Джатака о приметах

Джатака о приметах
Перевод Б.А. Захарьина.

Словами: "Кто веру в сны, приметы, знаки..." - Учитель - он жил тогда в Бамбуковой роще - начал рассказ о брахмане, который предсказывал судьбу по одежде и кускам ткани. Был, говорят, в Раджагахе некий брахман, исполненный суеверий и предрассудков. Брахман этот стоял на ложном пути и не разумел сути трёх драгоценностей. Жил он в большом богатстве, достатке и благополучии. Но вот однажды к нему в сундук с одеждой залезла мышь и попортила носильную пару. Брахман незадолго перед тем совершил омовение и потребовал, чтобы ему принесли чистое платье. Тут-то ему и доложили, что мышь прогрызла дыры в его платье. Задумался брахман. "Если оставить эту одежду, испорченную мышью, у себя в доме, - размышлял он, - случится большое несчастье, ибо это столь же дурная примета, как увидеть черноухого. Невозможно отдать её кому-нибудь из детей либо подарить слугам или работникам: ведь каждый, кто станет её носить, навлечёт страшное несчастье на всех окружающих. Велю-ка я отнести её на то место, куда сваливают мертвецов. Но как поручить это дело слугам или работникам? Ведь они могут позариться на одежду и взять её себе, тогда уж беда неминуема. Поручу-ка я всё это сыну".

Призвал он к себе сына, рассказал ему обо всём и дал такой наказ: "Смотри, дорогой, не прикасайся к одежде руками: возьми её на палку и так отнеси на то место, куда сваливают мертвецов. Потом вымойся с ног до головы. Ну, ступай!" И он отослал сына. В тот самый день Учитель встал ото сна рано поутру. Он обозрел внутренним взором мир, ища готовых вступить на благой Восьмеричный Путь, увидел, что те двое брахманов - отец и сын - вполне созрели для погружения в Поток, и, будто охотник, преследующий оленей по оленьей тропе, поспешил к тому месту, куда сваливали мертвецов, и уселся там, излучая присущее лишь Пробуждённому шестицветное сияние. В это время к воротам подошёл молодой человек; как ему наказал его отец, он нёс на кончике палки ту самую носильную пару - с таким видом, будто тащил змею, пойманную в доме. И спросил его Учитель: "Что это ты делаешь, юноша?" "Да вот, дружище Готама, - непочтительно ответил тот, - в одежде мышь прогрызла дырки, и носить её теперь не к добру - всё равно что видеть черноухого. Эта одежда теперь опаснее сильнейшего яда. Мой отец побоялся послать кого-нибудь другого: а вдруг этот человек позарится на одежду и возьмёт её себе? Вот он и отправил меня. Поэтому-то я и пришёл сюда, дружище Готама. Сейчас я выброшу эту одежду и пойду вымоюсь с ног до головы". "Что ж, бросай!" - сказал Учитель. Юноша кинул одежду. Учитель тотчас же, у него на глазах, подобрал её, приговаривая: "Она нам сгодится". Юноша умолял его: "Дружище Готама, это дурная примета, не бери, не бери её", - но Учитель, не слушаясь его, подхватил злополучную одежду и направился в сторону Бамбуковой рощи.

Юноша что было духу помчался домой и сказал отцу: "Я выбросил одежду на свалку, но там её со словами: "Пригодится нам", - подобрал подвижник Готама. Сколько я его ни отговаривал, он унёс одежду с собой в Бамбуковую рощу". Слыша такое, брахман решил: "Эта одежда предвещает ужасное несчастье, нет хуже приметы! Даже подвижника Готаму ждёт неминуемая гибель, если только он её наденет. Случись такая беда, все меня осудят. Лучше дать подвижнику Готаме множество других платьев, лишь бы он позволил выбросить эту пару". Прихватив с собой множество платьев, он поспешил вместе с сыном в Бамбуковую рощу. Завидев Учителя, он остановился перед ним, чуть поодаль, и спросил его: "Правду ли говорят, дружище Готама, что ты подобрал на свалке, куда свозят мертвецов, носильную пару?" "Правду, брахман", - ответил Учитель. "Дружище Готама, - продолжал брахман, - эта носильная пара проклята; если ты будешь ею пользоваться, погибнешь сам и всю общину погубишь. Если уж тебе нужно верхнее или нижнее платье, сделай милость, возьми себе все эти одежды, а ту, что подобрал, вели выбросить". И молвил ему тогда Учитель: "О брахман, - мы ведь монахи, отрешившиеся от всего мирского, и должны довольствоваться отрепьями, которые либо попадаются на свалке, куда свозят мертвецов, либо валяются посреди улицы, в мусорных ямах, в местах омовений, на больших дорогах или ещё где. Что до тебя, то ты ведь не только ныне, но и прежде ещё был таким же суеверным". И, уступая просьбам брахмана, Учитель, разъясняя сказанное, поведал ему о том, что было в прежней жизни.

"Во времена стародавние в городе Раджагахе, что в стране Магадха, жил царь, который правил царством Магадха в соответствии с дхаммой. Бодхисаттва же в ту пору появился на свет в семье брахмана с северо-запада. Когда вырос, он сделался отшельником и, овладев всеми ступенями прозрения и всеми совершенствами, поселился в Гималаях. Однажды отшельник спустился с Гималаев, переночевал в царском саду в городе Раджагахе, а на следующий день отправился бродить по улицам, прося подаяния. Царь, увидав отшельника, велел привести к себе во дворец, усадил, накормил на славу и взял с него слово, что он останется жить в его царском саду. С тех пор бодхисаттва жил в саду у царя, кормился же он прямо во дворце.

Здесь надобно сказать, что в ту же самую пору проживал в городе Раджагахе некий брахман по прозвищу Дутса-лаккхана, "Гадающий по тканям". И у него в сундуке хранилась носильная пара - ну, а дальше всё было точно так, как в прежнем рассказе: одежду попортила мышь, и брахман послал своего сына на то место, куда свозят мертвецов, велев ему выбросить одежду. Молодой человек пошёл на свалку. Бодхисаттва упредил его, уселся у входа и, когда юноша бросил на землю носильную пару, подобрал её и ушёл к себе в дворцовый сад. Юноша поспешил назад к отцу и рассказал обо всём. Отец испугался, что по его вине погибнет святой, которому покровительствует царская семья, пошёл к бодхисаттве и принялся молить его: "Святой отец, выброси ты эту одежду, не губи себя!" Бодхисаттва же тогда открыл брахману дхамму, сказав: "Для нас годится и та рвань, которую выбрасывают на свалку. У нас нет суеверий и предрассудков, мы не верим в приметы, потому что ни Будда, ни Пратьека будда, ни бодхисаттвы никогда не одобряли предрассудков и веры в приметы. Мудрые люди не должны верить предсказаниям, приметам и тому подобной чепухе". Постигнув дхамму, которой учил его отшельник, брахман отрёкся от ложной веры и обратился к бодхисаттве, как к прибежищу. Что до бодхисаттвы, то он не выходил уже более до конца дней своих из глубин сосредоточенного размышления и тем подготовил себя к возрождению в мире Брахмы". Завершая свой рассказ о прошлом, Учитель, будучи уже теперь Пробуждённым, решил явить брахману истинную суть дхаммы и спел таку гатху:

Кто веру в сны, приметы, знаки
Отвергнет, - вздора нет нелепей! -
Тот, двойственность страстей отринув,
Порвёт перерождений цепи.

Этой своей гатхой Учитель наставил брахмана в дхамме и разъяснил ему четыре благородные истины. Вняв этому разъяснению, брахман и его сын вступили на благой Восьмеричный Путь. Учитель же так истолковал джатаку: "Нынешний отец с сыном в ту пору тоже были отцом и сыном, отшельником же был я сам".

вернуться в ОГЛАВЛЕНИЕ