Джатака о рабе-цареубийце

"Ещё придёт ко мне беда…" – так Учитель, находясь в Бамбуковой роще, сказал по поводу Девадатты, покушавшегося на его жизнь. В то время в зале для слушания дхармы возник такой разговор: "Почтенный, Девадатта всеми силами старается убить Татхагату: он и лучников насылал, и камень со скалы на него сбрасывал, и злого слона Налагири натравливал – всё он делает, только бы погубить Татхагату". Учитель пришёл и спросил: "О чём вы сейчас беседуете, монахи?" Монахи объяснили. "Не только теперь, о монахи, пытается он меня погубить, он и прежде пытался, но даже испугать меня не смог, сам только в беду попал", – произнёс  Учитель и рассказал о минувшем.

"Некогда в Варанаси правил царь Брахмадатта. Бодхисаттва родился тогда сыном его главной супруги. Возмужав, он изучил в Такшашиле все искусства, а ещё узнал он заговор, который давал человеку способность понимать язык всех птиц и зверей. На прощанье прошёл он у учителя испытания и возвратился в Варанаси. Царь объявил его своим наследником. Объявить-то объявил, а сам тайно замыслил погубить сына и даже видеть его не желал.

Однажды ночью, когда люди сидели по домам, какая-то шакалиха с двумя шакалятами пробралась в город по сточной канаве. Невдалеке от опочивальни бодхисаттвы стоял странноприимный дом, и там остановился на ночлег путник. Он снял сандалии и поставил их на землю у себя в ногах, а сам лёг на скамейку, но пока ещё не заснул. Голодные шакалята заскулили. "Не шумите, детки, – говорит им мать, – здесь в странноприимном доме на скамейке лежит человек. Он снял сандалии и поставил их на землю. Он ещё не спит, зато когда заснёт, я эти сандалии утащу и вас накормлю". Говорила она на своём языке, но бодхисаттва благодаря заговору понял её слова, вышел из опочивальни, открыл окно и окликнул: "Кто тут?" – "Я путешественник, государь". – "Где твои сандалии?" – "На земле, государь". – "Повесь их на гвоздь". Шакалиха услышала это и обозлилась на бодхисаттву. На следующий день она опять так же пробралась в город. Той порой какой-то пьяница, томимый жаждой, спустился к пруду, поскользнулся, упал в воду и захлебнулся. На нём было две одежды, и под верхней спрятаны были связка в тысячу монет и перстень с печаткой. Шакалята опять затявкали: "Есть хотим!" – "Не шумите, детки, – сказала мать. – Здесь в пруду утопленник лежит, и надето на нём вот что и вот что. Он упал с самого спуска – мы достанем и съедим". Бодхисаттва услыхал это, отворил окно и окликнул: "В странноприимном доме кто-нибудь есть?" Кто-то откликнулся. "Там, в пруду, лежит покойник. Сними с него одежду, забери себе деньги и перстень с печаткой, а тело закинь подальше в воду". Тот так и сделал. Шакалиха ещё сильней разозлилась: "Вчера ты моим детям не дал сандалии съесть, а сегодня помешал поживиться утопленником! Погоди же! На третий день придёт соседний царь с войском и обложит город. Отец тебя пошлёт воевать, и тебе там отрубят голову. Вот когда я твоей крови напьюсь, отведу душу! Ужо узнаешь, каково со мною враждовать!" Пробрехала она эту угрозу и убежала с детьми. На третий день и впрямь пришёл соседний царь и обложил город. Царь велел бодхисаттве идти с ним воевать. "Государь, у меня дурное предчувствие. Похоже, что моей жизни грозит опасность. Мне боязно". – "Мне нет дела, будешь ты жив или мёртв, иди – и довольно". – "Ладно, государь". И Великий вышел с отрядом из города, да только не в те ворота, против которых стоял неприятель, а в другие. А за ним и народ потянулся, и город весь опустел – никого в нём не осталось. Бодхисаттва подыскал удобное место и стал там лагерем. А царь подумал: "Наследник мой убежал, увёл с собой войско и горожан, а под стенами неприятель стоит – пропал я теперь!" Решил он, что надо спасаться, и ночью, в чужой одежде, он вместе с царицей, придворным жрецом и единственным слугой по имени Парантапа убежал из города в лес. Прослышав о его бегстве, бодхисаттва вернулся в город, дал сражение неприятелю, обратил его в бегство и начал сам править. А отец его построил на берегу реки шалаш и зажил в нём, питаясь лесными плодами. Собирать их ходили царь со жрецом, а раб Парантапа оставался в шалаше вместе с царицей. В лесу царица понесла от царя, а проводя дни наедине с Парантапой, она в конце концов и с ним спуталась. Однажды она сказала Парантапе: "Доведись царю прознать о наших делах, и тебе, и мне придёт конец. Его надо убить". – "Как же я его убью?" – "Когда царь ходит купаться, ты несёшь за ним купальную одежду и меч. Только зазевается он во время купанья, руби ему голову, а труп рассеки на куски и зарой". Тот пообещал. А жрец однажды, срывая лесные плоды, забрался на дерево невдалеке от того самого места, где царь обычно купался. Царь как раз собрался искупаться и пришёл на берег. Парантапа же нёс за ним меч и купальную одежду. Когда царь, не ожидая ничего худого, стал купаться, Парантапа решил, что время настало, схватил его за горло и вытащил меч. В смертельном страхе тот закричал. Жрец оглянулся на крик и увидел, как совершилось убийство. Он страшно перепугался, выпустил ветку, скатился с дерева и забрался в кусты. Парантапа услышал шорох ветвей и, когда покончил с царём и закопал его тело, он пошёл и осмотрел место, рассуждая: "Отсюда мне послышался шорох ветвей. Кто же там был?" Но, никого не найдя, он смыл с себя кровь и ушёл. Тогда жрец вылез из своего убежища и догадался, что тело царя разрублено на куски и зарыто в глубокой яме. Боясь за свою жизнь, он прикинулся, будто ослеп, и прибрёл к шалашу. "Что с тобой, брахман?" – спросил, завидев его, Парантапа. Тот ответил, словно бы не узнавая: "Государь, я ничего не нижу. Я был в лесу, в змеином месте, рядом с муравейником. Наверно, это змея брызнула мне в глаза своим ядом". "Он не узнал меня по голосу, принимает теперь за царя, – подумал Парантапа. – Надо его успокоить". – "Утешься, брахман, я тебя в беде не оставлю", – ободряюще сказал он и вдосталь накормил его плодами. С тех пор в лес за плодами стал ходить уже Парантапа. А царица родила сына. Сын подрастал; и вот как-то ранним утром, сидя в укромном месте, она тихонько спросила Парантапу: "Никто не видал, как ты убил царя?" – "Видеть-то не видел никто, но я слышал шорох шевелящихся ветвей и не знаю, кто их шевелил – то ли зверь, то ли человек. И если что-то сулит мне опасность, так только этот шорох ветвей", – ответил он и добавил:

"Ещё придёт ко мне беда, 
Ещё ко мне вернётся страх. 
Ведь кто-то веткой покачал, 
Кто был то: зверь иль человек?" 

Им казалось, что жрец спит, но тот не спал и слышал их разговор. И вот как-то раз Парантапа ушёл в лес за плодами, а жрец вспомнил о своей жене-брахманке, загрустил и сказал:

"Где же моя пугливая? 
Как я по ней соскучился! 
Она живёт недалёко, 
А я здесь чахну без неё, 
Как от лесного шороха 
Страдает раб Парантапа". 

"О чём ты говоришь, брахман?" – спросила царица. – "Это я так, про себя". Как-то в другой раз он сказал:

"Как я тоскую по жене! 
Она в деревне, мне верна, 
А я здесь чахну без неё, 
Как от лесного шороха 
Страдает раб Парантапа". 

И ещё однажды он сказал:

"Одолевает грусть меня, 
Как вспомню черноокую, 
Улыбку, милый разговор, 
И я здесь чахну без неё, 
Как от лесного шороха 
Страдает раб Парантапа". 

А мальчик всё рос и рос, и ему исполнилось уже шестнадцать лет. Однажды брахман взял его с собой поводырём и пошёл на берег реки, а там раскрыл глаза и посмотрел на него. "Брахман, разве ты не слепой?" – спросил тот. "Не слепой я, я притворялся, чтобы остаться в живых, – ответил брахман. – А ты знаешь ли, кто твой отец?" – "Да". – "Этот человек не отец тебе. Отцом твоим был царь Варанаси, а это его раб. Он спутался с твоей матерью и на этом вот самом месте зарезал и закопал твоего отца". Брахман вырыл кости и показал юноше. У того в глазах потемнело. "Что же мне теперь делать?" – спросил он. "Сделай с ним то же, что он сделал с твоим отцом на этом месте", – ответил брахман, подробно рассказал юноше об убийстве, а потом дал ему несколько уроков владенья мечом. И вот однажды юноша взял меч и купальную одежду и сказал: "Отец, пойдём купаться". – "Хорошо", – согласился Парантапа и пошёл с ним. Когда он вошёл в воду, юноша взял в правую руку меч, левой схватил его за волосы и сказал: "Я узнал, что когда-то на этом самом месте ты точно так же схватил за волосы моего отца и безжалостно убил его. Сейчас с тобой будет то же". Тот закричал в смертельном страхе:

"Теперь вернулся этот шум, 
Теперь он проявил себя! 
Кто ветку здесь пошевелил, 
Тот всё и рассказал тебе. 
А я-то, глупый, всё гадал, 
Сообразить никак не мог: 
Ведь кто-то ветку шевелил, 
Кто был то – зверь иль человек?" 

Юноша сказал:

"Ты предал моего отца, 
Всё сбудется, как ты гадал: 
"Ещё придёт ко мне мой страх, 
Прикрывшись веткой до поры"". 

С этими словами юноша тут же его убил, закопал в землю и забросал яму ветками. Он вымыл меч, умылся сам и пришёл к шалашу. Там он сказал жрецу, что убил раба, а на мать посмотрел с презрением, и все трое вернулись в город – оставаться в лесу им было незачем. Бодхисаттва сделал младшего брата своим наследником, а сам приносил дары, свершал благие дела и после смерти попал на небеса". Рассказав эту историю, Учитель отождествил перерождения: "Царём-отцом был тогда Девадатта, а сыном его – я сам".

вернуться в ОГЛАВЛЕНИЕ