Измени себя — изменится Мир вокруг
Логотип клуба OUM.RU

Буддачарита. Жизнь Будды. Глава XVI. Ученики

Буддачарита.  Жизнь Будды. Глава XVI. Ученики
Буддачарита. Жизнь Будды. Глава XVI. Ученики

И теперь те пять, что подвизались,
Асваджит, и Вашпа, и другие,
Услыхав, что Каундинья ведал,
Услыхав, что он узнал Закон, -

С выраженьем кротким и смиренным,
Сжав ладони, преклонились низко
И свою почтительность явили,
Посмотрев Учителю в лицо.

Совершенный, способом премудрым,
Каждого Закон обнять заставил.
И таким путем пять мудрых Бхикшу
Просветлели в собственном уме.

Пять сполна, как первый, так последний,
Лучезарно покорили чувства, -
Так пять звезд сияют в вышнем Небе,
Услужая ласковой Луне.

В это время, в граде Кушинара,
Некто Ясас, родом благородный,
В сне ночном потерянный, внезапно
Пробудился - и глаза раскрыл.

Оком молодым он слуг окинул,
Спали крепко женщины, мужчины,
Платья в беспорядке, лица смяты,
Отвращеньем сердце сжалось в нем.

Думая о корне всех мучений,
Размышлял он, как безумны люди,
Размышлял, как это сумасбродно -
Припадать к источнику скорбей.

Он надел красивые убранства,
В светлом лике из дому он вышел,
На дороге встал и громко вскрикнул:
"Горе! Бесконечна цепь скорбей!"

Совершенный - путь держал во мраке
И, услышав сетованья эти,
Отвечал: "Приход твой здесь желанен,
Скорби есть - и отдых от скорбей.

Свежести исполненный, прекрасный,
Самый совершенный, то - Нирвана,
Это неподвижность есть покоя,
Вольного от всяческих тревог".

Увещанье Будды услыхавши,
Ясас был обрадован глубоко
И почуял - в месте отвращенья
Мудрости пробился свежий ключ.

Словно он взошел в затон прохладный.
Подошел туда, где медлил Будда,
Был на нем его покров обычный,
Дух от недостатков волен был.

Силой благодетельного корня,
Что в других рожденьях накопился,
Быстро получил он просветленье,
Тайный свет познанья в нем светил.

Он уразумел - Закон услыша:
Так, мгновенно, шелк меняет краски.
Самоозаренье засветилось,
То, что надлежало, свершено.

И, себя в наряде пышном видя,
Устыдился он, - но Совершенный,
Внутреннюю мысль его увидев,
Голосом напевным возвестил:

"Пусть и украшения не сняты,
Сердце покорить способно чувства, -
Раз на все взираешь без пристрастья,
Внешнее не может захватить.

Тело может ведать власяницу,
Мысли же - цепляться за мирское:
Кто в лесу глухом мирского жаждет,
Не подвижник он, а мирянин.

Лик мирской являть способно тело,
Сердцем же к высокому взноситься:
Мирянин ли ты или отшельник,
Все равно, коль победил себя.

Тот, кто носит воинские знаки,
Носит знак победы над врагами,
Так же и отшельником одетый, -
Говорит, что скорбь побеждена".

Он ему сказал: "Приди же с миром,
Будь со мной и будь смиренный Бхикшу".
Сказан зов - и вот! В иной одежде
Он пред ним отшельником стоял.

В оны дни у Ясаса в весельи
Пятьдесят четыре было друга:
Увидав, что друг их стал отшельник,
В верный и они вошли Закон.

Следствие деяний в прежних жизнях,
Совершенный плод они явили:
Так, порой, золу зальешь водою,
Высохнет вода, и жив огонь.

Было шестьдесят теперь их мудрых,
Шестьдесят учеников познавших.
И учил он: "Берега другого
Вы достигли, перейдя поток.

Свершено, что ждало совершенья.
От других примите милосердье,
Через все идя края и страны,
Обращайте всех в своем пути.

В мире, что сжигаем всюду скорбью,
Рассевайте всюду поученья,
Указуйте путь идущим слепо,
Светочем да будет жалость вам.

Так же я на гору Гайясиршу
Отойду к великим царским Риши,
К Браманам, которые живут там,
Поучая разному людей.

Там живет и Риши Касиапа,
Почитаем всеми как подвижник,
Обращая тоже очень многих, -
Посещу его и обращу".

Отбыли те шесть десятков Бхикшу,
Каждый получил предназначенье
Проповедь держать по разным странам,
Следуя наклонности своей.

Но один пошел тот Чтимый миром,
И пришел к горе он Гайясирше
И вступил в молельную долину,
В дол, где Риши Касиапа был.

Касиапа в огненной пещере
Совершал там жертвоприношенье,
В пламенном том гроте злой жил Нага,
Он искал покоя по горам.

Чтимый миром, обратить желая
Этого отшельника, промолвил:
"Где бы мог я ночью поместиться?"
Касиапа Будде отвечал:

"Не имею предложить приюта,
Огненную разве ту пещеру,
Где свершаю жертвоприношенья,
Там всегда прохладно по ночам.

Но дракон там злой живет, - и может
Отравлять людей по усмотренью".
Будда отвечал: "Позволь мне только,
На ночь поселюсь в пещере той".

Касиапа делал затрудненья,
Чтимый миром все просил упорно,
И ответил Будде Касиапа:
"Спорить никогда я не люблю.

Лишь имею страх и опасенья, -
Но как хочешь, так и сделать можешь".
Тотчас Будда в грот вступил огнистый
И в глубоком размышленьи сел.

Увидавши Будду, злой тот Нага
Изрыгнул свирепый яд огнистый
И наполнил грот горячим паром,
Но коснуться Будды пар не мог.

Он сидел там неприкосновенный,
А огонь перегорал в пещере, -
Так до Неба Брамы пламень вьется,
Брама же сидит невозмутим.

Злой тот Нага, увидавши Будду,
Видя лик, сияющий покоем,
Прекратил отравленные вихри,
Сердцем стих и преклонил главу.

Касиапа, увидавши ночью,
Как горит огонь во тьме, пылая,
Воздохнул: "О, горе, в том пожаре
Этот светлый человек погиб".

Утром он пришел с учениками
Посмотреть. А Будда, покоривши
Злого Нагу, сделал Нагу кротким,
В нищенскую чашу положил.

Касиапа думал: "Гаутама
Сведущ и проник в благоговенье".
Все же про себя сказал тихонько:
"Я в познаньях тайных господин".

Случаем воспользовавшись добрым,
Будда оказал влиянье духом,
Перемены вызвал в Касиапе,
Тайные в нем мысли изменил,

Сделал ум его покорно-гибким,
Для Закона правого пригодным, -
И, себя изведав, Касиапа
Собственную скудность увидал.

Он смиренно принял поученье,
С ним пятьсот ему во всем внимавших.
Жертвенные взяв свои сосуды
И добро, швырнули в реку все.

Это все поплыло по теченью.
Гада с Нади, братья, жили ниже,
Увидав плавучие предметы,
Меж собою говорили так:

"Перемена важная случилась".
И они тревожно тосковали
И пошли, вверх по теченью, к брату,
И пятьсот за каждым верных шло.

Увидав, что брат их стал отшельник,
Что Закон владеет ими дивный,
Молвили: "Коль брат наш подчинился,
В этом мы последуем за ним".

Так три брата и толпы их верных
Проповедь услышали Владыки,
Он учил о жертвоприношеньи,
Говорил он притчу об огне:

"Спутанные мысли - словно древо
В дереве другом - огонь буравят,
Дым густой неведенья рождают,
Все живое ложной жгут мечтой.

Так огонь печали и заботы,
Загоревшись, жжет не уставая,
Все приводит к смерти и рожденью,
Нет топлива - и огонь не жжет.

Так, когда у человека сердце
Ко греху воспримет отвращенье,
Отвращенье страсть уничтожает,
Гаснет хоть, и в этом выход есть.

Если только этот выход найден,
Рождено с ним зрение и знанье,
Жизнь и смерть в потоках видны четко,
Долг свершишь, - и жизни больше нет.

Тысяча прислушавшихся Бхикшу
Речи Совершенного внимали,
Спали с душ их все былые пятна,
К ним освобождение пришло.

Все, что надлежало, совершилось,
В мудрости сиял высоко Будда,
Правила он дал им очищенья,
Мощный Риши стал учеником.

Совершенный, с верными своими,
Путь направил ныне в царский город:
Бимбисару Раджу вспоминая,
В Раджагригу он с толпой пошел.

Выполнить хотел он обещанье,
И, прибыв, он оставался в роще;
Услыхав об этом, царь со свитой
К месту, где Владыка был, пошел.

Увидав, как Будда восседает, -
С сердцем, преисполненным смиренья,
С колесницы пышной он нисходит,
Украшенья снял, к нему пошел.

Кротко он к ногам склонился Будды,
О телесном вопросил здоровьи.
В свой черед, заговорил с ним Будда,
Сесть с собою рядом попросил.

Царь в уме подумал безглагольно:
"Этот Сакья, верно, власть имеет,
Коль своей он воле подчинил всех
И вокруг него - ученики".

Будда, эти мысли духом видя,
Касиапу вопрошая, молвил:
"Отказавшись от огнепоклонства,
Выгоду какую ты нашел?"

Касиапа, тот вопрос услыша,
Пред большим собраньем встал неспешно,
Низко поклонился, сжав ладони,
Обратился к Будде и сказал:

"Огненного духа почитая,
Выгоду я извлекал такую:
В колесе был жизни беспрерывно,
Ведал смерть, рожденье, боль, недуг.
Потому служенье это бросил.

Я в огнепоклонстве был усердным,
Я искал конца пяти желаний,
И в ответ - желаний был возврат.
Потому служенье это бросил.

В этом я служеньи ошибался,
Вечно возвращался я к рожденью,
Потому покоя возжелал.

Я был сведущ - в самоогорченьи,
Способ мой считался наилучшим,
Мудрости же высшей был я чуждым.
Потому отбросил способ свой.

Я ушел искать Нирваны высшей.
Отодвинув от себя рожденье,
Сбросив смерть, болезнь, искал я места,
Где неумирающий покой.

Потому, познавши эту правду,
Я закон огнепоклонства бросил
И оставил жертвоприношенье,
Связанное с действием огня".

Чтимый миром, слыша Касиапу
И желая мир подвигнуть к благу,
К Касиапе дальше обратился:

"Так! Добро пожаловать! Приди!
Ты желанен здесь, учитель мощный,
Отличил Закон ты от закона,
Высочайшей мудрости достиг ты.

Пред собраньем этим я теперь
Попрошу тебя явить блестяще
Все твои высокие свершенья,
Восхвали же своего владыку
И свои сокровища открой".

Тотчас же, в присутствии собранья,
Тело погружая в бестелесность
И в восторг молельный повергаясь,
Он в пространство вышнее взошел.

Там себя пред взорами явил он,
Ходя, стоя, сидя, засыпая,
Пар огнистый испуская телом,
Справа, слева пламень был с водой, -

Тело же его не обжигалось,
Тело же его не увлажнялось, -
Тучу дождевую испустил он,
Грянул гром, и молния зажглась,

И Земля и Небо содрогнулись, -
Так внушил он миру восхищенье,
И глаза на яркий блеск смотрели,
Этим ярким блеском не слепясь.

И уста различные хвалили,
Но язык единый был в хваленьи,
Зрелище чудесное пленило.

И потом переменилось все, -
Силою духовною влекомы,
Все к ногам Учителя склонились,
Восклицая: "Будда - наш учитель!
Чтимого мы все - ученики".

Так узнали все, что Совершенный
Истинно Всезнающим зовется.
К Бимбисаре Радже обратившись,
Будда слово должное сказал:
"Да внимая - все уразумеют.

Чувствами, и мыслями, и духом
Властвует закон рожденья - смерти.
Если ясно узришь то пятно,
Четкое получишь восприятье;

Получивши четкость восприятья,
Знание себя получишь с этим,
Восприятье чувства победишь;
Раз себя узнаешь и узнаешь

Путь, который указуют чувства,
Места нет для "Я" тогда, ни почвы,
Чтобы это "Я" образовать;
Все нагромождения печали,

Скорби жизни, боль и скорби смерти
Видишь как неотделимость тела,
Тело же увидишь не как "Я"

И для "Я" не узришь в теле почвы:
В этом есть великое открытье,
В этом есть бессмертный ключ покоя,
В этом бесконечность тишины.

Это мысль о самости - источник,
Что несчетность болей порождает,
Мир, как бы веревками, связует,
Знай, что "Я" не свяжешь, - нет и пут.

Свойства "Я" узнав, порвешь веревки,
Размыкаясь - цепи исчезают,
Это узришь - вот освобожденье,
Да погибнет ложный помысл "Я"!

Те, что "Я" поддерживают в мысли,
Или говорят, что "Я" есть вечно,
Или говорят, что погибает, -
Если взять пределы - жизнь и смерть, -

Заблужденье их весьма прискорбно.
Если "Я" не длится, - плод стремленья,
Достиженье, также погибает,
Раз не будет После - плод погиб;

Если ж это "Я" не погибает, -
В средоточьи смерти и рожденья
Тождество одно лишь есть, пространство,
Что не рождено и не умрет.

Если это "Я" есть в их понятьи,
Значит, все живое есть едино:
Есть во всем такая неизменность,
Самосовершенная, без дел.

Если ж так, такая если самость
Действует, так самость есть владыка:
Что ж тогда заботиться о деле,
Если все уж сделано давно"

Если это "Я" неистребимо,
Разум скажет - "Я" и неизменно,
Мы же видим радость и печали, -
Где же постоянству место тут?

Зная, что в рождении свобода,
О пятне греха я мысль отброшу,
Длится мир, и все здесь в мире длится, -
Что ж об избавлении мечтать?

v Что и говорить об устраненьи
Самого себя, раз ложь есть правда?
Ежели не "Я" свершает дело,
Кто же, вправду, говорит о "Я?"

Но коли не "Я" свершает правду,
Нет здесь "Я", свершающего дело, -
Ежели ж отсутствуют здесь оба,
Правда в том, что вовсе нет здесь "Я".

Нет того, кто делает и знает,
Нет Владыки, - несмотря на это,
Вечно длится смерть здесь и рожденье,
Каждый день есть утро, есть и ночь.

Слушайте ж теперь меня и слышьте:
Шесть есть чувств и шесть предметов чувства,
Слитые взаимно в шестеричность,
Шестеричность знанья создают.

Чувства и предметы чувства, с знаньем
Единясь, родят прикосновенья.
Меж собой они переплетаясь,
Сеть воспоминания родят.

Как стекло и трут чрез силу Солнца
Возжигают огненное пламя,
Так, чрез чувства и предмет, есть знанье,
А чрез знанье есть Владыка сам;

Стебель есть из семени стремленье,
Семя есть не то же, что есть стебель,
Не одно и все же не другое:
Вот, в рожденьи, все, что здесь живет".

Чтимый миром проповедал правду,
Первоправду дал он в равновесьи,
Так, к царю со свитой говорил он,
Бимбисара Раджа светел был.

Все с себя былые пятна стер он,
Получил молельное он зренье,
Сотня тысяч духов с ним внимала
И бессмертный слышала Закон.