Измени себя — изменится Мир вокруг
Логотип клуба OUM.RU

Буддачарита. Жизнь Будды. Глава XIII. Мара

Буддачарита.  Жизнь Будды. Глава XIII. Мара
Буддачарита. Жизнь Будды. Глава XIII. Мара

Сильный Риши, рода Риши,

Твердо сев под древом Бодхи,

Клятвой клялся - к воле полной

Совершенный путь пробить.

Духи, Наги, Сонмы Неба

Преисполнились восторгом.

Только Мара Дэвараджа,

Враг молитв, один скорбел.

Воин, царь пяти желаний,

Изощренный в деле битвы,

Враг всех ищущих свободы,

Справедливо назван - Злой.

Дочерей имел тот Мара,

Трех красивых и приятных,

Знала каждая, как в сердце

У мужей зажечь любовь.

Имя первой было Рати,

А звалась вторая Прити,

Третьей Тришна было имя,

Дэви высшая в любви.

Имя первой - Любострастье,

А второй - Услада мужа,

Имя третьей - Люборадость,

Три искусницы в любви.

Эти три, к отцу приблизясь,

Вместе все приблизясь к Злому,

Вопросили: "Чем смущен ты,

Чем ты ныне огорчен""

И, свои смиривши чувства,

Дочерям отец промолвил:

"В мире ныне - мощный Муни,

Клятва - сильный шлем его.

Лук в руке его могучий,

В нем алмаз-стрела есть мудрость,

Овладеть он хочет миром,

Гибель царству моему.

С ним равняться не могу я,

Люди все в него поверят,

На пути его спасенья

Все прибежище найдут.

Будет пуст мой край богатый,

Но, пока закон нарушен,

Человеку нет защиты,

Око мудрости - не зрит.

И пока еще я силен,

Цель его я опрокину,

Я его стропила рину,

Он придет, а дом - пустой".

Взяв свой лук с пятью стрелами, -

С свитой женской и мужскою, -

Он пошел в ту рощу мира,

Чтоб лишить покоя плоть.

Видя, как спокойный Муни

Приготовился безгласно

Пересечь пустыню Моря,

Это Море трех миров, -

Лук он взял рукою левой

И, стрелу качнувши правой,

К Бодгисаттве обращаясь,

Молвил: "Кшатрия! Восстань!

Испугаться будет впору,

Смерть твоя в засаде близкой,

Воплощай свою молельность,

Свой же замысел оставь.

Не ищи освобожденья

Для других, будь милосердным,

Миротворь, - награду примешь,

Путь свершив свой, в Небесах.

Это - торная дорога,

Победители ходили,

Люди знатные, и Риши,

И цари - дорогой той.

Если ж ты сейчас не встанешь,

Осмотрительно подумай,

Свой обет отбрось, не жаждай,

Чтобы взвизгнула стрела.

Помнишь, Аида, внук Сомы,

Чуть стрела его коснулась,

Словно в вихре, сумасшедший,

Тотчас разум потерял.

Помнишь, Вимала, подвижник,

Чуть свистящую услышал, -

Потемнел в своей природе,

Изменился сам в себе.

Что же можешь ты, последыш"

Что ты можешь, запоздалый"

Как стрелы моей избегнешь"

Встань немедля! Прочь скорей!

Гнойный яд в стреле проворной,

Где ударит, - строит козни.

Вот, я целю! Что ж, еще ли

Будешь в лик беды глядеть"

Не боишься" Не трепещешь

Ты стрелы, несущей гибель""

Так хотел, угрозой, Мара

Бодгисаттву устрашить.

Но меж тем у Бодгисаттвы

Сердце двигнутым не стало,

В сердце не было сомненья,

Страх над ним не тяготел.

И стрела, скользнув, мелькнула,

Впереди ж стояли девы,

Но не видел Бодгисаттва

Ни стрелы, ни этих трех.

Мара был смущен сомненьем

И воскликнул с бормотаньем:

"Дева снежных гор стреляла,

Магесвара ранен был,

Изменить был должен дух свой,

Бодгисаттва ж неподвижен,

На стрелу не смотрит даже,

Ни на трех небесных дев.

Хоть бы искра пробудилась

В нем любовного хотенья!

Нужно воинство собрать мне,

Силой страшной утеснить".

Только Мара так подумал,

Вот уж воинство явилось,

Так внезапно сгромоздилось,

Каждый в облике своем.

И одни держали копья,

У других мечи сверкали,

А иные, вырвав древо,

Помавали тем стволом.

У иных сверкали искры

От алмазных тяжких палиц,

У других иное было,

Лязг доспехов всех родов.

Голова одних свиная,

У других как будто рыбья,

Те - коням подобны быстрым,

Те - подобные ослам.

Лик иных был лик змеиный,

Лик быка, и облик тигра,

И подобные дракону,

Львиноглавые скоты.

На одном, иные, теле

Много шей и глав носили,

Глаз один на лицах многих,

Лик один, но много глаз.

С крутобрюхими телами,

А другие точно складка,

Весь живот как провалился,

Ноги тонкие одни.

У иных узлом колени,

Ляжки жирные раздулись,

У иных не ногти - когти,

Закорючены крючком.

Безголовые там были,

Те безгруды, те безлики,

Две ноги, а тел не мало,

Лики пепельней золы.

Грубы вздувшиеся лица,

Так разлезлись, что взирают

Не туда-сюда, а всюду,

Смотрит выпученный глаз.

Рядом с ликом цвета пепла

Лик звезды, всходящей утром,

Те - как пар воспламененный,

Те - ушами - точно слон.

Горб у тех горе подобен,

Те и наги, и мохнаты,

В кожи, в шкуры те одеты,

Ало-белый в лицах цвет.

Те глядят в змеиной коже,

Те - как тигр - готовы прыгнуть,

Те - в бубенчиках и кольцах,

Эти с волосом как винт.

Эти - волосы по телу

Словно плащ распространили,

Те еще - сосут дыханье,

Те еще - крадут тела.

Эти с воплями танцуют,

Эти пляшут, сжавши ноги,

Эти бьют один другого,

Эти вьются колесом.

Эти скачут меж деревьев,

Эти воют, эти лают,

Те - вопят охриплым вопом,

Те пронзительно кричат.

Дрожь идет в Земле великой

От смешения злых шумов,

Окружила древо Бодхи

Та бесовская толпа.

С четырех сторон уродство.

Над собою изогнувшись,

Тело рвут свое на части,

Эти жрут его сполна.

С четырех сторон окрестных

Изрыгают дым и пламя,

Вихри, бури отовсюду,

Сотрясается гора.

Пар, огонь и ветер с пылью

Тьму, как деготь, созидают,

Смоляные дышат мраки,

Все невидимо кругом.

Дэвы, склонные к закону,

Также Наги все и Духи,

Раздражась на войско Мары,

Кровью плакали, смотря.

И великим братством, Боги,

Видя это искушенье,

С несмущенными сердцами,

Состраданием горя,

Все пришли, чтобы увидеть

Бодгисаттву, как сидит он

Так светло-невозмутимо,

Окружен толпою бесов.

Несосчитанные злые,

Землю с Небом потрясая,

Ревом звуков злополучных

Наполняли все кругом.

Но безгласный Бодгисаттва

Между них сидел спокойный,

И лицо его сияло,

Прежний блеск не изменив.

Царь зверей, так лев спокоен

Меж зверей, что воют возле

И вокруг рычат, свирепо, -

Непривычно странный вид.

Войско Мары поспешает,

Выявляет крайность силы,

Друг ко другу, друг за другом,

Угрожают погубить.

Взор в него вперяют острый,

Зубы хищные оскалив,

Налетают, словно вьюга,

Прыгнут здесь, а там скакнут.

Но безгласный Бодгисаттва

Наблюдает их спокойно,

Как спокойно смотрит взрослый

На играющих детей.

Ярче дьявольское войско

Распалялось силой злобы,

Хвать за камень - не поднимут,

Схватят камень - не швырнуть.

Их летающие копья,

Стреловидные орудья,

Зацепляются за воздух,

Не хотят спуститься вниз.

Гневный гром и тяжесть ливня,

Град, несущий раздробленье,

Превращались в пятицветный

Нежных лотосов цветок.

Между тем как яд отвратный

И драконова отрава

Обращались в благовонный,

Сладко-свежий ветерок.

И ущерб нанесть бессильны,

Те несчетные творенья,

Не коснувшись Бодгисаттвы,

Только ранили себя.

Помогала Маре тетка,

Называлась Мага-Кали,

У нее в руках был череп,

В блюдо выделан был он.

Стоя против Бодгисаттвы,

Похотливостью движений

И приятным этим блюдом

Помышляла искусить.

Так все сонмы воинств Мары,

Каждый в дьявольском обличьи,

Закрутились, чтобы бунтом

Бодгисаттву устрашить.

Ни один его был даже

Двинут волос в этой битве,

И дружины Мары были

Тяжкой схвачены тоской.

И тогда, незримы, в высях,

Тотчас воинства иные,

Голос стройный умножая,

Возгласили с высоты:

"Вот он! Вот великий Муни!

Дух его не тронут злобой,

И его - порода Мары

Тщетно хочет погубить.

Затемненные, напрасно

Вы упорствуете в грязном,

Откажитесь же от тщетной,

От убийственной мечты.

Он спокоен, тихий Муни,

Он сидит невозмутимый,

Вы не можете Сумеру

Сдунуть с каменных основ.

Может быть, огонь замерзнет,

И вода воспламенится,

И земля, как пух, смягчится,

Он не может ранен быть.

Вам не ранить Бодгисаттву!

Чрез века вспоен страданьем,

Мысли стройно устремивши,

Средства правильно развив,

В чистоте взлелеяв мудрость,

Всех любя и всех жалея,

Он скреплен четверократно,

Тех углов не разделить.

Эти доблести прекрасны

И не могут разорваться,

И сомнительным не сделать

К высшей правде путь его.

Ибо, как должно, бесспорно,

Солнце с тысячью лучами

Потопив в сияньи сумрак,

Мировую тьму зажечь, -

Или, дерево буравя,

Мы зажжем огонь горящий,

Иль, глубоко землю роя,

Мы заставим брызнуть ключ, -

Так и тот, кто непреклонен,

Выбрав правильные средства,

Если так искать он будет,

Неизбежно он найдет.

Темен мир без поученья,

Три язвят его отравы,

Хоть, неведенье и злоба, -

В мире плоть он пожалел,

И, жалея всех живущих,

В эти трудности вмещенных,

Радость мудрости искал он,

Чтобы страждущим помочь.

Для чего же злое мыслить

И тому препоны ставить,

Кто задумал - прочь из мира

Скорбь гнетущую изгнать"

То неведенье, что всюду,

Родилось от лжеучений, -

Потому-то Бодгисаттва

Привлечет людей к себе.

Ослепить того, кто будет

Вожаком великим мира,

Невозможная затея;

Так, испытанный вожак

Чрез Великую Пустыню,

Вдаль уводит караваны

И, в песках дороги зная,

Никогда не заведет.

Так вся плоть в темноты впала,

Где идут, не знают сами,

Хочет он подъять светильник, -

Для чего ж гасить его"

Плоть застигнута, объята

Морем смерти и рождений,

Строит мудрости челнок он, -

Для чего ж топить его"

Ветвь молельности - терпенье,

Корень - твердость, поведенье

Безупречное - расцветы,

Сердце светлое - цветок,

Мудрость высшая - все древо,

Весь закон есть плод душистый,

Тень его - живым защита, -

Для чего ж срубать его"

Хоть, неведенье и злоба,

Это - пыточная дыба,

Это - тяжкие засовы,

На плечах существ ярмо.

Чрез века он был подвижник,

Чтобы снять с людей оковы,

Он своей достигнет цели,

Сев на крепкий свой престол.

На своем законном троне

Будет он - как были Будды

Давних дней - в себе скрепленный,

Цельно-замкнут, как алмаз.

Если б вся земля дрожала,

Это место будет стойко,

Он на точке утвердился,

Вам его не отвратить.

Так умерьте же хотенья

И, прогнав высокомерье,

Приготовьтесь к размышленью,

Чтоб смиренными пребыть".

Слыша в воздухе те звуки,

Бодгисаттву видя твердым,

Страхом был застигнут Мара,

Взлеты замысла прогнал.

И, отвергши ухищренья,

Вновь на Небо путь направил.

Между тем его дружины,

Все рассеяны кругом,

С мест попадали высоких,

Бранной гордости лишились

И оружья, и доспехи

Разметали по лесам.

Так порою вождь жестокий

Поражен в сраженьи насмерть,

И ряды его редеют, -

Войско Мары прочь бежит.

Бодгисаттва успокоен,

Тишина в уме высоком,

Утро, Солнцу путь готовя,

Расцвечается зарей.

Ослабел туман широкий,

Праху серому подобный,

Звезды с Месяцем бледнеют,

Грани ночи стерты днем.

Между тем с высот струится

Водопад цветов небесных,

Чтобы свеять Бодгисаттве

Нежно-дышащую дань.

0:00
0:00