Джатака о ненасытности желаний

желания, будда, джатаки«Кто стремится к наслажденьям...» – это сказал Учитель, пребывая в роще Джеты, по поводу некоего брахмана. Идя за подаянием в Шравасти, он сошел с дороги и заговорил с брахманом.

Этот брахман жил в Шравасти и решил расчистить участок в лесу на берегу Ачиравати под пашню. Учитель знал, что он задумал. Идя за подаянием в Шравасти, он сошел с дороги и заговорил с брахманом: – Чем занимаешься, брахман? – Смотрю, как мне лес под поле вырубают, Гаутама. – Хорошо, брахман, так и продолжай, – сказал Учитель и ушел. Так же он поступал и впредь: заходил к брахману, когда свозили с участка поваленный лес, когда пахали, когда на поле пустили воду.

Когда подошло время садить рассаду, брахман сам сказал: – Уважаемый Гаутама, сегодня у меня важный день – рассаду сажаем. Когда соберем урожай, я хочу угостить всю общину, начиная с вас. Учитель промолчал, дав тем понять, что согласен, и ушел.

Ещё раз он пришел к брахману, когда тот проверял, принялась ли рассада. – Что поделываешь, брахман? – спросил он. – Смотрю на посадки, Гаутама. – Хорошо, брахман, – и Учитель ушел.

Наконец брахман подумал: «Шраман Гаутама уж который раз сюда приходит. Видно, он хочет, чтобы его пригласили на трапезу. Приглашу-ка я его!» И в тот же самый день Учитель зашел к нему домой. Брахман с тех пор стал относиться к нему как к близкому другу.

В свое время урожай созрел. «Завтра начнем жатву», – решил брахман и лег спать, но всю ночь напролет в верховьях Атаравати шел сильный град. С гор скатился паводок, и река дочиста смыла в море весь урожай до последнего колоска. Когда брахман увидел, что сталось с его полем, он не смог совладать с собою и крепко загоревал: схватился за грудь, охая, пришел домой и со стонами повалился на ложе.

Учитель видел брахмана утром и знал, что тот горюет. Он решил поддержать его в трудный час. На другой день с утра он после сбора подаяния отослал монахов из Шравасти в обитель, а сам взял в провожатые одного из младших монахов и пришел с ним к брахману домой. Тот узнал об их приходе, и ему заметно полегчало: «Должно быть, мой друг пришел поговорить со мною», – подумал он и предложил гостям сесть. Учитель сел и осведомился: – Что ты так мрачен, брахман? Что у тебя стряслось? – Уважаемый Гаутама, вы же сами видели, как я работал: и как лес валил на берегу Ачиравати, и что потом делал. Я жил мыслью, что угощу всех вас, когда соберу урожай. А теперь весь мой урожай паводком смыло в море, ничего не осталось! Добрых сто телег зерна пошло прахом. Очень мне это горько. – А как ты думаешь, брахман: если ты погорюешь, пропажа вернется? – Да нет, уважаемый Гаутама. – Раз так, к чему горевать? Со всеми людьми так бывает: придет пора появиться богатству – оно появляется, придет пора ему пропадать – оно пропадает. Все то, что составлено, не может быть вечным. Не горюй. Так Учитель утешил его, а потом преподал ему подходящую к случаю «Сутру о желаниях» (сутры17 – прим. ред.). Брахман внял и все понял: он тут же обрел плод прорезавшегося слуха66 и перестал горевать. Итак, Учитель, исцелил его от печали, встал и ушел в обитель.

Об этом стало известно по всему городу: «Учитель исцелил от печали такого-то брахмана, вынул занозу горя из его сердца, помог ему обрести плод прорезавшегося слуха». Монахи же завели в зале для слушания дхармы такой разговор: «Почтенные! Наш Учитель, познакомившись с брахманом и став его верным другом, умело преподал ему дхарму56 в час тяжкой печали, излечил его от горя и помог обрести плод прорезавшегося слуха ». Учитель пришел и спросил: – О чем это вы сейчас беседуете, монахи? Монахи сказали. – Не только теперь, о монахи, но и прежде исцелил я его от печали, – промолвил Учитель и рассказал о былом.

Некогда было у Брахмадатты, царя Варанаси, два сына. Старшего он назначил наследником, а младшего поставил военачальником. Потом Брахмадатта скончался, и советники собрались помазать его старшего сына на царство. Тот отказался: «Не хочу царствовать, идите к младшему брату». Как его ни упрашивал и, он не соглашался, и царем сделали младшего. Toт стал ему предлагать сан наследника, военачальника. – Не надо мне власти, – отвечал старший брат. Тогда просто живи в свое удовольствие во дворце. – Да мне и в городе делать нечего, – сказал старший, ушел из Варанаси в деревню и нанялся в работники к купцу.

Со временем купец узнал, что слуга его царского рода, стал обращаться с ним, как то подобает с царевичем, и работать ему не позволял. Как-то раз в эту деревню приехали от царя землемеры. Купец обратился к царевичу: – Господин! Мы вас кормим, вы у нас живете. Сделайте милость, напишите младшему брату, чтобы нам скостили налог. – Ладно, – согласился он и написал письмо: «Я живу у такого-то купца. Считай это ему вместо налога, а налог с него сними». Царь не был против.

Дальше – больше: жители всей деревни, а после и всей округи стали его просить, чтобы им дозволили нести подать прямо ему, а от царского налога избавили. Он просил за них царя, и царь на все соглашался. Налог пошел теперь в его пользу, и так мало-помалу стали расти у него доходы, а с ними росло и уважение – и тут-то проснулась в нем неутолимая жадность. Попросил он у царя всю округу – царь дал; попросил сделать его наследником – царь сделал. А жадность все росла и росла. Ему уже и наследником быть казалось мало, решил он отнять у брата царство.

Пришел с жителями своей округи к столице, остановился у стен и написал брату: «Отдавай мне царство, иначе – война». – Вот глупец! – подумал младший брат. – Сначала сам ни на что не соглашался, ни царем быть не хотел, ни наследником, а теперь на меня войной идет. Если я убью его на войне, меня же потом упрекнут. Не хочу царствовать! – И он велел передать брату: «Воевать я не буду, забирай царство». Старший сел на царство, а младшего назначил наследником, но царская власть только распалила его жадность. Мало ему стало одного царства, захотелось другого, третьего – жадность его перешла все границы.

В ту пору Шакра, царь богов, обозревал мир. «Кто из людей родителям помогает, кто дары приносит, кто благие дела свершает? – проверял он. – А кто жадности поддался?» И увидел он, что царь весь во власти жадности. «Этому глупцу даже царства Варанаси мало. Я его проучу!» – решил Шакра, принял облик молодого брахмана, предстал у царских врат и велел доложить: – Молодой брахман, у которого есть что сказать царю, стоит у ворот. Царь приказал просить. Брахман вошел, поклонился царю. – С чем пожаловал? – спросил царь. – Государь, я должен тебе нечто сказать, и лучше бы без свидетелей. И Шакра своей божественной силой устроил так, что все присутствующие удалились. – Государь, я вижу три огромных многолюдных города, полных военной силы. Я сам берусь привести их под твою власть. Не медли, идем скорее. – Отлично, – согласился алчный царь. Шакра сделал так, что он даже не спросил, ни кто его гость, ни откуда пришел он, ни что ему нужно. Не добавив более ни слова, Шакра вернулся к себе в обитель Тридцати Трёх118.

Царь собрал советников: – К нам приходил брахман и пообещал мне три города. Призовите его! Бейте тревогу, соберите войска, мы выступим без промедленья! – Государь, – спросили советники, – а ты принял этого брахмана радушно? Спросил у него хотя бы, где он живет? – Нет, ничего я для него не сделал, и где он живет, тоже не знаю. Ступайте и разыщите его! Стали искать, но не нашли. – Государь, такого молодого брахмана, о котором ты говоришь, во всем городе нет, – доложили царю. Царь был весьма раздосадован: «Каких три города из рук упустил! Ну и невезение! Верно, брахман на меня рассердился за то, что я ему не дал награды, ночлега даже не предложил вот он и ушел». Эти мысли не покидали его; от безудержной алчности нутро ему зажгло огнем, а от этого жара в животе началось несварение и прохватил его понос, что ни съест, тем и на двор ходит. Лекари не знали, что делать, и царь вконец измучился. Весть о его тяжелом недуге разнеслась по всему городу.

Той порой Бодхисаттва изучил в Такшашиле все искусства и вернулся в Варанаси домой к родителям. Узнав, что стряслось с царем, он решил его вылечить. Пришел к царским воротам и попросил доложить: – Пришел молодой брахман, хочет тебя исцелить. – Меня лучшие врачеватели, на всю страну знаменитые, лечили и вылечить не смогли. Неужто юноша сможет? Заплатите ему и пусть убирается, – сказал царь. Юноша велел передать: – Мне платы за леченье не нужно, я даром лечу. Все, что мне надо, – немного денег на снадобье. Царь уступил и велел допустить его к себе. Юноша приветствовал царя и говорит: – Успокойся, государь, я тебя исцелю. Только ты мне расскажи, отчего расхворался. Царь стал отнекиваться: – На что тебе знать причину? Главное – найти лекарство. – Государь, когда целитель знает причину недуга, он подберет подходящее средство. А иначе-то как? – Ну что ж, дорогой, – и царь рассказал все по порядку, начиная с того, как пришел к нему брахман и пообещал три города. «Вот от этой жадности-то, сынок, я и разболелся . Исцели меня, если сумеешь». – Скажи, государь, а будут твоими три города, если ты как следует погорюешь? – Никак не будут, сынок. – А коли так, зачем ты горюешь? Ведь когда смерть придет, все равно надо будет расстаться со всем: и с телом, и с имуществом, и со слугами, и со всем достоянием. Да и будь у тебя четыре города, так из четырех блюд зараз есть не будешь, на четырех ложах зараз не уснешь, четыре платья зараз не наденешь. Нет, жадности нельзя поддаваться! Жадность, коль разрастется, не выпустит человека за пределы тягостных существований. И Великий, поучая его, прочел ему восемь строф о дхарме:

«Кто стремится к наслажденьям
И успеха достигает,
Радуется и ликует –
«Преуспел я в этой жизни».
Кто стремится к наслажденьям
И успеха достигает,
Тянется к иным утехам,
Ненасытно жаждет снова.
Бычок становится быком,
И вместе с ним рога растут.
А безрассудный человек,
Растит желания с собой.
Сколько ни дай ты человеку
Земли, коней, быков и слуг –
Ему любого будет мало.
Пойми это и успокойся.
Царь может подчинить себе всю землю,
Но, власть распространив до океана,
Останется и этим недоволен:
Он и заморье подчинить захочет.
Пока ты помнишь об усладах,
Твой ум доволен быть не может.
Так повернись же к ним спиною,
И мудрость даст тебе довольство.
Лишь мудрость насыщает нас
И избавляет от желаний.
Того не обуяет алчность,
Кто мудростью себя насытил.
Стремитесь отсекать желанья,
Довольствоваться лучше малым.
Сапожник обрезает кожу,
Когда сандалии тачает,
И не жалеет об обрезках.
А человек бездонно мудрый
Не сожалеет об утехах.
Чем больше ты услад отринешь,
Тем большего достигнешь счастья.
Коль хочешь полного блаженства,
Оставить надо все услады».

Когда Бодхисаттва читал последнюю строфу, он случайно остановил взгляд на белом царском зонте, и вошел в состояние созерцания «белой полноты». Царь исцелился, с радостью поднялся он с ложа и стал благодарить юношу: «Столько врачевателей не могли меня вылечить, а ты, умный юноша, исцелил меня лекарством знания». И он произнес:

«Сказал ты восемь изречений,
А стоит тысячи любое.
Возьми же восемь тысяч, брахман.
Прекрасны были твои речи».

Великий в ответ сказал:

«Не нужно мне вознагражденья,
С деньгами нечего мне делать.
Строфу последнюю читая,
Я стал к усладам равнодушен».

Царь восхитился еще больше и, прославляя Великого, сказал:

«Ты – человек благих устоев
Мудрец, познавший все на свете.
Ты проницательно увидел:
Желание – источник горя».

«Государь, не будь беспечен, следуй дхарме», – дал ему наказ Бодхисаттва, поднялся над землею и улетел в Гималаи. Там, по старинному обычаю, он стал отшельником, всю жизнь упражнялся в безмерных добродетелях, ведущих к мирам Брахмы, и после смерти сопричислился к их обитателям.

Рассказав эту историю, Учитель повторил:
– Как видите, монахи, я его излечил не только теперь, но и прежде.
И он отождествил перерождения:
– Царем тогда был этот брахман, а умным юношей – я сам.

вернуться в ОГЛАВЛЕНИЕ