Жалость и Сострадание

Задумывались ли вы когда-либо над вопросом: “Какая разница между жалостью и состраданием?” Казалось бы, эти слова так похожи между собой, а жалеть кого-то или сострадать одно и то же. Но нет, не одно и то же, а между жалостью и состраданием есть огромная разница. В чём она заключается? Попытаемся разобрать в этой статье.

СОСТРАДАНИЕ = со + страдание, когда ты в состоянии разделить то, что в данный момент времени чувствует и переживает другой человек, разделить его боль и его радость. Быть единым с другим.


ЖАЛОСТЬ = жало + ость , когда жалеешь кого-то, судишь, вешаешь на него бирку "неудачник", "никчёма", "калека", жалишь его своим суждением, унижаешь, себя же возвышаешь. Многие любят пожалеть, дабы возвыситься в сравнении с другим. И многие любят жалость к себе, так как "питаются" эманациями жалости.

жалость

— Жалость к людям угнетает, к себе — унижает.

— Жалость способна уничтожить человека, так как чем больше в его жизни жалости, тем меньше желание бороться с трудностями.

— Жалость — самое ужасное чувство, которое можно испытывать к человеку.

— Жалость — это нечто жалящее тебя самого, а сострадание — это соединение с чужим страданием.

сострадание

— Сострадание — это самое мощное орудие для устранения неведения и увеличения мудрости  (Будда Шакьямуни).

— Сострадание — не качество. Оно — Закон Законов, вечная Гармония, Сама Мировая Душа; беспредельная вселенская Сущность, Свет пребывающей Правды, лад всех вещей, Закон вечной Любви.

Чем более ты сольёшься с ним, растворишь своё бытие в едином Бытии, чем более Душа твоя войдёт в единение со всем сущим, тем полнее превратишься ты в СОВЕРШЕННОЕ СОСТРАДАНИЕ.

Таков путь Архата, по которому грядут Будды Совершенства. (из книги Кхенчен Палден Шераб Ринпоче и Кхенпо Цеванг Донгьял Ринпоче «СВЕТ ТРЁХ ДРАГОЦЕННОСТЕЙ»)

— В сострадании заложена великая жемчужина Тайного Знания. Все Бодхисаттвы, все святые, все подвижники устремлялись по этому пути.  (Рерих Н.)

— В сострадании сокрыта любовь такой силы, что она больше обычной любви. Если ты сострадаешь другому, то начинаешь любить его сильнее... Человек духовный — весь одно большое сострадание. Изнемогает, сострадая другим, молится, утешает. И, хотя берёт на себя чужие страдания, всегда полон радости, так как Христос отнимает от него его боль и утешает духовно.  (Старец Паисий Святогорец)

— Сострадание — особое качество души человека, готовность без раздумий оказать помощь ближнему.

— Сострадание — это внешнее выражение деятельной внутренней любви к ближнему.

— Сострадание — это готовность прочувствовать и принять на себя боль другого человека, физическую или душевную.

— Сострадание — это чуткость и внимательность к окружающим, неподдельное уважение к их интересам и их переживаниям.

— Сострадание — это умение при любых условиях действовать так, чтобы не причинять вреда окружающим людям.

— Сострадание есть венец Будущего.

— Сострадание — чувствовать тоже самое, что чувствует другой, в определённой степени — отождествление на уровне чувств.

— Сострадание ко всем живым существам, основанные на понимании Относительной Истины: бренности, изменчивости, тягостности сансарического существования и желание избавить живых существ из этой участи.

— Суть сострадания — не в увеличении материальных благ, а в очищении сознания от обусловленности ими.

В чувстве жалости всегда есть оттенок превосходства, высокомерия. Когда вы жалеете кого-то, вы смотрите на этого человека сверху вниз, невольно думая, что он беспомощный и ни на что не способный неудачник. Это чувство не имеет ничего общего с состраданием. Поэтому человек не должен жалеть других. Он должен чувствовать к ним сострадание. То есть, он должен ставить себя на место других: «Если бы у меня были такие же проблемы и страдания, каково бы мне было? Это было бы ужасно! У других людей такие же чувства…» Затем он желает, чтобы никто, даже ваш враг, никогда не испытывал таких мучений, чтобы все они избавились от этих страданий. Это и есть сострадание. Объект сострадания — это страдающие живые существа. А аспект сострадания — это желание, чтобы они освободились от страданий. Когда этот объект и аспект соединяются в уме, возникает чувство сострадания. Те, кто просит жалости, ищут подтверждения для их страданий.

Жалость — это деструктор, внедрённый в сознание хищниками и разрушающий как того, кто жалеет, так и того, кого жалеют.

Сострадание — это ощущение чужой боли как своей, стремление к уменьшению этой боли, к уменьшению общего количества страданий на свете. Сострадание — это умение при любых условиях действовать так, чтобы причинять как можно меньше вреда окружающим существам.

Жалость же — это констатация слабости, неспособности или «ущербности» другого существа по сравнению с собой, констатация его страданий с некоторой дистанции.

Жалость подразумевает отдельность, изолированность. Cострадание же — целостность.

Жалость порождает поток разрушительной энергии, потому что жалея, человек обычно признаёт ущербность объекта жалости, его неспособность самостоятельно выйти из сложных ситуаций. В конце-концов жалость — это признание за другим положения жертвы: «Бедненький, несчастненький, как тебе плохо…» И этот образ вкладывается в чувство жалости. Иными словами, тот, кто жалеет кого-то, намеривает объект жалости ещё глубже в тьму и несчастья, посылая ему свои образы его ущербности.Жалость приучает к слабости и бездействию. Жалея себя, человек часто с удовольствием делится личной ношей с окружающими, перекладывает на кого-то ответственность за свои действия, требуя понимания или поддержки.

Сострадание, в отличие от жалости, всегда развивается внутри. Чтобы испытывать его, требуется способность ощущать себя таким же проявлением части великого Космического проявления, как и окружающие. Это ощущение позволяет смотреть на других, не содрогаясь, но и не умиляясь, сохраняя спокойствие, как наедине с собой, перед зеркалом.

Настоящее сострадание — это не эмоциональное переживание [за себя и о себе], это духовное видение страданий другого человека такими, какие они есть на самом деле в душе человека. Настоящее сострадание успокаивает страдающего, так как другой, любящий его, берёт на себя боль. Сострадать — быть на месте страдавшего, оказаться в его шкуре, прочувствовать его боль. Жалость — это понимать о том, что человек в беде, но при этом радоваться, что сам не в таком положении. Жалеть — часто переходит в высокомерие, ощущение превосходства.

Сострадание всегда активно; оно всегда заставляет искать путь к уменьшению страданий — не просто к утешению, не к деланию вида, что «всё хорошо», когда всё плохо, но именно к поиску выхода из сложившейся ситуации. Ощущение абсолютного равенства всего перед всем, сопряженности себя со всем остальным миром, кардинальным образом переиначивает видение и переживание бытия, устраняя ощущение жертвы и происходящие из него страдания.

Жалость увеличивает количество страданий: к страданиям того, кого жалеют, прибавляется и негативное состояние самой жалости. Сострадание же заставляет двигаться от страданий, и поэтому оно может сочетаться с радостью. Когда чувствуешь, что действительно помогаешь кому-то, испытываешь радость.

Таким образом, человек стремится к состраданию, но избегает жалости, поскольку он стремится к силе и свободе, а не к слабости и зависимости.

Часто жалость становится причинами паразитизма и духовного вампиризма. Люди, которые любят постоянно жаловаться, плакаться о жизни — типичные вампирчики, которые из жалости к ним других людей высасывают из последних жизненную энергию, и радуют таким мазохистским образом свою раздутую гордыню.

Сострадание ничего не имеет общего к гордыне и жалости. Всегда главной и единственной задачей сострадания есть конкретная и практическая помощь тем, кто в ней нуждается. Мудрые родители иногда в воспитательных планах могут применить и ремень к своим непослушным детям, но такое применение детям будет весьма полезно.

Жалость и сострадание — явления разного порядка. Жалеющий погружается в сумерки сознания жалеемого и увязает в них. Сострадание, наоборот, возвышает, поднимает страдающего до себя, окружая его Светом, надеждой и бодростью духа, и несёт ему радость. Надо научиться сострадать, не снижая своего сознания, то есть не теряя его светоносности. Снисхождение отнюдь не означает, что дающее и помогающее сознание заражается отемнённым состоянием человека, которому оказывается помощь, хотя сострадание и может принять на себя боль другого. Нужно учиться помогать, не заражаясь вибрациями того, кому оказывается помощь. Но такая помощь не должна исключать ни сочувствия, ни понимания, ни отзывчивости на чужое горе. 

Сострадание — чувство достойное, но жалость опасна тем, что легко заразиться переживаниями жалеемого и вместе с ним очутиться в яме омрачения и отчаяния. Сострадание и жалость отличаются друг от друга. Сострадание действенно. Жалость погружается в переживания жалеемого и увязает в них, умножая их силу, но не рассеивая их. Фактически помощи жалеемому не оказывается. Сострадание горящего сердца облегчает страдания того, кто нуждается в помощи, своими светоносными излучениями. Оно не считается с сумеречным состоянием страдающего, но светом своим заливает его. Своё утверждает сострадающий в другом сознании, но отнюдь не то, чем наполнено сознание страдающего. Граница между состраданием и жалостью очень тонка, и, если не научиться её различать, ущерб неминуем, и для жалеемого, и для жалеющего. И если сострадающий омрачается и теряет равновесие, то какая польза от такого сострадания? Границы между состраданием и жалостью переступать нельзя.

Сострадание — это чувствовать чужую боль как свою, причём не задумываясь, и совершенно естественно (поскольку это одно из качеств сердца); тем самым облегчая боль страдающего. Сострадание — чувство важное и благородное, опять же потому, что является естественным качеством сердца. Жалость, в свою очередь — от разума и эго.

Сострадательный ум подобен переполненному сосуду: это неисчерпаемый источник энергии, решимости и доброты. Он подобен зернышку: взращивая в себе сострадание, мы одновременно развиваем и другие положительные качества — умение прощать, терпимость, внутреннюю силу и уверенность, необходимую для преодоления страха и беспомощности. Он подобен эликсиру, ибо помогает преобразовывать неблагоприятные ситуации в благоприятные. Вот почему, проявляя любовь и сострадание, мы не должны ограничиваться кругом семьи и друзей. Неверно было бы также утверждать, что сострадание — это удел духовных лиц, работников здравоохранения и социальной сферы. Оно необходимо каждому члену общества.

Для людей, идущих духовным путём сострадание является жизненно важным элементом духовного этого пути. В целом, чем больше в человеке сострадания и альтруизма, тем выше в нём готовность трудиться ради благополучия других существ. Даже если он преследует личные интересы — чем сильнее в нём сострадание, тем больше будет в нём мужества и решимости. Все мировые религии сходятся в том, что сострадание играет важную роль. Они не только восхваляют сострадание, но и уделяют большое внимание его продвижению в человеческом обществе.

Cострадание не даёт нам уйти с головой в собственные конфликты и стрессы. Под влиянием сострадания мы склонны уделять больше внимания страданию и благополучию других существ, и нам легче, оттолкнувшись от собственного опыта, понять чужое страдание. В результате происходит некоторое смещение перспективы, и в некоторых случаях мы начинаем иначе воспринимать и те страдания, боль и проблемы, которые выпадают на нашу долю. То, что прежде было просто невыносимым, теперь представляется менее значимым — даже ничтожным. Таким образом, у человека альтруистичного и сострадательного непременно возникает чувство, что его собственные проблемы и конфликты вполне можно выдержать. Неприятностям и трудностям гораздо сложнее нарушить покой его ума.

Чистое сострадание обладает силой удалить все кармические омрачения и препятствия на пути к просветлению. Когда внутренняя мудрость раскрыта, ваше понимание относительной и абсолютной истины увеличивается по мере продвижения к просветлению. Будда много раз говорил, что сострадание — это самое мощное орудие для устранения неведения и увеличения мудрости.

Иллюстрация к этому — история про Асангу. Он был важным индийским учёным, родившимся примерно через пятьсот лет после Будды, где-то в начале христианской эры. В молодости Асанга отправился в Университет Наланда, прославленный древнеиндийский монастырь и первый настоящий университет в мире. Хотя Асанга стал великим учёным, у него всё ещё были сомнения относительно некоторых учений. Он расспрашивал многих ученых и осознавших мастеров, но никто из них не мог развеять его сомнений. Он решил практиковать визуализацию Майтрейи, будущего Будды, думая, что как только он увидит Майтрейю, он найдёт ответы на свои вопросы. Получив посвящение и наставления, он отправился на гору в Индии и медитировал на Майтрейю три года.

Асанга думал, что через три года у него будет достаточно силы, чтобы встретиться с Майтрейей и задать ему свои вопросы, но к этому времени он не получил никаких знаков. Через три года он устал и лишился вдохновения, и поэтому покинул свой ретрит. Спускаясь с горы, он пришёл в деревню, где собрались люди посмотреть на старика, который делал иголку, натирая большую железную палку куском шёлка. Асанге было трудно поверить, что кто-то может сделать иголку, натирая железный шест куском шёлка, но старик заверил его, что это возможно, показав ему три иголки, которые он уже сделал. Когда Асанга увидел такой пример великого терпения, он решил продолжить свою практику и вернулся в ретрит еще на три года.

В течение следующих трёх лет у него было несколько снов о Майтрейе, но он всё ещё не мог видеть Майтрейю. Через три года он почувствовал утомление и усталость, и снова решил уйти. Спускаясь с горы, он увидел место, где вода капала на камень. Она капала очень медленно, одна капля в час, но эта капель проделала большую дыру в скале. Увидев это, Асанга вновь обрёл мужество и он решил вернуться в ретрит еще на три года.

На этот раз у него были хорошие сны и другие знаки, но он всё ещё не мог ясно увидеть Майтрейю и задать ему свои вопросы. Он снова ушёл. Спускаясь с горы, он увидел маленькую дыру в скале. Место вокруг дыры было отполировано птицей, которая терлась крыльями о камень. Это заставило его снова принять решение вернуться в пещеру еще на три года. Но и через этот трехлетний период он всё ещё не мог видеть Майтрейю. После двенадцати лет у него не было ответов, поэтому он покинул свой ретрит и пошёл вниз по склону.

По пути он наткнулся на старую собаку возле деревни. Когда она гавкнула на него, Асанга увидел, что нижняя часть её тела была изранена и покрыта блохами и червями. Подойдя поближе, он увидел, что собака ужасно страдает и почувствовал к ней великое сострадание. Он подумал обо всех тех историях, в которых Будда Шакьямуни отдавал себя живым существам и решил, что пришло время отдать своё тело этой собаке и насекомым.

Он пошёл в деревню и купил нож. Этим ножом он отрезал мясо со своего бедра, думая убрать червей с собаки и поместить их на свою плоть. Затем он сообразил, что если он будет убирать насекомых пальцами, они умрут, потому что они очень хрупкие. Поэтому он решил убирать насекомых языком. Он не хотел смотреть на то, что он будет делать, поэтому он закрыл глаза и протянул язык к собаке. Но его язык попал на землю. Он пробовал снова и снова, но его язык продолжал касаться земли. Наконец, он открыл глаза и увидел, что старая собака исчезла и вместо неё был Будда Майтрейя.

Увидев Будду Майтрейю, он был очень рад, но в тоже время несколько расстроен. Асанга практиковал так много лет, и только когда он увидел старую собаку, Майтрейя явился ему. Асанга начал плакать и спросил Майтрейю, почему он не показал себя раньше. Майтрейя ответил: "Я не был несострадательным к тебе. С первого дня, когда ты пришёл в пещеру, я всегда был с тобой. Но до сегодняшнего дня омрачения заслоняли твоё зрение. Теперь ты видишь меня из-за своего великого сострадания к собаке. Это сострадание удалило твои омрачения до такой степени, что ты можешь видеть меня." После этого Майтрейя лично обучил Асангу текстам, известным как Пять Учений Майтрейи, которые являются очень важными текстами в тибетской традиции.

Контакт Асанги с Майтрейей родился из сострадания. Только благодаря состраданию его омрачения растворились. По этой причине Гуру Падмасамбхава учил, что без сострадания практика дхармы не принесёт плодов, и, на самом деле, без сострадания ваша практика станет гнилой.

В Тибете принято говорить, что от многих болезней помогает только одно средство — любовь и сострадание. Эти качества — наивысший источник человеческого счастья, а потребность в них заложена в самом сердце нашего существа. К сожалению, любви и состраданию давно уже не находится места во многих областях общественной жизни. Эти качества принято проявлять в семье, в собственном доме, а их демонстрация в обществе рассматривается как нечто неуместное и даже наивно простодушное. А ведь это трагедия. В практике сострадания усматриваться не признак оторванного от реальности идеализма, но наиболее действенный способ соблюсти интересы других людей, равно как и свои собственные. Чем больше мы — как нация, группа или отдельно взятый индивидуум — зависим от других, тем выше должна быть наша заинтересованность в их благополучии. 

Практика альтруизма открывает перед нами огромные возможности для поиска компромисса и сотрудничества — мы не должны ограничиваться одним признанием живущего в нас стремления к гармонии.

Желаю всем развивать в себе качество сострадания, на благо всех живых существ.

материал частично взят с сайта Блoг Энмеркара

Юрий В.