Джатака о шакале Саббадаттхаке

Джатака, мудрость, перерождениеСловами: "Как некогда шакал..." Учитель – он жил в ту пору в роще Велувана – начал свой рассказ о Девадатте, и вот как это случилось. Хотя Девадатта и возвысил себя в глазах царя Аджатасатту, его уже не почитали, как прежде, и не одаривали богатыми подношениями. С той поры как был укрощён насланный на Просветлённого слон Налагири, слава Девадатты пошла на убыль и подношения ему оскудели. И вот раз бхиккху, сойдясь в зале собраний, толковали о Девадатте, говоря: "Этот Девадатта, братия, вкусил великой славы и щедрых даров, да только ненадолго!" Вошедший в залу Учитель спросил их, о чём они беседуют, и монахи ответили ему. Учитель, заметив на то: "И в прежней жизни, братия, всё происходило в точности так же – и тогда почести, воздаваемые Девадатте, и подношения ему день ото дня скудели!" – поведал им историю о днях минувших.

"В стародавние времена в Бенаресе правил царь Брахмадатта, бодхисатта же был его домашним жрецом. Сведущий во всех трёх Ведах и искушённый в восемнадцати других видах знания, царский жрец владел ещё чудодейственным заклинанием. Заклинание это давало власть над всем в мире, однако требовало сосредоточенного размышления .

И вот однажды бодхисаттве пришло на ум, что надо бы повторить где-то это заклинание вслух. Отправился он тогда в уединённое место, сел на камень и принялся произносить слова заклинания, твёрдо зная, что никому из должно не наставленных передавать того заклинания не следует, – потому-то он и повторял его в тихом месте. Вышло, однако, так, что рядом лежал в своей норе некий шакал. Он услыхал слова заклинания и запомнил их. Случилось же такое оттого, что в прежнем рождении шакал тоже был брахманом и знал это могущественное заклинание.

И вот, когда бодхисатта, собираясь уйти, поднялся со словами: "Ну, теперь-то я помню заклинание наизусть!" – шакал выскочил из своей норы и, крикнув: "Эй, брахман! Я заучил твоё заклинание лучше, чем ты сам!" – помчался прочь. Бодхисатта некоторое время гнался за шакалом, взывая: "Эй, шакал, остановись – ты наделаешь много дурного! Держите его, хватайте!" – но всё было напрасно – шакал скрылся в лесу. Там он встретил шакалиху и легонько куснул её. "Ну, что тебе, господин?" – тявкнула шакалиха. "Знаешь ли ты меня?" – спросил шакал. "Не знаю!" – отвечала шакалиха. Шакал тогда прочёл заклинание и силой его подчинил своей власти несколько сот шакалов, а также всех слонов, лошадей, львов, тигров, кабанов, оленей и прочих четвероногих тварей. И стал шакал царём всех зверей, взял себе имя Саббадаттха, Клыкастый, а шакалиху сделал своей старшей женой. Потом лев взобрался на спины двух слонов, ставших рядом, а на льва вместе с шакалихой взгромоздился шакал Саббадаттха, царь зверей, и четвероногие воздали ему великие почести.

Слава вскружила шакалу голову, гордыня обуяла его, и решил он завоевать царство бенаресское. И вот, сопровождаемый четвероногими тварями, подступил шакал к Бенаресу – и на целых двадцать йоджан растянулось его воинство. Став неподалеку от города, направил шакал царю послание: "Отдай царство или сражайся за него!" И объятые страхом жители Бенареса наглухо затворили городские ворота и заперлись в крепости. Бодхисатта же пришёл тогда к царю и сказал: "Не бойся, великий царь! Биться с Саббадаттхой, царём шакалов, – мой удел, ибо, кроме меня, никто не сможет с ним сразиться!" Он успокоил царя и горожан и, сказав: "Пойду-ка спрошу шакала, как собирается он завоевать наше царство!", взошёл на дозорную вышку над городскими воротами и крикнул: "Саббадаттха! Скажи, а как же ты завоюешь это царство?!" – "Очень просто, – отвечал шакал, – я прикажу львам рычать таким страшным рыком, что бенаресцы испугаются и крепость падёт!" "Только-то и всего!" – подумал тогда бодхисатта. Он спустился с дозорной вышки и повелел бить в барабаны по всему городу Бенаресу, что протянулся на двенадцать йоджан, и оповестить жителей о том, чтобы они забили уши гороховой мукой. Горожане, повинуясь приказанию, затолкали в уши муку и закупорили их так, что не слышали друг друга. И мало того, что себе, – они заткнули также уши всем котам и прочим четвероногим, жившим в городе. Бодхисатта же, вновь взойдя на дозорную вышку, позвал: "Эй, Саббадаттха!" – "Чего тебе, брахман?!" – откликнулся шакал. "Так как же ты собираешься захватить эту крепость?" – снова спросил бодхисатта. "Я же сказал: заставлю львов рычать и тем напугаю жителей, а после, растерзав их, займу город!" – ответил шакал. "Ну, так вот, – молвил на то бодхисатта, – шакалу не заставить львов рычать: благородные львы, чьи лапы жёлты, а гривы – как у предводителя львов, не станут слушать такого старого шакала, как ты!" Тогда шакал, обуреваемый гордыней, вскричал: "И другие львы уподобятся тому, на спине которого я восседаю и которого тотчас же заставлю рычать!" – "Что ж, – молвил бодхисатта, – заставь, если сможешь!"

И тогда шакал топнул ногой по спине льва, на котором сидел верхом, и повелел льву издать рык. И лев, склонив морду к уху одного из слонов под собой, выгнулся и трижды разразился оглушительным рёвом, повергающим в трепет всё живое. Перепуганные слоны сбросили шакала на землю себе под ноги, ненароком наступили ему на голову и раздавили всмятку. И тотчас на том самом месте шакалий царь Саббадаттха испустил дух. Другие же слоны, услыхав рычание льва и перепугавшись до смерти, бросились бежать и в суматохе передавили друг друга. И вышло так, что прочие четвероногие – от кабанов и оленей до зайцев и котов – все погибли, раздавленные. Только львы уцелели и, бежав оттуда, скрылись в лесах. Вся же земля в округе двенадцати йоджан являла собой вид огромной груды мяса.

Тогда бодхисатта сошёл с дозорной вышки, приказал распахнуть городские ворота и под барабанный бой оповестил бенаресцев: "Пусть все высыпят муку из ушей, а жаждущие мяса пусть наберут его сколько захотят!" И жители города, наевшись вволю свежатины, оставшееся мясо насушили и навялили про запас. С того самого времени, говорят, люди и научились вялить мясо впрок".

И, заканчивая своё наставление в дхамме, Учитель истолковал джатаку и связал перерождения, спев такую исполненную высшей мудрости гатху:

"Как некогда шакал в гордыне ненасытной
Царём клыкастых стать под небом возмечтал, –
Таков и человек, что окружился свитой:
Не боле он велик, чем среди львов шакал!"

"Шакалом в те времена был Девадатта, царём бенаресским – Сарипутта, домашним же жрецом царя был я сам", – добавил к тому Учитель.

вернуться в ОГЛАВЛЕНИЕ