Джатака о царе Шиби

царь, джатака, мудрость, будда"Я слеп и стар…" – это сказал Учитель, пребывая в роще Джеты, по поводу беспримерной щедрости в даянии. Однажды царь Кошалы принёс общине очень богатый дар, а затем пригласил Учителя на трапезу и ожидал его наставлений, но Учитель ушёл молча. На другой день царь после завтрака пришёл в обитель и спросил: "Почему вы, почтенный, не дали наставлений?" – "Среди собравшихся был нечистый человек", – ответил Учитель и произнёс наставление о щедрости – прочёл строфу, начинающуюся словами: "Скупцам на небеса попасть не суждено". Царь был рад, преподнёс Татхагате верхнюю одежду из царства Шиби, стоившую тысячу монет, и вернулся в город. На следующий день в зале для слушания дхармы завязался разговор: "Почтенные, царь Кошалы принёс дар беспримерной щедрости, но и тем не удовольствовался. Когда Десятисильный дал ему наставление, он подарил ему ещё одежду из шибийского царства, которая стоит тысячу монет. Этот царь поистине неистощимо щедр!" Учитель пришёл и спросил: "О чём вы сейчас беседуете, монахи?" Монахи объяснили. "Дарить вещи – это хорошо, монахи. Но в древности бывало, что мудрый человек простирал свою щедрость на всю Джамбудвипу, приносил ежедневно даров на шестьсот тысяч каршапан и всё же не был доволен тем, что дарит только вещи. "Пусть каждый получит, что ему мило" – вот какому правилу он следовал и однажды отдал просителю свои глаза", – сказал Учитель и поведал о прошлом.

"Некогда в царстве Шиби, в городе Ариштапуре, правил царь, и Учитель родился его сыном. Возмужав, он отправился в Такшашилу и изучил там всякие искусства, а когда вернулся и показал царю, чему он научился, тот объявил его наследником престола. Когда же царь скончался, он взошёл на царство. Далёкий от неправедных путей, он не уклонялся от десяти обязанностей царя и правил справедливо. У четырёх городских ворот, в середине города и у врат своего дворца он повелел установить навесы, где неимущим щедро раздавали богатые дары, и расходилось в день добра на шестьсот тысяч каршапан. По восьмым дням молодой и старой луны, по полнолуниям и новолуниям он непременно отправлялся сам к тем навесам проверить, как идёт раздача. И вот однажды в полнолуние царь с утра встал и, воссев на троне под белым зонтом, стал вспоминать, что за даяния принёс он в своей жизни. И вышло так, что, раздавая всевозможные блага, он ничего не упустил. И тут царю пришло на ум: "Похоже, нету ничего, чего бы я уже не дарил, но много ли это – одарять людей вещами? Пора мне принести в дар часть самого себя. Сегодня я поеду к навесам. Пусть же встретится мне проситель, который пожелает не имущества, а части собственного моего тела! Будь надобно кому-то моё сердце – я взрежу себе грудь кинжалом и, словно лотос из прозрачного пруда, я вырву своё сердце, сочащееся кровью, и отдам его. Будь надобна кому-то моя плоть, я отсеку кусок её и отдам просителю. Будь надобна кому-то моя кровь, я вскрою себе жилу острым ножом, подставлю под неё сосуд, наполню его кровью и отдам. Пусть скажет кто-нибудь: "У меня не ладится хозяйство в доме, стань моим рабом", – что ж, я сниму с себя царские одежды, покину дворец, объявлю себя рабом и возьмусь за рабский труд. Понадобятся кому-то мои глаза, я вырву их, как отрывают плод от пальмы, и отдам.

Всё, что обычно просят, я приносил уж в дар.
Пусть просят даже око – отдам его, не дрогну".

Подумав так, он умылся благовонной водою из шестнадцати кувшинов, облачился в богато убранный наряд, вкусил изысканнейших яств и верхом на превосходном выездном слоне отправился к навесам. А Шакра прозрел в царе это намерение и решил: "Вот как, царь Шиби? Сегодня ты готов отдать свои глаза, если тебя о том попросят? Но сможешь ли ты сделать это?" И, чтобы испытать царя, он обернулся дряхлым слепым брахманом и стал с протянутой рукой на придорожном пригорке. Когда царь поравнялся с ним, он воскликнул: "Слава владыке!" – "Чего тебе, брахман?" – спросил царь, направив к нему слона. Шакра ответил: "Свет полон доброй славой о твоей щедрости, все обитатели мира о ней твердят. Я слеп, а у тебя два глаза". И попросил царя даровать ему глаз:

"Я слеп и стар, издалёка пришёл,
Глаз я хочу попросить у тебя.
Зреньем со мною, прошу, поделись –
У обоих нас будет по глазу".

Слыша такие речи, Великий обрадовался: "Только сегодня думал я об этом у себя во дворце – и вот проситель уже здесь. Какая удача! Сегодня же исполнится моё чаяние, принесу я дар, какого ещё не бывало". И он спросил:

"Ответь, кто тебя, нищий, надоумил
Меня просить глазами поделиться?
Ты просишь о сокровище, с которым
Расстаться очень трудно, всякий скажет".

Нищий ответил:

"Супруг богини Суджи в горном мире,
А у людей слывёт он Магхаваном, –
Вот кто меня, владыка, надоумил
Просить тебя глазами поделиться.
Я тот молящий, кто о лучшем молит.
Даруй мне зрение, я об одном молю.
Даруй мне зрение бесценное, с которым
Расстаться очень трудно, всякий скажет".

Царь промолвил:

"Пусть сбудется твоё желанье,
Исполнится твоя мольба,
Ко мне пришёл ты не напрасно –
Мои глаза твоими будут.
Ты просишь об одном – но я дарую оба.
Так стань же зрячим, пусть народ дивится –
Да будет всё по твоему хотенью".

Сказав так, царь подумал: "Не подобает мне самому тут же вырывать свои глаза, чтобы отдать ему". Вместе с брахманом он вернулся во дворец, воссел на трон, послал за лекарем – а звали того Сивака – и приказал: "Извлеки мой глаз". Весь город пришёл к смятение: "Наш государь ослепить себя хочет, брахману глаза отдаёт!" Тут военачальник и другие царские приближённые, горожане, царские жёны – все сбежались и стали отговаривать царя:

"Помилосердствуй, государь,
Не надо отдавать глаза!
Деньгами одари его
И самоцветами осыпь,
Даруй ему борзых коней
И колесницу с упряжью,
Слона ему даруй, о царь,
Под золотой попоною.
Ты должен быть всегда в строю
И войнам приказывать.
Слепец царём не может быть,
О том не стоит забывать".

Царь сказал:

"Кто одарить пообещал, но слово взять решил назад –
Сам в петлю лезет головой, расстеленную на земле.
Кто одарить пообещал, но слово взять решил назад –
Греховней самого греха и в царство Ямы попадёт.
О чём попросят – то и дай, чего не просят – не давай.
И брахмана я одарю тем, что он просит у меня".

"Чего же ты добиваешься, жертвуя своими глазами? – спросили советники. –

Здоровья, счастья, красоты иль силы –
Чего ты ищешь, Индра средь людей?
Зачем тебе, царю, вождю шибийцев,
Дар приносить посмертной жизни ради,
С бесценными глазами расставаться?"

Царь объяснил им:

"К величию я не стремлюсь, даря их.
Не жажду я ни сына, ни казны, ни царства.
Закон есть, издревле благими чтимый, –
Я радостно стремлюсь его исполнить".

На эти слова Великого приближённые не нашлись что ответить. А Великий обратился к лекарю Сиваке:

"Я знаю, Сивака, ты близок мне и предан.
И дело знаешь. Слушай же меня:
Возьми мои глаза – я так хочу –
И нищему их положи в ладонь".

"Взвесь ещё раз, владыка. Тяжко будет расставаться с глазами", – сказал ему Сивака. "Я уже всё взвесил, Сивака. Приступай к делу и не говори лишних слов". Тот подумал: "Не пристало мне, опытному лекарю, копаться в глазах царя ножом". Он натёр в ступке нужных снадобий, смешал их вместе и этим порошком посыпал синий лотос и поднёс его к правому глазу царя. Глаз поднялся в глазнице, и царя пронзила боль. "Взвесь, государь, ещё раз – ещё не поздно. Вернуть глазу здоровье – то моя забота". – "Продолжай, любезный, и не медли". Тот добавил порошку и опять поднёс цветок. Глаз отделился от глазницы, а боль ещё усилилась. "Взвесь ещё раз, владыка, я могу вернуть его на место". – "Нет, продолжай". Сивака и в третий раз посыпал цветок и коснулся им глаза. Под воздействием снадобья глаз вывернулся, вылез из глазницы и повис на жилке. "Подумай, владыка, я всё ещё могу вернуть его на место". – "Нет, продолжай". Боль жгла царя, из глазницы лилась кровь, пятнами растекаясь по одежде. Жёны и советники кинулись царю в ноги, заголосили, криком закричали: "Царь, не отдавай глаз!" – "Продолжай же", – промолвил царь, превозмогая боль. "Слушаюсь, владыка". Придерживая левой рукой глаз, Сивака в правую взял нож, отсёк ту жилку, на которой висел глаз, и положил его Великому на ладонь. Превозмогая боль, царь взглянул своим левым глазом на правый глаз. "Подойди, брахман, – подозвал он нищего. – Право, во сто крат, в тысячу крат дороже мне этого глаза око всеведения. У меня нет в том сомнения". С этими словами он подал брахману глаз. Шакра схватил его, вставил себе в глазницу, и его божественной волей глаз тотчас врос в неё, ожил и раскрылся. "Воистину, удачно я отдал глаз", – сказал себе Великий, видя всё это левым глазом. И, исполненный внутренней радости, он тут же отдал второй глаз. Шакра вставил и его себе в глазницу, вышел из дворца и, провожаемый взиравшей на него толпой зевак, покинул город и вернулся в обитель богов". Рассказывая это, Учитель молвил:

"Вняв настоянию Шиби-царя, Сивака волю исполнил его –
Извлёк глаза из глазниц и брахману их передал.
И брахман очи обрёл, царь же остался слепым".

Глазницы у царя зажили быстро, даже впадин в них не осталось – они затянулись мясом, словно в них вставили шарики шерсти с нарисованными зрачками. А Великий, прожив во дворце ещё несколько дней, подумал: "Не царствовать же слепцу! Поручу-ка я царство заботам советников, а сам стану отшельником, удалюсь к себе в парк и займусь там монашескими делами". Он велел созвать советников и объявил им о своём решении. "При мне пусть останется один человек – он будет мыть меня и смотреть за мной. Протяните мне в саду верёвку, чтобы я мог, держась за неё, ходить в отхожее место", – сказал он, кликнул колесничего и приказал запрягать. Но советники не дали ему уехать на колеснице. Они отнесли его в парк на золотых носилках и, позаботившись об охране, вернулись в город. Царь сел, скрестив ноги, и погрузился в мысли о своём даре. И в тот же миг Шакру, повелителя богов, стало припекать снизу на его троне. Сосредоточась, он понял, в чём дело: "Придётся мне предложить царю дар на выбор и вернуть ему зрение", – решил он, перенёсся к Великому и стал прохаживаться невдалеке от него. Рассказывая это, Учитель произнёс:

"Сколько-то дней миновало, затянулись пустые глазницы,
Колесничего царь призывает, благодетель шибийского царства:
"Запрягай-ка, возница, коней, а запряжёшь – дай мне знать.
Поедем в дворцовый парк, в рощу, к заросшим прудам".
И вот, когда возле пруда царь уселся и ноги скрестил,
Шакра спустился к нему – Суджи супруг, царь богов.

"Кто тут?" – спросил Великий, заслышав шаги Шакры. Шакра ответил:

"Шакра я, царь-провидец, – предводитель богов.
Желание мне назови – я исполню любое".

Царь сказал:

"Немало богатств у меня, есть и войско, казна не пуста,
Только очей я лишился, о Шакра, и смерть выбираю".

"Ты хочешь смерти, царь Шиби, потому что тебе опостылела жизнь или потому что ослеп?" – "Потому что ослеп, о владыка". – "Государь, дары ведь приносят не только ради благ в будущих жизнях, на них можно опереться и в этой жизни. Ты же дал просившему больше, чем он хотел, – не один, а два глаза. Теперь ты можешь поклясться заклятием истины.

О царь людей, есть клятва правдой. Произнеси её, воитель,
И высшей силой этой клятвы вернётся зрение к тебе".

Услышав это, Великий сказал: "Шакра, если ты хочешь вернуть мне зрение, что тебе ещё нужно? Пусть зрение вернётся ко мне благодаря свершённому дару!" – "Ты прав, государь, – сказал Шакра. – Хоть я и Шакра, хоть я и царь богов, а одарять других зрением не в моих силах. Зрение к тебе может вернуться только как плод твоего даяния". – "Что ж, значит, хорош был мой дар", – сказал царь и произнёс заклятие правды:

"Шли ко мне с мольбами нищие разного роду-племени;
О чём бы меня ни просили – всё с радостью я отдавал.
От этого слова правдивого пусть глаз у меня откроется".

И стоило ему сказать это, как он прозрел на один глаз. А чтобы прозреть и на второй, он произнёс:

"С мольбою пришёл ко мне брахман, о глазе меня попросил;
Пожертвовал я глаза просителю, нищему брахману.
И сделал я это с радостью, да и потом не раскаялся.
От этого слова правдивого пусть второй глаз откроется".

В тот же миг он прозрел и на второй глаз. Эти его глаза были и не обычными, какие дарит природа, и не провидческими. Ведь те глаза, что он отдал Шакре, пришедшему в облике брахмана, вернуть было уже невозможно, а когда ткань повреждена, то и провидческое зрение тоже нельзя обрести. Те глаза, что он получил, зовутся глазами совершенства в правде. Едва царь прозрел, как Шакра своею чудесной силой собрал вокруг царя весь его двор и сказал, воздавая ему хвалу:

"Праведный стих ты сказал, царь, благодетель шибийцев,
И очи божественной силы ты этим себе возвратил.
Сквозь стены и сквозь скалы, в округе на сотню йоджан
Взглядом пронзая горы, видеть ты сможешь ими".

И посреди огромной толпы народу он поднялся над землёю, напоследок наставил Великого: "Будь себя достоин", – и отправился в обитель богов. А Великий в окруженье толпы, воздававшей ему подобающие случаю почести, вступил в город и взошёл во дворец Чандаку. Во всём шибийском царстве люди узнали, как вернулись к нему глаза, и лицезреть его жители сходились со всех концов царства с подношениями и подарками. "Теперь, когда собралось много людей, я поведаю им о своём даре", – решил Великий. На царском дворе он повелел раскинуть большой шатер, воссел на троне под белым зонтом, приказал бить в барабан и созвать войско. Собравшимся он сказал: "Жители царства Шиби! Посмотрите на мои чудом вернувшиеся глаза и отныне не принимайте трапезу, не поделившись ею с кем-нибудь". И, проповедуя дхарму, он произнёс:

"Кто не готов здесь снизойти к мольбе
И поделиться дорогим и нужным?
Сегодня да увидят все шибийцы
Мне чудом возвращённые зеницы.

Сквозь стены и сквозь скалы, в округе на сотню йоджан
Взглядом пронзая горы, видеть могу я ими.

Всего превыше щедрость в мире смертных.
Земные очи в жертву я принёс,
Обрёл сверхчеловеческие очи.
Увидьте их, шибийцы, и отныне
Всем вашим достоянием делитесь
С нуждающимися. И, безупречны,
Вы обретёте горнюю обитель".

Так он наставил их в дхарме. И с тех пор дважды в месяц – по полнолуниям и новолуниям – он собирал народ и проповедовал ему дхарму этими словами. Народ же внимал ему, приносил дары, свершал благие дела и после смерти пополнял обитель богов". Рассказав эту историю, Учитель повторил: "Как видите, монахи, было в древности и так, что мудрому человеку показалось мало одаривать людей вещами и, когда его попросили отдать глаз, он вырвал свои глаза и отдал их". И он отождествил перерождения: "Лекарем Сивакой был тогда Ананда, Шакрой – Анируддха, прочие – моими последователями, а царём Шиби был я сам".

вернуться в ОГЛАВЛЕНИЕ