Учения Вималакирти. Глава 8. Четыре великих опоры надежности: критерии духовной жизни

тибетские монахи
восьмая (заключительная) глава книги «Учения Вималакирти» буддийского автора Сангхаракшиты

На территории северо-восточной Индии есть множество мест, связанных с событиями из жизни Будды. В Бодхгае он достиг Просветления; Сарнатх — место, где он дал первое учение о Дхарме; Шравасти — город, где он жил на протяжении многих сезонов дождей и произнёс большое число проповедей; и Кушинагара, где он ушёл в паринирвану среди саловых деревьев.

Каждое из этих священных мест обладает особой атмосферой и по-своему прославляет Будду. Но, несмотря на значительные различия, есть то, что их объединяет: в каждом из этих городов была построена ступа. Ступа — это усыпальница, куполообразное сооружение, где обычно, но не всегда, хранятся останки Будды или одного из его учеников — крошечная часть кости или праха. Индийские ступы — сооружения из кирпича с облицовкой из камня, отличаются довольно большими размерами.
В ходе последующих столетий ступы в этих священных местах были заброшены, а некоторые даже были разобраны на строительные материалы. Например, в 18 веке кирпичи одной из величайших ступ Сарнатха использовались для строительства рынка в городе Варанаси. В наши дни многие из этих ступ больше похожи на груды булыжника. Но даже те, которые в какой-то степени удалось сохранить или восстановить, имеют заброшенный вид. В конце концов, археологическое управление обязано лишь восстановить их, а не украшать и делать привлекательными. В то же время, число туристов и паломников в эти места постоянно растёт, но, даже несмотря на это, ступы представляют собой грустное и жалкое подобие того, чем они были одну или две тысячи лет назад.

В те времена эти ступы были целы и полностью обложены искусно высеченными камнями. Более того, каждая ступа была украшена большим количеством разноцветных флажков и знамён, лентами с золотыми и серебряными пластинами, такими же, как сегодня можно увидеть в Непале. Каждую ступу венчали нити жемчуга и гирлянды из цветов, а ночью во всех нишах горело несколько сотен маленьких масляных ламп. По каждую из четырех сторон света от ступы — на севере, юге, востоке и западе — располагались входные ворота, украшенные благоухающими индийскими цветами.

Но самое главное то, что тысячи паломников в белоснежных одеяниях приезжали посетить ступы. Это были не туристы, которые безцельно толкаются, глазея на ступу. Они совершали обход вокруг священного строения по 8-10 человек в ряду, держась по правую сторону от ступы в знак уважения. В руках у паломников были подносы с подношениями: цветами, свечами, лампадами и благовониями. И они совершали кору за корой (круг за кругом), повторяя вслух три прибежища и пять правил, а также различные стихи, прославляющие Будду и великих Бодхисаттв. Этот обход совершался под звуки барабанов и других музыкальных инструментов. Несомненно, это было великолепное зрелище, особенно когда солнце дарило своё тепло на фоне ясно-голубого неба.

Такой ритуал, известный как «поклонение ступе» (подношение), был особенно популярен среди буддистов Древней Индии. Но это название не совсем верно. На самом деле паломники не поклонялись сооружению из кирпича и камня, они поклонялись хранящимся в ступе останкам тела Будды. Таким образом, они выражали своё почтение Будде. Это действие, как его называют амиса пуджа (amisa-puja) или «внешнее поклонение», конечно же, имеет свои аналоги во всех религиозных традициях и отличается лишь степенью роскоши и убранства.

Но в 13 и 14 главе Вималакирти нирдеша сутры, которые Роберт Турман в своем переводе объединил под простым названием «Эпилог», поднимается существенный вопрос:  «есть ли иная, более совершенная форма подношения Будде?» Именно в ходе ответа на этот вопрос мы узнаём о четырех великих опорах надёжности в качестве критериев духовной жизни. Несмотря на то, что этот вопрос напрямую задаётся в 13 главе, намёк на него можно проследить и в предыдущей главе «Видение Акшобхьи Будды».

Название этой главы указывает на её главное действие, когда Шарипутра спрашивает Будду, в каком мире умер Вималакирти, перед тем, как прийти в этот мир. Будда советует Шарипутре задать этот вопрос лично Вималакирти, но мудрец, как это обычно бывает, не спешит давать прямой ответ. В конце концов, Будда приходит к своему ученику на помощь. Он говорит, что Вималакирти пришёл из мира Будды Акшобхьи, земли Глубокой Радости, и проявился в этом мире бед и страданий по своему собственному желанию, а не в результате своей прошлой кармы. Вималакирти пришёл сюда, чтобы освободить всех живых существ и принести свет мудрости во мрак страстей и желаний. Услышав это, все присутствовавшие на великом собрании захотели увидеть этот мир Глубокой Радости. По просьбе Будды, Вималакирти применяет свои способности и показывает им этот мир.

В начале этой главы намёк о наилучшем подношении Будде проявляется в ходе разговора между Буддой и Вималакирти, когда Будда спрашивает: «Ты говорил о своём приходе сюда, чтобы увидеть Татхагату, но как ты видишь Его безпристрастно

Вималакирти отвечал: «Видение реальности в собственном теле – суть то, как видеть Будду. Я вижу, что Он не приходил в прошлом, не придёт в будущем и не остаётся в настоящем. Татхагата не виден ни в форме, ни в угасании формы, ни в основополагающей природе формы. Не виден он и как восприятие (ведана), как различение (самаджня), волепроявление (самскара) и сознание (виджняна), их угасание и их основополагающая природа.
Татхагата не создан четырьмя элементами (земля, вода, огонь и воздух), ибо Он не материален, как и пространство.
Он не происходит из соединения шести врат (т.е. шести органов чувств), ибо Он за пределами глаза, уха, носа, языка, тела и интеллекта.
Он за пределами трёх миров, ибо свободен от трёх ядов.
Он в согласии с тремя вратами к Освобождению достиг трёх стадий просветления, которые не отличаются от природы непросветлённости.
Он – ни на этом берегу, ни на другом, ни в середине потока, когда обращает живые существа.
Он исследует нирваническое состояние, но не остаётся в его постоянном угасании.
Он – ни то, ни это, и не может быть обнаружен этими двумя крайностями.
Его невозможно познать интеллектом или воспринять сознанием.
Он ни ярок, ни затемнён.
Он не имеет ни имени, ни формы, он ни крепок, ни слаб, ни ясен, ни смутен, ни в каком-либо месте, ни вне его; и он ни мирской, ни сверхмирской.
Невозможно ни указать на Него, ни сказать о Нём.
Он ни милосерден, ни эгоистичен; ни придерживается наставлений, ни нарушает их; за гранями гнева и терпения, усердия и нерадивости, покоя и волнения.
Он ни разумен, ни туп, и ни честен, ни обманчив.
Он ни приходит, ни уходит, и ни входит, ни выходит.
Он за пределами путей слова и речи.
Он – ни полон блаженства, ни его противоположность, ни достоин почитания и подношений.
Его нельзя ни уловить, ни освободить, и он за пределами «есть» и «не есть».
Он равен реальности и природе Дхармы и не может быть обозначен и оценен, ибо Он за пределами вычислений и измерений.
Он ни велик, ни мал, ни видим, ни слышим, Его невозможно ни почувствовать, ни познать, свободен от всех уз и зависимостей, равен Всеведению и природе всех живых существ, и не может быть отличим от всех вещей.
Он за пределами достижений и потерь, свободен от помрачения и волнений, за пределами созидания и взращивания, Он за гранью рождения и смерти, за пределами страха и тревог, за границами нравится и не нравится, и за существованием в прошлом, будущем и настоящем.
Его невозможно обнаружить словом, речью, различением и указанием».
«Благороднейший Мира, поскольку таково тело Татхагаты, то виденье Его таким образом, как рассказано выше, будет верным, тогда как виденье Его иным образом – неверно».

Другими словами, Будду следует отождествлять с его духовной сущностью, с тем, что делает его Буддой: его Просветлённость и реализация природы конечной Реальности. Таким образом, поклонение Будде должно во много раз превосходить поклонение останкам его тела, которые хранятся в ступе. Но не стоит думать, что поклонение ступе не принесёт пользы, ведь это действие помогает развить благочестивые качества. В то же время, останки тела не являются самим Буддой, также как и физическое тело Будды при жизни не было тождественно ему.

Итак, если нам необходимо развивать благочестивые качества, но для этого недостаточно поклонения останкам физического тела, чему же тогда следует поклоняться? Эта проблема является начальной темой следующей тринадцатой главы. Здесь мы снова задаемся вопросом предыдущих воплощений, в том числе и самого Будды Шакьямуни. Главу открывают слова Шакры, более известного как бог богов Индра, который говорит, что прежде он не слыхал такого чудесного учения, как Вималакирти нирдеша сутра, и далее всячески восхваляет его. Также он даёт обет защищать эту сутру. (Между прочим, именно здесь становится ясно, что текст подходит к концу).

В подтверждение слов Шакры Будда просит его представить, что если бы космос был полон безчисленными Буддами в таком же множестве, сколько растений, кустов, травы и деревьев; и если бы все эти Будды ушли в паринирвану или, как обычно говорят, умерли, а добродетельный мужчина или женщина воздвигли бы великолепные ступы для каждого из Будд, ступы семи драгоценностей, столь же огромные, как целый мир. И если бы он или она провели целый эон или больше, прославляя и принося подношения из цветов, благовоний и музыки всем этим Буддам то, несомненно, заслуги этого человека невозможно было бы сосчитать. Однако Будда продолжает, что если другой мужчина или женщина признаёт, декламирует и глубоко понимает описание Дхармы под названием «Наставления о Непостижимом Освобождении», то его заслуги будут намного выше. Почему? Потому, что Просветление всех Будд происходит от этой Дхармы. Таким образом, Будд следует прославлять не материальными подношениями, а путем подношения Дхармы.

Но как совершать подношение Дхармы? Что это такое? Будда даёт ответ на этот вопрос, поведав Шакре события прошлого. Однажды, говорит Будда, (на самом деле в тексте этого слова нет, но уже появляется предчувствие, что далее следует рассказ) был Будда, называемый Бхаисаджья-раджа «Повелитель исцеления» или «Повелитель медицины». Он жил непостижимое количество кальп назад, а возраст его был двадцать малых эонов. Его свита насчитывала тридцать шесть миллионов миллиардов учеников, то есть последователей Хинаяны, а также была свита из двенадцати миллионов миллиардов Бодхисаттв или последователей Махаяны. В то же время жил небесный управитель по имени Ratnacchattra или «Драгоценный Балдахин», и у него было 1000 сыновей. Драгоценный Балдахин и его сыновья очень почитали Татхагату Бхаисаджья, принося ему подношения в течение десяти эонов. 
 
Но среди всех сыновей был один принц, которого не удовлетворяли такие деяния. Можно даже сказать, что ему всё это надоело. Того принца звали Chandracchatra или «Лунный Балдахин». Как-то, будучи один он подумал: «Есть ли какая-нибудь иная форма подношения, превосходящая то, что мы делали до сих пор?» И он получил ответ. Боги сказали: «Добродетельный, подношение Дхармы превосходит все другие формы подношений». В тексте не говорится, был ли ошеломлён таким ответом Лунный Балдахин, но он спросил богов, что же такое подношение Дхармы, на что они ответили: «Пойди и спроси Татхагату Бхаисаджья, он полностью объяснит тебе это». Вслед за этим Лунный Балдахин пошёл к Татхагате Бхаисаджья и задал ему тот же вопрос: «Что такое подношение Дхармы?» 
 
Татхагата отвечал: «Добродетельный, подношение Дхармы проповедуется всеми Буддами, но мирским людям трудно принять это, поскольку смысл её тонок и его нелегко открыть, ибо она безупречна в своей чистоте и ясности. Она за пределами досягаемости мышления и различения; она содержит сокровище Дхармы и запечатана в Дхарани; она никогда не соскальзывает назад, ибо достигает шести совершенств, не устанавливает разницы между различными смыслами, согласуется с Бодхи, пребывает на вершине всех сутр, помогает людям овладеть великой любящей добротой и великим состраданием, воздерживаться от демонов и искажённых взглядов, соответствовать закону причинности и учению о нереальности эго, человека, живого существа и жизни, а также о пустоте, безформеннности, несотворённости и невозникновении. 
 
Она даёт возможность живым существам обрести бодхи-мандалу, чтобы повернуть колесо закона. Её прославляют и чествуют небесные драконы, гандхарвы и т.д. Она может помочь чувствующим существам достичь хранилища Дхармы Будды и собрать все знания, приобретённые святыми и мудрецами, проповедовать путь, пройденный всеми Бодхисаттвами, полагаться на реальность, лежащую в основе всех вещей, провозглашать доктрину непостоянства, страдания и пустоты и отсутствия эго и нирваны. Она может уберечь всех живых существ, нарушивших наставления, и повергнуть в трепет всех демонов, еретиков и алчных людей. Она восхваляема Буддами, святыми и мудрецами, ибо стирает страдания рождения и смерти, провозглашает радость в нирване, как проповедано прошлыми, будущими, настоящими Буддами в десяти направлениях. 
 
«Если слушатель, выслушав эту сутру, верит, понимает, принимает, поощряет, читает и декламирует её и использует надлежащие методы, чтобы проповедовать её другим, такая поддержка Дхармы называется подношением Дхармы».

«Более того, как проповедано, практика всех Дхарм – это: придерживаться доктрины двенадцати звеньев цепи существования, устранять все еретические взгляды, достигнуть устойчивой невозмутимости несозданного, раз и навсегда установить нереальность эго и несуществование живых существ и отказаться от всех дуальностей эго и его объектов без уклонения от закона и без противоречия закону причинности и воздаяния за добро и зло; доверять смыслу, а не букве, мудрости, а не знанию, сутрам, раскрывающим всю истину, а не частичным откровениям, а также Дхарме, а не человеку её проповедующему; сообразовываться с двенадцатью звеньями цепи существования, которые ниоткуда не приходят, никуда не уходят, начиная с неведенья (авидья), которое не существует, и зачатия (самскара), которое также в сущности нереально, вплоть до рождения (джати), по сути не существующего, и старости и смерти (джарамарана), которые в равной степени нереальны. Созерцаемые таким образом двенадцать звеньев цепи существования предстают неистощимыми, полагая тем самым конец неправильным взглядам об исчезновении. Таково непревзойденное подношение Дхармы». 
 
Таково было объяснение Татхагаты, что такое подношение Дхармы. Услышав это, Лунный Балдахин был поражен таким глубоким тонким опытом, он дал обет посвятить себя Дхарме и достичь Наивысшего Просветления, и тут же покинув свой дом, он присоединился к духовной общине. 
 
Закончив рассказ, Будда поясняет Шакре, что правитель Драгоценный Балдахин был ни кто иной, как Татхагата Драгоценного Пламени, а его тысяча сыновей – это тысяча Будд этой кальпы. Принцем Лунный Балдахин был сам Будда Шакьямуни. 
 
Из этого повествования становится ясно, что всё же существует более совершенный способ поклонения Будде, чем подношение материальных объектов - подношение Дхармы. И первое, что упоминает Бхаисаджья-раджа, давая наставления о подношении Дхармы, является «определять Дхарму согласно Дхарме; следовать Дхарме согласно Дхарме», или как это перевел Этиен Ламотт, «понимать Закон согласно Закону». 
 
«Определять Дхарму согласно Дхарме» подразумевает отказ от определения Дхармы тем, что Дхармой не является. Для нас, жителей Запада, это исключает попытки понять Дхарму, будь то сознательно, безсознательно или полубезсознательно, в соответствии с христианскими убеждениями или современными атеистическими, гуманистическими, рационалистическими или научными идеями, а также философскими течениями «новой эпохи». Дхарму следует определять и понимать только согласно Дхарме. Её определение и понимание по иным критериям означает её подмену, искажение и предательство. 
 
Так же подношение Дхармы подразумевает применение Дхармы согласно Дхарме. Если взять какую-то часть Дхармы или буддистского учения и применить его, скажем, согласно христианским идеям, успеха не будет, это уже не будет Дхармой. Не существует такой смеси, как, например, «Христианский Дзен». Поэтому Дхарму надлежит применять согласно Дхарме. 
 
В современном мире часто говорят о духовной жизни: о «росте», о «развитии личности», и даже о медитации. Однако эти понятия часто используются довольно размыто и поверхностно; мало кто осознает их истинное значение. Без этих знаний вы позволяете эксплуатировать себя, иначе это не назовешь. Допустим, кто-нибудь преуспевает в своём деле, скажем, выходец из стран Востока или, что более вероятно, Калифорнии. И этот человек открывает магазин духовных товаров, рекламируя ту или иную технику развития личности, ту или иную методику медитации, или даже какое-нибудь странное учение, и при этом запрашивает у посетителей большую сумму денег, то сложно даже представить, как это может обернуться для вас, в случае, если вы свяжетесь с этим человеком. Не обладая чёткими критериями, вы можете связаться с достаточно позитивной группой людей, а можете и получить психологическую травму, став жертвой циничной аферы. В любом случае вы не сможете достичь настоящего духовного роста. Если у вас не будет готовых к применению критериев, вы не сможете увидеть разницу между истиной и ложью. 
 
Таким образом, мы нуждаемся в критериях духовной жизни, и эти критерии можно найти в четырёх великих опорах надёжности, о которых говорит Бхаисаджья-раджа в Вималакирти нирдеша сутре. В данном контексте слово «опора» является переводом санскритского слова pratisarana пратисарана. Сарана означает «убежище», а прати – что-то вроде «связанный с». Полагаясь на кого-то или что-то, вы доверяете себя этой идее или человеку; вы находитесь в этом убежище. Слово пратисарана обладает более сильным значением, чем наше слово «опора», поэтому будет уместно сказать «четыре великих опоры надёжности», что подчеркнёт их значимость. 
 
Роберт Турман перевел данные опоры надёжности следующим образом: (1) доверие сути, а не форме; (2) доверие интуитивному постижению, а не обыденному, дискурсивному мышлению; (3) доверие священным текстам, не требующим разъяснения, а не тем, которым необходимы дополнительные объяснения; (4) доверие собственному опыту, а не мнению других. 
 
Помимо этого текста четыре великих опоры надёжности встречаются и во многих других писаниях. Но по какой-то причине в тексте Вималакирти нирдеша они перечисляются в необычном порядке. Предлагаю рассмотреть их в привычном виде, что будет более понятно для читателя. Также я немного перефразирую перевод Турмана и представлю четыре опоры надёжности в более поучительной, наставляющей форме. Итак:
(1) Полагайся на Дхарму, а не на какую-либо личность.
(2) Полагайся на суть/содержание, а не на форму.
(3) Полагайся на тексты, доносящие свой смысл прямым путём, а не на те, что нуждаются в толковании.
(4) Полагайся на трансцендентное осознание, а не на подверженное омрачениям мышление.

(1) Полагайся на Дхарму, а не на какую-либо личность.
Слово «личность» в первой опоре надёжности сопоставимо со словом pudgala, которое также можно перевести как «индивидуум». Слово Дхарма, конечно же, означает «Учение Будды». Таким образом, «полагайся на Учение Будды, а не на какого-либо индивидуума». На первый взгляд это может показаться довольно громким заявлением. Означает ли это, что мы не должны доверять своему учителю или друзьям по духу? Является ли это рекомендацией только читать книги о буддизме, при этом исключив любое общение с буддистами? 
 
Конечно, это не так. В действительности эта опора надёжности подразумевает, что человек должен полагаться на кого-либо только в той мере, в какой эта личность воплощает в себе Дхарму – не изображает или символизирует, а именно воплощает, реализует её в себе. Дхарма существует за пределами абстрактных представлений. Дружелюбие не существует само по себе; есть лишь дружелюбные люди. Радость не существует сама по себе; есть лишь радостные люди. Медитация не существует сама по себе; есть лишь те, кто медитируют. Мудрость не существует отдельно; есть лишь мудрецы. Можно даже сказать, что Просветление не существует само по себе, но есть лишь Просветленные люди. Абстрактная Дхарма – это несуществующая Дхарма. На самом деле Дхарма не существует ни в сутрах, ни в книгах. Она существует лишь в той степени, в которой она практикуется и реализуется в жизни каждого человека. 
 
Таким образом, доверие Дхарме, а не какой-либо личности, не означает отречение от живой Дхармы, той, что практикуется индивидуумами, в пользу мёртвой Дхармы, слова которой хранятся в книгах. Нам не советуют разорвать все связи с духовным сообществом и запереться в библиотеке, или быть самодостаточными своим личным путём. Но в то же время, мы не должны воспринимать эти слова как указание полагаться на своё ограниченное субъективное понимание слов древних писаний. Здесь говорится именно о том, что не стоит полагаться на авторитет. 
 
Что же такое авторитет? Прежде всего, необходимо провести черту между истинным и ложным авторитетом. Признание духовной иерархии, уважительное отношение к тем, кто достиг большего развития, неотделимо от здравой духовной жизни. Такое поведение можно считать ответной реакцией на истинный авторитет. Никогда не стоит полагаться именно на ложный авторитет и хвастовство духовными достижениями. Давайте вспомним пример о мистическом гуру. Предположим, что в городе ожидается приезд духовного учителя – может быть с Востока или из таинственного Тибета, необычной Японии или загадочной Индии, а, возможно, и из Калифорнии. Весь город оклеен плакатами и листовками, а какой-нибудь ярый последователь, затаив дыхание, будет рассказывать, что это величайший учитель, великий гуру, — и вообще ходят слухи, что он достиг Просветления. В зависимости от традиции, к которой он принадлежит, вам могут сказать, что он является одним из воплощений Бога, единственным воплощением Бога или просто Богом. Или вам скажут, что он является энным воплощением какой-нибудь великой духовной личности прошлого, или главой гигантской организации, которая насчитывает тысячи, даже миллионы последователей, и они обладают различными чудесными экзотерическими секретами. 
 
В конце концов, приезжает великий гуру, его встречает огромное собрание людей. Конечно, вам не удается приблизиться к нему, может только получится увидеть его мельком на расстоянии. Затем вы видите, как он садится перед залом на трон или в ореол сияющих лампочек. И далее вы слушаете его выступление, оно довольно банальное, но вы под большим впечатлением. Вы верите каждому сказанному слову, принимаете каждое слово и цепляетесь за него – ведь вам только что сказали, что выступает Просветленный учитель или даже сам Бог. Через несколько дней он улетает в другую столицу мира, на ещё одно большое собрание, а в след за великим учителем образовывается местное сообщество, пропагандирующее его особую технику «развития личности» или медитации. И вот вы становитесь членом этой группы, его учеником — всё это происходит в силу иллюзии. 
 
Возможно, я преувеличиваю, но не на много. Такое было и будет происходить до тех пор, пока люди не начнут полагаться на Дхарму, а не на личность. И это вовсе не намёк на то, что настоящие духовные учителя не приезжают на Запад, — те, кто приезжают, заслуживают должного уважения. Но дело в том, что истинные духовные учителя не делают заявлений на свой счёт и не позволяют это делать другим. Их не интересует слава и власть. Кто бы ни делал о себе такие нелепые заявления, является не духовным учителем, а политиком. Об этом необходимо заявить решительно, потому что в некоторых странах появляются признаки того, что великие духовные традиции Востока превращаются ни во что иное, как в аферу; есть признаки того, что людей эксплуатируют ввиду отсутствия их веры в себя, ввиду того, что они хотят, чтобы авторитетный человек сказал им, как поступать в жизни. 
 
Следовательно, первая основа надёжности предстаёт своевременным предупреждением. Необходимо полагаться не на заявления других, не на их власть или авторитет, а на Дхарму – Дхарму, которая действительно реализуется в жизни близких соратников по духовному развитию. Именно духовная дружба помогает нам практиковать Дхарму, а не известный учитель из дальней страны. 
 
Этот акцент на контакте с живой Дхармой, с людьми, практикующими буддизм, вовсе не означает, что мы можем полностью забыть об изучении Дхармы, которая описана в древних писаниях. Писания являются пронесёнными через века записями духовного опыта, озарений, открытий и постижений Будды и его учеников, и их изучение может послужить безценным источником вдохновения. Однако писания лучше изучать в компании духовных друзей. Благодаря личному духовному опыту им удастся оживить слова древних текстов. Как сказал Бхаисаджья-раджа, они «определят Дхарму согласно Дхарме»; то есть, они дадут объяснение Дхармы следуя Дхарме, а не согласно предвзятым идеям, не имеющим ничего общего с Дхармой; или следуя своему субъективному эмоциональному состоянию. 
 
(2)Полагайся на суть/содержание, а не на форму.
Вторая из четырёх великих опор надёжности гласит, что следует полагаться на суть, а не на форму. Другими словами, изучаем ли мы писания самостоятельно или слушаем мнение духовных друзей по этому поводу, мы должны всегда помнить о том, что необходимо осознавать суть текста, а не буквальное значение того, о чём говорится. 
 
Здесь слово artha было переведено как «суть», но перевод слова vyanjana как «форма» объяснить будет не так просто. В данном контексте оно обозначает что-то вроде «раскрытие или выражение значения в словах». Такое выражение может быть только приблизительным; по сути это показывает, что слова имеют ограничения, но даже если в пределах этих ограничений слова могут сделать гораздо больше, чем мы думаем. Например, Шекспир не страдал от ограничений языка, несмотря на то, что он высказывался гораздо больше, чем обычный человек. Тем не менее, нам будет трудно понять речи других, и даже то, что говорил сам Будда, если мы будем уделять больше внимания манере изложения мысли, а не самой её сути. 
 
Нередко мы сталкиваемся с этим в ходе обычного общения. Вы пытаетесь что-то сказать собеседнику, но находите, что он необоснованно придирается к вашим фразам, фигурам речи и даже словам. В конце концов, вы понимаете, что этот человек хочет запутать вас в словах потому, что ему совсем не интересно, о чем вы говорите. У него нет желания общаться, поэтому он и обращает внимание на форму, а не на суть. 
 
Общение можно построить только на основе открытости и восприимчивости, то есть желания понять, что хочет сказать другой. Здесь важно уделять этому внимание, осознавать это. В конце концов, этот человек вкладывает свой смысл. Таким образом, следует полагаться на суть, а не на форму; на идею, а не на буквальный смысл. Это правило применимо как к повседневным разговорам, так и к общению с духовными друзьями, а также и к изучению древних писаний. Полагайтесь на суть Дхармы, а не на то, как она выражается словами и предложениями. В противном случае существует опасность превратиться в простого знатока буддизма, у которого могут быть под рукой тексты Дхармы, но до самой её сути ему ещё очень далеко. 
 
(3)Полагайся на тексты, доносящие свой смысл прямым путём, а не на те, что нуждаются в толковании.
В данном контексте слово «тексты» является переводом слова sutras – то есть речи Будды, его наставления о Дхарме. Именно эти тексты и составляют большую часть буддистских писаний, число которых невозможно сосчитать. Традиционно принято считать, что они состоят из восьмидесяти четырех тысяч dharma skandhas или категорий учения. Помимо этого они очень различны по своей форме, контексту и т.д. Иногда их значение очевидно, а иногда без толкований сложно обойтись.
Эти различия можно рассмотреть на двух простых примерах из произведения Дхаммапада. Пятая строфа звучит следующим образом: «Враждебность никогда не прекратить враждебностью; это возможно лишь при отсутствии враждебности». Можно встретить и другой перевод: «Ибо никогда в этом мире ненависть не прекращается ненавистью, но только любовью прекращается она». Значение этого высказывания ясно, оно не нуждается в дальнейшем пояснении и не может привести к неправильному пониманию. Например, невозможно его интерпретировать, что якобы враждебность прекращается именно враждебностью. Также невозможно найти в нем и подтекст того, что война или другое насилие имеет оправдание, или что « какая-то война может положить конец всем войнам». Суть этой строфы точно выражена; она несёт в себе именно то, что говорит. 
 
Однако другая строфа из Дхаммапады под номером 294 гласит следующее: «Убив мать и отца, брахман становится безупречным». О чём говорится в этом высказывании? Неужели здесь имеется в виду то, о чем говорится? С одной стороны, в этом выражении есть смысл, но с другой, очевидно, что оно нуждается в толковании. И его даёт сам Будда. Он говорит, что «мать» — это желания, а «отец» — невежество; их называют «мать и отец» потому, что они являются корнем сансары, причиной обусловленного существования. Обрубив эти корни можно выйти из колеса сансары. Именно поэтому тот, кто убьёт «мать и отца» «становится безупречным». 
 
Таким образом, существует два вида текстов: те, что не нуждаются в разъяснении, и те, которым это необходимо. На санскрите они называются nitartha и neyyartha или nitartha и anitartha. Важно иметь чёткое представление об этом разделении, на чём третья великая опора надёжности и основана. Следует полагаться на тексты с ясным значением, а не на те, где оно не выражено явно; потому, что смысл первых ясен, очевиден и не многозначен, им не нужно дополнительное толкование.
Но это ещё не всё. Тексты со скрытым смыслом следует разъяснять в соответствии с текстами с ясным содержанием. Другими словами, тексты, не требующие толкования, олицетворяют в себе один из критериев. Ваши толкования могут быть такими причудливыми и нереальными, как вы пожелаете. Вы можете находить множество странных, неожиданных и нелепых идей в сутрах с неясным содержанием. Это вполне допустимо и правомерно. Но то, что вы найдёте, не должно противоречить текстам с явным смыслом. 
 
Этот принцип можно применить и к Вималакирти нирдеша сутре. Каким образом отрывки о разнообразных магических событиях связаны с этой третьей опорой надёжности? Следует отметить два пункта. Во-первых, содержание этих отрывков носит не рациональный или научный характер, а воображаемый, поэтический и образный. По существу, оно содержит своё нерациональное обращение. Различие между ясным и скрытым смыслом главным образом применимо к текстам более дискурсивного характера. А во-вторых, если эти отрывки будут интерпретированы или переведены, так сказать, из поэтической в рациональную манеру выражения, тогда рациональное выражение не должно противоречить текстам с ясным смыслом. 
 
(4)Полагайся на трансцендентное осознание, а не на подверженное омрачениям мышление
В описании четвертой великой опоры надёжности на санскрите используются слова jnana и vijnana — производные корня jna — «знать». Джняна — это чистое знание, чистое осознание, знание без какого-либо субъекта или объекта. Это знание ни о чём и оно никому не принадлежит. Поэтому я назвал его «трансцендентным осознанием». Это то, что Гампопа в описании дхармакайя называет «ясный недвойственный свет». 
 
Виджняна — это противоречивое знание, противоречивое осознание, знание, делимое между субъектом и объектом, будь то между органами чувств и объектами восприятия, или между умом и умственными объектами, или между эгом и пространством. Это знание происходит в рамках субъекта-объекта, поэтому оно ограничено, или даже искажено этими рамками. Поэтому я описал виджняну как «подверженное омрачениям мышление». 
 
Глубинная психология школы Йогачара описывает восемь видов виджняны: пять видов чувственного восприятия, умственное сознание (мано-виджняна), ложное умственное сознание (клишто-мано-виджняна), и «хранилище» различных состояний и впечатлений (алая-виджняна). Работа духовной жизни заключается в преобразовании этих восьми виджнян, этих восьми отличительных сознаний, в пять джнян, пять трансцендентных осознаний или «мудростей», которые символизируют Пять Будд мандалы. Они являются Буддами четырех направлений: Амогасиддхи (мудрость, способная совершать все деяния), Акшобхья (зеркало-подобная мудрость), Ратнасамбхава (изначальная мудрость равенства) и Амитабха (мудрость, познающая различия между всеми явлениями). Все виды мудрости этих четырёх Будд являются аспектами мудрости dharmadhatu, которая рассматривает всю вселенную как полностью пронизанную Реальностью или её проявлением. Пятую джняну символизирует Вайрочана – центр Будда мандалы. Но это всё лишь формальность. Суть в том, что по-настоящему и глубоко можно понять Дхарму только посредством трансцендентного осознания. Но об этом легко говорить, но трудно сделать. Перед тем, как полагаться на трансцендентное осознание, необходимо его обрести. А если его нет, следует развивать это осознание тем или иным способом. 
 
И одним из методов пробуждения трансцендентного осознания является изучение и исследование такого необычного и волшебного текста, как Вималакирти нирдеша сутра. Нет сомнений, что наши исследования в этой книге во многом далеки от того, чтобы свестись к полному и систематическому описанию произведения. Мы рассмотрели только несколько из сотен возможных тем, несколько капель из огромного океана. Нам остаётся лишь погрузиться в этот океан – океан Вималакирти нирдеша сутры, океан непостижимого освобождения.

перевод Татьяна Барсукова при поддержке клуба OUM.RU