Джатака о великой обезьяне

Не столько собственным страданием мучаются добродетельные, как отсутствием добродетельных качеств у тех, кто причинил им зло. Вот как об этом назидательно повествуется.

Бодхисаттва жил как-то в одном благословенном уголке Гималаев; земля там от блеска различных минералов казалась разноцветной. Прекрасные леса и рощи были подобны покрову из темного шелка. Живописные, разнообразной формы холмы, как будто созданные намеренно, украшали эту местность. Там струились многочисленные ручейки и было много глубоких пещер и ущелий. Громко жужжали пчелы, и приятный ветерок овевал деревья с разнообразными цветами и плодами. Это было место игр видьядхаров. Бодхисаттва жил здесь в облике большой одинокой обезьяны. Но даже в таком состоянии он был проникнут сознанием праведного долга; благодарного и благородного по натуре, наделенного великой стойкостью, его не покидало, словно испытывая к нему привязанность, сострадание. Сотни раз земля с её лесами, великими горами и океанами в конце юги водой, огнем и ветром разрушалась, но не великое сострадание Бодхисаттвы.

И вот Великосущный жил в том лесном уголке, поддерживая свое существование, как аскет, только плодами и листьями лесных деревьев и проявляя различным образом свое милосердие по отношению к встречавшимся ему живым существам. Однажды один человек, пытаясь разыскать пропавшую корову и обходя все вокруг, сбился с дороги и, запутавшись в определении сторон света, забрел в тот уголок. Истощенный голодом, жаждой, холодом и усталостью и сжигаемый изнутри огнём отчаяния, он уселся у корней одного из деревьев, словно подавленный чрезмерной тяжестью уныния, и увидел несколько совершенно коричневых плодов тиндуки, упавших из-за того, что они переспели. Он съел их, и из-за мучительного голода они показались ему очень вкусными; поэтому он с возросшей энергией стал оглядываться вокруг, отыскивая источник их происхождения. Он увидел выросшее на краю обрыва у водопада дерево тиндуки, склонившиеся ветки которого казались коричнево-красными от спелых плодов. Влекомый страстным желанием добраться до них, он поднялся по склону горы и полез на усыпанную плодами ветвь тиндуки, склонившуюся над пропастью. Страстно желая заполучить эти плоды, он добрался до самого конца ветки. Та ветвь непрочная согнулась от чрезмерной тяжести и с треском вдруг сломалась, словно подрубленная топором у основанья. Вместе с нею он свалился, как в колодец, в огромную пропасть, окруженную скалами. Благодаря куче листьев и достаточной глубине воды, он остался невредим. Выбравшись из воды, он стал карабкаться в различных направлениях, но не нашёл нигде выхода. Чувствуя, что здесь ничто не спасёт его от скорой смерти, он потерял всякую надежду на жизнь, и слезы скорби оросили его печальное лицо. Пронзаемый, как копьем, острым отчаянием, совершенно павший духом, он рыдал, одолеваемый мучительными размышлениями:

«Свалившегося в пропасть в глуши лесной, безлюдной, кроме смерти,
Кто меня увидит здесь, даже пытаясь разыскать?
Покинутого родными и друзьями и ставшего лишь пищей для москитов,
Попавшего, как дикий зверь, в ловушку, кто вытащит меня отсюда?
Садов, лесов и рек многообразную красу и драгоценными камнями
Звезд рассыпанных сверкающее небо – увы! –
Весь мир скрывает от меня мрак этой ямы,
Непроглядно-темный, как ночь безлунная!»

Не переставая рыдать таким образом, человек провел там несколько дней, поддерживая себя водой и упавшими вместе с ним плодами тиндуки.

Меж тем великая обезьяна, блуждая по лесу в поисках пищи, зашла в то место, словно призываемая колеблемыми ветром кончиками веток дерева тиндуки. Взобравшись на него и заглядывая в пропасть, она увидела человека с провалившимися от голода глазами и щеками, с бледным и худым телом, страстно желающего, чтобы кто-нибудь заметил его. Великая обезьяна, тронутая несчастным состоянием этого человека, бросила поиски пищи и, пристально разглядывая его, сказала человеческим голосом: – Находишься ты в пропасти, что недоступна для людей. Скажи ж мне, кто ты и откуда? Тогда тот человек с выражением страдания поклонился обезьяне и, глядя на нее со сложенными просительно руками, сказал: – Я – человек, о Великоблаженный, заблудился, бродя по лесу; плодов желая, я с дерева того свалился и вот попал в беду. Лишенный родственников и друзей, в великую беду попал я. О покровитель обезьян, будь мне защитой.

Услышав это, Великосущный проникся великим состраданием.

В беду попавший, друзей лишенный и родных,
Просительно сложивший руки, смотрящий удрученно,
Даже врагов заставит сострадать,
А сострадательных особенно сочувствовать заставит.

И Бодхисаттва, проникнутый жалостью, стал ободрять его ласковыми словами, которые тот вряд ли ожидал услышать в такой момент. – Не скорби о том, что одинок ты и потерял все мужество, свалившись в пропасть. Всё, что сделали бы для тебя друзья, я тоже сделаю. Так перестань бояться! Сказав так, Великосущный тем подбодрил человека и, принеся ему много тиндуки и других плодов, ушёл в другое место – упражняться с камнем весом в человека, проверяя, сможет ли он его вытащить. Затем, испытав меру своей силы и убедившись, что сможет вытащить его из пропасти, он спустился на дно и, движимый состраданием, сказал тому человеку: – Пойди сюда, садись ко мне на спину и крепко за меня держись. Тебя извлекая, я пользу извлеку из тела бесполезного сего. По мнению добрых, только в том и польза от тела бесполезного, что с помощью его приносят благо ближним мудрые. – Хорошо! – ответил человек и, почтительно поклонившись, взобрался на него. Когда тот человек взобрался на него, он, от чрезмерной тяжести согнувшись, с трудом огромным вытащил его, при этом сохраняя стойкость духа, благодаря своей огромной доброте. И вытащив его, довольный крайне, хоть и измученный и от усталости шатаясь, он отдохнуть решил на камне, как дождевая туча, темном.

И вот Бодхисаттва в силу чистоты своей натуры, не опасаясь вреда со стороны человека, которому он оказал услугу, доверчиво сказал ему: – Так как этот лес легко доступен и беспрепятственно сюда приходят хищники, то, чтобы кто-нибудь вдруг не убил меня, заснувшего от утомленья, а тем бы погубил и свое будущее благо. Ты стой на страже, наблюдая тщательно вокруг. Усталость совершенно одолела мое тело, и я хочу поспать. Тогда тот человек, нагло притворившись послушным, ответил ему: «Спи, господин, сколько хочешь, счастливого тебе пробуждения. Я буду стоять и охранять тебя». Oн впал в низкие размышления

Но когда сон одолел уставшего Бодхисаттву, он впал в низкие размышления: «Кореньями, которые найти ведь очень трудно, или случайными плодами едва ли я смогу хотя бы поддержать свое измученное тело – что говорить уж о поправке! И как, лишённый сил, пройду я через эти дебри? А мяса ведь его хватило бы, чтоб выбраться из этой дикой чащи. Хотя и оказал он мне услугу, могу его я съесть, пожалуй, коли его таким создали. Здесь, несомненно, приложим закон для черных дней, и потому могу я взять его как пищу на дорогу. Пока доверчиво он спит счастливым сном, могу его убить я. Ведь даже лев, пожалуй, будет побежден, коль встретится лицом к лицу с ним в битве – поэтому не стоит времени терять».

Решив так, этот негодяй с мыслью, ослепленной грехом корысти, которая уничтожила в нём чувство благодарности, лишила сознания праведности и разрушила мягкое чувство милосердия, стремясь только к свершению этого злодеяния, поднял, несмотря на чрезмерную слабость большой камень и бросил обезьяне в голову. Но так как он от слабости дрожал и проявил поспешность, стремясь свершить дурное дело, то камень, брошенный, чтоб погрузилась обезьяна в вечный сон, лишь разбудил её. Он не попал в неё всей тяжестью, поэтому не раздробил ей голову, лишь поцарапав обезьяну острым краем, упал на землю камень с громким шумом.

А Бодхисаттва с пораненной ударом камня головой, вскочив, смотреть стал, кто ж его ударил.

Он не увидел никого – лишь человека этого,
Стоявшего с пристыженным лицом,
Утратившего наглость и побледневшего
От замешательства и неудачи.
Страх горло иссушил его,
Он взмок от пота и даже глаз поднять не смел.

И вот Бодхисаттва, поняв, что это его рук дело, не думая о боли от раны, пришел в огромное волнение и сострадание из-за крайне дурного поступка, полного пренебрежения к собственному благу. Его не коснулись греховные чувства гнева и ярости, и, со слезами в глазах глядя на этого человека, оплакивая его, он сказал: – Как, человеком будучи, о друг, пошел ты на такой поступок? Как ты помыслить мог об этом? Как совершил его? Ты должен был ведь с мужеством героя свирепых отражать врагов, явившихся, чтоб причинить мне вред. Если б я впал в высокомерие при мысли, что свершил я подвиг трудный, то далеко прогнал бы ты его, еще труднее подвиг совершив. Как будто извлеченный из иного мира, из пасти смерти, из пропасти одной, спасенный ты, сделав это, упал поистине в другую пропасть. Презренье низкому, жестокому неведенью, которое бросает мир, надеждами на счастье жалкий, в пучину бедствий. Ты сам совлёк себя на путь несчастий и пламенную скорбь зажёг во мне, заставив потускнеть блеск своей славы, доброты и с добродетелями дружбе помешав. Увы, ты стал мишенью для упреков, ты погубил доверчивость. Какую выгоду от этого ты ждал? Меня не столько эта рана беспокоит, как боль душевная, что ту вину, которая упала на меня в твоём грехе, не в силах смыть я. Иди со мною рядом, чтоб мог тебя я видеть, – ведь сильные ты вызываешь подозрения, – пока из леса, полного опасностей, не выведу тебя я на дорогу, ведущую к селениям. Ведь тот, кто нападёт в лесу случайно на тебя, блуждающего без дороги одиноко и телом истощенного, напрасным сделает мой труд, предпринятый из-за твоих мучений. Так, сожалея об этом человеке, Великосущный довёл его до границ населенных мест, указал дорогу и проговорил: – Достиг ты населённых мест, о друг! Покинь опасный лес с его дремучей чащей и иди счастливо, старайся избегать дурных деяний. Обычно жатва их приносит лишь мученья. Так та великая обезьяна с состраданием к тому человеку наставляла его как ученика, а затем вернулась в свой лес.

И вот этот человек, совершивший такое злодеяние, сжигаемый в душе пламенем раскаяния, был вдруг поражён страшной проказой. Изменился весь его вид, кожу испещрили пестрые нарывы, которые, прорываясь, заливали гноем его тело, и оно поэтому крайне дурно пахло. В какую бы страну он ни приходил, повсюду не верили, что это человек – столь ужасно изуродовала его болезнь, и так изменился его голос. Люди, считая его воплощенным дьяволом, прогоняли его поднятыми палками и угрожающей бранью.

И вот некий выехавший на охоту царь увидел его блуждающего в лесу, как прета, в грязной, истлевшей одежде, так что не было клочка, чтобы прикрыться, чрезвычайно отвратительного на вид, и спросил его с любопытством, смешанным со страхом: – Твоё проказой изуродовано тело, и кожа язвами покрыта, ты бледен, истощён, несчастен, и волосы твои в пыли. Кто же ты – прета, пишача иль папман воплощенный, иль путана? Иль ты собранье множества болезней, или одна из них? Поклонившись царю, человек ответил слабым голосом: – Я – человек, о великий царь, а не демон. И спрошенный царём, как же он дошёл до такого состояния, сознался перед ним в своём дурном поведении и сказал: – Пока что появился лишь цветок предательства по отношению к другу. И ясно, что плоды его ещё мучительнее будут. Поэтому предательство по отношению к друзьям считай врагом своим. С любовью нежной ты смотри на друга, который полон нежности к тебе. Кто поступает не по-дружески с друзьями, тот ещё здесь в такое состояние приходит. Отсюда видно, какой удел в том мире ждёт тех, кто предал друзей и сердце запятнал корыстью и другими пороками. В чьём сердце нежность и привязанность к друзьям, тому от них доверие, и слава, и подмога; тот добродетель скромности постигнет, в сердце радость обретёт, неуязвим тот для врагов, и ждёт его богов обитель. Зная теперь, о царь, влияние и следствие к друзьям хорошего или дурного отношенья, держись пути, которым добродетельные следуют. Идёт кто по нему, того сопровождает счастье.

Таким образом, «не столько собственным страданием мучаются добродетельные, как отсутствием добродетельных качеств у тех, кто причинил им зло». Так должно говорить о величии Татхагаты, а также почтительно слушая праведный закон, рассказывая о кротости и верности друзей и показывая греховность дурных деяний.

вернуться в ОГЛАВЛЕНИЕ