«Пока хохлатого павлина не узнали...» — эту историю о неких отступниках, утративших былые обретения и почёт, Учитель рассказал в роще Джеты. Отступники эти, которые до рождения Будды буквально купались в лучах славы, получая дары и почести, утратили их после воплощения в этом мире Благословенного, подобно светлячкам, теряющим свой свет на восходе солнца.
Как-то раз монахи, собравшись в зале для чтения Дхармы, завели разговор о незавидной участи тех самых отступников. Когда пришёл Учитель и спросил, о чём они беседуют, и те ему рассказали, он заявил:
— Монахи, не только сейчас, но и в прежние времена, до появления действительно наделённых добродетелью, те, кто лишь называл себя высоконравственными и благочестивыми, но на самом деле были лишены истинной праведности, достигали почёта и величия, получая дары и славу; однако, когда появлялись действительно наделённые добродетелью, лишённые её теряли все свои обретения и почёт.
С этими словами Почитаемый в мирах поведал о былом.
— В давние времена, когда в Варанаси правил Брахмадатта, Бодхисатва воплотился павлином. Когда он вырос, стал необычайно красив и жил в лесу. В то же самое время некие купцы отправились в царство Баверу1, с собой на корабле они везли ворона. Говорят, что в те времена в Баверу совсем не было птиц.
Местные жители, видя заморскую диковинную птицу, сидящую на вершине мачты, говорили:
— Вы только посмотрите на цвет оперения этой птицы. Взгляните на её клюв и на глаза, подобные драгоценным бусинам!
Так восхваляя ворона и восхищаясь заморской птицей, они обратились к купцам:
— Почтенные господа, отдайте нам эту птицу. Она нам нужнее, а вы добудете себе ещё одну в своих землях.
— Хорошо, забирайте, — согласились купцы, — но за плату.
— Отдайте нам её за одну кахапану2, — предложили местные жители.
— За такую цену не отдадим, — торговались купцы.
Постепенно увеличивая цену, жители Баверу наконец сказали:
— Отдайте нам её за сто кахапан.
— Это очень полезная птица и нам самим очень нужна, — ответили купцы, — но ради нашей дружбы забирайте ворона за сто серебряных монет.
Жители взяли вожделенную птицу, поместили её в золотую клетку и кормили всевозможными яствами: разнообразными видами рыбы, мяса, лесных плодов и ягод. Получилось так, что в стране, где не было других птиц, ворон, наделённый десятью недобродетельными качествами3, достиг высочайших почестей и уважения.
В следующий раз, когда те же купцы отправились в царство Баверу, они взяли с собой царского павлина, которого обучили кричать по щелчку пальцев и танцевать, когда хлопают в ладоши. И вот на берегу собралась толпа, с замиранием сердца ожидая появление нового чуда. Царский павлин, расположившись на носу судна и распушив крылья, издал сладкозвучный крик и заплясал.
Люди, видевшие это представление, пришли в большой восторг и обратились к купцам:
— Уважаемые, отдайте нам эту прекрасную, хорошо обученную царскую птицу.
Купцы ответили:
— Сначала мы привезли ворона. Вы его у нас забрали. Теперь мы привезли царского павлина, и вы опять просите отдать вам диковину. Скоро в вашем царстве будет невозможно даже имя какой-либо птицы упомянуть, чтобы не спровоцировать у вас новое желание.
— Соглашайтесь, досточтимые, — продолжали уговаривать купцов местные жители, — отдайте нам эту птицу, а себе добудете другую в своих землях.
В конце концов, по окончании торга, птица была продана за тысячу монет. Царского павлина поместили в клетку, украшенную семью драгоценностями, и кормили не только рыбой, мясом, лесными плодами и ягодами, но и мёдом, подрумяненным зерном, сахарной водой и тому подобными яствами. Так царский павлин получил несравнимо более ценные дары и великий почёт. С того дня, как он появился, слава и почести, оказываемые ворону, сошли на нет. Никто даже не хотел смотреть в его сторону. Ворон, лишившись какой бы то ни было пищи, с криком «Кар-кар!» уселся на навозную кучу.
Далее Учитель, чтобы показать связь между двумя историями, описанными выше, в состоянии полного просветления произнёс следующие четыре гатхи:
Пока хохлатого павлина не узнали,
Кормили вкусно ворона и птицу почитали.
Когда павлин сладкоголосый в Баверу прибыл,
Тотчас же ворона лишили всех даров, бедняга попросту забыт был.
Так лжеаскеты, лжемонахи почитались,
Считалось, образ жизни их непогрешимым был,
До той поры, пока Царь Дхармы, Будда,
Своё учение миру не явил.
Как только Истины открыты людям были,
Отступников всех почестей лишили.
Когда Учитель закончил своё наставление, он соотнёс перерождения, истолкованные в джатаке, так:
— В то время вороном был Нигантха Натхапутта4, а царём павлинов был я сам.