Буддачарита. Жизнь Будды. Глава XVI. Ученики

И теперь те пять, что подвизались,

Асваджит, и Вашпа, и другие,

Услыхав, что Каундинья ведал,

Услыхав, что он узнал Закон, -

С выраженьем кротким и смиренным,

Сжав ладони, преклонились низко

И свою почтительность явили,

Посмотрев Учителю в лицо.

Совершенный, способом премудрым,

Каждого Закон обнять заставил.

И таким путем пять мудрых Бхикшу

Просветлели в собственном уме.

Пять сполна, как первый, так последний,

Лучезарно покорили чувства, -

Так пять звезд сияют в вышнем Небе,

Услужая ласковой Луне.

В это время, в граде Кушинара,

Некто Ясас, родом благородный,

В сне ночном потерянный, внезапно

Пробудился - и глаза раскрыл.

Оком молодым он слуг окинул,

Спали крепко женщины, мужчины,

Платья в беспорядке, лица смяты,

Отвращеньем сердце сжалось в нем.

Думая о корне всех мучений,

Размышлял он, как безумны люди,

Размышлял, как это сумасбродно -

Припадать к источнику скорбей.

Он надел красивые убранства,

В светлом лике из дому он вышел,

На дороге встал и громко вскрикнул:

"Горе! Бесконечна цепь скорбей!"

Совершенный - путь держал во мраке

И, услышав сетованья эти,

Отвечал: "Приход твой здесь желанен,

Скорби есть - и отдых от скорбей.

Свежести исполненный, прекрасный,

Самый совершенный, то - Нирвана,

Это неподвижность есть покоя,

Вольного от всяческих тревог".

Увещанье Будды услыхавши,

Ясас был обрадован глубоко

И почуял - в месте отвращенья

Мудрости пробился свежий ключ.

Словно он взошел в затон прохладный.

Подошел туда, где медлил Будда,

Был на нем его покров обычный,

Дух от недостатков волен был.

Силой благодетельного корня,

Что в других рожденьях накопился,

Быстро получил он просветленье,

Тайный свет познанья в нем светил.

Он уразумел - Закон услыша:

Так, мгновенно, шелк меняет краски.

Самоозаренье засветилось,

То, что надлежало, свершено.

И, себя в наряде пышном видя,

Устыдился он, - но Совершенный,

Внутреннюю мысль его увидев,

Голосом напевным возвестил:

"Пусть и украшения не сняты,

Сердце покорить способно чувства, -

Раз на все взираешь без пристрастья,

Внешнее не может захватить.

Тело может ведать власяницу,

Мысли же - цепляться за мирское:

Кто в лесу глухом мирского жаждет,

Не подвижник он, а мирянин.

Лик мирской являть способно тело,

Сердцем же к высокому взноситься:

Мирянин ли ты или отшельник,

Все равно, коль победил себя.

Тот, кто носит воинские знаки,

Носит знак победы над врагами,

Так же и отшельником одетый, -

Говорит, что скорбь побеждена".

Он ему сказал: "Приди же с миром,

Будь со мной и будь смиренный Бхикшу".

Сказан зов - и вот! В иной одежде

Он пред ним отшельником стоял.

В оны дни у Ясаса в весельи

Пятьдесят четыре было друга:

Увидав, что друг их стал отшельник,

В верный и они вошли Закон.

Следствие деяний в прежних жизнях,

Совершенный плод они явили:

Так, порой, золу зальешь водою,

Высохнет вода, и жив огонь.

Было шестьдесят теперь их мудрых,

Шестьдесят учеников познавших.

И учил он: "Берега другого

Вы достигли, перейдя поток.

Свершено, что ждало совершенья.

От других примите милосердье,

Через все идя края и страны,

Обращайте всех в своем пути.

В мире, что сжигаем всюду скорбью,

Рассевайте всюду поученья,

Указуйте путь идущим слепо,

Светочем да будет жалость вам.

Так же я на гору Гайясиршу

Отойду к великим царским Риши,

К Браманам, которые живут там,

Поучая разному людей.

Там живет и Риши Касиапа,

Почитаем всеми как подвижник,

Обращая тоже очень многих, -

Посещу его и обращу".

Отбыли те шесть десятков Бхикшу,

Каждый получил предназначенье

Проповедь держать по разным странам,

Следуя наклонности своей.

Но один пошел тот Чтимый миром,

И пришел к горе он Гайясирше

И вступил в молельную долину,

В дол, где Риши Касиапа был.

Касиапа в огненной пещере

Совершал там жертвоприношенье,

В пламенном том гроте злой жил Нага,

Он искал покоя по горам.

Чтимый миром, обратить желая

Этого отшельника, промолвил:

"Где бы мог я ночью поместиться""

Касиапа Будде отвечал:

"Не имею предложить приюта,

Огненную разве ту пещеру,

Где свершаю жертвоприношенья,

Там всегда прохладно по ночам.

Но дракон там злой живет, - и может

Отравлять людей по усмотренью".

Будда отвечал: "Позволь мне только,

На ночь поселюсь в пещере той".

Касиапа делал затрудненья,

Чтимый миром все просил упорно,

И ответил Будде Касиапа:

"Спорить никогда я не люблю.

Лишь имею страх и опасенья, -

Но как хочешь, так и сделать можешь".

Тотчас Будда в грот вступил огнистый

И в глубоком размышленьи сел.

Увидавши Будду, злой тот Нага

Изрыгнул свирепый яд огнистый

И наполнил грот горячим паром,

Но коснуться Будды пар не мог.

Он сидел там неприкосновенный,

А огонь перегорал в пещере, -

Так до Неба Брамы пламень вьется,

Брама же сидит невозмутим.

Злой тот Нага, увидавши Будду,

Видя лик, сияющий покоем,

Прекратил отравленные вихри,

Сердцем стих и преклонил главу.

Касиапа, увидавши ночью,

Как горит огонь во тьме, пылая,

Воздохнул: "О, горе, в том пожаре

Этот светлый человек погиб".

Утром он пришел с учениками

Посмотреть. А Будда, покоривши

Злого Нагу, сделал Нагу кротким,

В нищенскую чашу положил.

Касиапа думал: "Гаутама

Сведущ и проник в благоговенье".

Все же про себя сказал тихонько:

"Я в познаньях тайных господин".

Случаем воспользовавшись добрым,

Будда оказал влиянье духом,

Перемены вызвал в Касиапе,

Тайные в нем мысли изменил,

Сделал ум его покорно-гибким,

Для Закона правого пригодным, -

И, себя изведав, Касиапа

Собственную скудность увидал.

Он смиренно принял поученье,

С ним пятьсот ему во всем внимавших.

Жертвенные взяв свои сосуды

И добро, швырнули в реку все.

Это все поплыло по теченью.

Гада с Нади, братья, жили ниже,

Увидав плавучие предметы,

Меж собою говорили так:

"Перемена важная случилась".

И они тревожно тосковали

И пошли, вверх по теченью, к брату,

И пятьсот за каждым верных шло.

Увидав, что брат их стал отшельник,

Что Закон владеет ими дивный,

Молвили: "Коль брат наш подчинился,

В этом мы последуем за ним".

Так три брата и толпы их верных

Проповедь услышали Владыки,

Он учил о жертвоприношеньи,

Говорил он притчу об огне:

"Спутанные мысли - словно древо

В дереве другом - огонь буравят,

Дым густой неведенья рождают,

Все живое ложной жгут мечтой.

Так огонь печали и заботы,

Загоревшись, жжет не уставая,

Все приводит к смерти и рожденью,

Нет топлива - и огонь не жжет.

Так, когда у человека сердце

Ко греху воспримет отвращенье,

Отвращенье страсть уничтожает,

Гаснет хоть, и в этом выход есть.

Если только этот выход найден,

Рождено с ним зрение и знанье,

Жизнь и смерть в потоках видны четко,

Долг свершишь, - и жизни больше нет.

Тысяча прислушавшихся Бхикшу

Речи Совершенного внимали,

Спали с душ их все былые пятна,

К ним освобождение пришло.

Все, что надлежало, совершилось,

В мудрости сиял высоко Будда,

Правила он дал им очищенья,

Мощный Риши стал учеником.

Совершенный, с верными своими,

Путь направил ныне в царский город:

Бимбисару Раджу вспоминая,

В Раджагригу он с толпой пошел.

Выполнить хотел он обещанье,

И, прибыв, он оставался в роще;

Услыхав об этом, царь со свитой

К месту, где Владыка был, пошел.

Увидав, как Будда восседает, -

С сердцем, преисполненным смиренья,

С колесницы пышной он нисходит,

Украшенья снял, к нему пошел.

Кротко он к ногам склонился Будды,

О телесном вопросил здоровьи.

В свой черед, заговорил с ним Будда,

Сесть с собою рядом попросил.

Царь в уме подумал безглагольно:

"Этот Сакья, верно, власть имеет,

Коль своей он воле подчинил всех

И вокруг него - ученики".

Будда, эти мысли духом видя,

Касиапу вопрошая, молвил:

"Отказавшись от огнепоклонства,

Выгоду какую ты нашел""

Касиапа, тот вопрос услыша,

Пред большим собраньем встал неспешно,

Низко поклонился, сжав ладони,

Обратился к Будде и сказал:

"Огненного духа почитая,

Выгоду я извлекал такую:

В колесе был жизни беспрерывно,

Ведал смерть, рожденье, боль, недуг.

Потому служенье это бросил.

Я в огнепоклонстве был усердным,

Я искал конца пяти желаний,

И в ответ - желаний был возврат.

Потому служенье это бросил.

В этом я служеньи ошибался,

Вечно возвращался я к рожденью,

Потому покоя возжелал.

Я был сведущ - в самоогорченьи,

Способ мой считался наилучшим,

Мудрости же высшей был я чуждым.

Потому отбросил способ свой.

Я ушел искать Нирваны высшей.

Отодвинув от себя рожденье,

Сбросив смерть, болезнь, искал я места,

Где неумирающий покой.

Потому, познавши эту правду,

Я закон огнепоклонства бросил

И оставил жертвоприношенье,

Связанное с действием огня".

Чтимый миром, слыша Касиапу

И желая мир подвигнуть к благу,

К Касиапе дальше обратился:

"Так! Добро пожаловать! Приди!

Ты желанен здесь, учитель мощный,

Отличил Закон ты от закона,

Высочайшей мудрости достиг ты.

Пред собраньем этим я теперь

Попрошу тебя явить блестяще

Все твои высокие свершенья,

Восхвали же своего владыку

И свои сокровища открой".

Тотчас же, в присутствии собранья,

Тело погружая в бестелесность

И в восторг молельный повергаясь,

Он в пространство вышнее взошел.

Там себя пред взорами явил он,

Ходя, стоя, сидя, засыпая,

Пар огнистый испуская телом,

Справа, слева пламень был с водой, -

Тело же его не обжигалось,

Тело же его не увлажнялось, -

Тучу дождевую испустил он,

Грянул гром, и молния зажглась,

И Земля и Небо содрогнулись, -

Так внушил он миру восхищенье,

И глаза на яркий блеск смотрели,

Этим ярким блеском не слепясь.

И уста различные хвалили,

Но язык единый был в хваленьи,

Зрелище чудесное пленило.

И потом переменилось все, -

Силою духовною влекомы,

Все к ногам Учителя склонились,

Восклицая: "Будда - наш учитель!

Чтимого мы все - ученики".

Так узнали все, что Совершенный

Истинно Всезнающим зовется.

К Бимбисаре Радже обратившись,

Будда слово должное сказал:

"Да внимая - все уразумеют.

Чувствами, и мыслями, и духом

Властвует закон рожденья - смерти.

Если ясно узришь то пятно,

Четкое получишь восприятье;

Получивши четкость восприятья,

Знание себя получишь с этим,

Восприятье чувства победишь;

Раз себя узнаешь и узнаешь

Путь, который указуют чувства,

Места нет для "Я" тогда, ни почвы,

Чтобы это "Я" образовать;

Все нагромождения печали,

Скорби жизни, боль и скорби смерти

Видишь как неотделимость тела,

Тело же увидишь не как "Я"

И для "Я" не узришь в теле почвы:

В этом есть великое открытье,

В этом есть бессмертный ключ покоя,

В этом бесконечность тишины.

Это мысль о самости - источник,

Что несчетность болей порождает,

Мир, как бы веревками, связует,

Знай, что "Я" не свяжешь, - нет и пут.

Свойства "Я" узнав, порвешь веревки,

Размыкаясь - цепи исчезают,

Это узришь - вот освобожденье,

Да погибнет ложный помысл "Я"!

Те, что "Я" поддерживают в мысли,

Или говорят, что "Я" есть вечно,

Или говорят, что погибает, -

Если взять пределы - жизнь и смерть, -

Заблужденье их весьма прискорбно.

Если "Я" не длится, - плод стремленья,

Достиженье, также погибает,

Раз не будет После - плод погиб;

Если ж это "Я" не погибает, -

В средоточьи смерти и рожденья

Тождество одно лишь есть, пространство,

Что не рождено и не умрет.

Если это "Я" есть в их понятьи,

Значит, все живое есть едино:

Есть во всем такая неизменность,

Самосовершенная, без дел.

Если ж так, такая если самость

Действует, так самость есть владыка:

Что ж тогда заботиться о деле,

Если все уж сделано давно"

Если это "Я" неистребимо,

Разум скажет - "Я" и неизменно,

Мы же видим радость и печали, -

Где же постоянству место тут"

Зная, что в рождении свобода,

О пятне греха я мысль отброшу,

Длится мир, и все здесь в мире длится, -

Что ж об избавлении мечтать"

Что и говорить об устраненьи

Самого себя, раз ложь есть правда"

Ежели не "Я" свершает дело,

Кто же, вправду, говорит о "Я""

Но коли не "Я" свершает правду,

Нет здесь "Я", свершающего дело, -

Ежели ж отсутствуют здесь оба,

Правда в том, что вовсе нет здесь "Я".

Нет того, кто делает и знает,

Нет Владыки, - несмотря на это,

Вечно длится смерть здесь и рожденье,

Каждый день есть утро, есть и ночь.

Слушайте ж теперь меня и слышьте:

Шесть есть чувств и шесть предметов чувства,

Слитые взаимно в шестеричность,

Шестеричность знанья создают 30.

Чувства и предметы чувства, с знаньем

Единясь, родят прикосновенья.

Меж собой они переплетаясь,

Сеть воспоминания родят.

Как стекло и трут чрез силу Солнца

Возжигают огненное пламя,

Так, чрез чувства и предмет, есть знанье,

А чрез знанье есть Владыка сам;

Стебель есть из семени стремленье,

Семя есть не то же, что есть стебель,

Не одно и все же не другое:

Вот, в рожденьи, все, что здесь живет".

Чтимый миром проповедал правду,

Первоправду дал он в равновесьи,

Так, к царю со свитой говорил он,

Бимбисара Раджа светел был.

Все с себя былые пятна стер он,

Получил молельное он зренье,

Сотня тысяч духов с ним внимала

И бессмертный слышала Закон.