Джатака о почтении к шраманам

"Благообразный, безобразному…" – это произнёс Учитель, пребывая в роще Джеты, о том, как действовать на благо людям. Повод к этому был такой же, как в истории о большом чёрном псе. На этот раз Татхагата произнёс: "Не только теперь, о монахи, но и прежде Татхагата стремился принести людям благо" – и рассказал о былом.

"Некогда в Варанаси правил царь Брахмадатта. Бодхисаттва тогда был Шакрой. В ту пору некий колдун повадился по ночам блудить: ведовским заклинанием он открывал себе за полночь путь на женскую половину дворца варанасийского царя и прелюбодействовал с его главной супругой. Прислужницы о том дознались, да и сама она пришла к царю и повинилась: "Государь, за полночь является ко мне в опочивальню неизвестный мужчина и силою берёт меня". – "А ты бы не могла оставить на нём метку, чтобы его нам уличить?" – "Попытаюсь, государь", – и царица велела поставить в опочивальне чашку с киноварью. Ночью, когда колдун, натешившись с нею, собрался уходить, она смочила руку в киновари и отпечатала прямо на его спине всю пятерню. Рано утром об этом дали знать царю. Царь призвал сыщиков: "Ищите человека с красным отпечатком пятерни на спине. Увидите – хватайте". А колдун, блудя по ночам, дни проводил у погребальных кострищ: стоял там на одной ноге, как солнцепоклонник. Царёвы сыщики углядели его и окружили. "Видать, о моих проделках стало известно", – сообразил колдун, прошептал заклинание и взлетел в воздух. Сыщики воротились к царю ни с чем. "Ну что, разыскали его?" – спросил тот. – "Да, разыскали". – "Кто же он?" – "Подвижник какой-то, государь". Раз колдун ходил днём в подвижничьем рубище, они его подвижником и сочли. А царь это принял на веру, и гнев его пал на всех подвижников: "Ишь ты, днём святых из себя строят, а по ночам блудить вздумали!" Он велел под бой гонгов объявить повсеместно: "Пусть все подвижники убираются из моего царства. А если кто из них попадётся мне на глаза – предам казни!" И вот из Кашийского царства, простёршегося на триста йоджан, подвижники побежали в соседние государства и их столицы, и не осталось во всей стране ни единого преданного дхарме шрамана или брахмана, – никого, кто мог бы преподать народу благое наставление. Без наставлений народ огрубел, позабыл о щедрости и о нравственности, и умиравшие стали все попадать в ад и иные дурные места, на небесах же никто после смерти уже и не возрождался. "В чём дело?" – озаботился Шакра, не встречая новых богов, и выяснил причину. Оказалось, это царь Варанаси рассердился на колдуна и понапрасну распространил свой гнев на всех подвижников, изгнал их из своего царства. "Ну что ж, – решил Шакра, – некому, кроме меня, разубедить царя Варанаси. Если я возьму это дело на себя, я облагодетельствую и царя, и всех жителей царства". Он перенёсся к подножию горы Нандамулы, где обитала община пробуждённых-для-себя, и воззвал: "Почтенные! Я прошу отправиться со мною одного из вас. Нужно, чтобы он был уже в летах. Я хочу вразумить обитателей царства Каши". Сам старейшина общины согласился помочь ему. Они вместе перенеслись в город Варанаси. Тут Шакра обернулся молодым брахманом необычайной красоты. Вдвоём они трижды прошли по городу из конца в конец. Пробуждённый шёл первым, а Шакра – за ним и нёс его чашу и покрывало. Остановившись перед дворцом, Шакра воспарил над землёю, молитвенно сложил руки над головою и поклонился старцу. Доложили царю: "Государь! Неизвестный юноша-брахман, очень красивый, привёл сюда шрамана, а сам парит в воздухе перед вратами дворца". Царь встал с трона, выглянул в окно и спросил:

"Скажи, пригожий юноша: за что 
Невзрачного ты почитаешь старца? 
Ужели превосходит он тебя? 
Как звать тебя и как – его, ответь!" 

"Государь, – отвечал Шакра, – шраманы заслуживают столь великого почтения, что я не смею произнести вслух его имя, могу только назваться сам.

О государь! Цари не вправе знать 
Ни имени, ни рода пробуждённых. 
Своё же имя я назвать могу: 
Я Шакра, небожителей владыка". 

Тогда царь спросил:

"Коль, видя добронравного монаха, 
Почтенье искренне ему окажешь, 
Что доброго с тобой по смерти будет? 
Ответь мне на вопрос, о небожитель!" 

Шакра ответил:

"Кто, видя добронравного монаха, 
Почтенье искренне ему окажет – 
Заслужит тот при жизни похвалу, 
А после смерти – возродится богом". 

Речь Шакры побудила царя переменить своё мнение о подвижниках, и он радостно произнёс:

"Сегодня у меня счастливый день, 
Я повстречал небесного владыку! 
Узрев шрамана и тебя, о Индра, 
Я совершу немало добрых дел!" 

Шакра одобрил решение:

"Отлично! Почитай же тех, кто мудр, 
Кто много думал и немало знает. 
Узрев шрамана и меня, о царь, 
Ты совершишь немало добрых дел!" 

А царь заключил:

"Отныне, безгневен и светел в душе, 
Я щедро гостей одарять своих буду, 
Гордыню оставлю и стану приветлив. 
Я внял твоей речи, о царь-небожитель". 

Он вышел из дворца и почтительно склонился перед пробуждённым. А тот воспарил в воздухе, сел, скрестив ноги, и наставил царя: "Государь, не путай колдунов и подвижников! Тебе следует знать, что свет – не без добродетельных шраманов и брахманов. Приноси дары, блюди обеты, следуй обрядам постного дня". Шакра же, сменив личину брахмана на свой истинный божественный облик, дал наказ горожанам: "Отныне вы должны образумиться". Он велел под бой гонгов объявить повсеместно: "Пусть возвращаются в царство шраманы и брахманы, бежавшие на чужбину". С тем они и покинули город. Царь же не отступал от полученного наказа и творил благие дела". Закончив это наставление, Учитель изъяснил арийские положения, а затем отождествил перерождения: "Пробуждённый тогда же упокоился, царём был Ананда, а Шакрой – я сам". 

вернуться в ОГЛАВЛЕНИЕ