Буддачарита. Жизнь Будды. Глава XVII. Свита

Главу склонивши, Бимбисара Раджа

Учителя просил принять в подарок

Бамбуковую рощу, Будда принял,

При этом безглагольность сохранил.

Царь, смысл поняв, склонился пред Высоким

И отбыл в свой дворец, а Чтимый миром

Пошел, великим окружен собраньем,

Чтоб отдохнуть в бамбуковом саду.

Здесь всех живущих обращал он к правде

И возжигал для всех лампаду мысли,

Установлял верховного он Браму

И жизнемудрых точно подтверждал.

А в это время Асваджит и Вашпа,

С спокойным сердцем и храня безгласность,

Вошли в тот пышный город Раджигригу,

Настало время пищи попросить.

Достоинством и мягкостью движений

Те двое были в мире несравненны,

Владыки и владычицы, их видя,

Возрадовались в ласковых сердцах.

И те, что шли, остановились молча,

Что были впереди, те подождали,

Что были позади, те поспешили,

И каждый на двоих смотрел светло.

И меж учеников неисчислимых

Один великой славой окружен был,

Он назывался в мире Шарипутра,

На тех двоих с восторгом глянул он.

Изящество движений их увидя,

В движеньях их покорственные чувства,

Достоинство размерного их шага,

Поднявши руки, он их вопросил:

"В летах вы млады, в лике же достойны,

Таких, как вы, не видывал я раньше.

Какому послушаете закону"

И кто учитель ваш, что вас учил"

И в чем ученье" Что вы изучили"

Прошу, мои сомненья разрешите".

Один из Бхикшу, радуясь вопросу,

Приветственно-охотно отвечал:

"Всеведущий рожден в семье Икшваку,

Что меж людей и меж Богов есть первый,

Единый он - великий мой учитель.

Я юн, и солнце правды лишь взошло,

Смогу ли изложить его ученье"

Глубок в нем смысл, для пониманья труден,

Но ныне, сколько скудость мне дозволит,

Его я мудрость вкратце изложу:

Все то, что есть, исходит из причины.

И жизнь и смерть разрушены быть могут,

Как действие причины. Путь же - в средстве,

Которое он четко возвестил".

И Упатйшия, рожденный дважды,

Сердечно то воспринял, что услышал,

Всю мнимость чувства стер с себя, и оком

Увидевшим он восприял Закон.

Причинность достоверную он понял,

Всей мудростью не-самости проникся,

Туман несчетных малых смут содвинул:

Отбросишь мысль о "Я" - нет больше "Я".

Коль Солнце встало - кто ночник засветит"

И стебель срежь - цвет лотоса с ним срезан,

Так стебель скорби словом Будды срезан,

Скорбь не взрастет, и Солнце шлет лучи.

Пред Бхикшу преклонился он смиренно,

Пошел домой. А Бхикшу, подаянья

Собравши, в сад бамбуковый вернулись.

Придя домой с сияющим лицом,

Являл вид необычный Шарипутра,

Мадгалиайяна, ему содружный,

Что был равно ученостью прославлен,

Его увидя, ласково сказал:

"Я замечаю, лик твой необычен,

Как будто весь твой нрав переменился,

Ты счастлив, ты владеешь вечной правдой,

Не без причины эти знаки все".

И тот ответил: "Совершенный молвил

Слова, каких еще не раздавалось".

И повторил он возвещенье правды,

И тот, другой, узрел душой Закон.

Когда давно посажено растенье,

Оно приносит плод свой благотворный,

И если в руки дашь кому лампаду,

Был в темноте, но вдруг увидит он.

Внезапно так уверовал он в Будду,

И оба к Будде тотчас устремились,

И двести пятьдесят за ними верных.

И Будда, их увидя, возвестил:

"Отмечены те двое, что приходят,

Меж верных возноситься будут ярко,

Один своею мудростью лучистой,

Другой же чудотворностью своей".

И гласом Брамы, нежным и глубоким,

"Благословенен ваш приход", - сказал им.

"Здесь тихая и чистая обитель, -

Сказал он, - ученичеству - конец".

Тройной в руках у них явился посох,

Сосуд с водой пред ними появился 31.,

Мгновенно каждый принял постриженье,

Их лик был словом Будды изменен.

Те два вождя и верная их свита,

Принявши завершенный облик Бхикшу,

Простертые, пред Буддою упали

И, вставши, сели около него.

В то время был мудрец, рожденный дважды,

Он Ведающий звался, Агнидатта,

Прославлен был и завершен он в лике,

Богат, имел достойную жену.

Но бросил это все, ища спасенья,

И сделался отшельником молельным.

Близ башни шел он - Башни Многодетской, -

Внезапно Сакью Муни увидал.

Блистателен был ликом Сакья Муни,

Как вышитое знамя храмовое.

Почтительно к Высокому приблизясь,

Он, приклонясь к его ногам, сказал:

"О, долго я сомненьями терзался.

Когда б ты восхотел возжечь лампаду!"

И Будда знал, что тот, рожденный дважды,

Чистосердечно правый путь искал.

Приветливым он голосом промолвил:

"Искателя приход благословенен".

Устав благой был обнят ждущим сердцем,

И Будда изъяснил ему Закон.

Мудрец был после назван Многоведец.

Он раньше говорил: "Душа и тело

Различны", говорил: "Одно и то же",

Есть "Я", и также место есть для "Я".

Теперь свои ученья он отбросил.

И лишь узрел, что скорбь все громоздится,

И правила узнал, как скорбь исчерпать,

Дабы освобождения достичь.

Превратность лика - шаткая опора,

В хотеньи жадном - дикость смутных мыслей,

Но, если это сердцем отодвинешь,

Нет ни друзей, ни недругов ни в чем.

И если сердце жалостью согрето

И ко всему с благим идет волненьем, -

И ненависть, и гнев тогда растают,

Есть равновесье светлое в душе.

Соотношеньям доверяясь внешним,

В уме взметаешь призрачные мысли,

Но мыслью эти тучи разгоняешь, -

Болотный огонек бежит ее.

Ища освобожденья, погасил он

Неверное хотение, стремленье,

Но сердце беспокойное дрожало,

Как в ветре гладь воды приемлет рябь.

Затем, войдя в глубины размышленья,

Покоем покорил он дух смущенный,

И понял он, что "Я" не существует,

Рождение и смерть - лишь тень одна.

Но выше был бессилен он подняться,

Исчезло "Я", и все с ним потонуло.

Теперь же факел мудрости зажегся,

И мрак сомненья, дрогнув, побежал.

Он явственно увидел пред собою

Конец того, что было бесконечно,

И десять разных точек совершенства 32.,

Разочаровавши тьму, он сосчитал.

Убиты десять зерен огорченья,

Еще однажды к жизни он вернулся,

Что должен был он сделать, то он сделал

И посмотрел Учителю в лицо.

Он отстранил три жгучие отравы,

Неведенье, хотение и злобу,

Три восприял сокровища в замену,

То - Община, и Будда, и Закон.

И к трем ученикам пристало трое,

Как три звезды в тройном звездятся Небе,

И троезвездье, в ярком повтореньи,

Служило Будде, Солнцу между звезд