разница между нирваной и паринирваной?

На самом деле никакой разницы нет. Когда будда достигает

нирваны, это традиционно называется «нирваной с остат

ком», поскольку у будды всё еще остается материальное

тело. Паринирвану же называют «нирвана без остатка», по

тому что после нее связь с материальным телом прекраща

ется. Это единственная разница, которая имеет значение толь

ко для остальных людей, особенно для непросветленных уче

ников Будды. Нирвана всегда остается нирваной. С точки

зрения Будды, разницы между этими двумя состояниями

нет. До или после смерти, это переживание, для нас совер

шенно непостижимое и неописуемое, абсолютно одинаково.

Возможно, для самого Будды достижение паринирваны

не было событием, влекущим за собой особые последствия, но для тех, кто не обрел просветления, оно представляется

важным. В палийском каноне последние дни Будды описаны

более подробно, чем любой другой отрезок его жизни после

просветления. Очевидно, его последователи считали, что то, как именно он умер, многое говорит о нем, о его учении и о

природе состояния будды.

Смертельная болезнь дала о себе знать сильными болями, когда Будда находился в деревне близ большого города Вай

шали. Возможно, причиной стала резкая смена погоды в на

чале сезона дождей. Но усилием воли он сумел достаточно

оправиться для того, чтобы предпринять изнурительное

«прощальное турне». «Мое странствие близится к концу», сказал он Ананде. — Как измученную упряжку можно зас

тавить двигаться только с помощью хлыста, так и это тело

можно заставить двигаться, только подхлестывая его. Но моя

умственная и духовная энергия не слабеет» 25. Его тело, как и

всё обусловленное, было подвержено разрушению, но ум

был не подвластен рождению и смерти.

Расставшись со своими учениками в Вайшали — городе, который он очень любил, Будда отправился в последний

путь, чтобы посетить другие места и сказать прощальные

148

148

«Смерть» Будды

слова ободрения. Несмотря на постоянную физическую боль

и сознание надвигающейся смерти, он оставался всё таким

же открытым, его как всегда заботили нужды других. В тек

стах также отмечается, что он, как и раньше, отдавал долж

ное окрестностям, восхищаясь красотой мест, которые про

ходил, и рощ, где останавливался на отдых. Он читал пропо

веди в городах и деревнях, принимал новых учеников и да

вал последние указания сангхе. В деревне под названием

Пава он в последний раз принял пищу, которую предоста

вил местный кузнец по имени Чунда. После этого у него

началось тяжелое расстройство желудка. Из последних сил

он добрался до места под названием Кушинагара, что в севе

ро восточной Индии. По пути, отдыхая у реки, он попросил

Ананду успокоить и ободрить кузнеца Чунду, чтобы тот не

переживал из за того, что неумышленно дал Будде испор

ченную пищу. Это не заслуживало никакого порицания, на

против, предоставив Будде последнюю трапезу перед пари

нирваной, он получил большую заслугу.

Будда родился на открытом воздухе, под деревом, обрел

просветление на открытом воздухе, под деревом, и пари

нирваны тоже достиг на открытом воздухе, под деревом.

В каждом из этих мест есть храмы и места для паломниче

ства, а в Кушинагаре находится Храм паринирваны. В тек

стах ясно говорится, что такой чести Кушинагара удостои

лась не случайно. Будда сознательно решил умереть в этом

«жалком захолустном городишке, состоящем из хижин ма

занок» — так довольно презрительно отзывался о Кушина

гаре Ананда. Ведь Будда никогда не был жертвой обстоя

тельств — ни в смерти, ни в любом другом событии своей

жизни.

На окраине Кушинагары была роща деревьев сал. Там

местные жители соорудили каменную скамью, чтобы на ней

сидели старейшины во время деревенских сходок. На эту

скамью и прилег Будда. Затем он дал указания по поводу

похорон: Ананде и другим ученикам было велено ни о чем

не заботиться и просто продолжать духовную практику.

Последователям же мирянам надлежало поступить с его те

лом, как полагается поступать с останками великого царя.

Ананда не мог этого вынести и удалился в слезах. Но

Будда призвал его обратно и сказал: «Полно, Ананда. Не

«Смерть» Будды

149

печалься так. Уж такова природа всего, что нам близко и

дорого — рано или поздно приходится со всем расставаться.

Долгое время, Ананда, ты делом, словом и мыслью выказы

вал мне неизменную и искреннюю любовь и доброту. Под

держивай свою практику, и ты обязательно освободишься от

омрачений». После этого Будда превознес добродетели

Ананды перед всем собранием монахов.

Затем он коснулся одного или двух вопросов, связанных

с монашеской дисциплиной. Например, он велел прекра

тить общение с его старым возничим Чанной, который, хоть

и вступил в общину, продолжал допускать умышленные

ошибки в практике, пока тот не образумится, что Чанна в

конце концов и сделал. Таким образом, до самого послед

него мгновения Будда мог с ясностью и состраданием сосре

доточивать ум на благе отдельных людей. Даже в последнем

обращении к монахам он призвал любого из присутствую

щих, у кого есть какие либо сомнения по поводу учения, тут

же и тотчас же заявить о них, пока он еще жив и может их

разрешить. Когда собравшиеся ответили молчанием, он про

изнес последние слова: «Всему обусловленному неотъемлемо

присуще разрушение. Усердно стремитесь к цели». 26 После

этого он погрузился в медитацию и почил.

Мощь этой последней сцены, больше чем какое либо

другое событие жизни Будды, выразительнейшим образом

передают не столько слова палийского канона, сколько кар

тины великих китайских и японских художников эпохи

средневековья. На фоне прекрасного леса видны стволы де

ревьев сал, которые, подобно прямым, высоким колоннам, возносят кроны широких зеленых листьев и крупных белых

цветов. Будда лежит на правом боку, и деревья роняют на

него белые цветочные лепестки. Его окружают ученики —

самые близкие, облаченные в желтые одеяния, сидят у изго

ловья, а вокруг толпится весь остальной люд: брахманы, кня

зья, советники, аскеты, огнепоклонники, купцы, крестьяне, торговцы. И не только люди — самые разные животные: сло

ны, козы, олени, лошади, собаки, даже мыши и птицы — со

брались, чтобы в последний раз увидеть Будду. Эту косми

ческую сцену у смертного одра завершают парящие в облаках

боги и богини. Таким образом, глядя на лучшие изображе

ния этой сцены, становится ясно, что перед нами не обычное

150

150

«Смерть» Будды

завершение жизни, но событие вселенского значения, лице

зреть которое собралось всё живое.

Общее настроение, как и следует ожидать, печальное.

Рыдают даже животные, особенно бросаются в глаза круп

ные слезы, струящиеся из глаз слона. Не плачут только не

сколько учеников, сидящих ближе всего к Будде, да кошка.

Кошка равнодушна по причине всем известного кошачьего

безразличия, а ближайшие ученики сохраняют спокойствие

потому, что умеют видеть за пределами материального тела

и знают, что переход из нирваны в паринирвану ничего не

меняет.

Такова увековеченная многими великими художниками

сцена, которую буддисты вспоминают каждый год в день па

ринирваны, отмечаемый 15 февраля. Это, конечно же, день

торжеств, которые устраивают в знак благодарности за при

мер и учение, оставленное Буддой. Тем не менее, настроение

в этот день иное, чем во время других праздников, потому

что событие это отмечают для того, чтобы сосредоточить ум

на смерти, причем не только Будды, но и своей собственной.

Поэтому настроение трезвое — не унылое, а задумчивое, ме

дитативное. Мы размышляем о том, что факт смерти присут

ствует не только один день в году, но каждый день нашей

жизни и что память об этом должна быть неотъемлемым ас

пектом нашей ежедневной духовной практики. Паринирвана

Будды напоминает нам о необходимости возобновить всю

духовную практику в свете постоянно присутствующей ре

альности смерти. Но в особенности она побуждает нас к ме

дитативным практикам, конкретно связанным со смертью.

Конечно, есть и такая вещь, как нездоровый, болезнен

ный интерес к смерти, и нужно ясно понимать, что память

о смерти как медитативная практика не имеет с такой не

здоровой и мрачной привычкой ничего общего. Для выпол

нения этой практики необходим в высшей степени жизне

утверждающий и ясный настрой ума. Поскольку развитие

осознанности и жизнеутверждающего настроя — это сфера

других практик, медитацию на тему смерти можно пра

вильно изложить только в контексте систематического под

хода к медитации. Поэтому в данной главе мы увидим, где

именно памятование о смерти стыкуется с другими метода

ми медитации.

«Смерть» Будды

151

Сначала рассмотрим общую природу медитативного пе

реживания, его функцию и цель, то есть то, что составляет

предмет медитации, а затем перейдем к различным специ

альным практикам, в ходе которых можно получить такое

переживание. Короче говоря, постараемся ответить на воп

рос: «Что понимается под медитацией?» В наши дни это сло

во стало общеупотребительным, но большинство людей за

труднилось бы сказать, что именно оно означает.

В широком смысле слово «медитация» может использо

ваться в трех основных значениях, соответствующих трем всё

более высоким уровням переживания. Прежде всего, есть

медитация в смысле объединения, сведе´ния воедино, всех на

ших психических энергий. Это первый шаг. Люди, как и

прочие живые существа, по сути своей есть воплощения

энергии. Возможно, по нам это не всегда заметно, но на са

мом деле так оно и есть. Причина, по которой мы не всегда

похожи на воплощение энергии, заключается в том, что мы

раздроблены — наши энергии раздроблены — на множество

разных потоков. Одни текут в одном направлении, другие —

в другом, одни безмятежно извиваются, другие мчатся, бур

лят и низвергаются. Бо´льшую часть времени эти разные по

токи энергии не сливаются вместе в согласии, а движутся в

противоположные стороны. В результате получается либо

водоворот, либо застой: масса энергии движется хаотично и

бесцельно либо полностью застопоривается. Поскольку мы

боремся сами с собой и раскол наш — внутренний, наши

энергии нейтрализуют друг друга. Нередко люди находятся

именно в таком положении: их энергии настолько разброса

ны и несогласованны, что они не способны что то сделать

или чего то достичь.

Таким образом, первое назначение медитации — свести

все эти энергии воедино и заставить их течь по одному рус

лу, течь всё ровнее и мощнее, всё углубляя это единственное

русло, чтобы оно всё увереннее и настойчивее несло эти

энергии к цели. Благодаря медитации мы постепенно объе

диняем все свои психофизические энергии, добиваясь отсут

ствия конфликтов и несогласованности, и в итоге ощущаем

покой, гармонию и испытываем чувство, что всё едино.

Следующий уровень переживания, который мы имеем

в виду, говоря о медитации, — это переживание состояний

152

152

«Смерть» Будды

за пределами сознания, которые в индийской традиции на

зываются дхьянами. Это состояния постепенного надсозна

тельного упрощения. Согласно традиции, опирающейся на

опыт всех, кто усердно практикует, на уровне первой дхья

ны человек переживает ряд психических факторов, число

которых по мере перехода к трем высшим дхьянам посте

пенно уменьшается.

На уровне первой дхьяны вы переживаете не только объе

динение, которое является результатом медитации в первом

значении этого слова, но еще и блаженство и радость, а также

разнообразную тонкую умственную деятельность. Но по ме

ре подъема ко второй дхьяне эта умственная деятельность

постепенно угасает. Вы не думаете ни о чем, и в этом смысле

вся умственная деятельность полностью прекращается.

И хотя ум таким образом успокаивается, в то же время вы всё

осознаёте, находитесь в полном присутствии — ваши присут

ствие и осознанность сильнее, чем когда либо. Ум становится

похож на огромное озеро, на поверхности которого успокои

лась даже мельчайшая рябь. Вместо бурлящих волн — пол

ный покой, гладь, сияние и безмятежность. В то же время, это

озеро словно питается от подводного источника, так что вы

испытываете острое, но тонкое психофизическое наслажде

ние и радость, которые вздымаются при высвобождении кон

кретных энергий. Таково переживание второй дхьяны.

Как умственная деятельность угасла, чтобы уступить ме

сто второй дхьяне, так на более высоком уровне третьей

дхьяны угасает даже переживание радости, которое является

сравнительно грубым, и остаются только глубокое блажен

ство и покой. Затем в конце концов исчезает даже ощуще

ние блаженства. На четвертом уровне все элементы вашего

существа, все ваши энергии сливаются в некое подобие

необъятного океана единства, умственной гармонии и все

поглощающего знания абсолютного покоя, что далеко пре

восходит любое переживание счастья или даже блаженства.

Так дхьяны развиваются от низшего уровня переживания

ко всё более высоким, и нужно быть готовым к тому, что при

этом могут происходить самые разные вещи. То, что я опи

сал, — это стандартная схема, но есть и всевозможные до

полнительные измерения, всевозможные разновидности пе

реживаний, которые могут испытывать люди в зависимости

от темперамента и мировоззрения. У одних бывают видения

«Смерть» Будды

153

архетипических образов: перед ними проплывают призрач

ные ландшафты, из глубин ума встают похожие на драго

ценности образы, мандалы и даже боги, богини, будды и бод

хисаттвы. У других по мере продвижения к более высоким

дхьянам развиваются паранормальные способности, напри

мер телепатия. Они могут обнаружить, что знают происхо

дящее в умах других людей или, по крайней мере, становят

ся сверхъестественно чувствительны к тому, что ощущают

другие. Они могут слышать и видеть то, что происходит в

других местах. У некоторых даже бывают проблески того, что похоже на воспоминания о прошлой жизни.

Какие бы необыкновенные побочные эффекты ни давала

практика медитации, буддийская традиция совершенно ясно

указывает, как следует к ним относиться: попросту говоря, никак. Вы не обращаете на них никакого внимания. Как

правило, надо относиться к ним как к очень тонкой разно

видности помех, отвлекающих вас от дела, которое состоит

в том, что вы пытаетесь расширить и углубить переживание

медитации, переходя от низших дхьян к более высоким.

Третий и самый высокий уровень медитативного пережи

вания — это ви´дение истинной природы бытия. По мере

того как высшие уровни сознания становятся для вас более

привычными, ваше переживание обретает не только бо´ль

шую целостность, блаженность и спокойствие, но и всё бо´ль

шую объективность. Вы всё меньше и меньше подвержены

влиянию собственной субъективности, влиянию принципа

удовольствия. Вы начинаете подниматься над искажениями, следствием субъективных факторов, — как самолет, который

оставляет внизу облака и оказывается в чистом синем небе.

Вы начинаете видеть простирающееся внизу обусловленное

бытие, и его основные принципы становятся яснее. Вы начи

наете видеть его таким, какое оно есть. Теперь вы в какой то

степени чисты от него, свободны от него, способны видеть

его более объективно. Вы начинаете видеть вещи такими, какие они есть в действительности, начинаете видеть истин

ную реальность. Иными словами, у вас появляются, как ми

нимум, зачатки умения видеть суть вещей, или мудрости, которая ведет прямо к просветлению.

Таким образом, медитация действует на трех очень раз

ных уровнях, а потому этот термин весьма многозначен. Ведь

на самом деле первый уровень — это скорее сосредоточение, 154

154

«Смерть» Будды

чем медитация; второй — собственно медитация; а третий —

созерцание. Если подойти к этому реалистично, придется

сказать, что большинство из нас будет очень долго работать

на первых двух уровнях: медитации как сосредоточении и

собственно медитации. Для начала вы просто захотите объе

динить все ваши рассеянные энергии, собрать себя воедино, стать одним человеком, а не сборищем конфликтующих лич

ностей. Ведь вы не хотите впустую растрачивать свои энер

гии на внутренние и внешние раздоры, а стремитесь к цель

ности и гармонии. Только в этом случае вы сможете с поль

зой распоряжаться своими энергиями и быть по настоящему

счастливы.

Когда вы добьетесь такого сосредоточения энергий, следу

ющим шагом станет подъем сознания выше обычного уров

ня, который мы предпочитаем считать нормальным. Здесь вы

подходите к самой сути медитации и духовной жизни: пре

образованию сознания. Как уже говорилось, мы являемся во

площением энергии. С таким же успехом можно сказать, что

мы являемся воплощением сознания. Мы таковы, каково со

стояние нашего сознания, — состояние нашего сознания и

есть мы. Поэтому в ходе духовной жизни в общем и практики

медитации в частности мы занимаемся изменением состо

яния своего сознания, что отнюдь не легко. И не просто не

легко — для тех, кто изначально не одарен в духовном аспек

те, это очень и очень трудно. Очевидно, есть множество са

мых разных внешних помех и препятствий, но еще больше

препятствий кроется в нашем уме, в нашем нынешнем состо

янии обусловленного сознания. Эти препятствия, которые

мешают нам подняться на более высокие уровни сознания, буддийская традиция объединяет в одну общую категорию

под названием пять «ядов», или загрязнений. Быть может, это

сильно сказано, но дело в том, что они действительно загряз

няют и отравляют всё наше существо и, если мы не будем

осмотрительны, могут привести к духовной смерти.

Пять ядов — это отвлечение, отвращение, привязанность, неведение и тщеславие * , и для каждого из них имеется про

* Есть разные перечни пяти ядов, но, наверное, самый распростра

ненный — это неведение, злоба, страстное желание, гордость и за

висть. — Прим. ред.

«Смерть» Будды

155

тивоядие в виде особого метода медитации. Поэтому, если

у нас преобладает какой то конкретный яд, необходимо со

средоточиться на той практике медитации, которая нейтра

лизует именно его. Если же мы обнаружим, что эту неделю

у нас преобладает один яд, а следующую — другой, можно

соответствующим образом изменять метод практики. Пять

противоядий — это пять основных методов медитации, и, как мы увидим, один из них — это памятование о смерти.

Однако, с точки зрения медитации, первой и основной

практикой, без которой любая другая будет трудновыполни

мой, должна стать та, которая нейтрализует яд отвлечение.

Это особенно справедливо в условиях современной жизни: похоже, с каждым годом методы захвата внимания становят

ся всё изощреннее. Вы пытаетесь что то сделать, но ваше

внимание захватывает нечто другое. Почти всё, что вы види

те или слышите, способно породить цепочку мыслей или

действий, которая кажется особенно соблазнительной имен

но тогда, когда вы твердо решили заняться чем то, требу

ющим внимания. Иногда бывает практически невозможно

успокоиться и сосредоточиться на чем то одном. Звонок в

дверь — и вы забываете, что собирались делать. Вы обнару

живаете, что под рукой всегда находится какой то любопыт

ный повод, чтобы отвлечься, который и захватывает ваше

внимание, если только его нужно захватывать. На самом же

деле то, что мы считаем невольной капитуляцией перед не

кой неодолимой внешней силой — «Меня отвлекли!» — это

состояние нашего собственного ума.

Такая неспособность сосредоточиваться во многом связа

на с отсутствием целостности. Поскольку потоки энергии

действуют в разных направлениях, один из них, поток воле

вого сознания, не может решить на чем то сосредоточиться, чтобы при этом тут же не вылезла другая часть нашей лично

сти и не проявила интерес к чему то совершенно другому.

Мы отвлекаемся в том случае, когда в итоге борьбы одно

наше «я» уступает другому. С точки зрения первого «я», ум

отклонился от намеченной цели, и мы отвлеклись. И если от

первого «я» что то и осталось, то лишь смутное беспокойство.

От этого есть очень простое противоядие — метод меди

тации, который называется «осознанное дыхание». На после

довательных этапах этой практики наше сосредоточение на

156

156

«Смерть» Будды

естественном ритме собственного дыхания постепенно стано

вится глубже и тоньше. Мы всё больше погружаемся в про

цесс дыхания, пока, наконец, не возникнет ощущение, что

дыхание исчезло, и тогда мы без всякого объекта просто про

должаем сохранять сосредоточение. Ум становится похож на

шар, покоящийся на одной точке вне всяких измерений —

совершенно недвижимый и в то же время всегда готовый к

движению. Регулярно практикуя этот метод медитации, мы

учимся в какой то степени быть хозяевами своих действий.

Мы также обнаруживаем, что такая способность вкладывать

всю энергию в одно действие есть источник спокойного и

безмятежного состояния ума.

Оказав некоторое воздействие на яд отвлечение, мы те

перь готовы сразиться с другими ядами. Следующий яд —

отвращение, или ненависть. Его нейтрализуют практикой

метта бхавана. Бхавана значит «развитие», слово же метта

перевести гораздо сложнее, поскольку в английском языке

ему нет точного соответствия. Обычный перевод — «мило

сердие ко всем». Этот метод медитации, развитие милосер

дия ко всему сущему, способствует развитию благожелатель

ного отношения ко всем живым существам — склонности

к таким чувствам, как дружественность, любовь, сострада

ние, сочувствие и т. д.

Как и осознанное дыхание, метта бхавана проходит не

сколько этапов. Начав с формирования теплого и благоже

лательного отношения к самому себе, вы затем исследуете

чувства, испытываемые к доброму другу, и соединяетесь

с ними. На фоне такого дружеского интереса вы вспоминае

те человека, к которому обычно не испытываете никаких

чувств. Обнаружив, что способны ощущать искреннюю за

интересованность и по отношению к такому человеку, вы

затем распространяете чувства любви и доброжелательности

на человека, которого недолюбливаете. И наконец вы разви

ваете всеобъемлющее сочувствие и дружелюбие, обретя

в сердце чувство истинной доброты, метты, направленное на

всех без исключения, на всё живое. Эта практика не подразу

мевает некие туманно красивые мысли, ее целью является

развитие мощного, сосредоточенного, явно благого чувства

в качестве противоядия от конкретного и сильного яда —

отвращения, или ненависти.

«Смерть» Будды

157

Третий яд — привязанность. Это сильное невротическое

желание: стремление обладать и этим, и тем, и другим, одно

из главных изначальных омрачений, преодолеть которое

очень трудно. Может быть, как знак признания его власти

над нами в качестве противоядий от него предписывают не

один метод медитации, а три. Первый — памятование о не

чистоте. Это весьма радикальный метод, к которому в наши

дни прибегают очень немногие. Обычно считается, что его

практикуют только монахи и отшельники, но не миряне; в любом случае для его практики необходимы специальные

средства, которые доступны немногим. Практикующий от

правляется на кладбище, характерное для Индии, где повсю

ду разбросаны мертвые тела и кости, и созерцает трупы на

разных стадиях разложения. На Востоке этот метод и поны

не имеет приверженцев, но совершенно очевидно, что его

практика требует крепких нервов и сильной духовной реши

мости.

Второй метод борьбы с привязанностью похож на пер

вый, но помягче. Это памятование о смерти, которое следует

практиковать, имея прочное основание из осознанности

и жизнеутверждающего эмоционального настроя. Когда вы

начинаете практиковать памятование о смерти, ваш ум дол

жен быть уже более или менее свободен от беспорядочных

мыслей, целостен, спокоен, гармоничен и счастлив — состо

яние, которого можно с успехом добиться, используя такие

медитативные практики, как осознанное дыхание и метта

бхавана. В противном случае памятование о смерти может

даже причинить вред.

Если, например, не осознавая своих истинных чувств или

действий, вы начнете практику с мыслей о близких и доро

гих вам людях, которые умерли, то вам станет грустно. Это

не будет благим примером объективной печали и подлинно

го сострадания — вы просто впадете в уныние, что вовсе не

является вашей целью. Или, начав размышлять об умершем, которого не любили, вы можете почувствовать смутное удов

летворение и подумать: «Наконец то убрался!» — что тоже

принесет больше вреда, чем пользы. Или же, думая об умер

ших или умирающих, вы можете ощутить полное безразли

чие, причем не благое чувство — бесстрастие, а равнодуш

ную бесчувственность. Это тоже нанесет вред практике.

158

158

«Смерть» Будды

Таким образом, чтобы избежать уныния, злорадства или

безразличия, настоятельно рекомендуется начинать эту прак

тику в осознанном и жизнеутверждающем состоянии ума, а по возможности и в возвышенном состоянии сознания —

состоянии покоя и счастья. Затем вы начинаете размышлять

о неизбежности смерти. Конечно, это прописная истина, но

одно дело — признавать ее справедливость на некоем поверх

ностном уровне и совсем другое — усвоить ее достаточно

глубоко как нечто имеющее прямое отношение к нашим соб

ственным, глубоко личным интересам. Поэтому вы начина

ете практику с того, что позволяете проникнуть в свой ум

такой общеизвестной истине: «Я умру. Смерть неизбежна».

Вот как всё просто.

Просто сказать, но совсем не просто сделать. При прочих

равных условиях это тем труднее, чем вы моложе. Если вы

очень молоды, это практически невозможно. Вами владеет

абсурдное чувство, что вы будете жить вечно. Вы можете

каждый день видеть вокруг умирающих, и всё равно вам не

приходит в голову применить факт смерти к самому себе. Вы

не можете ее постичь. Вы не можете ее представить. Этот

факт — что вам суждено умереть — представляется чем то

невообразимо далеким, нелепым и смехотворным. Но факт

остается фактом, и чем старше вы становитесь, тем яснее его

видите. А увидев его, начинаете понимать, что раньше никог

да его не видели, никогда не понимали этого простого факта.

Итак, вы начинаете практику именно с этого. Пребывая

в безмятежном, счастливом и сосредоточенном состоянии

ума, вы просто позволяете мысли о смерти — о том, что вам

предстоит умереть, — дойти до своего сознания. Вы повторя

ете, как мантру: «Мне суждено умереть» — или, более тра

диционно и кратко: «Смерть… смерть…» Согласно тради

ции, полезно воочию видеть трупы, но этот совет, как всегда, требует здравого предупреждения: бесполезно смотреть на

трупы, если ваш ум не сосредоточен, не очень спокоен, скло

нен к унынию и т. д. Нужно иметь не просто крепкие нервы

в обычном смысле этого слова, а подлинное внутреннее спо

койствие. Иначе, начав искать повсюду трупы, можно при

чинить себе ощутимый вред — такова сила медитации.

Конечно, в большинстве западных стран вероятность уви

деть труп невелика, не говоря уже о возможности сесть и со

«Смерть» Будды

159

зерцать его. Более умеренный вариант — держать у себя в

доме череп. Одна из причин, по которым тибетцы так увле

каются чашами из черепов, трубами из берцовых костей и

украшениями из человеческих костей, — попытка свыкнуть

ся с мыслью о смерти, соприкасаясь с останками людей, ко

торые некогда жили, дышали и чувствовали, а теперь мерт

вы. Поэтому, если у вас нет желания прибегнуть к крайней

мере и созерцать труп, то в качестве постоянного напомина

ния о смерти можно достать себе череп или даже просто

фрагмент кости. На Востоке некоторые буддисты пользуют

ся четками из человеческой кости, которые состоят не из

бусин, а из дисков. И снова, в этом не должно быть ничего

болезненного или неприятного. Спокойное и ясное состоя

ние сосредоточения — такова обязательная основа для меди

тации на тему смерти.

Если описанные выше простые методы не дают резуль

тата — более глубокого осознания смерти, то следующим

шагом в этой практике должно стать систематическое раз

мышление о хрупкости человеческой жизни. Вы думаете о

том, что жизнь всегда висит на волоске и ее продолжение

зависит от любого из множества факторов, например от на

личия воздуха. Если не дышать всего несколько минут, то

просто умрешь. Мы полностью зависим от пары мехов в гру

ди, которые называются легкими. Если они перестанут ка

чать воздух, нам конец. Если вдруг из комнаты улетучится

весь воздух, нам тоже конец. Точно так же мы зависим от

температуры. Если температура немного повысится, все мы

умрем, причем довольно скоро. Если она немного понизит

ся, мы умрем еще скорее. Если Земля хоть чуть чуть откло

нится от своей орбиты, нам всем конец. Жизнь настолько не

прочна, настолько зависит от множества непредвиденных

случайностей, что вообще удивительно, как это мы еще

живы. Каждый миг нашей жизни — это шаг по канату над

пропастью. Оставаться живым очень трудно, и всё же мы

живы, нам удается выжить — пока.

Еще один непростой аспект этого вопроса, помогающий

понять, насколько мы близки к тому, чтобы сорваться с кана

та, — это размышление о том, что для смерти не нужны ка

кие то определенные обстоятельства. Нельзя утверждать, что

ночью умирают, а днем — нет. Ни днем, ни ночью нет такого

160

160

«Смерть» Будды

мгновения, когда мы могли бы сказать себе: «Ну, вот, теперь

я в относительной безопасности». Умереть можно как днем, так и ночью. И если вы молоды, нельзя думать: «Я молод, а значит, не умру. Я умру, только когда состарюсь». Умереть

можно молодым и старым, больным и здоровым, дома и на

улице, на родине и на чужбине. Нет таких обстоятельств, при которых можно быть уверенным, что не умрешь.

Смерть не зависит от каких бы то ни было обстоятельств, от

нее никуда не скроешься. Никогда нельзя быть уверенным, что в следующий же миг не возникнет причина, по которой

ты умрешь. Как знать… Нигде и никогда не существует ба

рьера между нами и смертью. Такой ход рассуждений может

действовать весьма отрезвляюще.

Можно также размышлять о том, что всем суждено уме

реть. Каждый человек, каким бы великим, выдающимся, бла

городным или знаменитым он ни был, однажды непременно

умрет. Этим путем ушли все великие люди прошлого, даже

Будда. А если даже самому Будде пришлось умереть, то мо

жете быть уверены, что и вам смерти не миновать.

Практика памятования о смерти неразрывно связана

с принципом непостоянства. Но при желании можно взять

этот более широкий принцип в качестве темы медитации.

Эта третья практика направлена на преодоление такого яда, или загрязнения, как привязанность. Памятование о непосто

янстве всего сущего — самое мягкое из трех противоядий от

привязанности, но если вы обладаете достаточной чуткостью

и хорошим воображением, оно может оказать на вас сильное

воздействие. В конце концов, какая медитация лучше всего

подходит для практики в то или иное время, всегда следует

решать самому, с учетом собственного темперамента и на

строения. Смысл практики памятования о непостоянстве вы

текает из самого ее названия. Всё меняется. Ничто не длится

вечно. Если присмотреться, то доказательства непостоянства

можно увидеть вокруг всегда, каждый день. И снова, необхо

димо наполнить эту медитацию спокойным и жизнеутверж

дающим чувством осознанности. Постепенно, по мере того

как непрочность всего сущего и неизбежность его разруше

ния будет становиться всё более очевидной, столь же очевид

ной станет и ложность восприятия, лежащая в основе привя

занности к вещам и желания ими обладать.

«Смерть» Будды

161

Четвертый из основных методов медитации предназна

чен для преодоления яда неведения. Под неведением здесь

понимается не отсутствие интеллектуальных знаний, но от

сутствие осознанности — отказ видеть вещи такими, какие

они есть на самом деле. Медитация, которая преодолевает

такое прискорбное неведение, — это размышление об исти

не, с которой мы уже встречались: о цепи взаимозависимого

возникновения.

Эта цепь состоит из двенадцати нидан, или звеньев. В со

вокупности они изображают весь процесс реагирующего

ума в том виде, в каком он действует в течение этой жизни

и не только этой, но всех трех: предыдущей, настоящей и

будущей. В сущности, эта цепь взаимозависимого возникно

вения и есть та основа, которая позволяет нам в какой то

мере понять процесс рождения, смерти и перерождения.

Вот краткий перечень этих двенадцати звеньев. Первым

идет неведение — именно с него всё и начинается. Посколь

ку есть неведение, возникают санскары, или силы, формиру

ющие карму. Поскольку есть формирующие карму силы,

возникает сознание. Поскольку есть сознание, возникает весь

психофизический организм. Поскольку есть психофизичес

кий организм, возникают шесть органов чувств: ум и пять

телесных органов восприятия. Поскольку есть шесть органов

чувств, возникает контакт с внешним миром. Поскольку есть

контакт с внешним миром, возникают различные ощущения: приятные, неприятные и нейтральные. Поскольку есть при

ятное ощущение, возникает жажда обладания, или желание

повторять это приятное ощущение. Поскольку есть жажда

обладания, возникает привязанность — попытка удержать

приятное чувство и объект, который его вызывает. Посколь

ку есть привязанность, возникает становление — весь про

цесс психологического обусловливания, весь процесс реаги

рующего ума. Поскольку есть становление, возникает рожде

ние. Поскольку есть рождение, возникают разрушение и

смерть, а потом и следующее рождение.

Таковы двенадцать звеньев цепи взаимозависимого воз

никновения. Чтобы практиковать эту медитацию, вам при

дется сначала выучить их на память — если хотите, на пали

или санскрите, или в английском переводе, это не имеет зна

чения. Затем, утвердившись в состоянии сосредоточения, вы

162

162

«Смерть» Будды

говорите себе: «При условии неведения возникают силы, формирующие карму. При условии сил, формирующих

карму, возникает сознание. При условии сознания возникает

психофизический организм…» и так далее. Но вы не просто

повторяете слова, не удовлетворяйтесь только интеллекту

альным пониманием этой формулы. Постарайтесь увидеть, что происходит в действительности — ведь это происходит

с вами, это происходит в вас. С помощью этой формулы вы

изучаете свой собственный реагирующий ум.

В ходе этой медитации в уме может происходить следую

щее. Когда вы произносите про себя: «Неведение, неведение», перед вашим мысленным взором предстает что то вроде все

объемлющего непроглядного мрака — это мрак неведения.

Никакого света, никакой осознанности. Сознание еще не воз

никло. Пока вы размышляете об этом, из мрака, слепоты

и неведения, в зависимости от них, возникают различные во

левые действия, различные устремления и желания. Но вы

видите, что эти желания неопределенны, неясны и слепы, по

скольку возникают из мрака. Таким образом, во время этой

медитации вы очень ясно видите, как из основы — внутренне

го изначального состояния неведения — возникают всевоз

можные бессознательные, слепые и бездумные действия.

Затем вы видите: по мере того как эти волевые действия

движутся наощупь, натыкаясь на то и на это, они понемногу

становятся более чувствительными, более сознательными, и зарождается первый проблеск сознания. Вы видите крохот

ное семя индивидуальности, едва заметное, слабое и хрупкое, которое постепенно развивается в психофизический орга

низм — ум и тело. Вы наблюдаете, как у психофизического

организма развиваются различные чувства: разум, зрение, слух и т. д. Затем, когда с помощью этих чувств, организм

вступает в контакт с внешним миром, вы видите, как он

испытывает всевозможные ощущения, приятные и неприят

ные. Вы видите, как он отшатывается от неприятных ощуще

ний и цепляется за приятные, привязывается к ним, и в конце

концов становится их рабом, попадает от них в зависимость.

Этот процесс продолжается так же непрерывно, как враща

ется колесо. Так Колесо Жизни делает еще один оборот.

Продолжая медитировать, вы видите, что и ваш ум дей

ствует точно так же. Вы видите, как воспринимаете ощуще

«Смерть» Будды

163

ния: зрительные образы, звуки, запахи, вкусы, чувства, мыс

ли — и реагируете на них. Они вам нравятся, и вам хочется

еще. Когда они заканчиваются, вы испытываете печаль или

гнев. Но есть и такие, которые вам не нравятся, — вы хотите

их избежать и даже ненавидите. Чем яснее вы видите, как

проявляется ваша собственная психологическая обусловлен

ность, наблюдая ее объективно и одновременно переживая

субъективно, тем больше освобождаетесь от нее. Вы освобож

даетесь от своей психологической обусловленности настоль

ко, насколько ее видите. Ваша осознанность соответствует

степени понимания собственной неосознанности. И в этом

вам поможет традиционная формула двенадцати звеньев

цепи взаимозависимого возникновения. Конечно, того же

результата можно достичь и подвергнув этот процесс более

современному психологическому анализу, если он вам боль

ше по вкусу. Главное здесь — увидеть, что для вашего ума

характерно не спонтанное и творческое начало, а всего

лишь привычка механически реагировать на объекты и от

сутствие осознанности. Только увидев это, можно освобо

диться от духовного неведения.

А пока мы таким образом полностью не освободимся от

неведения, наша смерть будет всего лишь началом нового

рождения, которое обусловлено следами привязанности, от

вращения и неведения, оставшимися в индивидуальном по

токе сознания в момент смерти. Иными словами, если вы

умерли, не исчерпав своих страстей, оставив то, чего страст

но желаете, к чему привязаны — любимого человека, семью, богатство, имя и славу или даже буддизм, то вам придется

вернуться. Сила желания утянет вас в новое тело и новое

рождение.

Но в ходе духовной практики человек может постепен

но уничтожить эти три яда. Привязанность слабеет, отвра

щение утихает, мрак неведения рассеивается. В конце кон

цов остается только состояние умиротворенности, любви и

мудрости. Вы больше не привязаны к Колесу. Вам больше

не нужно возвращаться. Когда вы умираете, когда сознание

выскальзывает, или вырывается, из физического тела, нет

ничего, что тянуло бы его обратно. Оно остается на более

высоком, архетипическом, даже запредельном, уровне бы

тия. Оно остаётся в нирване, в невозмутимом состоянии

164

164

«Смерть» Будды

будды. Иными словами, отпадает необходимость в дальней

ших перерождениях.

Согласно буддизму Махаяны, на этом этапе открываются

две возможности, два разных пути. Первая возможность —

поднявшись до этого уровня, просто остаться там. Можно

позволить себе исчезнуть в нирване, уйти из этого мира, скользнуть в нирвану «как капля… в сияющее море» 27 . Или

же можно вернуться обратно и принять добровольное реше

ние родиться снова — не потому, что остались какие то

неизжитые кармические следы, а из чувства сострадания, чтобы при помощи обретенного духовного опыта и дальше

помогать другим живым существам.

Например, рассказывают такую историю о великом бод

хисаттве Авалокитешваре, чье имя означает «глядящий

вниз» — то есть, глядящий вниз из сострадания. Много мно

го столетий назад Авалокитешвара был монахом, йогином, который долгие годы, бо´льшую часть своей жизни, практи

ковал медитацию в пещере, в Гималаях. Наконец настал

миг, когда он оказался на самом пороге просветления. Он

поднимался от одного состояния сверхсознания к другому, всё дальше и дальше уходя от мира. Он прошел через все

возможные архетипические райские миры и лицезрел все

возможных прославленных героев. Затем все эти пережива

ния исчезли, и он оказался на берегу, у края огромного оке

ана света. Он не слышал и не видел ничего, кроме этого

океана света, он испытал огромную радость и счастье оттого, что наконец то возвращается к своему истоку, и собрался

слиться с самой реальностью. Со вздохом огромного облегче

ния он сделал шаг вперед, чтобы скользнуть в этот океан

света.

Но, — повествует история, — в этот самый миг он услы

шал звук, очень слабый, который, похоже, доносился издале

ка. Сначала монах не понял, что это за звук, но звук привлек

его внимание, и он стал прислушиваться. По мере того как

он слушал, этот звук превратился в сочетание множества

звуков. Монах услышал множество голосов, и все они вопи

ли, рыдали, стенали, плакали, сетовали. Казалось, звук ста

новится всё громче и громче, и наконец монах оторвал взор

от океана света и глянул вниз. Его взгляд проник в самые

глубины и дошел до нашего мира. И в этом мире он увидел

«Смерть» Будды

165

множество людей, миллионы живых существ, которые пере

живали разнообразные страдания из за своего духовного не

ведения. И в голову ему пришла мысль: «Разве могу я оста

вить этих существ? Разве могу слиться с океаном света, спа

сая только себя, когда там, внизу, столько живых существ

нуждается в моей помощи и руководстве?» И он повернул

назад — не только взглянул вниз, но и спустился вниз. Он

избрал путь, ведущий обратно в мир, в сансару.

Выбор, который отверг Авалокитешвара, — путь, на ко

тором человек позволяет себе слиться с нирваной, — это

путь архата, того, кто желает личного спасения. Путь же, ко

торый избрал Авалокитешвара, — возврат в наш мир — это

путь бодхисаттвы, того, кто желает не только собственного

освобождения, но и освобождения и просветления для всех

живых существ. Бодхисаттва не будет удовлетворен до тех

пор, пока не сможет объять всех живых существ и привести

их к состоянию будды.

Традиционно путь бодхисаттвы считается более высоким, чем путь архата, но различие между ними не такое уж про

стое. В определенном смысле путь бодхисаттвы содержит в

себе путь архата: человек должен, как минимум, быть спосо

бен освободиться сам и остаться в нирване, чтобы его отказ

от нее имел какой то смысл или значение. Иначе следование

идеалу бодхисаттвы может превратиться в оправдание соб

ственной привязанности к миру. Ведь идеал бодхисаттвы

присутствовал и в переживании просветления, которое ис

пытал Будда. Решение Будды учить других стало естествен

ным выражением его переживания просветления.

Однако, как отмечает Марко Паллис, 28 главным прин

ципом тибетского буддизма является именно идеал бодхи

саттвы. Для тибетских буддистов он живая реальность, к ко

торой они относятся очень серьезно. Они твердо верят, что

в мире живут люди, которые принесли эту великую жертву

отречения — действительно отказались от нирваны и вер

нулись в мир, дабы помогать высшей эволюции человече

ства, ведущей к просветлению. Для тибетцев идеал бодхи

саттвы — живая реальность.

Но это не основание для того, чтобы судить чужую рели

гию. Например, типичный комментарий католика по этому

поводу был бы примерно таким: «Что ж, идеал бодхисаттвы

166

166

«Смерть» Будды

прекрасен, но это всего лишь прекрасная мечта. В нашем

мире бодхисаттв нет. Вот христианский идеал, идеал распя

того Христа — это историческая реальность. А идеал бодхи

саттвы — некая духовная химера, плод ума праздного будди

ста, который полеживает на диване у себя на Востоке и от

нечего делать предается прекрасным духовным грезам».

Но тибетские буддисты с этим, конечно, не согласятся.

Для них бодхисаттвы — живые существа, тесно связанные

с духовным устройством нашего мира. Они твердо уверены, что бодхисаттвы живут на земле и их можно узнать. И это

не только возможность, а обычная практика. Тибетцы безо

говорочно верят, что духовные учителя, достигшие высоко

го уровня духовного развития, способны управлять своими

рождениями. Когда тулку — лама перерожденец — умира

ет, ученики отправляются искать его новое воплощение, ребенка, в которого он переродился. Когда такого ребенка

находят (или, вернее, когда снова находят тулку), ему дают

традиционное образование в области Дхармы, что позволяет

ему продолжить свою деятельность бодхисаттвы, прерван

ную смертью в предыдущей жизни. Самый известный из

таких тулку — конечно же, Далай лама, которого тибетцы

считают проявлением самого Авалокитешвары. Он духов

ный лидер Тибета и — де юре, если не де факто — его свет

ский правитель. В течение столетий он рождается снова и

снова, чтобы вести за собой народ Тибета. Нынешний Да

лай лама — четырнадцатый в линии этих тулку.

Снова оказаться втянутым в перерождение, продолжать

вращаться в Колесе Жизни не из за ядов: привязанности, не

нависти и неведения, а из сострадания — это требует высо

чайшей степени духовной осознанности. И, памятуя о том, что путешествие в тысячу миль начинается с одного шага, мы можем начать развивать такую осознанность, медитируя

на тему цепи взаимозависимого возникновения.

Пятый и последний яд — это мана, тщеславие, что иног

да переводится как гордость, но в действительности это, ско

рее, высокомерие или даже чувство собственного величия.

Гордость подразумевает сильное чувство «я» и «мое», поэто

му, чтобы ее преодолеть, вам придется повести атаку на весь

комплекс «я», особенно применительно к телу. Метод меди

тации, используемый для такой атаки, называется размыш

«Смерть» Будды

167

лением о шести элементах: земле, воде, огне, воздухе, про

странстве и сознании.

И снова вы начинаете с того, что погружаетесь в спокой

ное и удовлетворенное состояние сосредоточения. Затем, сидя в медитации, вы начинаете думать об элементе земля, стараясь почувствовать, что это такое. «Земля, земля…» —

это всё твердое, всё однородное. Можно думать о самых раз

ных предметах объективного мира, которые отличаются

твердостью, — природных, вроде деревьев и камней, или ру

котворных, вроде домов и книг. Всё это элемент земля. Даль

ше вы думаете: «Элемент земля присутствует не только во

внешнем мире, но и во внутреннем, субъективном, мире, то

есть во мне. Мои кости, моя плоть — это производные от

элемента земля. Откуда взялись мои кости? Откуда взялась

моя плоть? Откуда взялся во мне элемент земля?» Вы напо

минаете себе: «Он не мой, он возник из внешнего элемента

земля. Я его позаимствовал, взял ненадолго у внешнего эле

мента земля и включил его в свое существо, в свой состав, в свое тело. Но удерживать его вечно я не могу. Через не

сколько десятилетий или через несколько лет — а может, и раньше, кто знает? — его придется вернуть. Элемент зем

ля в моем теле растворится в элементе земля объективного

мира. Разве я могу говорить об элементе земля, что он мой, разве могу говорить, что он — это я? Он не мой и не я. Мне

придется его вернуть. Что ж, я расстанусь с ним. Ведь он —

не я. Я не могу претендовать на обладание им. Я не могу

отождествлять себя с ним».

Точно так же вы рассматриваете элемент воду. «Вода, вода…» Элемент вода присутствует во всем жидком и теку

чем. Найдите его во внешнем мире: в реках, океанах, ручьях, дожде, росе. И в вас он тоже есть — это кровь, желчь, слезы

и так далее. Откуда в вас эта вода? Очевидно, что извне, и, когда вы умрете, она должна будет вернуться туда, откуда

пришла. Она не ваша, она — не вы; так не привязывайтесь

к ней, прекратите отождествлять себя с ней.

«Огонь, огонь…» Во внешнем мире элемент огонь — это

солнце, источник всего тепла и света в солнечной системе.

В нас тоже есть тепло, но откуда оно взялось? Оно производ

ное от элемента огня, присутствующего во внешнем мире.

И снова вы размышляете: «Когда нибудь мне придется его

168

168

«Смерть» Будды

вернуть. Я не смогу удерживать его долго. Умерев, я остыну.

Тепло уйдет, оставив тело. Элемент огонь во мне, который

сейчас выполняет разные функции — согласно традицион

ным индийским представлениям, переваривает мою пищу и

участвует в других процессах, — на самом деле не мой. Он

не принадлежит мне. Я не могу отождествлять себя с ним.

Что ж, пусть уходит. Пусть этот присутствующий во мне эле

мент тепло возвращается в элемент тепло во вселенной».

«Воздух, воздух…» Вы думаете: «Во внешнем мире явно

есть воздух — взять хотя бы атмосферу, окружающую всю

планету. И во мне есть дыхание жизни, воздух, который

я постоянно вдыхаю и выдыхаю. Но я только позаимствовал

его на короткое время, он не мой. Настанет миг, когда

я вдохну и выдохну в последний раз. Я умру, и дыхание пре

кратится. Я не могу сказать про элемент воздух, который во

мне, что он — это я, или что он мой. Пусть уходит. Я не

буду отождествлять себя с ним».

«Пространство, пространство…» Тело, состоящее из пер

вых четырех элементов, с которыми я себя отождествляю, за

нимает некое пространство. Что же останется, когда из моего

тела уйдет элемент земля, когда уйдут элементы вода, огонь

и воздух? Ничего. Только пустое пространство «я» образной

формы. Чем же будет отличаться это «я» образное простран

ство от окружающего пространства? Ничем». Индийская

традиция уподобляет тело глиняному горшку. Если разбить

горшок, пространство внутри него сольется с внешним про

странством и никакой разницы между ними не останется.

Точно так же, когда тело разрушается, пространство, кото

рое оно занимало, сливается со всеобщим пространством. Вас

больше нет, так разве можно цепляться за материальное

тело, которое только временно занимает пространство?

Нельзя. Так позвольте пространству, которое вы занимаете, слиться со всеобщим пространством.

Теперь шестой и последний элемент: «Сознание, созна

ние…» Есть сознание, которое связано с вашим физическим

телом. Вы можете спросить: «Пусть земля — не я, вода — не

я, воздух — не я, огонь — не я и даже пространство — не

я, но сознание — уж точно я?» А вот и нет, даже сознание

позаимствовано. Даже то, что вы называете своим сознанием, есть нечто вроде отражения, отблеска более высокого, уни

«Смерть» Будды

169

версального сознания, которое в одном смысле — вы, а в дру

гом — совершенно точно не вы. Это похоже на отношение

между состоянием бодрствования и состоянием сновидения.

В состоянии бодрствования вы можете думать, что у вас

«был» сон, но где находится это «вы», когда вы видите сон?

Скорее, вы «были» во сне. Так и в случае высшего измерения

сознания, которое мы отождествляем с «собой», это сознание

присутствует — но с «собой» приходится расстаться. Поэтому

исчезает даже индивидуальность в смысле «я сам». Словно

низшее сознание сливается с высшим, но при этом само

сознание или, по крайней мере, способность сознавать, не

уничтожается. Потери сознания не происходит, но сознание

больше не сосредоточено на «я». И в то же время, как это ни

парадоксально, вы, как никогда раньше, чувствуете себя са

мим собой.

Таково размышление о шести элементах, предназначен

ное для противодействия яду гордости, и последнее из пяти

главных практик медитации. Но есть и другая практика, основанная на шести элементах, или, по крайней мере, на

пяти из них, и она возвращает нас туда, откуда мы нача

ли, — к паринирване Будды. В этой практике вы представ

ляете перед собой пять элементов в виде символов: различ

ных геометрических фигур разных цветов. Сначала вы пред

ставляете огромный желтый куб — это земля. На желтом

кубе — огромную белую сферу, или шар, символизи

рующий воду. На белом шаре — ярко красный конус или

пирамиду — огонь. Затем, на острие конуса или пирами

ды, — синюю фигуру, имеющую форму блюдца, — воздух.

Наконец, на ней, вы представляете золотой язык пламени —

пространство или эфир. При желании можно представить, что верхушка языка пламени имеет радужную окраску, за

канчивается драгоценностью радужной окраски, — это со

знание.

Таковы геометрические символы пяти или шести элемен

тов, и, когда вы расположите их в таком порядке, один на

другом, все вместе они образуют нечто новое — ступу, и по

этому данная медитация зовется визуализацией ступы. В дан

ном контексте ступа особенно важна: ведь первоначально

она была погребальным памятником совершенно особого

свойства. Бывало, в ступах хранился пепел, причем иногда

170

170

«Смерть» Будды

это был пепел особо почитаемых людей. В буддийской истории

и традиции ступа особенно часто ассоциируется с паринир

ваной Будды. Фактически, в раннем буддийском искусстве

ступа выступает символом самой паринирваны.

Такое символическое изображение Будды — интересный

и важный элемент древних каменных изображений, создан

ных художниками буддистами, и ступа — только один из

элементов богатого иконографического арсенала. Иногда

Будда изображен просто как пара отпечатков ног, но есть

и множество других символов. Если тема произведения —

рождение Будды, вместо младенца изображают цветок лото

са, если это Сиддхартха, покидающий дом и уходящий

в джунгли искать истину, то вы видите выбегающего из

дворцовых ворот коня, но вместо всадника на спине у него

только зонт. В сцене просветления Будды вы видите дерево

бодхи, видите трон, но этот трон пуст или на нем только

трезубец, олицетворяющий Три Драгоценности. В сцене

первой проповеди Будды присутствуют пять слушающих

монахов, есть сиденье учителя, вокруг собрались олени, но

то, чему, очевидно, внимают монахи, — это колесо, дхарма

чакра, Колесо Дхармы. В других сценах Будду олицетворяет

дерево бодхи, под которым он обрел просветление, поэтому

там может быть изображен, скажем, злобный Мара, вздыма

ющий над Буддой дубину, но никаких признаков присут

ствия самого Будды, кроме дерева бодхи, нет. Точно так же

на самых ранних изображениях паринирваны вместо фигу

ры Будды, лежащего на каменной скамье под деревьями сал, которую можно увидеть на более поздних образцах китай

ской и японской традиций, есть только ступа, символизиру

ющая его присутствие.

Для этого, конечно, есть причина. Вероятно, на раннем

этапе развития буддизма люди очень остро ощущали, что

Будда ни с чем не соизмерим, непередаваем, запределен.

Природа Будды — вне мысли, вне речи, вне слов. Если при

ходится о ней говорить, остается только хранить молчание.

Если вы пишете картину или вырезаете на камне сцены из

жизни Будды, и нужно изобразить его самого, остается

только оставить пустое место или прибегнуть к символу.

Изобразить Будду невозможно: Будда не поддается изобра

жению.

«Смерть» Будды

171

Хотя в более поздние времена художники считали, что

способны изобразить Будду, символы вроде Колеса Дхармы, дерева бодхи и, пожалуй, особенно ступы, остаются яркими

образами просветления. Самые разнообразные ступы — от

личительная черта пейзажа буддийского Востока, а малень

кие бронзовые или деревянные изображения ступ часто хра

нят дома как напоминание о том, что когда то всем нам

придется вернуть вселенной элементы, о которых мы дума

ем как о «себе». Всем нам суждено умереть, даже Будде.

9

Так кто же такой Будда?

Теперь мы знаем о Будде довольно много. Мы знаем, что

он родился в роще Лумбини, знаем, какое образование он

получил, знаем, как он оставил дом, как в тридцать пять лет

обрел просветление, как передавал свое учение, как основал

свою сангху и, наконец, как он умер. Можно узнать еще

больше — традиционные жизнеописания предоставляют

нам все факты. Можно узнать имена его сводных и двою

родных братьев, название города, где он рос, и имя астроло

га, который пришел на него взглянуть после рождения. Но, хотя все факты его жизни подтверждены письменными ис

точниками, хотя вся история его жизни известна, становится

ли нам по настоящему ясно, кем он был? Можно ли узнать, кто такой Будда, изучив жизнеописание Гаутамы Будды?

Кстати, что мы понимаем под словом «узнать»? В каком

смысле можно сказать, что мы знаем человека? Предполо

жим, вам сообщили, где некий человек живет, чем занимает

ся, сколько ему лет и т. д. — словом, все, что люди обычно

хотят знать друг о друге. В каком то смысле вы получили

ответ на вопрос, кто этот человек. Вам известен социальный

статус, его положение в обществе. Постепенно вы можете

дополнить это описание любым количеством подробностей: Так кто же такой Будда?

173

узнать его рост, манеру говорить, происхождение, вкусы в

еде и музыке, политические и религиозные взгляды. После

этого вы можете утверждать, что знаете этого человека. Но, как бы много вы о нем ни знали, вы не можете утверждать, что действительно его знаете, пока с ним не познакомитесь, а вернее — пока не встретитесь с ним несколько раз. Только

после этого вы будете знать его лично. Это более глубокое

знание будет основываться на взаимоотношениях, на обще

нии — на самом деле, мы знаем человека только тогда, когда

он тоже нас знает. Через некоторое время вы сможете утвер

ждать, что знаете такого человека очень хорошо.

Но так ли это на самом деле? Действительно ли вы его

знаете? Ведь в конце концов, порой бывает, что нам прихо

дится менять мнение о человеке. Порой его поступки заста

ют нас врасплох. Он делает нечто совершенно неожиданное, совершенно на него не похожее, и тогда мы говорим себе

с удивлением, а иногда и с некоторой обидой: «Да, никогда

бы не подумал, что он может так поступить. Я мог бы ожи

дать такое от кого угодно, но только не от него». Тем не

менее, так бывает, и это говорит о том, насколько мало мы

знаем людей в действительности. На самом деле мы не в со

стоянии постичь скрытые пружины их действий, их глубин

ные побуждения. Это касается даже тех, кого мы считаем

самыми близкими и дорогими. Как гласит пословица, умен

тот сын, который знает своего отца, и умны те родители, которые знают свое дитя.

И, наверное, особенно умен тот муж, который знает свою

жену, и умна та жена, которая знает своего мужа. У меня

были случаи, когда я знакомился с мужем и женой по от

дельности, — каждый приходил ко мне, чтобы поговорить

о своей половине. И обычно оба рисовали такой портрет, что узнать человека было просто невозможно. У меня скла

дывалось впечатление, что они совсем не знают друг друга.

Можно подумать, что так называемая близость нам мешает

и мы знаем совсем не того человека, которого считаем столь

близким, а всего лишь воображаемое состояние своего ума, свою весьма субъективную реакцию на этого человека. Ины

ми словами, нам мешает наше эго.

Для того чтобы действительно узнать другого человека, нужно проникнуть гораздо глубже обычного уровня общения, 174

174

Так кто же такой Будда?

а это значит, что обычное общение — совсем не настоящее.

Точно так же обстоит дело, когда речь заходит о том, на

сколько мы знаем Будду. Мы можем знать все биографичес

кие факты его жизни, но приблизимся ли мы таким образом

к подлинному пониманию, кто такой Будда? Увы, нет. Воп

рос, кто такой Будда, остается открытым. Этот вопрос задают

с самого момента зарождения буддизма. Ведь первый вопрос, заданный Будде после просветления, был: «Кто ты?»

Однажды на дороге Будда встретил брахмана по имени

Дона. Тот издалека увидел приближающегося путника, и бы

ло в нем что то такое, что заставило Дону замереть на месте.

В те времена по Индии бродило множество людей странного

вида — Дона и сам был одним из них, — но он увидел, что

человек, который к нему приближается, совершенно не по

хож на тех, с кем он встречался прежде. Ведь Будда только

что пережил просветление. Он был счастлив, безмятежен и

весел, от него исходило сияние, словно лицо его лучилось

светом.

Когда Будда подошел, Дона спросил его: «Кто ты?» — не

«славная погодка» или «откуда ты родом?», а «кто ты?» Если

бы вы стояли на остановке ожидая автобуса и кто нибудь

подошел к вам и спросил: «Кто ты?», вы, наверное, сочли бы

его довольно наглым, но в Индии, разумеется, всё иначе, и Дона задал этот вопрос не боясь обидеть незнакомца. Суть

в том, что Дона спрашивал не о том, кто такой Будда в соци

альном смысле, — он не спрашивал, что за человек Будда.

На самом деле Дона хотел узнать, человек ли перед ним.

Древние индийцы считали, что во вселенной много раз

ных уровней бытия, где обитают не только люди и живот

ные, как склонны считать мы. Есть также боги и духи, якши

и гандхарвы — самые разные мифологические существа, населяющие разные уровни «многоэтажной» вселенной.

Уровень людей — только один из многочисленных уровней

бытия. Поэтому Доне, пораженному видом Будды, в первую

очередь пришла в голову такая мысль: «Это не человек.

Наверное, он из другого мира или направляется в какой то

другой мир. Может, он какой то дух». Поэтому он спросил

Будду:

— Кто ты? Может, ты дэва?

Дэвы — это боги, божества, наподобие архангелов.

Так кто же такой Будда?

175

— Нет, — просто ответил Будда.

Дона сделал вторую попытку:

— Ты гандхарва?

Это существа наподобие небесных музыкантов — пре

красные, сладкоголосые, ангельской наружности.

— Нет, — снова ответил Будда.

— Ты якша? — продолжал допытываться Дона.

Якши — это разновидность надменных духов, довольно

устрашающих, которые живут в джунглях. Но Будда отверг

и это предположение. Тогда Дона подумал: «Должно быть, он всё таки человек. Очень странно», — и спросил:

— Так ты человек?

Такой вопрос можно было услышать только в древней

Индии, но Будда вновь ответил:

— Нет.

«Вот странно, — подумал Дона. — Если он не дэва, не

гандхарва, не якша и не человек, то кто же он?»

— Кто ты? — спросил он еще более недоуменно. — Если

ты ни одно из этих существ, то кто же ты тогда? Кто ты такой?

— Условия (точнее, психологические ограничения), кото

рые позволяли бы назвать меня дэвoй, гандхарвой, якшей

или человеком, уничтожены, — ответил Будда. — Поэтому

я — будда.

Мы уже знаем, что, согласно буддизму (и индийскому

мировоззрению в целом), именно эти зависимые состояния

ума, волевые действия, или силы, формирующие карму, оп

ределяют наши будущие рождения, равно как и наши жиз

ненные обстоятельства здесь и сейчас. Будда был свободен от

всего этого, свободен от всякой обусловленности, поэтому

ничто не могло заставить его родиться богом, гандхарвой

или даже человеком. Поэтому, хоть он и стоял перед брах

маном Доной, он не был ни одним из этих существ. Быть мо

жет, его тело и выглядело человеческим, но ум, сознание, было ничем не обусловлено, и потому он был буддой. И как

таковой он был, так сказать, олицетворением, даже, если хо

тите, воплощением необусловленного ума.

Дона повел себя так, как ведем себя все мы, встречаясь

с доселе неизведанным. Человеческий ум продвигается мед

ленно, постепенно, от известного к неизвестному, и мы пы

таемся описывать неизвестное, взяв за основу уже известное, 176

176

Так кто же такой Будда?

что вполне допустимо, если мы отдаем себе отчет в ограни

ченности такого подхода. Можно сказать, что ограничен

ность такого подхода проявляется особенно ясно, когда мы

пытаемся узнать другого человека.

Очевидно, нам всегда присуща склонность делить людей

на категории и думать, что таким образом мы их точно оп

ределяем. В Индии меня часто останавливали прохожие

и без всякого вступления задавали вопрос: «Из какой ты ка

сты?» Если вас не могут отнести ни к какой касте, люди про

сто не знают, что с вами делать, как с вами обходиться. Они

не знают, можно ли принять воду из ваших рук, можно ли

с вами познакомиться, можно ли отдать вам в жены свою

дочь. Все эти вопросы очень важны, особенно в южной Ин

дии. В Англии подходят гораздо менее прямолинейно, но

стараются выудить те же сведения: какая у вас работа (и ис

ходя из этого прикинуть ваш доход), где вы родились, где

получили образование, где сейчас живете, — на основании

таких социологических сведений люди постепенно сужают

круг и думают, что таким образом точно вас вычислили.

Точно так же повел себя и Дона: увидев величавую сия

ющую фигуру, он захотел узнать, кто перед ним. В его рас

поряжении были разные ярлыки: дэва, гандхарва якша, человек — и он попробовал наклеить эти ярлыки на то, что

увидел. Но Будда этого не допустил. По сути, его ответ

означал: «Ни один из этих ярлыков не подходит. Я — буд

да. Я превзошел любые ограничения. Я выше и вне всего

этого».

Возможно, Дона был одним из первых, кого озадачила

природа Будды, но уж точно не последним. Мы уже встреча

лись с «Четырьмя невыразимыми»: останется Будда суще

ствовать после смерти или нет, или и то и другое, или ни то

ни другое. Хотя Будду об этом спрашивали постоянно, —

древних индийцев этот вопрос занимал всерьез — он всегда

отвечал, что к будде ни одно из этих четырех утверждений

не применимо. И добавлял: «Будда вне всех ваших класси

фикаций даже при жизни, даже когда имеет телесную обо

лочку. Вы ничего не можете о нем сказать». 29

Конечно, утверждать это легко, но принять такое выска

зывание очень трудно. Видимо, поэтому Будде приходилось

втолковывать это снова и снова. Наиболее убедительное

Так кто же такой Будда?

177

и красноречивое утверждение бесплодности любой попытки

постичь природу будды содержится в Дхаммападе: Тот, чьи завоеванья не отнимешь,

Кто даже от частицы попранных страстей свободен,

Тот просветленный, чья обитель безгранична, —

Как обнаружить по следам того,

Кто никаких следов не оставляет? 30

То есть, согласно этому известному стиху, нет абсолютно

никаких признаков, по которым будду можно было бы

определить, исследовать, классифицировать или отнести к

какой то категории. Невозможно определить путь птицы, отыскивая в небе следы ее полета, — точно так же нельзя

определить будду.

Это положение ясно и, тем не менее, никто не понял его

до конца.

Почему то человеческому уму свойственно продолжать

попытки и воображать, будто понять слова — значит понять

и их смысл. Поэтому, обратившись к Сутта нипате, мы об

наружим такие слова Будды:

Нет меры, чтоб измерить человека,

Который цели собственной достиг, и заявить:

«Вот это его мера», — такое правило не для него.

Кто устранил навек ограниченья,

Тот все реченья тоже устранил. 31

Невозможно охарактеризовать человека, если он изба

вился от всех психологических ограничений. О Будде нельзя

сказать ничего, потому что у него ничего нет. В каком то

смысле, он — ничто. В Сутта нипате мы знакомимся с эпи

тетом просветленного существа, который означает именно

это. Акинчана, что обычно переводится как «человек без ни

чего», — это тот, у кого ничего нет, потому что он — ничто.

А про ничто и сказать нечего.

Хотя многие из учеников Будды обрели просветление и са

ми прошли через этот мир не оставив следов, они всё равно

поклонялись Будде, всё равно чувствовали, что в нем, от

крывшем Путь самостоятельно, без руководства, было нечто

178

178

Так кто же такой Будда?

загадочно запредельное их пониманию, непостижимое.

Даже его главный ученик Шарипутра, попытавшись оце

нить величие Будды, попал впросак. Однажды в присутствии

Будды он от избытка веры и преданности воскликнул:

— Бхагаван, думаю, ты величайший из всех просветлен

ных прошлого, настоящего и будущего — самый великий из

всех!

Будда не обнаружил ни радости, ни недовольства. Он не

сказал: «Какой ты прекрасный ученик, как замечательно ты

меня понимаешь!» Он просто спросил:

— Шарипутра, знаешь ли ты всех будд прошлого?

— Нет, бхагаван, — ответил Шарипутра.

Тогда он спросил:

— Знаешь ли ты всех грядущих будд?

— Нет, бхагаван.

— Знаешь ли ты всех будд, которые есть сейчас?

— Нет, бхагаван.

Наконец Будда спросил:

— Знаешь ли ты хотя бы меня?

И Шарипутра ответил:

— Нет, бхагаван.

Тогда Будда сказал:

— Раз так, Шарипутра, почему же твои слова так само

уверенны и напыщенны? 32

Так что даже ближайшие ученики Будды по настоящему

не знали, кто он такой. Пытаясь как то осмыслить это, они

после его смерти составили перечень десяти способностей и

восемнадцати особых качеств, которые и приписали Будде

просто для того, чтобы провести различие между ним и его

просветленными учениками. Но в какой то степени это ста

ло всего лишь выражением того, что они просто не сумели

понять, кем же он был.

Если просветленные ученики Будды, имевшие счастье

общаться с ним лично, не понимали, кто он такой на самом

деле, у нас не так уж много шансов разобраться в этом. Тем

не менее, на определенном уровне мы можем собрать кое

какие намеки и косвенные указания, и в этом смысле эпизод

с Доной очень важен. Он подсказывает, что нужно вернуть

ся назад и начать поиски Будды в совершенно ином измере

нии. Будду не удается определить потому, что он принадле

Так кто же такой Будда?

179

жит к другому, запредельному, измерению — измерению

вечности.

До сих пор мы видели его: его рождение, просветление, смерть — историческое бытие — главным образом в рамках

времени. Фактически мы рассматривали его в соответствии

с эволюционной моделью, описанной в первой главе, а эта

модель, конечно же, изображает развитие в пространстве и

времени. Но это только один из способов видеть мир. Ведь

на Будду можно смотреть не только с позиции времени, но и

с позиции вечности.

Проблема любого жизнеописания Будды заключается в

том, что оно в каком то смысле рисует двух совершенно раз

ных людей, Сиддхартху и Будду, разделенных главным собы

тием — просветлением. Но после знакомства с биографичес

кими фактами обычно кажется, что в первый период жизни

Будды, продолжавшийся до этого главного момента, и после

него Будда оставался более или менее таким же, если, конеч

но, не считать его просветления. И, окажись мы в это время

рядом с ним, вряд ли нам удалось бы увидеть больше. Если

бы мы встретились с Буддой за несколько месяцев до про

светления, а потом через несколько месяцев после этого со

бытия, то почти наверняка не сумели бы заметить в нем

никакой перемены. Мы увидели бы то же самое тело, а мо

жет быть, и ту же самую одежду. Он говорил на том же язы

ке и в целом остался прежним. Поэтому мы склонны рас

сматривать просветление Будды как завершающий штрих в

процессе, который шел долгое время, как перышко, склонив

шее чашу весов, как последний фрагмент головоломки —

мелкое изменение, которое полностью изменило всё. В дей

ствительности это не так, совсем не так.

Просветление — Будды или любого другого — представ

ляет собой «пересечение вневременного мига». 33 Нам при

дется несколько изменить это сравнение Т. С. Элиота, пото

му что, строго говоря, только линия может пересекаться

с другой линией, и, хотя можно представить время в виде

линии, суть вневременного — вечности — как раз и состоит

в том, что оно нелинейно. Возможно, лучше представить

время как линию, которая в какой то точке просто останав

ливается, исчезая в другом измерении. Если воспользоваться

избитым, но весьма полезным сравнением, не воспринимая

180

180

Так кто же такой Будда?

его при этом слишком буквально, то это, скорее, похоже на

впадение реки в океан, где река — это время, а океан —

вечность. Возможно, нам даже удастся несколько усовершен

ствовать это сравнение. Представим, что океан, в который

впадает река, находится сразу за горизонтом. Оттуда, где мы

находимся, видна река до самого горизонта, но океана, в который она впадает, не видно, и поэтому нам кажется, будто река течет в никуда, впадает в пустоту. Она просто

останавливается на горизонте, потому что именно там нахо

дится точка, где она переходит в новое измерение, которое

мы видеть не можем.

Эта точка пересечения и есть то, что мы называем про

светлением. Время просто останавливается у границы веч

ности; оно, так сказать, сменяется вечностью. Сиддхартха

исчезает, подобно исчезающей за горизонтом реке, и его

место занимает Будда. Это, конечно, взгляд с позиции веч

ности. Если с позиции времени Сиддхартха становится Буд

дой, развивается до состояния Будды, то с позиции вечности

он просто исчезает и остается Будда, который находится

там всегда.

Именно эта разница в подходе — с позиции времени и

с позиции вечности — лежит в основе противоречия между

двумя дзэнскими школами, постепенности и внезапности.

На заре дзэна (или, скорее, чаня) в Китае имелись две явно

противоположные точки зрения: одна утверждала, что про

светления достигают во внезапной вспышке озарения; дру

гая — что его достигают постепенно, шаг за шагом, благо

даря настойчивым усилиям и практике. Хуэйнэн пытается

разрешить этот спор в «Алтарной сутре», где он объясняет: дело не в том, что есть два пути, постепенный и внезап

ный, — просто одни люди достигают просветления быстрее, нежели другие, — возможно, потому, что прилагают больше

усилий.

Это верно, но можно пойти и глубже, сказав, что внезап

ное достижение просветления никак не связано со скорос

тью, существующей во времени. Оно не означает, что вы на

чинаете обычное движение к просветлению и завершаете

его быстрее, что если обычно на постепенном пути можно

провести пятнадцать или пятьдесят лет, то вы способны ка

ким то образом ускорить этот процесс, сократив его до года, Так кто же такой Будда?

181

а то и до месяца, недели или уик энда. Внезапный путь со

вершенно запределен времени. Внезапное просветление —

это просто точка, в которой происходит переход в это новое

измерение — вечность вне времени. Невозможно прибли

зиться к вечности, ускоряя приближение к ней во времени.

Если говорить о времени, то нужно просто остановиться.

Вместе с тем, конечно же, остановиться невозможно, если

сначала не набрать скорость. Таким образом, на просветле

ние можно смотреть с двух позиций, и каждая из них будет

верна. Его можно рассматривать как кульминацию эволюци

онного процесса, которой достигают личными усилиями. Но

просветление можно рассматривать и как прорыв в новое

измерение, лежащее вне времени и пространства.

Есть одна довольно красочная история, которая наглядно

иллюстрирует парадоксальную встречу этих двух измере

ний. В ней говорится о знаменитом разбойнике по прозвищу

Ангулимала, который жил в центральной Индии, в огром

ном лесу. Занимался он тем, что устраивал засады на дороге

через лес, убивал путников и в качестве трофея отрубал

у каждого по пальцу. Из пальцев он сделал нечто вроде гир

лянды, которую носил на шее, — отсюда его прозвище Ан

гулимала, которое означает «гирлянда из пальцев». Он меч

тал довести количество пальцев в гирлянде до сотни и уже

добрался до девяноста восьми, когда случилось так, что

в лесу появился Будда. Крестьяне постарались отговорить

его идти через лес, предупредив, что он может потерять

палец, а то и жизнь по вине печально известного Ангулима

лы, но Будда не внял их уговорам и продолжил путь. Его

появление очень обрадовало Ангулималу, который уже по

чти отчаялся добыть последнюю пару пальцев для своей гир

лянды. Его мать, верующая старушка, жила с ним в лесу

и готовила ему еду, и вот разбойнику до того надоело ждать, что он в конце концов решил: делать нечего, придется доба

вить к коллекции ее палец (может быть, мать любила на

него поворчать). Тогда пальцев будет девяносто девять, и ему останется добыть всего один. Он как раз собирался

отыскать свою бедную старую матушку, когда увидел иду

щего через лес Будду. «Ладно, с матерью я всегда успею ра

зобраться, а сначала разделаюсь с этим шраманой, — поду

мал он. — Девяносто девятый палец на подходе!»

182

182

Так кто же такой Будда?

День был чудесный, легкий ветерок колыхал верхушки

деревьев, пели птицы, а Будда тем временем шел по тропин

ке, которая, извиваясь, вела через лес. Он шел медленно, за

думчиво, размышляя о чем то, а может быть, ни о чем не

размышляя. Ангулимала вышел из лесу и крадучись пошел

за Буддой, подбираясь к нему сзади. Меч он держал нагото

ве, чтобы, настигнув жертву, обделать дело побыстрее. Зло

дей двигался легко и бесшумно, чтобы догнать путника

раньше, чем тот его заметит. Меньше всего он хотел долгой

кровавой схватки.

Однако, походив за Буддой некоторое время, он заметил, что происходит нечто странное: казалось бы, он двигается

гораздо быстрее Будды, но почему то к нему не приближа

ется. Будда медленно шагал впереди, а Ангулимала его пре

следовал, стараясь догнать, но почему то расстояние между

ними не сокращалось. Разбойник ускорил шаг, потом побе

жал и всё равно не приблизился к Будде ни на шаг. Когда

Ангулимала понял, что происходит, он, наверное, покрылся

холодным потом от ужаса, удивления и недоумения. Но не

такой он был человек, чтобы легко сдаться или остановиться

и подумать. Он побежал еще быстрее, но Будда был так же

далеко впереди, хотя, казалось, шел еще медленнее. Это

было похоже на кошмарный сон.

В отчаянии Ангулимала крикнул Будде:

— Стой!

Будда обернулся и произнес:

— Я и так стою. Это ты бежишь.

Тут Ангулимала, который был не робкого десятка и пото

му, несмотря на испуг, сохранял самообладание, возмутился:

— Что значит «стою»? Ты же, вроде, шрамана, святой.

Как же ты можешь так врать? Я несусь как угорелый и не

могу тебя догнать!

— Я стою неподвижно, потому что я стою в нирване, —

ответил Будда. — Я обрел покой. А ты бежишь, потому что

всё крутишься и крутишься в сансаре. 34

Разумеется, Ангулимала стал учеником Будды, но это и то, что случилось дальше, — совсем другая история. Суть же

этого эпизода в том, что Ангулимала не мог догнать Будду

потому, что Будда двигался — или стоял неподвижно, в дан

ном случае это одно и то же — в другом измерении. Ангули

Так кто же такой Будда?

183

мала, олицетворение времени, не мог догнать Будду, оли

цетворение вечности. Сколько бы ни длилось время, оно ни

когда не догонит вечность. Время не может обнаружить веч

ность в пределах временного процесса. Ангулимала не смог

бы догнать Будду, даже стой тот на месте. И теперь, через

две с половиной тысячи лет, он всё так же продолжал бы

бежать и, тем не менее, не догнал бы Будду.

Достигнув просветления, Будда перешел в иное измере

ние бытия. По существу, он перестал быть тем, кем был рань

ше. Он не остался прежним — слегка улучшенным или даже

значительно улучшенным Сиддхартхой, но превратился в

совершенно иное существо. Понять это очень сложно, здесь

не обойтись без размышления, потому что мы склонны под

ходить к просветлению Будды с мерками, основанными на

опыте собственной жизни. Возможно, с годами мы обогащаем

свои знания, учимся разным вещам, совершаем разные по

ступки, посещаем разные места, встречаемся с разными

людьми, жизнь нас чему то учит, но внутри, в основе своей, мы всё те же. Какие бы изменения ни происходили, они не

затрагивают основ нашего существа. Недаром говорят: «Ребе

нок — отец взрослого» — то, какие мы сейчас, очень во мно

гом определяется тем, какими мы были в детстве. По сути

своей мы остаемся прежними. Условия, определяющие наше

коренное отношение к жизни, сформировались очень давно, и все последующие изменения, в сущности, поверхностны.

Это относится даже к нашей решимости идти по духовному

пути. Мы можем обратиться в буддизм, принять прибежище

в Будде, но обычно перемена не слишком глубока.

Совсем другое дело — переживание Будды при про

светлении. В действительности это вообще не было пережива

нием, поскольку человек, который его испытал, перестал су

ществовать. Таким образом, «переживание» просветления

больше похоже на смерть, на изменение, которое происхо

дит между двумя жизнями, когда вы умираете для одной

жизни и рождаетесь для другой. В некоторых буддийских

традициях просветление называют великой смертью, потому

что всё прошлое умирает, в каком то смысле уничтожается, и вы рождаетесь заново. Будда не стал улучшенной версией

Сиддхартхи, Сиддхартхой, которого слегка подправили, но

вым изданием Сиддхартхи. С Сиддхартхой было покончено.

184

184

Так кто же такой Будда?

У подножия дерева бодхи Сиддхартха умер, а родился, или, вернее, появился Будда. В тот миг, когда Сиддхартха умер, стало ясно, что Будда существовал всегда, то есть над време

нем и за его пределами, совершенно вне времени.

Но даже такая формулировка может ввести в заблужде

ние, потому что «вне времени» не значит вообще вне всего.

Ведь время и пространство — это не вещи в себе. Обычно мы

представляем пространство как что то вроде ящика, в кото

ром перемещаются предметы, а время — как что то вроде

туннеля, по которому они перемещаются, хотя на самом

деле всё обстоит вовсе не так. На самом деле пространство

и время — это способ нашего восприятия. Образно выража

ясь, мы видим вещи сквозь очки пространства и времени.

И говорим о том, что увидели, как о явлениях, которые, конечно же, и есть то, что составляет мир относительного, обусловленного бытия, или сансару. Поэтому то, что мы

называем явлениями, — это всего лишь реальные вещи, видимые под углом пространства и времени. Когда же мы

проникаем в измерение вечности, мы выходим за пределы

пространства и времени и тем самым выходим за пределы

мира, за пределы сансары и, выражаясь языком буддистов, входим в нирвану.

Просветление часто описывают как пробуждение к исти

не вещей, способность видеть их не такими, какими они ка

жутся, а такими, какие они есть на самом деле. Просветлен

ный видит вещи без покровов или омрачений, свободными

от влияния каких бы то ни было предположений или психо

логических установок, видит их совершенно объективно —

и не только видит, но и становится одним целым с ними, од

ним целым с их реальностью. Поэтому Будду — того, кто

пробудился к высшей истине и существует вне времени, в измерении вечности, можно рассматривать как саму абсо

лютную реальность в человеческом облике. Именно это имеют

в виду, когда говорят, что Будда — просветленный человек: он имеет человеческий облик, но ум его — не обусловлен

ный человеческий ум, которому свойственно множество

предрассудков, предубеждений и ограничений, а сама абсо

лютная реальность и переживание осознанности, неотдели

мое от реальности.

В конце концов в буддийской традиции выкристаллизо

вался очень важный признак, который и стали считать отли

Так кто же такой Будда?

185

чием Будды. С одной стороны, есть его рупакая (буквально, тело формы) — его телесный, явленный облик, а с другой —

его дхармакая (буквально, тело истины или тело реальности) —

его истинный, подлинный образ. Рупакая — это Будда, суще

ствующий во времени, тогда как дхармакая — это Будда, пребывающий вне времени, в измерении вечности. Где при

сутствует истинная природа Будды, в его рупакае или в его

дхармакае, совершенно четко сказано в главе из «Алмазной

сутры», одного из величайших текстов традиции Праджня

парамиты. В ней Будда говорит своему ученику Субхути: Тот, кто последовал за мною из за слов,

Лишь силы свои тратил понапрасну.

Меня такие люди не узрят.

Из Дхармы надлежит взирать на будд,

От дхармакай их наставления исходят.

Но не постичь вам неподдельную природу Дхармы,

И как объект ее осознавать никто не может. 35

Столь же решительно высказывается по этому вопросу

Будда и в палийском каноне. Очевидно, был некий монах по

имени Ваккали, который был очень предан Будде, но его

преданность оставалась на поверхностном уровне. Ваккали

так завораживала внешность и личность Будды, что всё свое

время он проводил сидя и глядя на него или следуя за ним

по пятам. Ему не были нужны никакие учения, у него не

было никаких вопросов. Он просто хотел смотреть на Будду.

И вот однажды Будда позвал его и сказал: «Ваккали, это ма

териальное тело — не я. Если хочешь меня увидеть, нужно

увидеть Дхарму, увидеть дхармакаю, мой истинный об

лик» 36 . Тогда Ваккали стал медитировать, как ему было ве

лено, и незадолго до смерти достиг просветления.

Проблема Ваккали стоит перед большинством из нас.

Дело не в том, что нужно пренебречь физическим телом, —

его нужно принять как символ дхармакаи, Будды в его абсо

лютной сущности. При этом необходимо иметь в виду, что

слово «будда» имеет несколько значений. Например, сказав:

«Будда говорил на языке магадха», мы, конечно же, имеем

в виду Гаутаму Будду, историческую личность. Но в других

случаях, например во фразе «Ищите будду в себе», слово

186

186

Так кто же такой Будда?

«будда» подразумевает трансцендентную реальность. Здесь

имеется в виду не Гаутама Будда, а вечная вневременная

природа будды в нас самих. В общем и целом, сегодня школа

тхеравада использует слово «будда», скорее, в историческом

смысле, тогда как махаяна и особенно дзэн склонны исполь

зовать его скорее в смысле духовном, транс историческом.

На Западе многозначность этого слова только усиливает

путаницу, которая и без того возникает при попытке опре

делить Будду. Как и Дона, мы хотим понять, кто же такой

Будда, хотим навесить на него ярлык. Но поскольку нас

сформировала западная дуалистическая христианская куль

тура, нам доступны только два ярлыка: «бог» и «человек».

Некоторые склонны утверждать, что Будда был всего лишь

человеком — очень хорошим, очень святым, очень порядоч

ным, но всего лишь человеком и не более того, кем то вроде

Сократа. Такого мнения придерживаются, например, като

лические авторы, пишущие о буддизме. Это весьма тонкий

и коварный подход. Они хвалят Будду за его поразительную

добродетель, удивительную щедрость, великую любовь, со

страдание, мудрость — да, конечно, он великий человек.

А потом, на последней странице своего труда о буддизме, они вскользь добавляют, что Будда, конечно же, был всего

лишь человеком и даже в сравнение не идет с Христом, который был, или является, сыном Божьим. Это один из спо

собов неверного определения Будды. Другой, столь же не

верный подход можно выразить так: «Нет, Будда — это что

то вроде бога для буддистов. Конечно, он был человеком

и сначала таковым и считался, но потом, сотни лет спустя, после его смерти, невежественные буддисты превратили его

в бога, потому что хотели кому то поклоняться».

Оба эти подхода неверны, и источник заблуждения, ско

рее всего, кроется в общем непонимании основной сущности

религии. Те, для кого сам принцип нетеистической религии

кажется противоречием, всегда будут стремиться решить

вопрос о том, как соотносятся между собой Будда и бог. По

следователи Христа заявляют, что Иисус — сын Божий. Маго

мета считают вестником Бога. Еврейские пророки утверждают, что их вдохновляет Бог. Кришну и Раму объявляют воплоще

ниями Бога. Многие индуисты и Будду считают таким же

воплощением — девятым воплощением, или девятой авата

Так кто же такой Будда?

187

рой, бога Вишну. Они считают его таковым, потому что эта

категория, аватара, им знакома. Но ни сам Будда, ни его по

следователи ничего подобного не утверждают, потому что

буддизм — религия не теистическая. В буддизме, как и в ряде

других религий — даосизме, джайнизме и некоторых разно

видностях философского индуизма, вообще нет места Богу.

В них нет высшего существа, создателя вселенной, и никогда

не было. Поэтому поклоняться буддисты могут сколько угод

но, но они никогда не будут поклоняться своему Создателю

или любому представлению о персонифицированном Боге.

Будда не человек, не Бог и даже не один из богов. Он был

человеком в том смысле, что начал свою жизнь, как каждый

обычный человек, но не остался обычным человеком. Он

стал просветленным, и, согласно буддизму, это во многом

меняет дело — фактически, в корне меняет дело. Будда —

это необусловленный ум в обусловленном теле. Согласно

буддийской традиции, Будда — высшее существо во всей все

ленной. Он даже выше так называемых богов, которых на

Западе назвали бы ангелами, архангелами и т. п. Традици

онно Будду называют учителем богов и людей, и в буддий

ском искусстве богов изображают в очень смиренных позах: они приветствуют Будду и внимают его учению. Поэтому ни

на философском уровне, ни на общедоступном невозможно

спутать Будду с каким бы то ни было богом.

Тем из нас, кого научили думать, будто высшее существо

во вселенной — это непременно Бог, непросто представить на

этом месте Будду. Даже не веря в Бога, мы видим некую бого

образную пустоту, и Будда до нее просто не дотягивает.

В конце концов, ведь не он сотворил вселенную. Мы воспри

нимаем Будду таким образом потому, что в западном мышле

нии отсутствует соответствующая ему категория. Поэтому, чтобы постичь, кто такой Будда, нам придется избавиться от

призрака Бога — творца вселенной, который над ним мая

чит, и заменить его чем то совершенно иным.

Приблизились ли мы в итоге к ответу на вопрос: «Кто

такой Будда?» Мы узнали, что Будда — это необусловлен

ный ум, просветленный ум. Следовательно, узнать Будду —

значит узнать ум в его необусловленном состоянии. Поэтому

ответ на вопрос «Кто такой Будда?» таков: каждый из нас —

потенциальный Будда. Поистине, до конца узнать Будду

188

188

Так кто же такой Будда?

можно только в процессе духовной жизни, в процессе меди

тации, в процессе превращения своего потенциального со

стояния в реальное. Только тогда мы сможем по настоящему, опираясь на знание и опыт, сказать, кто такой Будда.

Сделать это быстро невозможно. Во всяком случае, за

один день это точно не получится. Сначала необходимо

установить живой контакт с Буддой, оказаться где то между

фактическими сведениями о Гаутаме Будде — подробностя

ми его пути — и переживанием необусловленного ума. Этот

промежуточный этап мы называем принятием прибежища

в Будде. И здесь недостаточно просто произнести слова Буд

дхам саранам гаччами (прибегаю к Будде, как к прибежищу), хотя это не исключается. Необходимо всецело посвятить себя

задаче — просветлению — как живому идеалу, как своей

конечной цели и сделать всё для ее достижения. Только при

няв прибежище в Будде со всем, что из этого вытекает, мы

сможем сердцем и умом, всей своей духовной жизнью отве

тить на вопрос: «Кто такой Будда?»

Примечания и ссылки

1. «The English flag».

2. Проблема «двух культур», впервые обсуждавшаяся Т. Г.

Хаксли и Мэтью Арнольдом в 1881–1882 годах, в 1959 году выли

лась в резкую конфронтацию между Ч. П. Сноу и Ф. Р. Ливисом.

3. «Ode to Melancholy» (перевод О. Чухонцева).

4. Виная Кулавагга, х. 5.

5 . Самьютта никая, ii. 104.

6 . Джатака, i. 60; Дхаммападаттхаката, i. 70.

7. История о четырех встречах рассказана в Буддачарите Аш

вагхоши, песнь iii, и в Махавасту, ii. 150.

8. Шекспир, «Буря», акт I, сцена 2.

9. Дхаммапада, 103.

10. Буддачарита, хii. 120; Лалита вистара, 19.

11. Например, Маджхима никая, i. 118; Самьютта никая, iv. 133.

12. Гампопа, «Праджняпарамита в восьми тысячах строк»

(SGam.po.pa, The Perfection of Wisdom in Eight Thousand Lines, trans.

Edward Conze, Four Seasons, Bolinas, 1973, pp. 223–4).

13 . Виная Кулавагга, 7.3.1.

14 . Самьютта никая, i. 139.

15. Чулаведалла сутта, Маджхима никая, 44.

16 . Самьютта никая, i. 137.

17. Alexander Pope, Satires, Epistles, and Odes of Horace, satire I, book II (1740).

190

190

Примечания

18. Комментаторы этого стиха интерпретируют призыв «дать

свободу вере» двояко. Он может означать «Да освободятся они от

ложной веры» — отринут веру в учения, которые не ведут к про

светлению. Но он также может значить «Да высвободят они свою

истинную веру» — веру в учения, которые подлинно ведут к про

светлению.

19 . Самьютта никая, v. 2.

20. Этим титулом, который буквально означает «так пришед

ший» или «так ушедший», часто именуют Будду. Таким образом, он подразумевает того, кто вышел за пределы зависимого бытия, —

не оставил следа.

21 . Шрамана — это человек, избравший жизнь бездомного под

вижника. Буквально шрамана означает «омывшийся», «очистив

шийся», что в смысловом отношении роднит его и со словами «су

фий» и «катар».

22. Thomas Gray, «Elegy in a Country Churchyard», 1750.

23. «Burnt Norton», Four Quartets, 1944.

24. Самьютта никая, iii. 257.

25 . Махапариниббана сутта, Дигха никая, 16.2.26.

26. Махапариниббана сутта, Дигха никая, 16.6.7.

27. Последняя строка поэмы Эдвина Арнольда «Свет Азии».

28. Peaks and Lamas.

29. Например, Самьютта никая, iii. 118–9; Маджхима никая i. 140.

30. Буддавагга, стих 1.

31. Сутта нипата, v. 6 (1076), Упасиваманавапуччха.

32. Махапариниббана сутта, Дигха никая, 16.1.16.

33. Здесь — пересечение вневременного мига:

Нигде и Англия. Всегда и никогда.

(«Little Gidding», Four Quartets, 1944.) 34 . Ангулимала сутта, Маджхима никая, 86.

35. «Алмазная сутра», xxvi.

36 . Самьютта никая, iii. 120.

Алфавитный указатель

А

Абхидхарма 110, 111, 114, 124, 128, 136

аваданы 109, 110

Авалокитешвара 164, 165, 166

Аганна сутта 25

Акинчана 177

«Алмазная сутра» 185

«Алтарная сутра» 180

анатман 30, 140

Ангулимала 181, 182

аппамада 92, 93

Арнольд, Эдвин 113

архат 133, 165

Асита 37

аскетические практики 45, 57, 65, 66, 78, 85

асравы 48

ачарья 93

Ашваджит 118, 119

Аштасахсрика 75

Б

бесстрашие 74

биджа нияма 125

192

192

Алфавитный указатель

благодарность 97

Бог 126, 186, 187

бодхи дерево 58, 144, 170

бодхисаттва 29, 112, 115, 166

бодхисаттвы идеал 74, 75

бодхичитта 29

болезнь 42, 43

Брахма Сахампати 89, 96

Брихадараньяка упанишада 122

Будда

исторический см. Сиддхартха

как победитель 67, 73

как царь 67, 68

Буддавачана 101, 102, 103, 104, 105, 107, 115

В

Вагишвара 115, 116

ваджра 75

Ваджрапани 75

Ваджраяна см. Тантра

вайшакха пурнима см. весак

Ваккали 185

Вангиса 109

весак 31, 32, 33, 34, 48

вечность 184, 185

взаимозависимое возникновение см. обусловленное происхождение

ви´дение сути вещей 153

видьядхары 106

викторианцы 63, 65, 67

Виная107, 108

внимательность 26, 93, 94

волевые действия 175

время 183, 184

вхождение в поток 81

высшая эволюция 83

Г

Гандавьюха сутра 112

гандхарвы 174

Гандхарская скульптура 74

гарава 92

героический идеал 65, 74

Алфавитный указатель

193

Гессе, Германн 7

гнев см. ненависть

Говинда, лама 30, 68

Д

Далай лама 166

двенадцать благих нидан 91

джайнизм 132, 187

джамбу дерево 36

джатаки 109, 110

Джина 67, 106

Джонсон, Сэмюэл 79

Дона 174

дукха 19

духовная дружба 115

Дхаммадинна 91

дхамма нияма 127

Дхаммапада 67, 74, 109, 177

Дхарма 28, 89

дхармакая 185

дхармараджа 67

дхармасенапати 68

дхармачакра 170

Дхармачакра правартана 99

дхьяна 109, 152

Дэвадатта 85

дэвы 174

Ж

жадность см. привязанность

желание см. привязанность

З

заблуждение см. неведение

зависимость 25 см. также обусловленность

заповеди 129, 132, 138

И

искусство 37, 53, 64, 67, 74, 170, 187

К

камма нияма 125, 127

Кангьюр 114

194

194

Алфавитный указатель

Карлейль, Томас 65

карма 124

каруна 28, 96

Кашьяпа 106

Киплинг, Редьярд 15

Китс, Джон 25

коан 8

Кушинагара 148

кшатрии 37, 68

Л

лаккхана 84

Лаккхана сутта 84

Лалита вистара 113

Ланкаватара сутра 112

Локаджьештха 83

М

Майядэви 35

мана 166

Манджугхоша 115

Манджушри 74

мантры 105, 116

Мара 73

Мараджит 73

матхурское искусство 74

Маудгальяяна 118

Махапраджапати 27, 36

махапуруша 84

махаянские сутры 114

медитация 135, 137, 151, 153

метта бхавана 156

Микеланджело 126

Миларэпа 130

Моцарт 141

Н

неведение154, 161

ненависть 128, 156

необусловленное 175, 187

непостоянство 11, 56, 160

ниданы 90, 161

Алфавитный указатель

195

нирвана 147 см. также просветление

нравственность 34, 75, 125, 127 см. также этика

О

обусловленное бытие 48, 51, 61, 67, 73, 112, 138 см. также сансара

обусловленное происхождение 24, 90

обусловленность 25, 97, 117, 120, 123, 125, 127, 139 см. также зависи

мость

общение 102, 103

осознанное дыхание 155157

осознанность 163, 166

П

пакати сила 129

памятование

о непостоянстве 160

о нечистоте 157

о ниданах 161

о смерти 157

о шести элементах 167

паннатти сила 129

паравритти 112

парамиты 75

паринирвана 32, 99, 147, 150

патисантхара 92, 94

передача 106

перерождение 123, 135, 141

персона 57, 60

поклонение 86, 89, 92, 94

Праджняпарамита 77, 111, 116, 185

в 8 000 строк 75

пратимокша 107

пратитья самутпада 24

преданность 82, 85, 86, 89, 92, 115

прибежище 59, 92

привязанность 128, 154, 157, 160, 161

проповеди Будды 170

просветление 87, 91, 95, 102, 120, 153 см. также нирвана

пурваниваса смрити 145

пять ниям 124

Р

развитие см. эволюция

размышление 159, 161, 166

196

196

Алфавитный указатель

Рахула 39

Рис Дэвидс, Т. У. 110

рупакая 185

С

Саддхарма пундарика см. «Сутра белого лотоса»

Самьютта никая 92

сансара 25, 184 см. также обусловленное бытие

санскары 161

Сань цзан 114

Саттха 92

сверхчеловек 83

«Свет Азии» 113

Сиддхартха Гаутама 10, 14, 31

символика 68

сингха нада 74

скандхака 107

смерть 25, 43, 51, 73, 117, 120, 146, 183

старость 41

страдание 123, 165 см. также дукха

страх 70

Стрейчи, Литтон 66

ступа 169

Суддходана 35

«Сутра белого лотоса» 51, 112

сутры 72, 111

Сутта нипата 177

Т

Тантра 22, 106, 114, 113

татхагата 119, 146

татхагата гарбха 20

Теккерей, У. М. 65

«Тибетская книга мертвых» 120, 138

Типитака 114

трайлокья виджая 67

Три Драгоценности 92, 170

тщеславие 154, 166

У

уверенность 73

уту нияма 124

Алфавитный указатель

197

Х

Хуэйнэн 180

Ч

Чанна 149

чань 106

Честертон, Г. К. 22

четана 125

Четыре благородные истины 19

четыре встречи 39.47, 50

читта нияма

Ш

Шакьи 35

Шарипутра 118

шила см. этика

шрамана 119

Э

эволюция 13, 23

Элиот, Т. С. 139

элементы

вода 167

воздух 169

земля 167169

огонь 167. 169

пространство 167, 168

эпитеты Будды 67

этика 63, 93, 128, 129, 132 см. также нравственность

Я

ядов пять 154

«я» 72, 139

Рекомендуемая литература

E. Arnold. The Light of Asia. — Windhorse Publications: Birmingham, 1999

G. Bays. The Voice of the Buddha (Lalitavistara). — Dharma: Berkeley, USA, 1983

M. Carrithers. The Buddha. — Oxford University Press: Oxford, 1983

E. Conze. A Short History of Buddhism. — Allen and Unwin: London, 1980

D. W. Evans. Discourses of Gotama Buddha. — Janus: London, 1992

Z. Ishigami (ed.). Disciples of the Buddha. — Kosei: Tokyo, 1989

Jinananda. Warrior of Peace. — Windhorse Publications: Birmingham, 2002

E. H. Johnstone. The Buddhacarita. — Motilal Banarsidass: Delhi, 1992

L. M. Joshi. Discerning the Buddha. — Munshiram Manoharlal: New Delhi, 1983

D. J. I. Kalupahana. The Way of Siddhartha. — University Press of America: New York, 1987

T. Ling. The Buddha’s Philosophy of Man. — Everyman’s Library: Lon don, 1981

Bhikkhu Nanamoli. The Life of the Buddha. — Buddhist Publication Society. Sri Lanka, 1992

K. R. Norman (trans.). The Sutta Nipata. — Pali Text Society: London, 1992

M. Pye. The Buddha. — Duckworth: London, 1979

Рекомендуемая литература

199

Saddhaloka. Encounters With Enlightenment. — Windhorse Publica tions: Birmingham, 2001

H. Saddhatissa. The Life of the Buddha. — Allen and Unwin: London, 1976

Sangharakshita. The Buddha’s Victory. — Windhorse Publications: Glasgow, 1991

H. W. Schumann. The Historical Buddha. — Arkana: London, 1989

M. Walshe (trans.). The Long Discourses of the Buddha (Dlgha Ni kaya). — Wisdom: Boston, 1995

Сангхаракшита

КТО ТАКОЙ БУДДА?

Подготовка оригинал макета: Н. Кашинова, К. Шилов

Технический редактор К. Шилов

Корректор А. Арефьев

Подписано в печать 13.05.2004. Формат 60х90 1/16.

Бумага офсетная. Печать офсетная. Усл. печ. л. 12,5.

Тираж 1000 экз.

Document Outline

Об авторе

Предисловие редакторов английского издания

1. Эволюция Будды

2. Путь к просветлению

3. Скрытые учения, относящиеся к раннему периоду жизни Будды

4. Идеал героя в буддизме

5. От преклонения перед героямик поклонению Будде

6. Слово Будды

7. Карма и новое рождение

8. «Смерть» Будды

Примечания и ссылки

Алфавитный указатель

Рекомендуемая литература